Вспомни меня, Вэй Ин

В Башне Золотого Карпа первым, кого встретил Лань Сичэнь, был рыдающий Не Хуайсан. Глава Не, трогательно всхлипывая, рассказал, с каким трудом ему удалось убежать от живых мертвецов, что подстерегали его по дороге в Ланьлин. Посланный самим небом глава Цзян сумел защитить его от ужасной участи, но он все равно поранился. Хуайсан продемонстрировал Сичэню тонкие руки, намазанные мазями и обвязанные тонким полотном. — Я ведь художник, — пожаловался он, — и должен их беречь. Они медленно шествовали по аллее, прихотливо вьющейся среди зарослей пионов "Сияние среди снегов". Пышные шапки цветов жадно вбирали в себя солнечные лучи и щедро делились несравненным ароматом. Все вокруг создавало иллюзию спокойствия и безмятежности. Только высокие вычурные строения, среди которых находился цветочный оазис, чересчур уж кичились золотыми крышами, витыми колоннами и обилием украшений. Доходчиво объясняли гостям, что орден Ланьлин Цзинь был и остаётся самым богатым и могущественным. И что себе дороже будет усомниться в этом. Среди хныканья и жалоб на боли, расшатанные нервы, и слишком сильный запах цветов, Не Хуайсан успел сообщить Лань Сичэню, что ужасы, приключившиеся на озере Билин, приключились неспроста. А были спровоцированы их с Вэй Усянем планом. Сичэнь сначала пришел в негодование от того, что его младшего братика обманули, потом в восхищение от их дерзости. С Вэй Усянем, даже с дефектной памятью, все было ясно, но кто мог подумать, что за детским личиком и капризами Незнайки тоже таится острый и изобретательный ум. Внезапно горестные стенания усилились. К ним спешил Верховный Заклинатель и Не Хуайсан поддал жару. — Братец, — запищал он, чуть ли не кидаясь на грудь Цзинь Гуанъяо, — посмотри, что они со мной сделали! Как я теперь буду рисовать! — Не расстраивайся, Не-сюн, все пройдет. Я пришлю тебе самую лучшую заживляющую мазь из своих личных запасов. -- Спасибо, спасибо, -- залепетал Не Хуайсан, исподтишка разглядывая руки Гуанъяо. Но на том была плотная одежда, рукава которой прикрывали даже кончики ногтей. Что ж, это и не могло быть слишком просто. Цзинь Гуанъяо приветливо улыбнулся Лань Сичэню. В его глазах светилась искренняя радость. -- Добро пожаловать, глава Лань. Давно не виделись. В Гусу все хорошо? Сичэнь поклонился, изо всех сил скрывая беспокойство. Вблизи задание Ванцзи оказалось ещё более тягостным. Одно дело рассуждать о возможной вине А-Яо дома, в Облачных Глубинах, держа в уме политические соображения, и совсем другое -- видя его перед собой. Улыбающимся всеми своими ямочками. Но раз обещал Ванцзи, то должен попытаться. -- Спасибо, сейчас все в порядке, но недавно наши окрестности тоже подверглись атаке нечисти. На озере Билин образовался смерч, и я беспокоюсь, не связан ли он с прежним бездонным омутом. Приехал посоветоваться с тобой, брат. -- Что?! Бездонный омут? -- загремело откуда-то сбоку. Все присутствующие слегка вздрогнули. Из боковой аллеи появился мрачный глава Цзян. Вопль, как всегда, несся вперёди, сообщая о его присутствии с неумолимостью ураганного ветра. -- Пока это только предположение... -- объяснил Лань Сичэнь, -- приветствую, глава Цзян. -- Всем добрый день, -- буркнул Цзян Чэн, -- если его можно так назвать. Учитывая, что нечисть обнаглела сверх всякой меры. Напала на Нез... главу Не среди бела дня. Между прочим, в ваших владениях, господин Верховный Заклинатель. -- Ах, -- заволновался Цзинь Гуанъяо, -- в том-то и проблема ... Прошу, господа, пойдемте. Отдохните с дороги и приходите в Благоуханный дворец. Мне тоже надо вам многое сообщить. -- Я не устал, -- сообщил Цзян Чэн, -- подумаешь, ухайдакал с десяток бродячих мертвецов, только с Цзыдяня пыль стряхнул. Пойду схожу пока на конюшню. -- А я отдохну, -- приложил раненую руку к груди Не Хуайсан, -- так болит, так болит... -- Я сейчас же велю прислать мазь, -- заботливо сказал Гуанъяо. -- Спасибо тебе, братец. Не знаю, что бы я делал без твоей поддержки. Лань Сичэнь тоже пошел в предоставленные ему роскошные покои, сел и задумался. Атмосфера клана Цзинь, полная золота и фальши, всегда его немного смущала. Но, учитывая вкусы и склонности предыдущего главы, в этом не было ничего удивительного. Да и сам Цзинь Гуанъяо любил подчеркнуть свое нынешнее величие, чтобы поменьше вспоминали о его прискорбном прошлом. Лань Сичэнь всегда с пониманием относился к этим проявлениям тщеславия, но сегодня впервые почувствовал опасливый холодок в груди. Что, если Не Хуайсан и Лань Ванцзи правы во всем, и Гуанъяо убил и Не Минцзюэ, и всех своих политических противников, не гнушаясь ничем и сваливая вину на других? Он изучил множество необычных техник и был на редкость одаренным музыкантом. Клану Цзинь досталось огромное количество артефактов из Безночного Города, а еще, возможно, пропавшие бесследно записи Старейшины Илина. Хотя настоящая Чэньцин хранилась в Юньмэне, это не значило, что нельзя было создать похожую и с ее помощью управлять темной энергией... Вэй Усянь и Не Хуайсан выманили лиса из норы слухами о выздоровлении молодого господина Мо и он отправился загрызть цыпленка, знавшего то, что ему не полагалось. Прихватил с собой запасного убийцу на случай, если не заладится с омутом. Покушение не удалось, но это не значит, что опасность миновала. Да и сам факт, что снова пошла в ход темная энергия, обескураживал. Лань Сичэнь с горечью понял, что один он может и не справиться. Оставалось полагаться на младшенького Не. Тот пришел в зал с заново перебинтованной рукой и опущенными долу глазами. Цзян Чэн, наоборот, приободрился и сообщил, что он вообще-то здесь тоже по делу. Он не просто мимо проходил, когда спас главу Не, а успешно охотился на целую стаю демонических кабанов, которые расплодились в дубовых рощах на границах Юньмэна. -- Сожрали множество обычных диких свинтусов, -- рассказал он, -- потом принялись за жёлуди. Озверели ещё больше, так что местные крестьяне отважились меня побеспокоить. Но это же сущее безобразие, что нечисть так расплодилась. Демонические кабаны жрут настоящих, живые мертвецы разгуливают как ни в чем не бывало и пристают к прохожим. Этак мы и в Пристани Лотоса начнем от воды шарахаться, мало ли что вылезет... Вы должны что-то предпринять, господин Верховный Заклинатель! Цзинь Гуанъяо серьезно его выслушал и пообещал, что чуть позже они это обсудят. Распорядился, чтобы подали вино, чай, и закуски, а когда слуги все принесли и удалились, не стал усаживаться на почетное место на возвышении. Присел рядом с Лань Сичэнем и поинтересовался, как дела у Цзинь Лина. Цзян Чэн насторожился, но ничего не сказал. Сичэнь ответил, что мальчик освоился и успешно учится. -- Вы поступили мудро, глава Цзян, когда настояли на обучении А-Лина в Облачных Глубинах, -- повернулся к сумрачному Цзян Чэну Верховный Заклинатель, -- он не только получит знания, но и будет огражден от внезапных опасностей. Коих в последнее время стало подозрительно много... Вы не поверите, но недавно я сам столкнулся с демоническими существами во время проверки одной из сторожевых башен. И тоже пострадал. Лань Сичэнь озабоченно посмотрел на него. -- Надеюсь, названный брат уже поправился? -- Вполне. Это были всего лишь царапины, похожие на те, что у главы Не, -- он отогнул рукав и показал Сичэню несколько полностью заживших длинных полос. -- Да, да, -- закивал Не Хуайсан, -- эти мертвецы царапаются, как дикие кошки. Я сразу принял противоядие, надеюсь, и братец не забыл. -- Конечно, не забыл, да и моя мазь творит чудеса. Вот увидишь, Не-сюн, на твоих прекрасных руках не останется даже лёгких шрамов. Не Хуайсан свёл бровки на переносице и покачал головой. -- Не знаю, не знаю, у меня такая нежная кожа. У тебя, впрочем, тоже... Цзян Чэн, впавший в ступор во время этого обмена любезностями, очнулся и закатил глаза. -- Можно ближе к делу? -- Конечно, глава Цзян, -- ласково улыбнулся Цзинь Гуанъяо, и Лань Сичэня пробрала дрожь. -- проблема в том, что это не просто всплеск активности нечисти, кто-то активно использует темную энергию. -- Какой ужас! -- Не Хуайсан побледнел. -- Поэтому советую всем быть осторожней в поездках. И укрепить оборону кланов, -- Цзинь Гуанъяо перестал улыбаться и пронзительно смотрел на собеседников. -- Вы полагаете... -- начал Цзян Чэн, тяжело опираясь на стол. -- Что последователи Темного Пути сплотились и пытаются расшатать наш мир изнутри. Ничем иным я не могу объяснить резко возросшую активность живых мертвецов и демонических существ. Не одни вы обратились ко мне с вопросами по этому поводу. Даже из отдаленных кланов поступали жалобы. -- Но ведь Основатель Темного Пути давно погиб, а печать Иньхуфу была уничтожена, -- озадаченно произнес Лань Сичэнь. -- Но у него остались тайные последователи. Глава Цзян тоже об этом знает, -- весомо сказал Цзинь Гуанъяо. -- Те, что попадались мне, были сплошь кретины, -- поморщился Цзян Чэн. -- Потому что умные отсиживались по тайным убежищам и копили знания и силы. А сейчас решили, что момент настал, они сумеют расшатать наше единство и незыблемые моральные принципы. Поработить разум молодых заклинателей, захватить власть... -- в глазах Цзинь Гуанъяо горело пламя фанатизма, и Лань Сичэнь на секунду подумал, что тот сам верит в то, о чем говорит. Но фанатизм погас так же быстро, как и вспыхнул, и хозяин Башни Золотого Карпа проговорил гораздо более спокойный тоном, снисходительно глядя на съежившегося от ужаса Незнайку. -- Пока мы все бдительно охраняем не только наши владения, но и души, последователи Темного Пути нам не страшны. Однако мы должны следить за всеми подозрительными личностями и не впадать в излишнее милосердие. Цзян Чэн сверкнул Цзыдянем. -- От меня они его не дождутся. Лань Сичэнь медленно произнес. -- Я все понял, Верховный Заклинатель. -- Называй меня по-прежнему братом, прошу, это же неофициальное собрание, -- мило улыбнулся Гуанъяо. Не Хуайсан моргнул пару раз, попытался что-то сказать и упал без чувств. -- Слабак, -- скривился Цзян Чэн, -- ладно, у него сегодня был тяжёлый день. Пойду отнесу в покои, пусть отдыхает. Он щедрой рукой плеснул воды в лицо Хуайсана, а когда тот слабо застонал, закинул его руку себе на плечо. -- Пошли, художник. Цзинь Гуанъяо, сочтя, что уже заронил нужные семена, утратил к этим двоим всякий интерес и повернулся к ним спиной, наливая себе вина. Когда они проходили мимо Лань Сичэня, Не Хуайсан, чья голова безвольно моталась из стороны в сторону около плеча подпиравшего его Цзян Чэна, внезапно открыл глаза и одни губами произнес. "Задержите его" Лань Сичэнь едва заметно опустил веки, показывая, что понял. Он ещё не пришел в себя от шока, но это не помешает ему занять человека, которому он долгие годы так глупо доверял, вполне осмысленным разговором. Что задумали Не Хуайсан и Цзян Чэн, он не догадывался, но уже всецело их поддерживал. Потому что все они были правы, а он слеп. Потому что взгляда, мельком брошенного на царапины Цзинь Гуанъяо, ему хватило, чтобы опознать в них не отметины от когтей лютого мертвеца или иного демонического создания, а характерный след от сломанного зуба Милашки. Благо точно таким же следом глава Цзян раз десять попрекнул при нем своего бывшего шисюна... Оставшись наедине с Цзэу-цзюнем, Цзинь Гуанъяо обрадовался его безраздельному вниманию и стал с увлечением рассказывать о работах по строительству и ремонту сторожевых башен, о проблемах мелких отдаленных кланов, даже о новых сортах пионов, выведенных умелыми садовниками. Лань Сичэнь слушал и горечь поднималась к горлу. Как мог этот человек сочетать в себе несомненные способности к созиданию и чёрное злодейство? Только ли перенесенные в детстве и юности унижения сделали его таким? Или дурная наследственность Цзинь Гуаньшаня тоже давала о себе знать? Или он уже не мог отказаться от стремления захватить как можно больше власти, уничтожая всех, кого считал препятствием? Одни вопросы без ответов. Ночью Лань Сичэнь после этих долгих посиделок не спал совсем. Печально и отстраненно размышлял о разбитых иллюзиях, обманутом доверии и собственной слепоте. О том, что ни разу не усомнился в словах Цзинь Гуанъяо, когда тот обвинял несогласных заклинателей в предательстве. Что ни его самого, ни клан Гусу Лань, не настораживали внезапные смерти и исчезновения... Уже почти рассвело, когда ему удалось ненадолго заснуть. За завтраком он узнал, что Не Хуайсан уже отбыл в сопровождении главы Цзян, который вызвался проводить его в Нечистую Юдоль. -- Надеюсь, он станет менее легкомысленным и займётся безопасностью клана, -- качая головой, сказал Цзинь Гуанъяо. Они сидели в круглой беседке, оплетенной побегами белоснежных глициний, за столом, полном изысканных угощений, и Гуанъяо так ласково улыбался ему, что Лань Сичэнь готов был усомниться в увиденном накануне. Но помимо следов от сломанного собачьего зуба, ему не давали покоя еще и слова о заговоре последователей Темного Пути. Лань Сичэнь знал, где сейчас находится основатель этого пути и где он был прошедшие тринадцать лет. И что если заговор существовал, то лишь в словах Цзинь Гуанъяо, которыми он, надо полагать, пытался запугать не только их троих. Или... (Лань Сичэня, несмотря на теплую погоду, пробрала дрожь) Верховный Заклинатель сам следовал Темному Пути.