Вспомни меня, Вэй Ин

После отъезда главы в Облачных Глубинах наступило неожиданное затишье. Вэй Усянь вел себя на удивление чинно и старался не попадаться на глазам старейшинам, особенно Лань Цижэню. Часть почтенных учителей всё ещё пребывала в затворах и медитациях, другая, сердясь на первую, по-прежнему тащила на себе груз воспитания молодых талантов. Груз, разделенный на меньшее число носильщиков, оказался тяжелее, чем хотелось бы, и какой-то там деревенский безумец не стоил того, чтобы тратить на него время и мысли. Но это Вэй Усянь так думал. Лань Цижэнь вовсе не разделял его мнение. Бывший Старейшина Илина, мастерски играющий роль страдальца Мо Сюаньюя, раздражал его с каждым днем… да что там, с каждым часом, все больше. Неразумный молодняк так и вился у цзинши, стремясь помочь. Забота о слабых — это, конечно, добродетель, но чувство меры важнее. А дурным примером им служил, в первую очередь, Лань Ванцзи. Тот с невозмутимым видом по несколько раз на дню ходил на кухню с корзинками, полными чего-то непотребного, накупленного мелкими в Цайи, и сбивал поваров с пути истинного. На прямое замечание ответил, что он лишь выполняет предписание лекаря, согласно которому его спутник нуждается в обогащённом питании. Но въедливый Лань Цижэнь заметил, что даже привычное общее меню стало другим. Нет, в нем не появилось мяса, зато появился, подумать только, вкус. Разный. Даже он, обычно вообще не замечающий, что жуёт, стал отличать оттенки то сладкого, то соленого, а то и намек на жгучесть. Что уж говорить о ненасытных юнцах. Те стали вкушать обычные с виду маньтоу и рис с овощами с таким видом, как будто они на пиру у императора. Лань Цижэню это решительно не нравилось. Совершенствующиеся должны думать исключительно о духовном, а не о каких-то там булках. Ну разве что о черствых настолько, чтобы ими при должной сноровке можно было убить врага. А то ведь привыкнут есть вкусно и досыта, засомневаются в пользе аскетизма… так и до бунта недалеко. Про тлетворное влияние так называемой любви и говорить нечего. Любовь можно питать только к своему клану. Ещё к истине — исключительно той, о которой рассказывают на уроках. И больше ни к чему. Наставников, родителей и правила надо уважать и безропотно им подчиняться. Предков чтить, ко всему остальному испытывать вежливое безразличие. Это устои, и на них держится клан Гусу Лань, да и весь приличный мир. На чем держится неприличный порядочному заклинателю и знать незачем. Для этого есть счетоводы, ну и ещё всякие разные… Такие, как Вэй Усянь. Лань Цижэнь и мысли не допускал, что вся инициатива исходила от его любимого племянника, и это именно Лань Ванцзи всячески обхаживал непривычного к такому заботливому вниманию Вэй Ина. Тот ел, пил, играл с кроликами и Милашкой, рассказывал А-Юаню сомнительные истории из его детства и подшучивал над Лань Ванцзи. Момент, когда он позволил расчесать себе волосы и попросил не стягивать их, а заплести в свободную косу, стал для Ванцзи одним из самых счастливых за эти дни. Он понадеялся, что этот отголосок их пребывания в деревне Ло возник в мозгу Вэй Ина не просто так. Вэй Ин полюбовался на себя в зеркале и заявил. — Замечательно получилось, Лань Чжань! Сейчас нарисую себе заплаканные глаза и печальные брови, добавлю блуждающую улыбку, и стану законодателем моды. Стиль будет называться «Возвращаясь с гулянки, упал с лошади и ушиб зубы» Под открытым окном цзинши, около которого расположился Вэй Усянь, послышались хихиканье и шелест бумаги. — Записывай, а то забудем, — прошипел голос Цзинъи. — Правильно, я ведь могу снова все забыть, — подтвердил Усянь, наполовину высовываясь из окна и давая себя разглядеть. — О-о, — восхищённо залопотала молодежь, — вы как красавица из книжки. — Неужто из весенней? — озаботился Вэй Ин, — Лань Чжань, ты плохо присматриваешь за детьми. — Нет, нет, — заторопился Сычжуй, принявший упрек отцу близко к сердцу, — как госпожа Сунь Шоу. — Кто это? — удивился Вэй Ин. — Жена брата императрицы из династии Хань, создательница «плачущего макияжа», жившая в Лояне во втором веке. То, что вы сделали, напоминает ее стиль. — Лань Чжань, ты только послушай! — восхитился Вэй Ин, — какой наш ребенок умный! Все-то он знает! — Мгм. — Что ты мгмыкаешь?! — возмутился Лань Цижэнь, как раз подошедший к калитке в этот момент, — как можно поощрять подобное бесстыдство! Лань Цзинъи и Лань Сычжуй, вы наказаны. Немедленно отправляйтесь переписывать правила. Стоя на руках! — Да что мы такого сделали… — забубнил Лань Цзинъи, благоразумно удаляясь из поля зрения раздражённого учителя Ланя. Вэй Усянь поцокал языком. — И вам доброе утро, учитель Лань! Бедные детишки не сделали ничего плохого. Зашли поприветствовать старших перед учебой и Сычжуй поделился знаниями. Это же хорошо. Разве не вы говорили — кто умножает знания, тот умножает скорбь, а во многой мудрости много печали. Ай нет, не то… И явно не вы… Совсем у меня с головой беда. Одна надежда на Лань Чжаня. Он обернулся и ласково улыбнулся Лань Ванцзи, который, как скала, стоял у него за спиной Лань Цижэнь вовремя вспомнил, что если бурно реагировать, никаких зубов не напасешься. Попытался наложить на Вэй Усяня заклятие молчания, но Лань Ванцзи его отбил и оно заткнуло самого Лань Цижэня. Вэй Усянь, увидев это, спрятался в глубине комнаты и закрыл себе рот руками, дабы неприлично громким смехом не оскорбить дядю ещё больше. Пока он корчился на кровати, Ванцзи снял заклятие, извинился и… ещё раз извинился. Лань Цижэнь вспомнил, что у него полно дел, велел Ванцзи их переделать вместо него и ушел. По дороге пытался управлять свои гневом и не поминать нехорошими словами брата и его супругу, родивших таких прекрасных с виду, но разочаровывающих детей. Вэй Усянь же, отсмеявшись, поддался на уговоры Лань Ванцзи и согласился пойти повидаться с главным лекарем. Тот, ловко отвлекая рассказами о проделках его дорогой матушки Цансэ-санжэнь, натыкал в его проблемную голову длиннющих иголок. Но это напомнило Усяню Вэнь Цин и её семью, и он снова впал в уныние. Милашка от огорчения за него попыталась укусить врачевателя, за что тоже получила иголку в лапку. После чего мирно уснула на коленях Ванцзи. Вэй Усянь оскорбился за свою дорогую собачку и сказал, что больше не придет лечиться. Лекарь попытался задобрить его целебной настойкой из локв, от которой разило алкоголем, но Усянь сморщил нос и заявил, что «Улыбка императора» вкуснее и пахнет лучше. Чтобы его подбодрить, Лань Ванцзи вырезал маленькую флейту из бамбука. Вэй Усянь задумчиво посмотрел на нее и сказал. — Не боишься, что я призову Вэнь Нина и он устроит тут дебош? — Я доверяю Вэй Ину, — Ванцзи отдал флейту и посмотрел так искренне и открыто, что у Вэй Усяня защемило сердце. Он поднял руку и коснулся плеча Лань Ванцзи. — Спасибо. Ты мой самый лучший друг. Взгляд Ванцзи остался таким же открытым, но на дне золотых глаз поселилась смутная печаль. — Не грусти, — Вэй Ин схватил его за руку и его изящная ладонь полностью спряталась в большой и теплой ладони Ванцзи, — пойдем к кроликам. Там и опробую новую флейту. Самое большее, подниму уже ушедших зверюшек. Но этого не случилось. Когда он заиграл, всего-навсего поднялся сильный ветер и пушистики забеспокоились. Побросали еду и уселись вокруг. Лань Ванцзи достал из мешочка цянькунь свой гуцинь, и присоединился к игре Вэй Ина. Звуки сплелись в невиданной красоты мелодию и поплыли над Облачными Глубинами. И все, кто их слышал, бросали свои дела, застывали на месте и слушали волшебную песню, глотая сладкие слезы. Даже Лань Цижэнь отложил кисть, которой писал очередное правило, запрещающее излишнюю привязанность к друзьям одного с тобой пола, замер и долго внимал жалобе влюбленного сердца. Потом встряхнулся, отгоняя наваждение, и нарисовал сердечки на полях нового запрета. Получилось очень элегантно. Форма смягчила строгость содержания. Весь день и старшие адепты, и младшие ученики провели в мечтательном настроении. — Флейтист неплох, но Ханьгуан-цзюнь — величайший музыкант своего поколения, — шептались они, — его музыка лечит душу. Учитель Лань Цижэнь даже отменил все наказания на сегодня. — Отыграется завтра, — хмыкнул Лань Цзинъи, в котором крайняя романтичность причудливо сочеталась с развитым скептицизмом. — Нам не привыкать, — бодро отозвался Сычжуй. Он был счастлив, что два его родных человека помирились и вместе музицируют. После сытного и вкусного ужина, на который поваров вдохновила все та же прекрасная мелодия, Вэй Ин размяк и начал зевать. — Это все иголки, — пожаловался он Милашке, — ты тоже чувствуешь слабость? Собачка пискнула, соглашаясь, и боднула его головой в бок. — Да-да, пора спать, — пробормотал Вэй Ин, зевая ещё пуще, — а то завтра опоздаем на рыбалку. Не забыть взять новую сеть… Лань Ванцзи стремительно обернулся к нему, надеясь на продолжение, но оба уже спали. Он подошёл, забрал Милашку и уложил ее на отдельную шёлковую подушку. Потом сел рядом и долго рассматривал спящего Вэй Ина. Тот был прекрасен в своей беззащитности и Лань Ванцзи очередной раз поклялся самому себе, что никогда больше не оставит его. Даже если он так не вспомнит ничего об их любви. Он дотронулся до лба Вэй Ина и передал ему немного светлой ци. Тот заулыбался во сне и Лань Ванцзи почувствовал, будто маленький неприкаянный солнечный лучик неведомо как пробрался в комнату, озарил ночной сумрак и согрел его сердце. На следующий день вернулся огорченный Лань Сичэнь и тучи снова сгустились над Облачными Глубинами. Сичэнь рассказал все подробности. В том числе и о зародившихся у него опасениях, не станет ли Цзинь Гуанъяо следующим Вэнь Жоханем. — Пока трудно сказать. Он очень хитёр. Думаю, лично тебе он не желает зла, — задумчиво сказал Лань Ванцзи. — Проблема в том, что его ни в чем нельзя обвинить без прямых доказательств, — добавил Вэй Усянь, которого Ванцзи привел с собой. — А след от укуса? — спросил Лань Сичэнь. — Для нас это бесспорная улика, но на совете кланов нас сочтут идиотами, если мы заикнемся о таком. А Верховный Заклинатель быстренько подстроит несчастный случай, — криво улыбнулся Усянь. Он изо всех сил избегал взгляда Ванцзи. Тот смотрел на него с невыразимым укором с тех пор, как безжалостный Лань Сичэнь разболтал про их с Не Хуайсаном план с «живцом». Хотя сам Вэй Усянь свою задумку не помнил, он понимал, что это вполне в его духе. Теперь приходилось пожинать плоды своего авантюризма и недоверия к Лань Ванцзи. Прекрасные глаза снова стали холодными и Усяню так и слышалось не произнесённое пока ещё слово «убожество». Он попытался придать своему лицу раскаивающееся выражение. — Молодой господин Вэй, у вас зубы болят? — поинтересовался Лань Сичэнь, наблюдая за его гримасами. — А? Что? Нет, не болят. Я размышляю над решением проблемы. — Пожалуйста, не скрывай от меня больше ничего, — тихо попросил Лань Ванцзи. — Пока могу только пообещать, — честно ответил Вэй Усянь, — а что уж получится… Сам знаешь, обещать — не жениться. — Знаю, — понурился Ванцзи. Вэй Усянь испытал прилив непритворного раскаяния. — Лань Чжань, Лань Чжань, я не хотел… — Кхе, кхе, — вежливо покашлял Лань Сичэнь, напоминая о своем присутствии и нерешённых проблемах, — есть какие-то предложения? — Надо дождаться Не Хуайсана, — подытожил Вэй Усянь, — он не просто так притворялся и просил вас задержать Цзинь Гуанъяо. — Вы совсем плохого мнения о моей сообразительности, — улыбнулся Сичэнь, — но что, если ждать придётся долго? — Предлагаю пока усилить защиту Облачных Глубин, не отпускать молодых адептов одних на ночную охоту и ввести лишний час тренировок, — предложил Лань Ванцзи. — То-то все обрадуются, — пробурчал Вэй Усянь, — не обращай внимания, Лань Чжань, идеи хорошие. Кстати, пойду и я потренируюсь. А то обленился, разбаловался, да и рыбки в реке расслабились. Он кивнул Лань Сичэню и понёсся в цзинши за луком. Лань Ванцзи беспомощно посмотрел на брата. Тот невольно улыбнулся. Он сам только что перенес потрясение и горькое разочарование, зато у этой странной парочки наметились просветы. Вэй Усянь по колено в воде стоял у самого берега и силился попасть в стайку рыбок, которая безмятежно резвилась за большими камнями далеко вниз по течению. Лань Ванцзи затаился за деревьями и не мешал ему. Усянь сосредоточенно целился, натягивал тетиву, стрела темной молнией неслась к намеченной цели… и падала в воду. Со стороны казалось, что это неизбежно — добыча слишком мелкая и находится чересчур далеко, но Лань Ванцзи знал, на что способен Вэй Ин. Наконец, старания стрелка увенчались успехом. Вэй Ин попал подряд в несколько рыбин и радостно запрыгал на месте, поднимая тучи брызг. Намокшая одежда нахально и провокационно облепила его стройные ноги, бедра и тонкую талию. Лань Ванцзи, тая как лёд на солнцепёке, не мог отвести от него глаз. Разве что слюни не ронял. Хотел было подойти, но боялся самого себя. Вдруг не сможет сдержаться и набросится на этот живой соблазн… В последнее время его прославленная выдержка все сильнее крошилась в присутствии Вэй Ина. Тот кинет взгляд из-под ресниц — и хлоп, в голове Ванцзи падает очередной кусок штукатурки. Лёд, нефрит, камень — все разлетается в пыль… Пока Лань Ванцзи боролся с искушением, Вэй Ин прекратил плескаться, сходил за подбитой рыбой, забрал ее и упавшие стрелы, и решил усложнить задачу. Покопавшись в ворохе верхней одежды, небрежно брошенной среди камней, вытащил полоску черной ткани и завязал себе глаза. У Лань Ванцзи помутилось в голове и задрожали руки. Ситуация была почти точь-в точь, как на горе Байфэн. Это было уже слишком для его бедного, измученного неопределенностью сердца. Он поднялся и, не думая о последствиях, пошел к Вэй Ину. Тот услышал шаги, опустил лук и недовольно произнес. — Это ещё кто? Я только-только пристрелялся… Лань Ванцзи, не говоря ни слова, вошёл в воду и схватил Вэй Ина в объятия. — Ай, — взвизгнул тот, — это ещё… — продолжение угасло в поцелуе. — Лань Чжань! Ты… Ещё один поцелуй, головокружительно горячий, закончился тем, что Лань Ванцзи повалил Вэй Ина в воду, не давая вырваться, и принялся кусать его губы и тут же их зализывать. Вэй Ин упорно продолжал вырываться. Наконец ему это удалось. Он весь раскраснелся и гневно сверкал глазами. — Ты что себе позволяешь, Лань Чжань?! Я, слабое беззащитное создание, упорно тренируюсь, а ты приходишь и накидываешься, как дикий зверь! — Прости, — Ванцзи не знал куда деваться от стыда. — Ещё и кусается! — Вэй Ин осторожно потрогал распухшие губы, — невоспитанный щенок, вот ты кто! Я дяде пожалуюсь… Пусть знает, кто из нас бесстыдник. В его голосе послышался затаенный смешок и Лань Ванцзи осмелился поднять глаза. Вэй Ин таращился на него, на красивом выразительном лице читалась усиленная работа мысли. Наконец он с силой хлопнул ладонями по воде и принялся давиться смехом. — Ну надо же! А я-то тогда всю голову сломал, гадая, кто эта стеснительная, влюбленная в меня заклинательница с ручищами, словно клещи, что украла мой первый поцелуй… Ха-ха-ха, это был ты, Лань Чжань, с ума сойти! Не, не надо, и так уже сходить не с чего… Тут Вэй Ин подался вперёд и агрессивно принюхался. — А почему на горе Байфэн от тебя не пахло сандалом? Эй, ты заранее все продумал, чтобы я тебя не узнал? — Забыл зажечь благовония, — выдавил из себя Ванцзи. — Правду говорят — в тихом омуте гули водятся, — наставительно сказал Вэй Усянь, — нет, ну кто бы мог подумать… Он перестал смеяться и кое-как встал, вода текла с него ручьями. Лань Ванцзи поспешно отвёл глаза. От греха подальше. Голова звенела от стыда, смятения и любви. Издалека послышался голоса Лань Сычжуя и Цзинъи. — Учитель Мо! Ханьгуан-цзюнь! Прибыли глава Не и глава Цзян и срочно требуют вас! — Уже бегу! — заорал Вэй Усянь, кутаясь в верхнюю одежду, — где талисман сушки? — зашипел он на Ванцзи, — давай быстрей, не хочу смущать детей. Когда они предстали перед взволнованными Не Хуайсаном и Цзян Чэном, то выглядели уже вполне прилично, хотя и помято. — Тренировались в стрельбе из лука, — объяснил Вэй Ин. — Тогда понятно, — прищурился Не Хуайсан, — вижу, Купидон не промахнулся. — Кто? — Да так, никто. Давайте к делу. В деревне Мо объявилась свирепая лютая рука, уже придушила пару родичей Мо Сюаньюя, остальные в панике требуют помощи. Отправляться надо как можно быстрей, лучше немедленно. — Мгм, — поднялся Лань Ванцзи, — надо посоветоваться с братом. — А перекусить? — заныл Вэй Ин, — я там рыбы наловил. Из ближайших кустов высунулись две головы. — Мы доставим ее, куда скажете, учитель! Можно нам с вами? — Нет. Там опасно. — Мы осторожно. — Нет. — Пошли собираться, — Цзинъи ткнул Сычжуя в бок, — выдвинемся чуть позже. Они же без нас не справятся. Из кустов поодаль задом выбралась Фея, за ней Цзинь Лин, и оба, бесшумно, по-пластунски поползли следом за друзьями. — Такой скандал и без нас! Мы тоже хотим. Правда, Фея? Фея утвердительно лизнула хозяина в нос. Вэй Ин хмыкнул. — Ладно. Немедленно так немедленно. Пойду захвачу Милашку и «Улыбку Императора»… Лань Чжань, ты вроде говорил, что хочешь быть моим спутником на тропе самосовершенствования? Или я опять что-то путаю? В общем, если ты не передумал, то вперёд. Тропа ведёт в деревню Мо. Лань Ванцзи ошеломленно застыл, не в силах произнести ни слова. — Ну что опять? — недовольно надулся Вэй Ин, — очередной приступ нефритовой болезни? Ладно, сейчас поцелую и все пройдет. Как разберемся с лютой рукой, отправимся навестить дядюшку Ло. Поплаваем в моем озере голышом. — Фу! — вопль Цзян Чэна сотряс верхушки сосен. — Вы ещё здесь? — удивлённо обернулся Вэй Ин, — а кто говорил немедленно? И вообще, подслушивать нехорошо. И подглядывать тоже, — он погрозил пальцем Не Хуайсану, — правило номер… ах, опять забыл. Напомнишь, Лань Чжань? Он подошёл вплотную к Лань Ванцзи и закинул руки ему на шею. Прошептал. — Ты меня ещё любишь? — Люблю, — выдохнул Ванцзи, не веря своему счастью. — И я люблю. Сердце радуется при виде тебя… голова, правда, не всегда. — Не страшно, — Лань Ванцзи крепко прижал его к себе, — ты мой единственный. Навеки. Спустя час из ворот Облачных Глубинах выступила процессия во главе с Лань Ванцзи. Он вел под уздцы Яблочко. На спине осла сидел Вэй Усянь в образе Мо Сюаньюя с «плачущим макияжем», следом плелся Не Хуайсан, на которого подбадривающе порыкивал Цзян Чэн. После совместных похождений в Башне Золотого Карпа он даже зауважал Незнайку. Не каждый обладает такой силой духа, чтобы украдкой проникать в тайные хранилища чужих кланов… Милашка то весело бежала впереди всех, то исчезала в кустах, где под покровом зелени бесшумно крались мелколани. Ответственная Фея оглядывала резко возросшее число подопечных и прикидывала будущий объем работ. Надо будет потребовать вторую золотую миску, походную. Лань Ванцзи был бесконечно счастлив. Вперёди их ждет ещё множество приключений и открытий. Тяжёлых и радостных, опасных и смешных, но самое главное, они с Вэй Ином всегда будут вместе и всегда буду любить друг друга. И Лань Ванцзи больше никогда не отведет от него глаз. Даже если тот опять все позабудет. Вэй Ин почувствовал его мысли и тихо прошептал. — Не позабуду.