Intrusion │ Вторжение

– Здесь есть зверьё, – отметил Никлаус где-то через два часа нашего пути. Едва ли мы продвинулись далеко, но я хотя бы сообразила немного перенастроить свою сеть, и теперь она должна уловить наличие какого-либо наделённого магией предмета в радиусе действия. И этот радиус, кстати, куда шире, чем мой обзор. Так что шансы на успех немного поднялись… на какую-нибудь долю процента. – Вероятно, эти зверюшки тоже изначальные пленники мира, так что умереть окончательно не могут: всё равно воскреснут, – ответила я, не отрывая взгляда от земли. Упавшие ветки, торчащие корни и то ли чьи-то норы, то ли просто рытвины не позволяли терять бдительность и смотреть куда-либо ещё. – Их кровь имеет какую-то ценность для нас, она способна насытить вампира? – уточнил Элайджа, идущий неподалёку, чтобы периодически помогать мне не наебнуться. – Полагаю, да, должна. – Значит, всё уже не настолько пессимистично, – отметил гибрид, впрочем, без особой бодрости в голосе. Человеческая кровь всё равно намного питательнее, боюсь представить, сколько надо сожрать, например, оленей одному первородному, чтобы утолить голод хотя бы вполовину. А у нас их тут пять. На всех всё равно не хватит, хотя в самом деле чуть выправляет изначально совсем уж критическую ситуацию. – Есть какая-то принципиальная разница между нами и “изначальными пленниками”? – всё же полюбопытствовал старший. – Да, мы тут по изначально прописанным правилам не бессмертны, мир нас воскрешать не станет, – отозвалась я, – В отличие от того, для кого эта тюрьма была создана. Для него это заранее предписанное вечное наказание, которое невозможно прервать, а мы пришельцы, не учитывающиеся в правилах, так что на нас распространяются только общие законы искусственного мира, частных нет. – Это хорошо или плохо? – уточнил Никлаус. Я только пожала плечами. – Учитывая, что все присутствующие так и так бессмертны, глобально вообще без разницы, что у нас были бы какие-то специальные условия, что их нет. Магия, которая находится непосредственно на нас, и артефакты, никуда не делись, силы не потеряли и в бесполезные физические копии не превратились. Так что формально мы ничего не потеряли по сравнению с пленником… правда, и не приобрели тоже. Через ещё часа полтора мы добрались до узкого ручейка, и я сдалась, объявив привал. Ноги гудели, а края мира всё не видно. У первородных были какие-то чрезмерно сосредоточенные и одновременно с этим совершенно растерянные лица, пока они осматривали территорию вокруг ручья. – Нет ощущения дежавю? – поинтересовался Ник у брата, когда они тоже всё же сломались и сели. Выносливость выносливостью, а делать какой-то перерыв даже в физической деятельности всё равно надо. – Есть, – признал Элайджа, нахмурившись. – В плане ландшафта? – уточнила я, вытянув ноющие ноги вперёд. Мужчины вразнобой кивнули. Гипотетически, в рамках двухсот-трёхсот лет ландшафт меняется не очень сильно и остаётся узнаваемым, так что… возможно, мир ещё старше, чем предполагалось ранее. Впрочем, Элайджа в Данхэм-лейк легко нашёл пещеру, которую посещал тысячу лет назад, но там всё же ориентир был на озёра, что упрощало задачу даже при сильно изменившемся остальном рельефе. А тут, видимо, всё куда более… узнаваемо. Идти дальше откровенно не хотелось. Поворачивать и тащиться назад тоже. А на вампирской суперскорости, боюсь, мои чары просто не успеют ничего уловить, да и… не побегаешь особо по такому густому лесу. Кол со второй поисковой командой едва ли двигаются сильно быстрее нас: опять же, лес и необходимость внимательно отслеживать всё вокруг на предмет артефакта. Но других вариантов у нас нет. Не свалится же асцендент нам на головы сам по себе. Следующий отрезок пути оказался недолгим. В какой-то момент мужчины затормозили, обратив внимание на что-то. Что именно их привлекло выяснилось быстро: на одной из довольно толстых, но гибких ветвей крупного дерева относительно высоко от земли была завязана толстая верёвка. – Она совсем свежая, – сообщил Никлаус, подобравшись ближе к рукотворной конструкции. – Здесь всё свежее, – заметила я, – Ничего не портится и не истлевает. – Нет, я не про это, – Ник поймал свободно болтающийся конец, – Её обрезали не больше пары часов назад. – Обрубили, скорее, – поправил Элайджа, тоже приблизившись. Он указал пальцем на едва заметный след на коре дерева, словно бы кто-то рубанул по нему хорошо заточенным лезвием. С большой яростью, как мне показалось, потому что от обрубка каната до ствола довольно далеко. – Зачем? – полюбопытствовала, действительно не имея ни малейшего представления. Гибрид хмыкнул и покрутил головой, а затем потянул за верёвку вниз. Конец гибкой ветви легко зацепился за торчащий рядом пень, но недостаточно крепко, чтобы не разогнуться обратно, если его потревожить. – Ловушка для дичи, – пробормотал Элайджа, нахмурившись, – Добыча попалась в петлю. – А затем запутавшуюся тушу просто срубили, оставив основное крепление, – закончил Ник, – Не стали даже тратить время, чтобы забрать целиком… – Если тут всё восстанавливается каждый день, то в этом просто нет смысла, – заметил старший. Я начала обходить дерево по часовой. – А затем удачливый охотник двинулся на восток… или пришёл с востока?.. – С чего ты взяла? – Ник повёл подбородком и оторвал взгляд от верёвки. – Он сам написал, – я кивнула на вырезанные на толстом стволе свежие руны футарка, они, судя по всему, только начали сочиться древесным соком. Кто-то был здесь не более нескольких часов назад. Что ж, именно поэтому мы пошли по трое, а не по одному или вдвоём, что было бы экономичнее по затратам сил. В такие измерения не запирают рядовых людей, их создают для тех, кого не могут победить никаким способом. Не можешь убить – запри где-нибудь понадёжнее. Более того, редко их создают для кого-то одного: слишком затратно. Так что… гипотетически тут сидит или тьма народу, или кто-то очень-очень сильный и неприятный. Может, и нет, конечно, но перестраховаться было не лишним. Первородные нахмурились и быстро оказались с моей стороны. Элайджа коснулся пальцами резких линий и мрачно переглянулся с братом. – Когда эти тюремные миры изобрели? – поинтересовался Ник, взглянув после долгих гляделок на меня. – Первый задокументированный случай – в Египте за две тысячи лет до нашей эры, – это было в книге от Сайласа по карманным изменениям. Кто-то там был в царстве слишком сильный и больно борзый, так что его благополучно замуровали в искусственном измерении, потому что убить не смогли. Это, кстати, было написано так, словно египтяне уже знали, как такое провернуть, так что… сочинили эту ерунду, вероятно, ещё раньше. – Могла ли Аяна или кто-то из её дочерей создать такое?.. – растерянно пробормотал гибрид себе под нос. – Для создания тюремного мира нужно много ведьм: шабаш, не менее чем из пяти достаточно сильных и опытных колдунов, – отозвалась я. Оба Майклсона явно задумались, и я не стала их сбивать. Одного вопроса оказалось достаточно, чтобы понять – очень возможно, что этот мир создан, во-первых, современниками первородных, и, во-вторых, для современников… и, разумеется, не просто современников, а земляков, соседей, учитывая запечатленную территорию. И сейчас очевидно – кто бы ни был изначальным пленником, он всё ещё бродит здесь, совсем близко к нам. Никлаус опустился на корточки и оглядел растительность вокруг. – Пойдём следом или продолжим наши поиски? – уточнил он через несколько секунд, поднявшись и взглянув на меня и Элайджу. Я прикусила губу и взглянула на мужчину тоже. С одной стороны, вроде бы отвлекаться не стоит, ну ходит и ходит тут кто-то родом из десятого века, нам не до этого. С другой, за ту тысячу лет, что пленник провёл здесь, он, скорее всего, давно отыскал асцендент, даже если не знает его назначение. Всё-таки и самая примитивная, убогая астролябия – не та штука, которую даже в десятом веке, увидев, решишь отшвырнуть в глубины леса, как хлам. – Было бы странно, если бы за десять веков пленник не нашёл или хотя бы ни разу не видел асцендент, – всё-таки поделилась я, – Даже если он не знает, что это такое… – Весьма глупо выкидывать такую вещь, особенно осознавая, что ты застрял и ничего лишнего тут просто нет, – пробормотал Элайджа. Ник кивнул и сменил курс, повернувшись левее от направления, по которому мы шли. Я бы, конечно, самостоятельно не смогла идти по следу: пусть в глаза иногда бросались поломанные листья и примятая трава, но слишком редко и не настолько очевидно, чтобы не утерять чужой путь. Опыта охоты у меня нет от слова совсем. А “восток”, куда, очевидно, пошёл пленник, направление довольно размытое. Спустя некоторое время преследования – мои ноги уже в принципе готовы были отказать, а тени леса довольно стремительно начали становиться глубже – в нос ударил запах дыма. Костра. Первородные, судя по всему, почувствовали его значительно раньше, так как замедлились и стали двигаться настороженнее ещё минут за двадцать до того, как запах стал различим и мне. Между деревьев и кустов, которые заметно поредели, затрепетали языки пламени. В начинающихся сумерках их удалось заметить без особого труда. Мы вышли на поляну… и не успела я даже оценить обстановку, как оба первородных дернулись чуть вперёд, оказавшись плечом к плечу. Внутри всё похолодело, когда я наконец поняла, что в вытянутой руке Никлаус держит топор, который поймал только что. – Ральф, – твёрдо сказал Элайджа, и я заставила себя оторвать взгляд от настоящего боевого оружия с немного непривычной формой лезвия, явно созданной под метание, и уставиться на напавшего. Светловолосый, даже более светлый, чем Ник и Бекс, юноша с ярко-голубыми глазами смотрел на нас не то что не дружелюбно, а откровенно с вызовом и презрительностью. На вид ему было лет шестнадцать-восемнадцать. Учитывая, что не от хорошей жизни в средние века люди физически немного раньше становились зрелыми и крепкими, нежели сейчас, он может быть даже младше, хотя необязательно. – Отродья Микаэля, – прошипел парень, наморщив нос. Может, из-за недовольства и злости он говорил достаточно медленно и чётко, чтобы даже при моём не то что храмом, практически парализованном знании устного древнескандинавского его речь была вполне понятной. – Мы здесь не для ссор, Ральф, без оружия и намерения, – чётко проговорил Ник, опустив пойманный топор таким образом, что сразу ясно мирные побуждения: обхватив полотно ладонью, обухом повернув к парню и лезвием назад. Меня немного покоробило строение фразы, но я быстро одёрнула себя: скорее всего, это только мне кажется из-за отсутствия опыта, что они говорят страшно коряво, а в реале друг для друга они очень даже грамотны и понятны. – Тебе, Татья, не надоело слишком стоять между ними? – неожиданно обратился парень, очевидно, ко мне, – Моему же брату, в отличие от сыновей Микаэля, не близка глупая жестокость. Нет, “бессмысленная”, наверное, а не “глупая”… подожди-ка, о чём он вообще сейчас?.. Мозг всё-таки допёр, но больше из-за вспыхнувшего в мгновение негодования обоих первородных. В случае Элайджи это оказалось откровенное бешенство, а Ник, кажется, просто оказался возмущён. Там конкурент, видимо, какой-то был на руку моего предыдущего воплощения… брат этого пацана. Хах. Этот поезд ушёл ещё тысячу лет назад. – Мы хотим разговора, Ральф, а не ссоры, – твёрдо, но заметно прохладно проговорил Элайджа. Обратила внимание, что Никлаус перехватил топор за рукоять… На всякий случай расфокусировала взгляд и убедилась, что парень пронзён множеством нитей, переплетённых – по крайней мере, выглядит это именно так – с самой основной мира. Нас эти нити просто опутывают, цепляют немного, но не столь… критично. И да, разумеется, судя по плетению, он таким образом бессмертен. Его воскресит, если сейчас кто-то решит вспомнить далёкую юность и покидать топоры по живой мишени. – Что слабак-Ник и любимчик среди сыновей бессердечного захватчика могут мне, сыну законного вожака, сказать? – выплюнул… Ральф, так они его назвали?.. Рукоять топора в руке гибрида громко хрустнула и переломилась пополам. Я мысленно перебрала словарный запас и поняла, что скорее не “захватчика”, а “узурпатора”. – Отец твой, может, и был законным вожаком, но ты – не законный ему сын, – со смешком сказал Элайджа, впервые слышу от него что-то в таком… уничижительном тоне, – Ублюдок. Нет, “бастард”, конечно же! Но смысл всё тот же. Парня совсем перекосило от ярости, он кинулся вперёд, даже без оружия. Никакого разума, только дурь. Впрочем, ничего удивительного, я и так уже могла с уверенностью сказать, что он оборотень. Даже сквозь нити этой тюрьмы его суть хорошо проглядывается. Никлаус просто поймал парня за горло и приподнял над землёй, сдавив, видимо, так сильно, что у пацана не получалось дёргаться, пытаясь высвободиться, он только впился короткими обломанными ногтями в руку гибрида, стараясь облегчить железную хватку. Лицо его стремительно бледнело. – Никлаус… – начал Элайджа, явно беря себя в руки, но… – Он изначальный пленник. Он не может умереть насовсем, – перебила я. Оборотня так просто не остудишь, так что... От Ника послышался сухой смешок, а затем парень упал на землю с широко распахнутыми глазами и повернутой под неестественным углом головой. Элайджа чуть заметно поморщился, но сразу ничего говорить не стал. Плечи обоих мужчин заметно расслабились, так что не похоже, чтобы он был так уж недоволен этим актом жестокости. Гибрид с совершенно безразличным, даже как будто бы брезгливым выражением лица повернул голову оборотня на место носком ботинка. – Ты каждого своего брата считаешь необходимым хоть раз убить? – всё же прокомментировал старший, но больше в насмешливом, нежели осуждающем ключе. Ник хмыкнул, тоже скорее позабавленно, но с ноткой горького-безразличия. – Его я так назвать не могу. Так… – А можно для непосвящённых? – всё же попросила я, хотя, скорее всего, поняла всё правильно, – Кто этот парень? Никлаус тяжело вздохнул. – Это Ральф – сын моего биологического отца Анселя. Тоже бастард, но признанный, в отличие от меня. – У него из восьми детей только один был родной, самый старший, Вигго, при том, что жена здравствовала и проблемами со здоровьем не страдала, – подал голос Элайджа, презрительно дернув уголком губ, причём, мне показалось, больше от упоминания наследника Анселя, чем от факта тотальной неверности, – Ральф – один из самых младших: он на год старше Ребекки… из известных и признанных бастардов, конечно. Боюсь предположить, сколько на самом деле детей в поселении было его грехом. Потрясающе… – Ансель предпочитал абсолютно любых блондинок своей супруге, – Ник недовольно цокнул языком, снова недовольно взглянув на пока мёртвого парня, – Сколько он будет в себя приходить? Я расфокусировала взгляд и опустила его на оборотня. – Ещё где-то полчаса или даже больше. И асцендента конкретно здесь, увы, точно нет. Мужчины одновременно недовольно поджали губы… я представила, как долго мы будем переться к дому. Особенно если учесть паренька, которого не слишком удобно допрашивать посреди леса, а тащить на себе ещё хуже… – Теоретически… – начала я ещё до того, как внезапная откровенно безумная мысль полностью сформировалась в моей голове, – Я могу магией перенести нас в особняк. Мир маленький, но обладает достаточно плотной структурой, через которую должно быть относительно легко провернуть такой фокус. В обычном мире Сайлас использует сеть для ловли душ Кетсии. Плетение это не плотное и весьма тонкое, что также является причиной, почему я отказываюсь использовать магию телепортации – слишком уж ненадёжно, но… здесь это должно быть намного проще. – А нас не порвёт в фарш? – скептично уточнил Ник. – Может, – я пожала плечами, – Риск есть, но тут он в разы меньше, чем вне тюремного мира. – Это нас в любом случае не убьёт насовсем… – пробормотал себе под нос гибрид, явно представив, как мы ещё часов шесть будем чапать до особняка по густому лесу с убогим рельефом. Ещё и тащить на себе не скоро оживущий трупешник. Элайджа повёл подбородком, явно сомневаясь, но вслух возражать никак не стал. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, сосредотачиваясь. Сайлас использует больше интуитивную навигацию, опираясь исключительно на образ места в голове. На мой взгляд, это абсолютное безумие, но выстраивать точный путь через сеть слишком муторно и долго, тут не поспоришь. Что ж, попробуем… здесь это и вправду должно быть несложно. Жаль только, что отсюда никак нельзя сразу телепортироваться наружу, в обычный мир, это бы решило наши проблемы ещё до их появления. – Так, ладно, – я снова повторила свою маленькую дыхательную гимнастику, – Хвастайтесь за меня и этого, – кивнула на оборотня, – тоже как-нибудь зацепите. Мужчины мгновенно выполнили команду, взяв меня за плечи. Ральфа Ник просто схватил за шкирку. – И думайте об интерьере большой гостиной, – буркнула я, зажмурившись и отслеживая подскочивший неожиданно пульс. Представить нужную комнату несложно, а вот захватить нитями трёх взрослых мужчин и себя – весьма муторная задача, а потом ещё прицепиться к плетению мира и, прости Господи, дёрнуть, отправляя практически в свободный полёт… не знаю, килограмм триста живого веса, наверное. Если с Сайласом первые разы просто болтало, как в стиральной машине, то у меня получилось так, словно бы нас протащило через игольное ушко. Ощущение не из приятных, мягко говоря, но кости не хрустнули, ничего не лопнуло и не оторвалось. Даже с ног никого не сбило вроде бы. На свой страх и риск открыла глаза, убеждаясь, что мы оказались, где нужно. Эффект от такого путешествия, однако, всё равно настиг. Первородные сразу поторопились найти опору, за которую можно зацепиться, а я опустилась на диван, когда в глазах начало темнеть и руки затряслись. Поднялось давление, кровь начала приливать к щекам, а голова кружиться, и любое движение ей отзывалось болезненными спазмами под черепом, сердце заколотилось совсем бешено, а лёгкие сдавило так, что дышать пришлось через рот. Никлаус сломался и перестал строить из себя стойкого невозмутимого мужицкого мужика, просто сев прямо на пол, глубоко тяжело дыша и опустив голову. Элайджа тоже медленно стёк в сидячее положение. По крайней мере, травм, вроде, ни у кого нет. Не порвало, хотя, судя по этим ощущениям, было близко. – Вау! – бодрый голос Кола, с одной стороны, напугал, а с другой, побочные эффекты перемещения не дали на это как-то адекватно среагировать, – Вам тоже попалась бешеная собачка по дороге! Ответить не получилось. Пришлось минуты три позаниматься дыхательной гимнастикой, чтобы хотя бы поверхностно отогнать самые дискомфортные ощущения. Дышать стало чуть легче. Сосредоточившись, я только успела заметить, как ведьмак утаскивает куда-то тушу оборотня. Блять, нет, никогда больше, если нас так хуёвит после почти безопасного перемещения в тюремном мире, то знать не хочу, что бы было в обычном. Не-не-не, меняем дислокацию только классическими методами. Нафиг это. Ещё минут через пять сердцебиение и дыхание почти полностью выровнялись. Неприятные ощущения не исчезли совсем, но я, по крайней мере, уверена, что не откину копыта, если встану или начну с кем-то говорить. Кол вернулся, сияя довольством. – Скажи мне, что твоя довольная рожа значит, что ваш поход был исключительно успешным, в отличие от нашего, – выдохнула я, вытянув ноги. Вставать пока всё-таки не стоит. Ведьмак хитро усмехнулся и максимально театрализированным жестом фокусника извлёк из воздуха тёмную, затёртую, довольно примитивную на вид астролябию. Вернее, искомый нами асцендент, судя по магической мощи. – Аллилуйя… – пробормотала я, полностью растекшись на диване бессильным желе. – Что ты там говорил про бешеную собаку? – подал голос Никлаус, медленно, сосредоточенно поднимаясь с пола. – А, крепыш Вигги тоже оказался здесь, – фыркнул Кол, опустившись на диван напротив меня и закинув руки на спинку, – У него и был асцендент. Пришлось немного его разговорить: он вредничал, но в итоге всё нашлось. – То есть они вдвоём не пропали в лесу тогда и их не убил отец… – пробормотал Элайджа, задумчиво нахмурившись. – Да, в тот день была кровавая луна, которой ведьмы, видимо, и воспользовались для создания мира, – ведьмак пожал плечами, – Сейчас уже бесполезно с анселевскими ушлёпками болтать по поводу подробностей – луна взошла, пусть себе сидят воют вдвоём в подвале. А с утра можем их порасспрашивать, если хотите. Судя по ощущениям, асцендент придётся ковырять некоторое время, он довольно косой и мудрёный. Я вытянула руку вперёд, и астролябия без вопросов и комментариев тут же оказалась в ней. Да, напутано оказалось много, но не критично. Единственное – понадобится много сил, чтобы вывернуть нити нужным образом… однако всё чуть упрощается, учитывая, что мы знаем, какое астрономическое явление лежит в основе. – Думаю, завтра как раз к восходу луны получится его активировать, – поделилась я, не став говорить, что это при учёте, если начать этим неторопливо заниматься где-то после обеда, – Но тебе придётся поработать “батарейкой”. Кол фыркнул и кивнул. – Вигго, как я понимаю, вы не в сознании сюда притащили? – уточнил Элайджа, откинувшись полностью в кресло. – Ага, – ведьмак глумливо скривился, – Диалога нормального не вышло, увы. Он начал верещать о своей значимости, происхождении и том, какие мы все убогие и отвратительные… ну и бросаться обвинениями во всех грехах мироздания, угрозами… и оскорблениями… ну, ты знаешь, теми же, из-за которых, мы думали, отец его втихаря в лесочке грохнул от горя… но я на тот момент уже отобрал асцендент… в общем, Джер ни слова не понимал, и ему надоело слушать волчьи визги, так что он переломил Вигги хребет, ещё до того как мы с Сейдж созрели сделать это своими руками. В глазах Элайджи блеснуло мрачное торжество. Блин, представить не могу даже, каково это – ты тысячу лет назад похоронил соперника, а он жив оказался. И вроде бы уже и не соперник он тебе, а всё равно отвратно. – Ладно, ужин будет через полтора часа где-то: Финн, Сейдж и Хенрик воюют с кухней, – сообщил Кол, поднимаясь, а затем душераздирающе зевнул, – А потом баиньки, я устал, как собака, прыгать по колдоёбинам. Вот как мы тысячу лет назад по этим лесам ползали, вы помните вообще? Оба старших явно попытались припомнить, Ник даже нос наморщил. – С трудом, – признался Элайджа. Да, вот так и бывает с ненужными долгое время навыками… Гибрид быстро свинтил в компании Кола, судя по обрывкам фраз, допытываясь о подробностях встречи со вторым оборотнем. Я вздохнула и с ужасом представила, как придётся добираться до комнаты на моих несчастных ногах, но… Диван стремительно оказался где-то внизу, а моё тело весьма безвольно повисло на крепких мужских руках. В любой другой ситуации начала бы любимую песню про “не надо, я сама”, но сегодня определённо тот случай, когда даже для галочки не стану. – Ты же принесёшь ужин в комнату, правда? – я уронила голову Элайдже на плечо и прикрыла глаза. Ничего полезного не сделала, а заебалась непередаваемо. Физические нагрузки – развлечение не для меня, определённо. – Конечно, – отозвался первородный, я проводила взглядом резные лестничные столбы у подножия первого этажа, – Ты уверена, что сможешь приступить к асценденту уже завтра? У нас ограничено время комфортного пребывания здесь, но всё же оно ещё есть. – Я справлюсь. Устала я за сегодня только физически… – а, он про телепорт, наверное, – Перенос из одного места в другое в рамках тюремного мира – не энергозатратная история, так что на магию сил у меня предостаточно. К тому же батарейкой будет Кол. – Хорошо, – с заминкой отозвался мужчина, мы как раз достигли комнаты, – Но всё же не переусердствуй, пожалуйста. Я фыркнула и обняла его за шею, коснувшись щеки губами, до того, как он опустил меня на кровать. – Конечно, пойдёшь со мной валяться в ванной? Иначе мои ноги к завтрашнему утру точно отвалятся. А они мне дороги хотя бы как память, без подвижности уж как-нибудь переживу… какое-то время, разумеется. – Никак не могу отказаться, – усмехнулся он. Потрясающе… хотя завтра всё равно буду похожа на подтаявшее желе. Горячая вода, ароматная пена и наличие рядом приятной компании настраивало на расслабленные размышления. Анализировать новые факты оказалось увлекательно. Например, стая оборотней, сожительствующая с Майклсонами в поселении в десятом веке. А в особенности её, если правильно понимаю, альфа – Ансель и его, как выяснилось, многочисленные отпрыски. Не Никлаусом едины… Есть в этой истории что-то странное. Несостыкующееся. И я, кажется, знаю, что. Имена. Ансель, Вигго и Ральф – ни разу не похоже на имена коренных американцев. Это вполне себе европейские имена. Ансельм, вроде, древнегерманское, “защищённый богом” или что-то такое; Вигго – это уже чисто скандинавское: víg – война, так что Вигго – воин; а Ральф практически буквально переводится как “волк” или “мудрый волк”, если рассматривать букву “р” как кусок самозначного слова. Загвоздка в том, что волки жили на территории, которая ныне является Мистик Фоллс, до прибытия Микаэля со своими людьми. Это значит, что или Ансель, или некий его предок были более ранними переселенцами из того же Старого света, но непонятно тогда, почему они приняли Майкла. По размытым рассказам Элайджи я поняла, что другие такие же беженцы на новые территории ожесточённо друг с другом воевали: на кого ещё делать набеги, кого грабить и убивать, если до океана далеко? Только на соседей на суше. Похоже, на самом деле произошла огромных масштабов миграция, следов которой, увы, практически не сохранилось, а потому историки и сомневаются в реальности существования даже небольшого количества переселенцев. Или, второй вариант, Ансель был соратником Майкла изначально, но тогда сыпется факт оборотничества. Это же, вроде, проклятие коренных американцев, нет? Только и первое предположение не работает, потому что ни Вигго, ни Ральф не имеют каких-то характерных черт индейцев, а должны. И Ансель должен. Потому что ген оборотня можно получить только наследственным путём, от родителя ребёнку. Я устала ломать голову. – Ансель с сыновьями тоже были беженцами от чумы, как и вы? – не хотела дёргать Элайджу, он и так не в восторге от волков, но любопытство никак не отпускало. – Нет. Не совсем, вернее, – отозвался он, немного сползая вниз по стенке ванны, – Они, также как и мы, прибыли с другого материка примерно тем же путём. Но мы бежали с берегов Скандинавии, а предки Анселя из Ирландии. – Ирландии? – я даже голову приподняла от бортика. – Вернее, их предки были из Ирландии, но затем их подчинили или они сами склонили головы во время одного из набегов наших соплеменников на те земли, – исправился мужчина, – И вместе с самыми первыми ярлами или просто авантюристами, кто рискнул отправиться в неизведанные воды, переселились на эти берега. Так что мы всегда с ними говорили на одном языке. – Но они всё же сохранили эту… память?.. Историю своего происхождения, я имею в виду. Элайджа хмыкнул, скорее презрительно и совсем немного надменно. – Память – всё что у них осталось от мнимого величия. Сложно сказать, насколько это правда, но Ансель любил хвалиться, что его предком был сам король Лайгнед Файлид… тем же он оправдывал свои распущенность и завышенное самомнение – кровь королей. – Подожди… ты имеешь в виду того самого короля Осрайге? – у меня в голове практически взорвалась ядерная бомба, мы же когда-то дискутировали с Элайджей именно по поводу этого мифа, – Который по преданиям умел превращаться в волка по желанию, наделяя также этой способностью своих воинов? Элайджа согласно промычал. Полумифическое правление этого парня датируется где-то в период III-IV веков нашей эры. Согласно размытой, смутно помнящейся мне мифологии “Дневников вампира”, оборотни появились около пятого века здесь, в Америке, по причине какой-то ебанутой ведьмы, которая прокляла своих же соплеменников. Или одно племя прокляло другое?.. Как-то так, не помню. Каковы шансы, что за 100-200 лет до этого где-то на островке близ другого континента подобное сделает другой колдун? То есть, если верить легендам, в случае Лайгнеда это было не проклятие и оборотни могли перекидываться по желанию… непонятно только исключительно по его или в том числе собственному. Но если он погиб, а чары остались, причём могли передаваться наследственным путём, но были недостаточно прочными или изначально имели непостоянную структуру… с течением времени и сменой поколений плетение вполне могло деградировать. Но с другой стороны… есть же берсерки. Вернее, теперь от них остался лишь мой брат, и то случайно. Как они возникли – непонятно. Однако мы точно знаем, что тысячи и тысячи лет назад они были круты, а затем начали стремительно деградировать, пока вовсе не выродились. Могло ли с вервольфами быть тоже самое? Были сильны и круты когда-то в третьем веке, а затем стремительно скатились до состояния “мы теряем человеческий рассудок, когда на небо восходит отражающий блин”. В Ирландии было много обычных волков в средневековье, а ныне их нет совсем – всех истребили… и возможно, не каждый убитый зверь был просто волком… Но это только моя теория, конечно. – То есть… – мозг внезапно укололо бессмысленным, но открытием, – Никлаус у нас царевич? Элайджа обронил смешок. – Он бастард, так что едва ли. Разве что Вигго, и то… правда ли Файлид их предок? Если и так, то корону и право на неё они потеряли давно. А само их королевство безвозвратно пало во времена англо-нормандского завоевания. И всё же… если сам Никлаус эту историю знал и она имела место быть в сериале, то его почти больная одержимость титулом “король” и властью в принципе, а также желание создавать себе подобных, давать им возможность обращаться по желанию становятся намного объяснимее. Всё же одно дело – ты просто бастард альфы какой-то задрипанной стаи оборотней на диком континенте, у которых и значимости в истории-то нет, а другое – потомок мифического героя, короля, возможно даже, создателя или одного из значимых представителей своего вида. Если вспомнить общеизвестную историю с её аналогиями, то Клеопатра пользовалась большим уважением и восхищением римлян не потому, что она царица Египта. Она даже египтянкой вообще-то не была ни внешне, ни по происхождению: она из македонской династии Птолемеев. То есть прямой потомок того самого Александра Великого, который завоевал полмира. А тот, в свою очередь, относится к династии Аргеадов, основанной Караном, создателем Македонского царства и… по легенде, потомком Геракла. То есть с точки зрения римлян Клеопатра была буквально потомком бога. Неважно как она выглядела и что умела, это вторично на фоне пусть и мифического, но божественного происхождения. Конечно, и самомнение от такого факта взлетает до небес, даже если ты по факту “нашему забору троюродный плетень”, а боги – лишь выдумка. И если между Караном и Клеопатрой восемь веков, а это всё равно продолжало играть огромную роль в отношении к ней у современников, то между Ником и Лайгнедом шесть, то есть заметно поменьше. К тому же в сравнении с “до нашей эры” продолжительность жизни в средневековье всё же немного, но увеличилась, так что и поколений между ними, скорее всего, меньше. Всего каких-то примерно около тридцати, может, чуть меньше или больше. Но это всё же прослеживаемо, практически осязаемо. Конечно, у бастарда, росшего в доме, где его считали вроде даже родным, но относились всё равно как к нелюбимой собаке, основательно поедет крыша от выяснения гипотетического факта родства с легендой, мифом. – По крайней мере, все заскоки человека-Клауса становятся понятнее, – вслух озвучила я свои мысли. Элайджа согласно хмыкнул. И возможно, проявление столь сильного в психологическом плане волка-Ника тоже проистекает оттуда. Если Лайгнед изначально мог обращаться по желанию, то… варианта на ум приходит три: или он был каким-то образом, по аналогии с Ником, волком ещё и ментально, или две его личности жили в согласии, или никакого “волка” не было в принципе, и он просто могущественный колдун, умеющий в самоизменение на виртуозном уровне. Вот же… а вроде кажется, что всё лежит прямо на поверхности, но стоит только покопаться… Голова кругом, хотя это вроде бы ничего особенного нам не даёт. Так, информация для общего развития… наверное. Мы, конечно, не у Чехова в книжке, но развешенные повсюду ружья всё равно имеют свойства стрелять время от времени. Впрочем, возможно, это уже выстрелило, а сейчас мы просто выяснили, кто же взвёл курок и зарядил картечь.