Intrusion │ Вторжение

Я задумчиво цокнула, глядя на пока не пришедших в себя пятерых ведьм Беннет, запертых в кругу-ловушке. Да, увы, не все восемь и без Бонни. Они все где-то в городе, это мы знаем, но вычислить их пока не удалось. Разумеется, как и ожидалось, едва мы оказались в реальной гостиной на втором этаже особняка, выбравшись из тюремного мира, началась чехарда со срочным разбором всего, что мы пропустили за… чуть больше, чем двое суток отсутствия, получается. Подчинённые Элайджи были счастливы чуть ли не до слёз, я и Кол матерились сквозь зубы, потому что выяснилось, что защита над территорией хоть и не пала, но основательно повреждена и при новой мощной атаке, вероятно, всё же сложится. Конечно, осталась ещё защита дома, но и её при должном упорстве можно пробить. Не сразу, но забивать и оставлять всё в таком состоянии было ни в коем случае нельзя. Купол над городом зафиксировал вторжение девяти ведьм. Восемь, очередно, были Беннетами, которые до этого сидели в Ричмонде и Шарлотсвилле, а вот девятая… это или могла быть ещё одна представительница матриархального семейства, или, что более вероятно на мой взгляд, Эстер. За время нашего отсутствия эта свора ведьм попыталась напасть на особняк. Безуспешно, к счастью, и подчинённые потерь не понесли, засев в глухую оборону. Защитный контур, увы, оказался немного повреждён, хоть и не пробит. Выдохшись и не добившись результата, колдуньи отступили, но явно не на совсем, а лишь до тех пор, пока не восстановят силы. Ждать этого мы, разумеется, не собирались. Над своим домом они тоже – не совсем же дуры – навели защиту, но… как и в случае с нашими чарами, есть лазейка. Причём ровно та же. Достаточно накрыть всю территорию, начиная за границей чужой магии – и voilà. Все ведьмы на захваченной площади крепко заснули. И вроде бы, на первый взгляд, от этого не было ровно никакого толка – защита-то никуда не делась, пройти внутрь мы не можем или надо долго ковыряться, но… у нас есть Джереми, которому на влияющую непосредственно на него магию насрать. Так что он просто прошёл сквозь чары, которые ничего не смогли ему сделать, и выволок всех бессознательных, находящихся внутри дома Беннетов наружу. Ну а вампиры уже вывезли их в лес, где мы с Колом подготовили изолированную зону – защитный купол наоборот. Клетка. Даже тюрьма. Под куполом резвись сколько влезет, но за его пределы ничего колдануть не выйдет. Тем более они сейчас обессилены после неудачной попытки вломиться в особняк. Осталось только дождаться, когда сонные чары развеются и можно со вкусом допрашивать пленных. А затем избавиться от них. Лично у меня запас милосердия и снисхождения исчерпан. Где ещё трое и Бонни, не очень понятно, но, лишившись большей части мощи, они уже ничего действительно вредоносного предпринять против нас не смогут. Если достаточно благоразумны, то вообще тут же сбегут, чтобы сберечь собственные жизни. Тут уже никакие штрафы от главы ковена, на мой взгляд, не будут играть роли. К моей радости, Люси ни среди этих пяти, ни среди оставшихся трёх, судя по всему, нет. С одной стороны, вроде как мы с ней один раз всего вживую разговаривали, к чему такой фаворитизм с моей стороны? С другой, мне показалась она действительно адекватной и разубеждаться в этом не хотелось. Разочарование – штука неприятная, особенно в людях. От ведения допроса я дистанцировалась, согласившись присутствовать лишь в роли наблюдателя. Потому что умом понимаю – даже при достаточно хладнокровном и недоверчивом характере, меня легко разжалобить или убедить в гипотетической выгоде от оставления в живых. А оно нам не надо. Лавочка невиданной щедрости и жалости ко всему живому официально закрыта. Проснувшиеся ведьмы сначала истерили и пытались выбраться, конечно. Но в итоге очень быстро выдохлись, выдав лишь парочку незначительных пшиков. Сил после кратковременной осады особняка у них практически не осталось. Допрос Майклсоны вели втроём – Ник, Кол и Элайджа – периодически перехватывая друг у друга инициативу. За этим было интересно и одновременно немного жутко наблюдать. Потому что никто из них не торговался, не пытался подкупить. Перед Беннетами стоял один единственный ультиматум: или говорите всё и умираете быстро и безболезненно, или молчите и мучаетесь в агонии, возможно, подходите так ненавистную вам инициацию в вампира, а потом страдаете ещё… минимум вечность. Опции “если всё расскажите и пообещаете больше так не делать, то останетесь в живых” не было. Первородные тоже наигрались в дипломатичных и цивилизованных. Мысленно я просто оставляла заметки о полученной информации, не фокусируясь слишком сильно на допросе. Наши пленницы всё равно умрут, так что не стоит привязываться к их чертам лица, манере разговора и характеру. Мне так просто проще. Итак, Эстер и правда глава ковена, как мы и предполагали. Полностью лишить членов магии она не может, конечно, но прекрасно манипулировала снижением сил. Заклинания и ритуалы или не выходили вообще, или были больше похожи на бледные тени из-за этого. Кто-то – например, к моей радости упомянутая Люси – терпел, сцепив зубы, и непреклонно отказывался сотрудничать с древней ведьмой. А кто-то, как эти, согласился на всё, лишь бы не превращаться в практически бессильную пародию самого себя. Объяснимо, но глупо – кто их противник они знали. Или, по крайней мере, в процессе противостояния могли в полной мере осознать и вовремя ретироваться. Лучше уж быть слабым, но живым трусом, чем полным сил мертвым храбрецом. Впрочем, на мой взгляд, порой нужно больше смелости и силы воли, чтобы сказать твёрдое “нет”, чем на то, чтобы мгновенно согласиться на все условия, включая мелкий шрифт на иврите. Эстер в городе. Печальная, но предсказуемая новость. Однако нас всё же неожиданно обрадовали – она слаба. Очень слаба, хотя и не бессильна. Насколько я поняла, отвязка Хенрика и, как следствие, сужение разлома за Грань повлияли на это. Выбраться то она выбралась, но с огромными потерями. Оттого Беннеты стали её руками, причём не для каких-то сложных задач, а практически для всего. Что-то она делала исключительно сама, но времени у неё на это уходило слишком много, а результат был… далеким от желаемого. Тут одна из ведьм выдала кое-что неожиданное. Оказывается, я в тюремный мир попасть не должна была. У Эстер на меня есть какие-то планы, но подробностей Беннеты не знали. Судя по какому-то холодному расчетливому огоньку, вспыхнувшему в глазах Кола, у него имеется предположение, зачем это я так подчёркнуто понадобилась их мамаше. У меня идей пока не было. Кровь двойника, конечно, как вариант, но что-то мне подсказывает – не только в этом дело. Элайджа просто помрачнел и напрягся, его аркан уже практически привычно натянулся из-за эмоций, хотя пока не очень сильно. Н-да, новости так себе. Пересекаться с Эстер мне вот вообще не хочется, но если я ей действительно прямо очень нужна, то она вполне может устроить настоящую охоту. Играть на опережение, раз уж она в городе?.. Посмотрим. В целом Беннеты ничего о планах древней ведьмы не знали. Просто тупоголовые исполнители, которым не доверяют какую-либо информацию сверх необходимой для выполнения задачи. У Эстер, кстати, оказывается, был список с очерёдностью и важностью уничтожения целей. Собственных детей, в смысле. О возвращении магии Колу она была в курсе, так что он стоял на первом месте. Наконец-то мамочка оценила вечно игнорируемого сына по достоинству, хах. Иллюзий насчёт тюремного мира она не строила и ожидала, что первородные выберутся, но не так быстро, конечно. Она надеялась, что сможет за это время попасть в особняк и получить в своё распоряжение кол из белого дуба. Разумеется, где бы ему ещё находиться, кроме как в сверхзащищённой крепости? Тут и без шпионажа всё понятно. Жаль, она не знает, что её детям этот кол уже не страшен – мои воскрешающие чары поднимут их так и так. А Элайдже в принципе без разницы, его и на время этой палкой не убьёшь. Но, с другой стороны, пусть лучше почти-свекровь живёт в своих далёких от реальности представлениях – у нас будет возможность воспользоваться эффектом неожиданности. Насчёт своего благоверного Эстер как-то не волновалась. Беннеты о его местоположении знали, потому что с Эбби связались, но распоряжений на этот счёт от главной ведьмы никаких не поступало. Ну, я бы тоже его не трогала, раз так хорошо лежит. Если она хочет уничтожить всех вампиров – а она хочет, это предположение мы тут же подтвердили – то муженёк тоже в списке, но его вполне можно оставить на потом, сам по себе из склепа он не встанет, тем более пока жива мамаша Бонни. И это она ещё не в курсе о зачарованном кинжале с пеплом белого дуба, который Элайджа в отца воткнул для верности в наш последний визит туда. И, видимо, о дополнительной защите от меня лично вокруг гробницы тоже. Похоже, прямо туда они не ездили, ограничившись только информацией от Эбби. Ладно, будет сюрприз, если что. Когда вопросы и ответы на них иссякли, я просто развернулась и отправилась к машинам. Смотреть на расправу не особо хотелось. Тем более она будет далеко не “чистой”, а мне всё же импонирует казнь без лишней крови и грязи. Зачем я нужна Эстер, кроме как двойник? Добровольно сотрудничать с ней я не стану – вряд ли она об этом не знает или наивно думает, что моё отношение можно легко изменить. Не после всего, что она сделала. То, что она лживая сука мне тоже известно, так что и пообещать какие-нибудь блага – не выйдет. То есть ей по-умолчанию не нужна я как живое существо с мыслями, эмоциями и собственными целями. Ей может быть нужна моя кровь, но до неё тоже ещё надо умудриться добраться, даже получись у неё и Беннетов всё в соответствии с изначальным планом относительно тюремного мира – я всё ещё была бы для них вне досягаемости. И могла бы латать защиту на особняке в реальном времени, что ухайдакало бы неудачливых взломщиков быстрее. Внятных альтернативных идей не было. Сотрудничество – мимо, кровь – тоже, что ещё может быть?.. Зачем оставлять меня и запирать только Майклсонов?.. – Сила, дорогуша, – флегматично озвучил свое предположение Кол, когда с пятью ведьмами было, очевидно, покончено, – Думаю, она хочет украсть твою силу. Из-за тебя она практически лишилась своей. Ей также уже известно, что твои способности… несколько шире, чем у обычных колдунов. Мне кажется, это её наиболее допустимая цель. – И как ты это себе представляешь? – скептично уточнила я, – Нельзя украсть силу у кого-то. Можно её ограничить, можно к ней присосаться, как паразит, но не забрать в свою пользу. – Нуу, да конечно, – протянул ведьмак, усевшись на капот своего Доджа, – Но есть способ… скажем, скопировать… ты же сама знаешь. – Да-да, архисложный ритуал на крови, – я закатила глаза. Формально, это примерно то, что произошло с Джером – сущность скопировали с мертвеца, хоть и ненамеренно, по чистой случайности. И также то, что Сайлас провернул с Кетсией, превратив её из Странника в ведьму. Это всё – производные одного и того же процесса, – Это работает только с разными сущностями. И я, и она – ведьмы. Ей нечего заимствовать. Таким образом в теории можно превратить ведьму в оборотня. Или оборотня в ведьму. Старая сущность при этом полностью стирается, так что гибрида не сделаешь. Ну и смеха ради и того, и другого можно без переходного периода превратить в вампира, но это только один раз и, разумеется, навсегда, сменить сущность вампира на кого-то другого уже не выйдет. Да и ритуал этот очень-очень сложный. Реально сложный. К тому же нужно согласие того, у кого ты “заимствуешь” сущность. Ну или донор должен быть мёртв, как было с Джером, но тогда нужно иметь гарантию, что сущность наследуется генетическим путём. С вампирами, например, не прокатит, но так как они мертвы… можно без согласия, но это фактически казнь по меркам ведьм. В теории, конечно, получить способности двойника вроде как можно – Сайлас же получил, но… это на самом деле возможно только силами тех же двойников. Ритуал никак не поможет. Нашему реликтовому колдуну сущность подкрутил его отец, который являлся тенью сам по себе. У обычных ведьм просто… нет власти над подобным… не знаю, слоем реальности? Мы и с Сайласом-то пока несколько пространно понимаем, как такое вообще возможно провернуть. Чтобы дать кому-то способности двойника… надо основательно наебать мироздание, причём так, чтобы оно не проехалось уравновешивающими факторами по тебе в ответ. Кстати, хорошо, что вспомнила о колдуне, он со мной увидеться зачем-то хотел, можно будет по дороге домой к нему заехать… Кол пожал плечами. – Она вполне может думать, что это не так. И как-нибудь доработать ритуал, кстати, тоже вполне в состоянии, так что не будь столь категорична, дорогуша. А сработает он или нет, покажет только практика. – По крайней мере, мы можем попытаться поймать её на живца, – пробормотала я, на секунду всерьёз задумавшись об этом. – Нет, – сухо отрезал Элайджа и даже не стал что-либо пояснять или аргументировать свою точку зрения. Ладно, не то чтобы мне действительно хотелось выступать наживкой. Очень многое может пойти не так, предусмотреть и спланировать всё нереально. А моя тушка мне дорога – рисковать ей без гарантии на успех не буду. Кол хмыкнул и соскользнул с капота, вид у него был исключительно задумчивый, так что я даже хотела порекомендовать ему не садиться за руль. Ему-то ничего не будет, а вот случайных прохожих, которых он может не заметить, жалко. Осторожно поймала Элайджу за руку уже когда все начали рассаживаться по машинам. – Мне нужно заехать к Сайласу и Амаре. Мы можем?.. – Хорошо, – ровно отозвался он, вид у него при этом был весьма хмурый. – Спасибо, – я на секунду замерла, а затем всё же осторожно прильнула к мужчине, чтобы прикоснуться легким поцелуем к уголку его губ. Он лишь повел головой, скользя по моим губам своими, но это и поцелуем-то не назвать. Первородный быстро отстранился, а затем скользнул кончиками пальцев по моей щеке и заправил несколько прядей за ухо. – Поехали, – всё же выдохнул он и отступил к машине. Что-то мне подсказывает, что я знаю, какой разговор меня ждёт в ближайшее время… К реликтам мы доехали в тяжёлой тишине. Я пыталась втянуть Элайджу в диалог, но его замкнуло на какой-то мысли, так что все мои фразы оставались или вообще без ответа, или комментировались лишь какими-то обрывками предложений, которые даже с посылом моих слов были связаны очень условно. Ладно, придётся пробивать броню другими методами, но не прямо сейчас. Сайлас встретил нас с усмешкой на губах. – Ну что, разобрались с обидчиками? О нашем приключении на чуть больше, чем двое суток, он был уже в курсе, даже в инициативном порядке загрузился вопросом о каких-нибудь чарах, которые защитят территорию от возможности превращения в тюремный мир, или просто дадут полную безопасность от риска быть туда насильно запихнутым. – Не со всеми, увы, – проворчала я, – Пять из… девяти Беннетов, получается, – если считать Бонни, да, – И Эстер ещё где-то в городе. Сайлас хмыкнул и театрализированным жестом выставил ладонь перед собой. Над ней невероятно пафосно с красными вспололохами стало материализоваться что-то. Сначала возник крупный металлический кулон-клетка, затем медленно скользнула длинная цепочка, потом в этой самой “клетке” появился… сначала мне показалось, что это драгоценный камень, но потом я сообразила, что это ампула или пилюля. Она была тёмно-бордовой, мутной и кажется слегка светящейся изнутри. Наконец вся эта композиция воплотилась полностью и мягко упала Сайласу на ладонь. Он перекатил кулон на пальцах, затем наклонил кисть вперёд, позволяя подвеске отправиться в свободное падение, но ненадолго – он зацепился за цепочку, так что звонкого стука от падения на пол не случилось. Колдун протянул кулон мне, но я только вскинула брови. – И что это? Сайлас фыркнул. – Лекарство. От вампирского бесплодия для Сейдж. Хотя… нет, пожалуй, просто разовый билет для рождения одного единственного дитя с заранее предусмотренной душой. Но всегда можно повторить, если задаться целью… Краем глаза заметила, что по лицу Элайджи на мгновение пробежала какая-то холодная тень, радужка его немного потемнела, став почти чёрной, и на ней практически исчезли блики света. Однако аркан, что немного странно, не выдал никакой излишней эмоциональной реакции. – То есть я должна поработать курьером? – получилось несколько более сварливо, чем планировалось, но меня в один миг заняла реакция моего благоверного больше, чем долгожданная возможность для Сейдж и Финна. Но кулон я всё же взяла. – Тебе её контролировать первые пару недель, – пояснил колдун, пожав плечами, – Она принимает пилюлю – кстати, не забудь дать Финну своей крови! – потом соитие, а дальше ожидание. Сначала пару дней смотришь, чтобы всё прижилось, потом две недели ждёшь формирования… ну, ты поймёшь, я бы сказал, что должно возникнуть что-то вроде “ловушки” или скорее “крепежа” для души. И тогда отправляешь её к нам с душонкой будущего сыночка. – Потрясающе, – проворчала я и отправила “лекарство” в карманное измерение, поставив метку, – Значит, я не курьер, а ведущий врач, так, что ли? – Только на первую пару недель, – примирительно сказал колдун, – Потом за неё возьмемся мы. – Отлично, – я вздохнула и устало протёрла глаза. Честно говоря, срочное подлатывание защиты, усыпление Беннетов, и всё ещё висящая на мне физическая усталость после тюремного мира накладывали нехилый отпечаток в первую очередь на самочувствие и немного на эмоциональность. Да, оригинальная Елена занималась спортом практически с детства, так что не должна была бы испытывать какой-то сильный дискомфорт, если бы поддерживала форму, даже уйдя из команды чирлидинга, в каноне она вообще училась вампиров мудохать, так что нагрузка особо не снижалась. Но я-то уже два года как на это всё забила, занимаясь исключительно магией, а из физической нагрузки разве что сексом, и теперь мне это аукнулось всё ещё ноющими мышцами и какой-то моральной измотанностью. Хотелось полежать дней пять под одеялом и пострадать какой-нибудь хренью, гоняя безотказного жениха по любому капризу, однако такой возможности у меня нет. Ладно, это лирика. – Поехали домой? – уточнила я, коснувшись руки первородного. Он кивнул и чуть встряхнул головой, словно отгоняя какие-то слишком назойливые мысли. Поездка прошла в той же густой, полной тяжёлой задумчивости тишине. В моей голове крутилась мысль, что надо всё же прижать мужчину к стенке и серьёзно поговорить. Не уверена, приведёт ли это к чему-то, но болтаться в недосказанности и неразрешённости тоже не выход. Залезть ему в голову я не могу, так что нужно решать, как обычно, словами через рот. Его внутренние переживания всё сильнее и заметнее выплескиваются поточными реакциями наружу и… меня это беспокоит. Едва автомобиль закинул на парковку перед домом, я приготовилась к маленькому финту ушами. Может, нестандартная обстановка благоприятно повлияет на разговорчивость. Когда Элайджа отпустил руль, заглушил двигатель и поднял ручник, я отстегнула ремень и тут же приподнялась с кресла, а затем довольно ловко – сама удивилась – перемахнула через центральную консоль, оказываясь на коленях у первородного, хотя мышцы мне за такие чудеса акробатики спасибо не сказали. Мужчина сильно удивленным не выглядел. Впрочем, своими суперчувствами и рефлексами наверняка засёк моё намерение ещё до того, как я принялась его воплощать в жизнь. Он, едва мне стоило оказаться на задуманном месте, ухватил меня одной рукой под коленом, потянув ближе к себе, а другую опустил на регулятор кресла, чтобы отодвинуться, давая нам больше пространства, и отстегнул свой ремень безопасности. Салон накрыли заглушающие чары. Элайджа полностью откинулся в кресло, одну руку так и оставив у меня под коленом, а другой скользнув мне на талию. – У этой неожиданной прыти есть какая-то таинственная подоплёка? – с тихим смешком уточнил он, когда я прекратила ёрзать. Уголки его губ чуть дрогнули, обозначая улыбку, но выражение лица всё равно было омрачено тяжёлыми размышлениями. – Я просто хочу поговорить, – пальцы сами собой скользнули на его плечи и расправили немного замявшуюся рубашку, – Потому что меня очень тревожит, что в твоей голове и на душе что-то происходит, а ты никак этим не делишься. Я не хочу лезть тебе под кожу, чтобы выведать и разложить по полочкам всё до деталей, но это молчание и совершенно неправдоподобное убеждение, что “всё в порядке”… меня это очень беспокоит. Элайджа медленно выдохнул и болезненно нахмурился. Его тёплые руки сомкнулись у меня на пояснице и чуть надавили, притягивая ближе, до самого конца так, что мои колени уперлись в спинку кресла. – Полагаю… – он едва уловимо сощурился и на мгновение поджал губы, – это не очень подходящее место для серьёзного разговора. – Подходящих мест для таких разговоров вообще не бывает, – тихо, но твёрдо парировала я, внимательно вглядываясь в тёмные глаза напротив, – Сейчас здесь только мы и никого лишнего. И ничего тоже. В доме что-нибудь или кто-нибудь обязательно собьёт, сама мысль о присутствии кого-то даже в здании будет сбивать. Я просто… я боюсь, что ты совсем замкнёшься, и у меня не будет возможности понять, что что-то не так, как-то отреагировать на это, предпринять что-то, чтобы сгладить углы или вовсе изменить ситуацию. Я уже не понимаю, если честно. Первородный резко выдохнул и прикрыл глаза. Я прикусила губу и провела пальцами по его тяжело нахмуренным бровям, потом соскользнула на висок, а затем на напряженную челюсть. – Думаю, последние несколько месяцев… даже полгода выбили меня из привычного, контролируемого состояния намного сильнее и глобальнее, чем мне самому казалось изначально, – всё же медленно проговорил мужчина, так и не открыв глаза, – Все мои попытки вернуться к стабильности, взять себя в руки не дают абсолютно никакого эффекта, даже на мгновение не улучшают положение. А вокруг не вакуум, не стерильные неизменяющиеся условия, в которых возможно было бы скрупулёзно выстроить всё внутри заново, подогнав под новые реалии. Я наклонилась вперёд и коснулась губами глубоких складок между его бровями. Элайджа резко выдохнул, и его руки сместились, прижимая меня сильнее, не давая отстраниться обратно в то же положение. Мои губы сместились на его висок, затем на скулу. Он повёл головой, а затем просто опустил её мне на плечо. – Хуже только то, что новые раздражающие, выбивающие из колеи факторы лишь добавляются, – тихо продолжил он, – Стоит, казалось, нащупать равновесие, начать восстанавливать контроль над самим собой, как происходит что-то вновь рушащее всё едва возведённое до самого основания. И каждый новый такой фактор… дает всё меньше возможностей для реакции. Мне бы хотелось сказать, что будет лучше увезти тебя куда-нибудь, раз наша мать за тобой охотится, но… понимаю, что это не имеет смысла – если она действительно видит это своей целью, то будет преследовать тебя, нас… неважно, в этот раз выбора не осталось вовсе. Он сместился и практически невесомо коснулся горячими губами основания моей шеи. – Мне бы… не хотелось, чтобы моя неспособность совладать с самим собой как-то задевала и доставляла беспокойство тебе, но я пойму если ты не захочешь… Договорить ерунду, которую он определённо собирался, я ему не дала: уловила этот упаднический посыл ещё в начале фразы. Запустила пальцы ему в волосы на затылке и потянула за них, вынуждая поднять голову и встретиться со мной в полноценном поцелуе. Он не проявил инициативы и покорно позволил мне вести, поддаваясь, но всё же отвечая. – Послушай меня, пожалуйста, и услышь, – выдохнула я, отстранившись и проведя большим пальцем по его влажным губам, – Всё чего я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо, в том числе в твоих голове и сердце. Мне нужно знать, что изменить, возможно, какие ошибки исправить, чтобы тебе было хотя бы немного не так тошно, как сейчас. Я не хочу, чтобы ты прятал от меня, умалчивал или терпел, если что-то не так. Нельзя решить все проблемы в одиночку, особенно когда мы делим их поровну, а это… возможно, мне нужно что-то предпринять, как-то… Элайджа взглянул на меня своими тёмными глазами и переместил руку мне на затылок, а затем вновь потянул вниз. В этом поцелуе вёл уже он, но не настойчиво, совсем мягко и практически лениво. Он провёл носом по моей щеке, прежде чем отстраниться. – Тебе не нужно, – твёрдо сказал он, поправив мои растрепавшиеся пряди, – Ошибки… совершены исключительно мной самим. Не стоило действовать по инерции, потакая старым, потерявшим актуальность желаниям и целям. Не стоило изначально, когда моё самообладание стало таять… по многим причинам, пытаться загнать себя на старую колею. Но обернуть поспешно сделанные решения вспять уже невозможно… а чтобы исправить последствия и перекроить всё в новое русло нужно время. – Элайджа… – я поймала его руку своей и сжала, – просто пообещай мне, пожалуйста, что если ты почувствуешь, что тебе становилось хуже, если поймёшь, что не только тебе одному надо что-то предпринять, если захочешь что-то поменять… не закрывай это в себе. Первородный выдохнул и ловко – я даже не уловила как – перехватил мою руку своей, а затем коснулся моих пальцев своими горячими губами. – Хорошо, – он выдохнул, прикрыл глаза и сместился ниже, теперь касаясь губами моего запястья, – Даю тебе слово. Но меня такая формулировка неожиданно совершенно не устроила. Я настойчиво высвободилась из его мягкой хватки и положила одну руку на его щёку, а другой подцепила подбородок, вынуждая посмотреть на меня. – Слова это просто слова, Элайджа, они не имеют ни веса, ни силы. Мне они не нужны. Твои или чьи-либо ещё, нет разницы. Пообещай мне, пожалуйста. Если бы меня устраивали пустые отмашки, мы бы не разговаривали сейчас. Первородный рвано выдохнул, вскинув брови и встретившись со мной взглядом. Словами можно разбрасываться сколько угодно – каждый из нас занимается этим ежедневно, ежечасно, это ни к чему не обязывает. Слова можно забыть, переврать, можно их забрать – и всё на этом, словно и не было ничего вовсе. А обещание… оно требует не только слов, ни и совести, принятия обязательств, от которых уже не отмахнешся так просто. Да, это всё ещё останется просто словами, но совершенно иного толка, другой ценности, имеющими вес и смысл. Обещание нельзя забрать, его можно лишь нарушить. – Хорошо, – повторил мужчина уже тише, не отрывая своего тёмного, нечитаемого взгляда от моих глаз, – Я обещаю. – Спасибо. Конечно, это всё лишь психология, никакой магической подоплёки, никакой кары небесной за неисполнение, но… самые суровые судьи и палачи для себя – мы сами. А потому нарушенное обещание куда болезненнее обожжёт собственную совесть, чем забытое или проигнорированное слово.