Intrusion │ Вторжение

– Угадайте что? – я спустилась в центральную большую гостиную на первом этаже, взмахнув мобильником. Братья Майклсоны заняли её ещё с утра и, на удивление, не торопились никуда разбредаться. Элайджа и Кол разбирались с какими-то документами, в их диалоге точно проскальзывало “Новый Орлеан” и “перепродажа”, так что я даже не пыталась вникать – мне и гилбертовской недвижимости хватает, а Финн просто тихо мучал ноутбук, пытаясь постичь современность. Идиллия. – В этом чудесном городе опять какой-то праздник? – предположил Элайджа, не отрываясь от документов. – Да, завтра. Фестиваль точнее, который устраивает историческая кафедра школы совместно с Историческим Обществом Мистик Фоллс, а заодно очередное собрание Совета Основателей по поводу грядущей Ночи Освещения. – Мне кажется, Совету в принципе нет необходимости расходиться, – пробормотал вампир и всё же отложил документы. – Финн обожает собрания и советы! – оживился Кол, тоже отбросив бумаги, – Верно, братец? – Ничего. Никому. – почти по буквам твёрдо сообщил старший, даже не подняв глаза от экрана ноутбука. – Вот! Видишь, прирожденный председатель чего угодно! Я фыркнула, опустившись на диван рядом с Элайджей. Если Финн и правда станет членом Совета, их ждут сложные времена. – Судя по всему, они собираются вернуться к теме вампиров, – я взглянула ещё раз на сообщение Кэролайн. – На прошлом собрании они закрыли этот вопрос в связи с отсутствием нападений, – возразил мой благоверный, откинувшись на спинку дивана и мягко скользнув рукой мне по плечам, притягивая к себе. – Вчера вечером Билла Форбса увезли в больницу с разорванной шеей и ожогами: он успел дернуть чеку на вербеновой гранате, спрятанной во внутреннем кармане пиджака, и благодаря этому остался жив. Ни он, ни шериф, которая находилась в тот момент рядом, нападавшего заметить не успели, но касательно сущности вопросов не возникает. Официально, конечно, как всегда – нападение дикого животного. Элайджа тяжело вздохнул и помассировал пальцами переносицу, оставив все комментарии при себе. Я просто откинула голову ему на плечо. – Кто-то из подручных Никки всё же остался и решил испортить всем жизнь? – задумчиво протянул Кол. – Едва ли, мы ото всех избавились. Да и местных идиотов тут предостаточно. – Как они вообще допустили вампира в Совет? – подал голос Финн, захлопнув ноутбук, – Мы, предположим, ещё можем обойти любые очевидные проверки: ожог вербеной, самоконтроль при виде крови или ускоренная регенерация. О кольцах они не знают, так что ладно, солнечный свет не считаем. Но, как я понял с твоих слов, там есть совсем молодой и не слишком осторожный обращённый вампир. – Не было никаких проверок, – хмыкнул Элайджа, – Они считают достаточным и тот факт, что солнце нам не вредит. Финн просто молча приподнял брови и немного скривил губы, выражая тем самым своё мнение об интеллекте местных “охотников” на нечисть. Не могу его не разделить. – То есть, если задаться целью, можно лет через двадцать ополовинить Совет и усадить туда в принципе только вампиров? – у Кола опасно заблестели глаза. – Мэр города – неактивный оборотень, с момента Салемской истерии тут обитает одно из самых известных в стране ведьмовских семейств, ну и, разумеется, куча местных, которые стали вампирами в тот или иной период времени и периодически заглядывают на огонёк, – я фыркнула и прижалась ещё ближе к Элайдже, – Мне кажется, было бы честнее просто выгнать из Совета всех обычных людей и оставить только сверхъестественных существ. Кол ухмыльнулся и, кажется, всерьёз задумался о подобной перспективе. Учитывая, что без якоря Другой Стороны, через который направляется энергия измерения, Странники накрыть город антимагическим куполом не смогут, то план реально более чем осуществимый. Вряд ли, конечно, в нашей вселенной случится пансионат Сальваторе для одарённых детишек, но даже так очень сомневаюсь, что показатели местной волшебной демографии будут выдавать отрицательные значения. Один Элайджа притащил с собой кучу подчинённых, а что будет, когда все остальные Майклсоны наберут себе по собственному штату? В любом случае, на этот дурацкий исторический фестиваль мы попёрлись все вместе. Насколько я поняла, Финн всё же совсем не против заменить брата в Совете, а Колу просто скучно и немного любопытно. Я вызвалась приглядывать за последним, тем более никто меня отвлекать на праздные беседы не должен: Кэролайн в больнице с отцом, Кэрол на собрании, а Сальваторе пусть только попробует подойти. Кому ещё я могу понадобиться, собственно? Так как других тем в нашем мире, видимо, нет, фестиваль, разумеется, был посвящён Основателям. Кафедра при поддержке местного Исторического Общества даже отжала себе для проведения мероприятия Зал и нарядила нескольких несчастных из школьного кружка в костюмы соответствующей эпохи. Впрочем, выбор площадки наверняка во многом был продиктован Советом, потому что они не в состоянии обойтись без внеочередного собрания, а учитывая позавчерашнее нападение, сам бог велел организовать срочное архиважное совещание. – Окей! – Кол вскинул руки, когда мы прошли мимо одной из экспозиций, Элайджа и Финн сразу же отправились на собрание, ибо оно было вот прямо безотлагательным, – Хорошо, предположим, они не верят в викингов и в местных аборигенов. Но тут же было поселение раньше 1868 года! Опять же, местные индейцы, – вампир принялся загибать пальцы, – эти переселенцы из Салема, те, кто перебрались в начале восемнадцатого века в Новый Свет… они все тут жили, и поселение существовало задолго до того! – Если ты ищешь исторической справедливости, то, спешу расстроить, её не существует. По крайней мере, эти самовлюбленные Основатели дают нам возможность праздновать что-нибудь чуть ли не каждую неделю. – Каждый день праздник, – Кол звонко рассмеялся, – Наверное, в этом действительно что-то есть! – Очень нелестный отзыв о собственных предках, Елена, – раздался, к сожалению, знакомый мужской голос неподалёку. На долю секунды я понадеялась, что сейчас с потолка свалится что-нибудь тяжёлое и избавит меня от необходимости общаться с этим придурком, но чуда не случилось, Аларик подошёл к нам ближе. Сука, я уже о нём и забыла. Сознательно, каюсь, но как будто он достоин большего? – Гилберты, как и Локвуды, жили здесь задолго до приезда Сальваторе, Феллов и Форбсов, мистер Зальцман. Так что, думаю, я имею право говорить о недавних пришельцах… в определенной степени критически. Или вы не знакомы с летописью поселения Фоллс? Очень рекомендую к прочтению. Историк тяжело вздохнул и поджал губы, с сомнением скользнув взглядом по любопытно сощурившемуся Колу. – Я уже говорил, что вне аудитории… – Это имело бы смысл, мистер Зальцман, если бы мы с вами были знакомы ближе или нас бы связывали некие общие социальные контакты, но так как их нет… – Елена, прошу тебя... я просто хочу поговорить, – он поднял руки в защитном жесте и применил наиболее безмятежный тон голоса. Хорошо. Предположим. У меня нет желания вести с ним диалог, но мы же тут все взрослые люди. Однако ни в одно его оправдание в любом случае не поверю. Дженна всё ещё переживает и места себе не находит. Мне уже даже Амара пожаловалась, а это значит, что Соммерс окончательно выполоскала мозги и ей, что, до недавнего времени, казалось мне невозможным. – Говорите, мистер Зальцман. Я вам не запрещаю. Взгляд историка снова сместился на первородного, а потом вернулся ко мне, как бы намекая, что наличие лишних ушей его не устраивает. – О! Да, вы не знакомы, точно, – я усмехнулась и указала на вампира, – Это Кол Майклсон, младший брат Элайджи. Кол, это Аларик Зальцман, преподаватель истории старшей школы Мистик Фоллс. Первородный широко улыбнулся, едва заметно скользнув раздвоенным кончиком языка между зубов, и протянул руку мужчине. Историк заколебался на мгновение, но всё же ответил на рукопожатие, тем не менее продолжая смотреть очень настороженно. – Так и что вы там собрались сказать, мистер Зальцман? – ну, давай, удиви меня. – Я хотел… – он с явным трудом перевёл взгляд от вампира ко мне и всё же взял себя в руки, – Принести извинения. За то, что использовал вашу фамилию без согласия. Надо же. Очень мило, но как-то маловато: одно предложение меня совершенно не устраивает. Оправдание не нужно, но хотя бы какая-то озвученная максимально тривиальная причина была бы кстати. – Думаю, я и мой младший брат можем рассмотреть возможность их принять. Это всё, мистер Зальцман? Аларик снова поджал губы и посмотрел на меня с явным недовольством. А что? Я не терпила и не стану просто проглатывать такое оскорбление. У Джереми спрошу, что он думает по поводу этих жиденьких извинений: новостям о ссоре с Дженной и попытке пролезть в Совет от нашего имени он был очень не рад. Зальцман наше фамильное кольцо носит вообще-то! Сколько раз этот артефакт уже спас его от смерти? Надо вообще-то и совесть иметь. Аларик повёл челюстью, но всё же отступил и кивнул. – Да, хорошего дня, Елена. Историк стремительно развернулся и откланялся под нашими задумчивыми взглядами. – Что-то мне подсказывает, что здесь кроется какая-то страшно трагическая история, – томно протянул Кол, вопросительно глянув на меня. – Не слишком. Аларик встречался, вернее, к сожалению, до сих пор встречается, хотя они в ссоре, с моей тётей Дженной. Сам он, вроде как, охотник на вампиров, и ему страшно надо было получить место в Совете Основателей зачем-то, но на это могут претендовать только потомки, собственно, Основателей. Поэтому он решил воспользоваться нашей фамилией, при том, что тётя к Гилбертам никакого отношения не имеет. У него ничего не вышло в итоге, потому что Совет уточнил у меня согласие, а я оказалась ни сном, ни духом об этой возмутительной схеме. Вампир прыснул и тряхнул волосами. – Как-то слабовато он извинился для такого... Манипуляция чужой фамилией... Кстати, что у него за перстень на пальце, м? Интересные, должно быть, чары… – Кол любопытно засверкал глазами. – Своеобразные, – я передернула плечами, – В случае если носитель кольца погибнет из-за сверхъестественных причин, они будут поддерживать прореху за Грань до тех пор, пока душа не вернётся в тело. И восстанавливают тушку, конечно. Первородный присвистнул. – Побочные эффекты раз на десятый подобного “возвращения из мертвых” должны быть такими, что лучше уж сдохнуть… – Вероятно, – я задумчиво провела пальцем по губам, вспоминая документы из отцовского сейфа, – Саманта Гилберт, если не ошибаюсь, закончила свои дни в дурке, ничего не помня о совершённых ею чудовищных убийствах. Подтверждений злоупотреблениям силами фамильного перстня нет, но известно, что она его носила. К сожалению, это всё, чем я располагаю. Ну ещё предзнание о становлении Аларика серийным убийцей из-за потекшей на фоне множественных воскрешений крыши. Или типа того, но это не гарантия. Кто вообще знает, где лимит этих воскрешений и у всех ли он одинаковый? – А как это колечко вообще оказалось у него? Или ты ставишь эксперимент: сколько надо смертей, чтобы у испытуемого засвистела фляга? Я вздохнула и потёрла висок. – У отца был младший брат Джон, которому досталось одно из колец. В юношестве у этого Джона была подружка Изобель, которой он на кой-то хрен фамильную реликвию и отдал. Потом они разбежались, и эта барышня вышла за Зальцмана и передала кольцо ему. А затем стала вампиром, не уведомив муженька, и свинтила бог знает куда, оставив его думать, что она трагически умерла от клыков кровососа. – Вау! Вот это история! – Кол рассмеялся, – Но мне кажется, ты всё равно ставишь эксперимент, дорогуша! Иначе бы давно вернула колечко. Я фыркнула и склонила голову к плечу, взвешивая про себя ситуацию. – Ну, не без этого тоже, пожалуй. – Твои чары несколько другие, – безмятежно отметил он, прикрыв глаза и словно бы сосредоточившись. – Они работают примерно так же, как и ваше бессмертие, – я пожала плечами, – В принципе не дают душе покинуть тело, без всякого взаимодействия с внешними слоями. Регенерируют повреждения, а затем восстанавливают связь между душой и телом. Зачастую даже не дают ей распасться до конца, если тело не слишком повреждено. С лестницы на второй этаж начали спускаться члены Совета. Все выглядели крайне мрачно и задумчиво. Первородные спустились практически последними, Финн казался подозрительно довольным, а Элайджа, наоборот – не слишком. – Нет, нет, нет! Ничего не говорите! Я угадаю! – радостно воскликнул Кол, – Финна включили в Совет, но не исключили оттуда Элайджу? – Очень проницательно, Кол, как всегда, – сухо ответил мой благоверный, закатив глаза. Я вцепилась в его локоть, когда вампир поравнялся со мной, и он тут же поймал мою свободную руку своей, мягко сжимая. – Ну, они же не обязали присутствовать тебя на каждом собрании. Только на самых важных и когда сможешь, – хмыкнул Финн и повернул голову, высматривая кого-то, – Думаю, мэр будет счастлив, если ты просто будешь появляться на благотворительных вечерах и заносить чеки с достаточно щедрой суммой. – Такая схема взаимодействия меня полностью устраивает, – отмахнулся Элайджа. – И что Совет надумал по поводу нападения на Билла Форбса? – уточнила я, прижимаясь к своему вампиру поближе. – Ничего, – самый старший Майклсон немного покривил губы, – И без этого Форбса вряд ли что-то решат, судя по всему. Особенно если продолжат давать голос этому… как его?.. – Деймону Сальваторе, – равнодушно напомнил Элайджа. – Точно. Я фыркнула и прижалась виском к мужскому плечу. Не очень понимаю, кому вообще могло понадобиться нападать на Билла: насколько я поняла со слов Элайджи, вопрос с вампирами был практически закрыт ещё на прошлом собрании. Зачем снова подогревать Совет? Только если кто-то хотел бы подставить Майклсонов, но это заранее гиблое дело. Даже Деймон… ладно, Деймон может оказаться настолько тупым, но всё же сомневаюсь, а у Сент-Джонса нет мотива. По крайней мере, мне в голову ничего не приходит. Сам Форбс устроил представление, чтобы Совет не расслаблялся? Нет, это звучит как ещё больший бред: Билл слишком умён и опытен, он бы скорее попытался спровоцировать того же Деймона при неочевидных свидетелях, типа Локвудов или обычных горожан. – Что ж, в любом случае, вероятно, скоро Совет вспомнит об идее Форбса пустить вербену по городскому водопроводу… – пробормотала я, вспомнив пересказ Элайджи предыдущего собрания. – Пусть сначала попробуют согласовать смету на это мероприятие, – злорадно оскалился Финн, многообещающе сверкнув глазами. Господи. Совету и правда пиздец.

***

Никлаус злится. К сожалению, его настроение …скло… никак не влияет на положение вещей: Элайджа забрал Финна, амулет матери потерян пустоголовой бестолочью Ребеккой, а проклятие всё ещё медленно ломает его, не давая даже спать. Оно даже …нись!… довело его до непродуманных отчаянных и откровенно жалких действий... Отдавать Кола было безмерно глупо и непродуманно. На что он вообще рассчитывал?.. – Я не могу найти амулет, – бесцветно оповещает Глория, спустя несколько часов поисков. – Ребекка носила его тысячу лет! Что значит, "ты не можешь"?! – Клаус рычит …ос… и впивается пальцами в столеш-…тавь…-ницу, которая тут же начинает трещать от сверхъестественной …это!… силы. Ведьма тяжело вздыхает и смотрит на него как на последнего идиота. – Магия не может найти место или вещь саму по себе, Клаус, всё не так просто. Магия всегда ищет существо: того, кто носит вещь, или хотя бы того, кто находится с ней рядом. Амулета никто давно не касался, рядом с ним давно никого не бывало. Год, а может, и много больше, он находится где-то без контакта с живыми существами. Ребекка насмешливо фыркает, но ничего не говорит. – Тебе весело, сестрица? – рычит он, отвора-…скло…-чиваясь от ведьмы, переключая таким образом своё …нись!… раздражение, – Если бы ты его не потеряла, нам бы не пришлось искать его сейчас! – Я потеряла? – тягуче уточняет она, вскакивая со столешницы, на которой сидела, и встряхивая светлыми волосами, – Ах, Ник, конечно же, это я виновата, что ты заколол меня девяносто лет назад и я никак не могла заметить пропажу! Это я виновата, что ты не побеспокоился, укладывая моё бездыханное бездвижное тело в гроб, что на мне нет ожерелья, которое я никогда не снимала на протяжении девяти сотен лет! – Матушка, кажется, нашла способ портить нам жизнь даже с того света, Ребекка! Твои детские обиды и претензии сейчас ни к чему! Никлаус на самом деле не уверен в своих словах, но это …за… единственное объяснение. Мать, видимо, нашла способ или вылезти из …будь!.. могилы, или как-то влиять на мир живых. Сомнительно, что существует другая ...отступи!… могущественная ведьма, которая могла бы сотворить такое. А Элайджа, очевидно, как и Кол, окончательно …глу… сошёл с ума, раз наряжает выжившего …пец!… каким-то чудом двойника в свою тысячу лет как мертвую невесту. Или, может, это тоже происки матери? Она морочит старшему брату голову, миражами …от… манипулирует его сознанием и заставляет делать то, что ей нужно, под влиянием жалкой любви к давно …дай!… сгоревшей в погребальном костре Татье? Это бы объяснило, почему он всё время таскает девчонку с собой. А она, словно марионетка, воспроизводит …отступи!… слова матери, когда необходимо, как это произошло с разоблачением проклятия на гробе Кола. Сестра в ответ неожиданно звонко переливчато хохочет, так схоже с Колом. – Портить тебе жизнь, Ник! И знаешь что? Я думаю, ей стоит продолжать это! За всё, что ты делал, продолжаешь делать со всеми нами, ты заслужил, Ник! Так хлебни этой участи до дна! Она стремительно разворачивается и выскакивает из бара, громко стуча каблуками. Клаус раздр-…вер…-ажённо рычит, но не следует за ней. Далеко и надолго она всё …ни… равно не уйдет. О предательстве Элайджи и утере Кола и Финна она не знает. И не …её!.. узнает. Пусть Ребекка безмерно глупа и недалека, но она всё ещё его …глу… сестра, и он не может не прощать ей её довер-…пец!..-чивость и наивность. К сожалению, у него нет …не… инструмента, чтобы усмирить её норов. Он надеялся найти Стефана Сальваторе и вернуть ему память: его внимание …дос… заняло бы сестру хотя бы на время. Это не казалось сложным сначала. В конце концов, Потрошителя …тоин!.. сложно не заметить. Однако, увы, о нём уже давно нет даже слухов. Клаус подозревает, что парень всё же нашел свою гибель от кола в сердце. Слишком уж много …сдайся!… на его руках было трупов, и он не особо беспокоился о свидетелях. Никлаус чувствует приближение очередного приступа …сла… проклятия. По лёгким разли-…бак!..-вается мерзкое ощущение сотен лапок …нич… насекомых, а дышать становится всё сложнее, так что он скрывается …то… от глаз бесполезной ведьмы, которая так и не смогла снять проклятие, хоть в этот раз и однозначно …же… определила его, в туалете и склоняется над раковиной, в бессильной злобе сжимая кулаки. Это всегда проходит быстро …ство!… в реальном временном выражении, но безумно долго по ощущениям. Мертвые и ещё …от… живые чёрные пауки ссыпаются на белую керамику, заставляя …сту… его заходится спазматическими вспышками кашля …пи!... с каждым новой волной. Никлаус сплёвывает слюну и отшатывается к стенке сбоку, прижимаясь к ней …вер…, глуша в себе рвотный позыв. Ещё живые твари пытаются выползти, неуклонно соскальзывая …нись… по гладкой керамической поверхности на самом дне раковины, а те, что пока не сдохли от изломов, мерзко дёргаются и шевелятся. Клаус жмурится …к ним!.. и усилием воли не даёт себе сползти на пол, хотя колени подкашиваются, да и остальные мышцы едва ли слушаются. Эти пароксизмы повто-…скло…-ряются раз в три-четыре часа. Причем час до и после он чувствует себя совершенно изломанным …нись!... морально. Проклятие не даёт ему спать и жить нормально. Каждый …от… чёртов приступ крошит что-то значительное внутри него как самый первый. Эти проклятые …дай… пауки настоящие: не иллюзия, не мираж, как было с …их… проклятием Братства Пяти, однако не жизнеспособные – они окончательно подыхают …мне… в течение максимум двадцати минут. Только …пре… вот их уродливые мерзкие тела не исчезают сами по себе бесследно, а …да… остаются тошнотворным напоминанием, насмешкой и обещанием нового …тель!… приступа. На долю секунды …они… гибрид встречается взглядом с самим собой в зеркале. Обычно светло-голубая радужка сейчас окружена золотистой …наши!.. каймой. Отражение кривится, ломается: человеческие черты лица плывут, искажаясь звериными. Никлаус резко отводит взгляд, хватается за голову и сдавливает виски так, что от прикладываемой силы, кажется, начинает трещать череп. Гибрид всё же ломается, не имея больше силы равнодушно и стойко игнорировать чужую волю, набатом бьющую в голове, перекрывающую собственные мысли. …Сдайся!.. Он не перекидывался в зверя больше ни разу, но волк смог каким-то образом выбраться в человеческое сознание, пытаясь перетянуть на себя контроль и в нём. …Отступи!... Всё, чего желает зверь, развернуться, плюнуть, растоптать в прах все столетиями лелеемые Клаусом желания и достижения и пасть в ноги к самовлюбленным, высокомерным братьям и сестре, ища их бессмысленной милости. …Ничтожество!... Жалкое бесхребетное животное! Зверь должен стремиться к власти, к силе, а не скулить у чужого трона! …Глупец!... Никлаус тихо рычит и с трудом собирает всю оставшуюся у него волю и самого себя по кусочкам. Челюсти начинают болеть от силы, с которой он их сжал, но его мучительная борьба всё же приносит плоды. Голос зверя наконец замолкает. Впрочем, к сожалению, он знает, что волк отступил ненадолго. Через несколько блаженных секунд в тишине гибрид всё же покидает туалет бара. Глория из-за стойки смотрит на него задумчиво и немного сочувственно. Пока он боролся с проявлениями проклятия и собственной сущностью, в помещении появились вампиры. Клаус окончательно берет себя в руки и твёрдо направляется к подчинённым. Они могли объявиться, только если есть новости. Он уже даже не надеется, что они будут хорошими. – Господин, – подчиненный, имя которого Никлаус не трудился запоминать, немного склоняет голову и привстает из-за столика. Гибрид только отмахивается, садясь напротив. У него нет времени на эти расшаркивания. Пока он может мыслить ясно, этим надо пользоваться. – Говори. Вампир сцепляет пальцы и чуть ссутуливает плечи, выдавая нервозность. – Появился слух, что во Флориде есть стая… – Там обитает не одна стая оборотней, это не новость, – раздражённо взрыкивает Никлаус, кривя губы. У него нет времени на очевидное. – …гибридов, – медленно заканчивает подчинённый, ссутуливаясь сильнее и опасливо глядя на него исподлобья. Клаус замирает и прокручивает мысленно услышанное ещё раз. Это невозможно. – Информации пока немного, – меж тем продолжает вампир, удостоверившись, что негативной реакции не последует, – Это только слухи, но я уже отправил в Орландо соглядатаев, чтобы узнать больше. – Хорошо, – отрывисто отвечает гибрид, отбрасывая все поспешные размышления: это может оказаться информационной ловушкой от Элайджи или просто идиотским необоснованным трёпом. Он переключает внимание на другого подчинённого, – Что нашли на ведьму? – Данные от тех, кто спасся от рук вашего брата во время резни в Нью-Йорке, говорят, что ведьма – это… двойник. Они говорят – она сожгла тела убитых зелёным пламенем всего за несколько мгновений, – вампир вжимает голову в плечи и скукоживается под раздраженным взглядом Клауса. – Это бред. Двойник не может быть ведьмой, – сухо отрезает он. – С чего ты это взял? – неожиданно подаёт голос Глория, всё это время молча слушавшая беседу из-за стойки. – Ни один из предыдущих двойников не владел магией, – резко отвечает Клаус, стараясь не сорваться на бесполезную ведьму совсем уж яростно. У него нет времени на очевидное. – И что? Ты знал только двух, и далеко не факт, что они совсем не владели. К тому же, не существует ограничения или закона, по которому двойник не может быть… к примеру оборотнем. Так же и с ведьмой. – Двойник должен быть человеком, Глория! – гибрид раздражается сильнее, приставая из-за стола. – Двойник должен быть живым, Клаус, – равнодушно отбивает ведьма, не впечатлившись его реакцией, – А какой он в таком случае сущности – без разницы. Превращение в вампира, то есть смерть, становление мертвецом, делает их непригодными, а всё остальное… почему нет? Никлаус скрипит зубами от досады. Чёртовы ведьмы и их идиотские противоречащие сами себе законы! – Сосредоточьтесь на стае во Флориде, – всё же бросает он подчинённым, – С ведьмой разберемся позже. Вампиры вразнобой кивают и исчезают. – Это была не древняя ведьма, Клаус, – отмечает Глория, подталкивая к нему стакан с алкоголем, когда он перебирается к стойке, – Магия совсем не похожа на ту, что была на тебе до снятия проклятия. И сомневаюсь, что мёртвая колдунья вообще вмешивалась в эту историю. Мы же пытались с ней связаться, помнишь, десяток лет назад?.. Без амулета, конечно, вышло не очень, но она и тогда была слаба, а сейчас… мне вообще кажется, что она совсем потеряла связь с миром живых, когда ты разрушил проклятие. – Значит, ты считаешь, что эта малолетняя девка-двойник возвела тот мощный щит и прокляла меня с помощью неизвестной магии? – ровно уточняет гибрид, одним махом ополовинивая стакан. – Скорее всего. Двойники вообще загадка, Клаус, о них мало что известно. Я слышала теорию, что ни один из них не может умереть окончательно и они вынуждены возрождаться словно фениксы или вроде того. За циклы возрождений она могла собрать многое: практики, теории… обходные пути. И ты сам сказал… Никлаус с намеренным громким стуком отставляет опустевший стакан на столешницу, прерывая чужие рассуждения. – Это не она. Это не может быть она. Глория лишь пожимает плечами и наливает ему ещё. – Как скажешь. Но, в любом случае, лучше не ищи связи с древней ведьмой. Едва ли она могла бы вытворить всё это, и сам знаешь, что не станет тебе помогать, даже если не сама заварила эту кашу. Гибрид не удерживает тяжелого вздоха и опрокидывает в себя ещё стакан алкоголя. Пазл в его голове никак не складывается. Ему не хватает данных, не хватает толковых людей, не хватает верных и полезных союзников. А Элайджа, кажется, наоборот, испытывает лишь безудержный подъём, тогда как Никлаус терпит неостановимый крах… …Жалкий эгоистичный глупец!...