Кладбище непрожитой жизни

      Чимин понял, что всё это время он цеплялся за чужую фигуру, потеряв связь с реальностью. Он даже не заметил, как мотоцикл остановился, а мгновение, в котором он обнимал чужую спину, растянулось на две непристойно долгие минуты. Это было насколько неловко, что сам Чонгук не выдержал, прочищая горло застрявшим словом:       - Приехали.       Будто обжигаясь, омега мгновенно отпрянул, озираясь по сторонам. Ветра здесь не было. В конце улицы из полумрака тихонько кралась еле заметная дымка, укутывая дома влажным одеялом. Нахлынуло странное чувство, как будто ночные духи затаились и ждали, пока ты зайдешь в туман, чтобы утащить тебя в неизвестность. Там теплый свет из окон был неестественно прозрачным, мутным и даже мистическим. Ночь заявляла о своих правах на это время суток.       Чимин повернул голову налево. Только здесь не горел длинный фонарь. И если бы не ясное небо с приклеенной к нему луной, то в другой вечер здание слилось бы с мраком. Сейчас же за подсвеченными занавесками то и дело мелькали тени. Они действительно стояли возле его дома: холодного, постороннего, чужого.  Но чему он так внезапно удивился, неужто ожидал увидеть что-то другое? Он ведь не сел на байк, нарочно рискуя попасть в неприятности? В голову вдруг проскользнула мысль, от которой стало тревожно - «что бы было, если бы он и вовсе не вернулся?».       Он соскочил с сидения, отводя глаза и неосознанно, даже стыдливо закусывая нижнюю губу.       - Понравилось? - издевался Чонгук, ставя железного коня на подножку и ощущая холодок, который теперь обнимал его спину вместо омеги.       - Нет, - Чимин горделиво вздернул нос. Ответ был настолько предсказуем, что он сам захотел вернуть время вспять, чтобы сказать «да» и посмотреть на реакцию байкера. Он бы ожидал этого? Что бы тот ответил? Растерялся бы? Или у него уже есть строго отработанная заготовка на такой случай? Кто знает, сколько чужих задниц обтирало его сидение. Чимин поморщился, представляя себя в роли омеги, пускавшим слюни в сторону этого альфы. Каким тупым и безрассудным нужно быть, чтобы видеть в нём что-то большее, чем просто животное? С чего этот придурок взял, что его покатушки произведут  впечатление? Неужели это всё на что способны альфы, когда дело доходит до привлечения внимания омеги?       Он спрятал руки в карманы своей толстовки, и расправляя хрупкие плечи, пытался дать понять, что альфа заблуждается. Если один обладал способностью играть словами и вкладывать в них неоднозначный смысл, ведь, как известно, слово - удивительная вещь: им можно, как вылечить, так и ранить, то у другого было преимущество в способности быстро сменять маски. Чимин всегда играл чью угодно роль, но не самого себя. Этот получалось механически, стоило лишь намекнуть о его слабости, как тут же ранимость омеги перевоплощалась в язву. А если рядом находился какой-то альфа, то омега делал всё, чтобы тот пожалел о встрече.       - Как видишь, я не обманывал. Я знаю, где ты живешь.       - Понятно. И что теперь? Я должен испугаться, что ты проберешься в мой дом? - слова Чимина прозвучали предвзято, в то же время сложилось впечатление, будто он просто делал альфе одолжение, удостаивая своим вниманием.       Чонгук посмотрел в сторону и загадочно улыбнулся, словно представляя эту картину. Его пальцы нырнули в черные блестящие волосы, и Чимин случайно проследил за этим быстрым движением:       - Я рассчитывал хотя бы на благодарность.       - Что ж не хочу тебя разочаровывать…       - Интересно, ты всегда такой дерзкий?        - А что не нравится? - в глазах омеги заискрила искренняя надежда.       - Мне нравится, что у тебя хватает смелости высирать что-то подобное… - он не успел договорить, Чимин уже шел к крыльцу, игнорируя его существование.        Не часто альфа сталкивался с таким пренебрежением. Это даже забавляло, ведь он думал, что этот вечер будет слишком скучным...       Чонгук обогнал невежду, ступая по обиженной сухой траве и забрался она крыльцо:       - Зачем мне вламываться в твой дом, если я могу просто постучать? - он стукнул три раза, за дверью послышалась возня и голоса. Пока Чимин находился в замешательстве, альфа нырнул внутрь.       Первое, что Чимин увидел, проходя за порог - цветок с розовым бутоном совсем, как тот, что купил сегодня утром. Он стоял на старой деревянной тумбе, грустно кивая вниз. Парень прикоснулся пальцами к листку, не понимая почудилось ему или это действительно его подарок.       - Где тебя носило? Ты не должен выходить из дома в таком состоянии, - прошипел папа-омега, кидаясь в коридор навстречу сыну. Было видно, что он даже не переодевался, придя с работы: белая водолазка, светлые джинсы и никакого намека на праздник.        - Я сошел бы с ума, если бы не вышел на свежий воздух, - оправдывался Чимин также тихо. Он захотел двинуться вперед, но Анги схватил его за рукав:       - Смотри как бы я не сошел с ума. Я уже не могу терпеть твои выходки, мои нервы не железные.       - Не нужны мне твои нервы. Можешь не терпеть, - омега сделал шаг, убирая от себя родную руку, но его снова перехватили.       - Почему ты такой неблагодарный?       - Почему все сегодня ждут от меня благодарности? - возмущение стало громче. Чимин и сам не понимал, что с ним не так. Почему он ведет себя подобным образом? Избегая родной взгляд, он упрямо сопротивлялся своим чувствам. Что заставляло его это делать? Он хотел бы сказать всё, как есть, извинится и поделится о сегодняшнем дне, но всё, что из него вышло:       - Я устал.       Недоверие к миру, к людям и даже к себе очерствляло его защитную оболочку. Он - не из тех, кто счастлив сам и с кем счастливы другие. И хотя он знал, что поступает неправильно, что его родные ни в чем не виноваты, он не мог ничего с собой поделать. Стена возникшая между ними становилась все выше и прочнее с каждым днём, наслаиваясь секретами, недомолвками и пассивной агрессией.        Анги тяжело вздохнул, будто бы смирившись, но не отпускал рукав сына:       - Иди. Я принесу твой ужин наверх.       - А что приглашения за стол закончились? - ухмыльнулся парень, поднимая голову - Или ты не хочешь, чтобы я портил праздник?       Магниты будут отталкиваться, если поднести друг к другу их северные или южные полюса. Когда взгляд сына сталкивался со взглядом Анги - происходило тоже самое.        - Зачем ты это делаешь?        - Не знаю…- тихо признался Чимин.       Папа-омега отпустил растянутый рукав, стряхивая с него что-то, наверное, свое прикосновение. Он подался навстречу и сказал еще тише, чем прежде:       - Не привлекай к себе лишнее внимание.       Но было уже поздно просить об этом. Все внимание стариков было приковано к неожиданному появлению. Омега Дженкинсон, как обычно, будучи очень внимательным, вмешался в их разговор, выглядывая из-за стены:       - Это Чимин? Что же вы стоите? Пойдемте, наконец, кушать. Мальчик наверняка голоден.       Анги застыл с обреченным выражением лица, сжимая губы. Кажется проклинал свою «удачу» и гостеприимство. Он обернулся к старику с натянутой улыбкой, чтобы вот-вот что-то сказать, но сын опередил его:       - Здравствуйте, извините за беспокойство, - снова надев маску, Чимин продолжил, - На самом деле я не голоден, так что не стоит беспокоится.       Папа-омега даже разозлился на быструю смену настроения сына, пока не вспомнил, что сам секунду ранее сделал то же самое. Его легонько оттолкнули в сторону - Дженкинсон вышел вперед:       - Анги, пойди к гостям. Я сам разберусь.       - Авель, не думаю, что это хорошая идея…       - Я знаю, как разговаривать с молодежью. У меня двое детей.       - Простите…Я совсем не это имел ввиду. Авель постучал ладонью по плечу соседа и тепло улыбнулся:       - Доверься мне и всё будет хорошо.       Не было сил противится влиянию старого омеги. Может и вправду не стоит так переживать? Анги посмотрел на Чонгука.       Этот парень вернул сына домой, и с Чимином ничего не случилось во время их встречи. Значит организм омеги никак не отзывается на запах и не реагирует на присутствие молодого альфы. По крайней мере пока… Не смотря на противоречивый вид байкера, он уже не казался таким хулиганом и сильно понравился старикам. Может стоит расслабится? Пускай Чимин побудет с ними чуть-чуть, хотя бы минут двадцать, а потом пойдет к себе.       Доктор Кенли рассказал Анги правду о произошедшем, давая понять, что их сын ни в чем не виноват. И он не понимал, что хуже… Если бы их ребенок был шлюхой? Или если бы их ребенка насиловали? Он не спал всю ночь, думая об этом, пока не осознал, что все это время он неправильно задавал вопрос, жалея только самого себя. Хуже всего было быть изнасилованным и при этом оставаться в изоляции и одиночестве. Чимин страдал, но не говорил об этом вслух. Анги раскаивался и чувствовал вину за свои дурные мысли.       Все же он не зверь и не пленник, чтобы запирать его в клетке. Как известно, от этого всё становится только хуже. Анги мог бы наплести все что угодно, если бы возникли вопросы по поводу феромонов и состояния Чимина. Он надеялся, что до этого просто не дойдет, что этого никто не заметит за такой короткий промежуток времени.       Он улыбнулся в ответ и доверился Авелю, уходя в гостиную, но перед этим предупредил:       - Не каждому дано справится с его характером…       Чимин всё это время пилил взглядом уже такой ненавистный ему цветок:       - Что это? - спросил он.       - Красивый правда? Это подарок твоему папе от Джинсу и Чонгука. Хороший парень этот альфа.       Чимин усмехнулся, проводя языком по ряду верхних зубов. «Ага, хороший, как же…» - подумал он.        - Простите, вы сказали «Джинсу»? А кто это?       - Видишь пожилого омегу с желтым шарфиком? - прошептал Авель, а другой кивнул - Он живет в конце улицы.       - Вы про тот жуткий старый дом? Я думал, что в нём никто не живёт, - удивился Чимин.       - Да, он редко выходит в свет. Живет совсем один уже ооочень давно…  Взгляд старика всего на секунду прицепился к парню, но тот даже не заметил:       - Почему? - спросил он.       - В нашем городе много злых языков, мой мальчик. Люди бывают очень эгоистичны в выборе своих суждений. Однажды у Джинсу кое-что произошло , от чего он лишился друзей и всех своих близких. Я переехал в этот дом немного позже того случая, но слышал много разных слухов. Прошло почти 20 лет, а люди всё никак не уймутся, - брови старика озлобленно нахмурились, - Чертовы лицемеры, - выругался он, а Чимин проследил за реакцией пожилого омеги. Кажется, он смотрел на женатую пару бет, сидящих в начале накрытого стола.       - Вы о Кобберах?        - Конечно, терпеть их не могу.       Чимин поднял брови от удивления и прыснул каким-то полудетским смехом:        - Разве вы не лучшие друзья?       - Поживешь столько же, сколько и я на одной улице с ними, и поймёшь, каково это. Эти гадюки за словом в карман не лезут…       - Но… Что же все-таки случилось с господином Джинсу?        - Не стоит доверять слухам. Очень часто то, что мы видим или слышим, – совсем не то, чем кажется, - сказал старик, давая понять, что не ответит на этот вопрос.       - Ааа… Он? - омега кивнул в сторону молодого альфы.       - Чонгук? Кажется, он единственный, кто навещает старика.       Пока Дженкинсон говорил, Чимин неосознанно вглядывался в лицо байкера. Тот накладывал еду в тарелку Джинсу, что-то приговаривая и улыбаясь. В какой-то момент его взгляд резко метнулся в сторону омеги, от чего он вздрогнул и проморгался, делая вид, что озабочен собственным потолком. Когда Чимин посмотрел на него снова, байкер ответил тем же, давая понять: он знал, что он за ним наблюдает.       - Пойдем кушать.       - Я и правда не голоден, господин.       - Вздор! Никаких отказов, мой мальчик! - старик пригрозил сморщенным пальцем, - Нужно хорошо питаться, чтобы не болеть. А по тебе видно, что ты мало кушаешь.       Ной вернулся домой, оценивая обстановку. Настроение чужих голосов казалось дружелюбным и беззаботным. Здесь по-прежнему пахло едой и чужаком. В какой момент праздник обернулся в это? Все планы детектива пошли коту под хвост. Он нервничал, пытаясь уберечь свою семью от нависшей угрозы. И эта угроза сидела прямо здесь, непринужденно поедая кусок мяса и облизываясь, играя роль воспитанного мальчишки перед всеми этими стариками. Анги даже ни о чем не подозревал, Ной никогда не посвящал мужа в свои рабочие дела, считая, что в этом нет необходимости. Он сел на свое место, то и дело переводя внимание в самый конец трапезы, где сидел его ребенок и преступник.       Чимина посадили напротив Чонгука. Они оба сверлили друг друга взглядами: омега - с осуждением, а альфа - скорее с предвкушением.        - Классный подарок…Подбирал так, будто знал, что мой папа любит. Не подскажешь, где купил цветок?       - Интуиция. Он как-то сам попал мне в руки.       - Неужели? Кто бы мог подумать, что у альфы такая чувственная натура, - язвительно прошипел Чимин, откладывая вилку в сторону. Кусок не лез в горло от той атмосферы, что повисла в воздухе. Не потому, что всё казалось настолько странным и неестественным: застолье с долгожителями, с родителями, которые непринужденно беседовали с ними, обсуждая огороды и пряники, как будто важнее этого ничего нет, отморозком, что сидел напротив, выделяясь из всего этого цирка своей напыщенностью, а потому что всё это представление лишний раз доказывало, что его жизнь никогда не может быть нормальной.       - Никогда не поздно начать думать.       - Глядя на тебя, я бы не сказал, что ты можешь и это, - Чимин пробурчал это очень тихо, но фраза дошла до чутких ушей Гука. Альфа неторопливо и тщательно прожевывал кусок мяса, давая мозгу пищу для размышлений, а когда закончил, сложил руки в замок и подпер ими свой подбородок:       - И что плохого в том, что у альфы есть чувственная сторона? У меня есть чувство прекрасного и чувства вкуса. А как насчет тебя?  - в его глазах мелькнуло искреннее любопытство, - Ты не похож на омегу, у тебя слишком острый язык, да и твой запах - это нечто невообразимое…        - С чувством прекрасного - всё в порядке. А как насчет чувства такта? -  перебил омега, сжимая столовый нож.       - Ты имеешь что-то против моей любезности?       - Вот, значит, как. Похоже, мы наконец-то дошли до сути проблемы…       - Оу, так у нас есть проблема? - ухмыльнулся Чонгук, играя желваками.       - Естественно, всегда есть проблема, когда дело доходит до вас, альф, - Чимин поднял бровь и брезгливо отодвинул тарелку с едой, будто в ней лежал не салат, а голова альфы.       Весь этот детский сад, ребячество, игра в вышибалу и притянутая за уши вежливость волшебным образом возбудили в Гуке неподдельный интерес. Пока они тихонько собачились, он цеплялся то за взгляд омеги, то за его пухлые губы, очерчивая линию скул и подбородка, представляя, как член хорошо бы смотрелся у него во рту каждый раз, когда тот выплевывал очередную порцию сарказма. Сейчас, когда их разделяли лишь пару тарелок и столовых приборов, Чонгук ,наконец, хорошенько присмотрелся к парню: фарфоровая кожа, глубокие и прозрачные, как озеро, глаза, волосы, словно серебро и очень мягкие черты лица. Если бы не повисшая над ним усталость, и такой совсем болезненный вид, то альфа мог бы признать, что сынок Ноя достаточно красив.       - Ого ты так ненавидишь альф. Интересно, почему же? - Чонгук прищурился , наклоняя голову набок. Желание досадить парню напротив удовлетворяло, питало, насыщало его голодное эго. Он внимательно следил за ним, замечая, как его взгляд меняется от гнева к чему-то другому, чему-то более... уязвимому.       Чимин сжал губы и прищурился в ответ. В его голове пронеслось множество колкостей, но он постарался проигнорировать это чувство и просто криво ухмыльнулся:        - О, не пойми меня не правильно, у альф много разных качеств, и грубость просто оказывается одним из них.       - Я принимаю твои извинения. В отличие от других, - намекал Чонгук, - я не гордый, а благородство, как всем известно, одно из лучших наших качеств.       - Если хочешь, я могу пояснить тебе разницу между благородством и высокомерием.       - Высокомерием? - усмехнулся парень, - Действительно. Кому как ни тебе знать о нём больше других.       Посторонний наблюдатель мог бы увидеть искры и электрические разряды метавшиеся то туда, то сюда - от одного края стола к другому. Альфа уже не выглядел таким расслабленным, как несколько мгновений ранее. Он откинулся на спину стула и скрестил руки, плечи напряглись, глаза заблестели, челюсть сжималась на каждой паузе.       Чимин видел в нём лишь отличную возможность выпустить весь яд, накопленный внутри. Ему становилось лучше, когда альфа нервничал.       - А вот тут уже попахивает оскорблением, - омега чувствовал, как терпение соперника постепенно сходит на нет, и это лишь делало его сильнее.       - Если бы ты чуть раньше высунул нос из своей собственной задницы, то… - он не успел договорить.       - Так тебя волнует моя задница? - Чимин культурно вытер рот салфеткой и невозмутимо продолжил - Хотя чему тут удивляться? Это ведь так привычно для альф.       - Не преувеличивай свои достоинства...       Какого же было удивление их обоих, когда в разговор вклинился чужой голос:       - Вы оба ведёте себя неправильно, - сказал Джинсу, напоминая о своем присутствии, - ни один, ни другой. Ваше невежество - это не то, что нужно постоянно демонстрировать другим.        Он всегда говорил негромко, но в его голосе было что-то такое, что заставляло всех вокруг затихать, чтобы ловить каждое слово. Чонгук хмыкнул, опустив голову, а Чимин нервно сцепил руки. Старик Джинсу смотрел на них своим проницательным взглядом, словно пытаясь понять, что именно происходит в их умах:       - В вашем возрасте, молодые люди, вы думаете, что знаете все лучше всех. Но поверьте мне, жизнь еще преподнесет вам много сюрпризов.       Чимин вдруг задумался - «что за сюрпризы были в жизни старика, что тот стал главным поводом для сплетен аж на несколько десятков лет?»       - А в чем по-твоему не прав Чонгук? Может ещё и на своих двоих научишь его ходить, а?Джинсу? - встрял старый альфа Дженкинсон, бросая скрытый намек под небрежностью слов.       - Я никого не поучаю, - возразил сосед, переключая внимание на новый спор, - Я лишь пытаюсь дать мудрый совет.       - Захотел найти себе хоть какое-то применение? Не тебе раздавать советы, тем более альфам! - резко выдал Дженкинсон, хлопая ладонью по столу, от чего посуда зазвенела, привлекая внимание. Все резко замолчали и повисла тишина.        - Пожалуй, так,- согласился старый омега, но за тихим ужином среди этих людей он понял: как удивительно, ему не хватает людской суеты. Вдруг стали милы и смех, и бессмысленные окрики и надменные фразы. Одно время ему действительно надоела вся эта канитель, но сейчас, жуя в странной тишине листок салата, он не мог найти себе места и сильно страдал.        В выражении старика Чимин зацепил что-то важное, до боли знакомое и родное. Казалось в это короткое мгновение в глазах Джинсу мелькнула та самая причина, по которой он остался один.       От непрошеного внимания и вязкой тишины альфа Дженкинсон почувствовал заметную неловкость, но все же держал голову прямо:       - Не пристало омегам лезть в дела альф, - его голос прозвучал уже не так уверенно, но все равно твердо, - Нужно знать свое место, не важно молодой ты или старый - и он был прав. Так было заведено, и Чимина разрывало на части от этой несправедливости. Дискриминация была обычным явлением, преследовавшим омег с самого рождения и до гроба.       Он поймал на себе строгий взгляд Ноя, и отвернулся, чувствуя вину не перед отцом, а перед Джинсу. Не будь этого разговора, пожилой омега наверняка бы был куда спокойнее и счастливее, чем сейчас. Он жалел его.       «Во всём виноват этот проклятый сукин сын» - подумал Чимин, видя черные берцы под столом. Альфа как будто сразу уловил его мысли, съезжая со стула вперед, от чего его длинная нога, согнутая в колене, полоснула ногу омеги. Чимин вжался в сидение, сверкнув исподлобья, чувствуя, как пульсирует вена на его виске. «Бери пример» - прочитал он по губам противника.  Ещё чего..       Упрямство и желание нагадить взяли верх. Омега уже не мог проглотить эту провокацию. Тогда, убедившись, что никто не смотрит, Чимин пнул его ботинок и беззвучно послал, а когда Чонгук прочитал по губам этот ответ - началась новая волна ненависти и тайной борьбы. Они единодушно без согласования решили, что будет лучше делать вид, что полностью не заинтересованы в друг друге, чтобы не привлекать внимание. На этот раз они почти не говорили.       Альфа соскалился, чувствуя, как дерзость омеги вызывает в нем желание продолжить игру. Хотя было странным то, что ещё вчера он решал серьезные вопросы касательно оружия, а сегодня сидел на семейном ужине, закусившись с пареньком, который по-детски надувает губы. Можно подумать, что такое внимание к Чимину было из-за изголодавшегося желания альфы, но Чонгук никогда не был обделен вниманием, перебрав половину городских шлюх на вкус. Скорее им двигали интерес к своенравию и желание прикоснуться к самому дорогому, что есть у детектива, чтобы затем воспользоваться этим и растоптать. А еще… Странная тяга к познанию той тайны, которую все так старательно игнорировали. Ной что-то скрывал, и Чонгук решил, что узнает всё, не смотря ни на что.       Чимин сразу же сжался, чувствуя новое вторжение в свое личное пространство. Колено альфы упиралось в сведенные ноги омеги, намекая им раздвинуться. Выражение лица байкера стало нечитабельно, но Чимин заметил небольшой изгиб на краю его губ, и вдруг понял, что это может быть намек на едва заметную издевательскую улыбку. Альфа хорошо проводит время, и Чимин главная тема в его развлечении. От этого раздражение только усиливалось.        - Прекрати, - прошипел омега сквозь зубы.       - Почему не ешь? Язык проглотил? - с озорством прошептал Чонгук, прикрывая рот рукой. Он снова надавил, на этот раз давление оказалось слишком сильным, от чего Чимин вздрогнул и неловкое движение его руки опрокинуло на пол столовый нож.        - Черт… - Омега тут же нырнул под стол, чтобы поднять предмет.       Альфа усмехнулся, вальяжно откидываясь на спинку стула и укладывая руки на свои уже разведенные ноги, от чего Чимину под столом было хорошо видно его огромное достоинство, выпирающее из штанов. Не составляло труда догадаться, что скрывалось под ними.        С такого ракурса бедра альфы казались массивнее. Взгляд зацепился за перстень на пальце, который блестел металлическим отливом от каждого движения руки, идеально подходящей для удержания оружия или омеги. Через кожу просвечивались напряженные вены, лишь подчеркивая силу.       Чимин невольно замер наблюдая, как ладонь альфы как бы случайно двинулась к внутреннему сторону бедра, сжимая ткань и оттягивая её для удобства. Движение было плавным и уверенным, но в то же время быстрым. Для омеги эта пытка была бесконечной, ведь вся эта картина выглядела, как приглашение. Что ещё выбросит альфа, чтоб вывести его из себя и пошатнуть душевное равновесие?        Чимин не подал виду и резко сел обратно, оставляя столовый прибор на потом, но легкое движение его кадыка при сглатывании слюны не осталось незамеченным.       - Нашел то, что искал? - тонко намекнул Чонгук.       - Нет, - отрезал Чимин, пожимая плечами и равнодушно теребя салфетку в руках.       Спустя пару минут омега вдруг почувствовал резкую слабость и недомогание, а ещё зудящее чувство, заставляющее вновь и вновь тянуться к меченому участку шеи. Он резко встал:       - Спасибо за ужин.       - Но ты ведь даже не поел, - изумился Авель. Папа Чимина накрыл своей ладонью его руку и покачал головой, адресуя - «Не надо». Чимин оставил всех без объяснений , стремительно удаляясь в свою комнату и оставляя альфу без развлечения. «Снова сбегаешь?» - подумал он.       Омеге стало не по себе, когда он шагал по лестнице. Голова начала кружиться, а тело стало ватным. Его кожа покрылась мурашками, метка горела, а в голове пульсировала рябь. На лбу выступили капли холодного пота. Он пытался держать себя в руках, но неприятные ощущения становились все сильнее и сильнее, будто что-то скрытое внутри его скорлупы просилось наружу. Чем больше Чимин старался противится этому чувству, тем сильнее было страдание.       Он прикусил губу, чтобы не издать ни звука, но все его тело дрожало от мучительного напряжения и одновременной слабости. Доковыляв до комнаты, он начал хвататься за шею, впиваясь ногтями в кожу, хотелось содрать с себя всё.       Чонгук выждал время и под предлогом похода в туалет решил воспользоваться моментом. У него было лишь несколько минут, чтобы раскрыть самую главную тайну. Поднимаясь по лестнице, ступая по горячим следам омеги, он гадал, чем  же так занят сынок следователя, сбегая в свою нору.       Альфа принюхался, но кроме пыли не почувствовал ничего. В полумраке длинного коридора было пусто. Пол разрезала тонкая полоска голубого света, которая вырывалась из приоткрытой двери. В странной темноте все даже звучало иначе. Его шаги, как будто по морскому дну, глухо доносились совершенно с другой стороны. Иногда за спиной или снизу слышались тихие звуки разговоров старших. А потом до слуха дошел иной звук, похожий на скулеж. Чонгук подходил тихо, ступая по паркету с осторожностью, чтобы не выдавать своего присутствия. Он хотел подсмотреть, как и подобает преступнику. Шаг, ещё шаг..       И вот он стоит у двери, вглядываясь в узкую щель.       Падавший через окно лунный свет вытягивал тени предметов и очень бледно, словно разбавленной тушью, окрашивал стены небольшой комнаты. Там стояла кровать, огромный шкаф и высокий, почти до потолка набитый книгами, стеллаж. Стоило приглядеться, и можно было заметить, что это не единственное место, где хранились книги. Они были везде: на навесных полках, прикроватной тумбе, подоконнике и полу. Чонгук даже решил, что подглядывает за библиотекой, пока не раздалось отчаянное мычание и шипение где-то из угла. Он нахмурился и прищурился, привыкая к темноте.       Чимин стоял возле зеркала, опираясь руками на столешницу. Он качался как маяник вперед-назад, наклонив голову. Было видно только его хрупкую спину, колеблющуюся от тяжелого дыхания. Затем омега сделал шаг назад, смотря на свое отражение. Он морщился и тихо поскуливал, хватаясь то за голову, то за шею. Было видно, как его ломает.        В следующее мгновение он резко схватился за толстовку, стягивая ее с себя, как кожу - с таким же трудом и упорством. Когда он оттянул край ткани и направил вверх, байкер невольно подался вперед. Казалось, он этого и ждал, за этим и смотрел.  Неосторожный шаг заставил половицу вскрикнуть, обвиняя альфу во всех его грехах. Чимин замер. Стоял не шелохнувшись. Замороженный дурным лунным светом, он казался бы отточенной статуей, если бы не рваные вздохи, что двигали его плечи.       Чонгук больше не скрывал своего присутствия, поглощая тонкую фигуру хищным взором. Но все же стоял на месте, боясь спугнуть такой прекрасный вид своими резкими движениями. Может весь этот конфликт, высосанный из пальца был просто ловушкой для альфы? Может этот парень нарочно провоцировал, возбуждая интерес? Кто знает, что происходит в этой маленькой голове. Возможно сейчас сынок детектива просто ждал действий Гука, чтобы поскорее наброситься и раздвинуть свои ноги? Его агонию можно было бы сравнить с течкой, но феромонов он так и не почувствовал. Что это за представление? Альфа не знал. Он лишь гадал. [♫ Ethel Cain - Ptolemaea ♫]       Метка снова заныла. Омега зажмурился, накрывая её рукой. Только сейчас Чонгук заметил, что светлой коже на спине парня противоречили многочисленные синяки. Он вздрогнул, когда альфа нагло ворвался в его скромное убежище и нарушил тишину:       - Что это?       - Какого хрена ты тут делаешь?! - побледневшие губы как бы застыли на полуслове, отражаясь в зеркале. Но он быстро взял себя в руки, - Убирайся…       - Ого… Что это с тобой? Ты плохо выглядишь..       - Не твоего ума дело…       - Так ты все-таки любишь пожестче, - протянул Чонгук, указывая на синяки, - я был прав, не так ли? - ухмылка коснулась его лица.       Слова альфы и насмешливый тон только усиливали страдания омеги. Одной рукой он сдавливал свою метку ещё сильнее, врезаясь ногтями в кожу, чтобы боль отрезвляла его помутнение, а другой - держался за ткань, пытаясь прикрыть свое тело. Не смотря на жалкие попытки быть стойким, в нем оставался лишь призрачный след былой силы. Так ждет сноса обветшавший дом, из которого уже вынесли всю мебель и утварь.        Альфе было достаточно видеть лишь его открытую спину, которая , искушая, вела взгляд вниз, чтобы понять это.       - Заткнись и уходи. Я не хочу играть в твои игры, - на этого раз голос омеги был ещё тише.       - Звучит не убедительно. Где же твоя былая уверенность? - издевался альфа, подходя все ближе, - Как долго ты ещё сможешь дерзить?       - Не подходи ко мне..        - А то что? Натравишь на меня своего папашу? Или стариков?       - В отличие от тебя, я не пользуюсь стариками, - процедил Чимин сквозь зубы.       Что-то внутри Чонгука замкнуло. У него не было времени на пустые слова, вместо этого нужно было вытянуть из такой возможности как можно больше пользы.       - Мы ведь уже встречались, верно? - он подошел вплотную, возвышаясь над светлой фигурой мрачной тенью. Лунный свет обнажил его маску в отражении зеркала, - Несколько дней назад в доме Драгана…       Омега молчал, смыкая сухие губы, и смотрел в чужое лицо с некими остатками отважности.       Альфа продолжил:       - …я встретил тебя. Я уверен, что это был ты. От тебя смердит пустотой прямо, как тогда. Что ты там делал? Кто тебя пригласил? - его тон понижался с каждым новым вопросом, - Я не встречал тебя раньше. Что ты там вынюхивал своим мелким любопытным носом? - переходил в рычание, что заставляло тело омеги вибрировать и покрываться неприятными мурашками.        - Заблудился, - выдавил Чимин, стискивая зубы от подступающей боли в животе. Уголки его рта опустились вниз.       - Вот как…       Альфа наклонил голову и почти невесомо коснулся носом волос омеги. Вдыхая каждую частичку, он медленно спускался ниже. От дыхания, что горячим потоком коснулось уха, Чимин снова покрылся волной колких мурашек. Что-то заставляло омегу не двигаться и смотреть в отражение зеркала, в котором альфа гипнотизировал его своим взглядом. Чимин пытался опустить глаза, спрятать в них страх, но они, точно притянутые невидимой силой, снова и снова возвращались к нему.       - Что ты скрываешь? - этот шепот прозвучал, как заклинание, дурманящее, влекущее, опасное.       - Ничего…       - Неужели? - глаза блеснули из темноты.       - Что тебе нужно? Я уже ответил на все твои вопросы.       - Я так не думаю…- тембр альфы ласкал слух, но омега не мог признаться себе в этом.       Он накрыл руками холодные плечи, согревая бархатную кожу своим теплом. Уткнулся носом в участок за ухом и шумно выдохнул, сжимая челюсти.  Ничего…       Будто он обнюхивал кусок стекла, а не обнаженное живое тело, дрожащее под его прикосновениями. Чем дольше Чонгук находился за спиной этого сказочно-дерзкого создания, тем больше ему казалось, что он сходит с ума.        Все особи имеют свой запах. Кем бы ты ни был, твои феромоны оставляют след. Даже подавленные. И прямо сейчас нос альфы в очередной раз подводил его. Сынок детектива не спешил раскрывать все свои тайны. И от этого терпение байкера постепенно сходило на нет.       Чимин зажмурился, как в жутком сне. Когда тело не двигается, ты парализован, и тебе подвластны только собственные веки, способные спрятать тебя от черного силуэта потустороннего присутствия. Он сжал метку еще сильнее, скрывая под ладонью невиданную причину своей агонии.       Но непослушное тело взбунтовалось. Глаза снова распахнулись сами собой, когда нос альфы осторожно надавил на скулу, приказывая голове повернуться и показать скрытый участок тела. Омега не поддавался и Чонгук понял, что на верном пути. На его и без того черные глаза упали тени, поедая маленькие частички лунного света. Он подумал, - «Маленькая порция феромонов альфы вряд ли будет замечена в этом доме, но ее будет достаточно для омеги, что находится настолько близко». И если бы Чимин знал, что задумал байкер, то поступал бы иначе.       Если Чонгук чего-то желал, то он всегда получал это. Ничто его не останавливало: ни угрозы, ни ствол пистолета, ни смертельные раны, и уж точно не жалкие потуги сопротивления в этом мелком тельце.       - Я закричу, - прошептала жертва, делая трепетный вздох.       - Попробуй… - жуткая улыбка блеснула возле уха Чимина.       Когда альфа находился так близко, замирало само время, мучительное, безжалостное, жестокое. Он испытывал омегу, заставляя либо поддаться, либо оправдать его ожидания касательно неподчинения. Его аура становилась всё мрачнее, сгущаясь во что-то вязкое, зловещее и внушающее. Его кровь стала кипятком, опаляя жаром все вены и сосуды. Вместе с телом альфы нагревался сам воздух.       Чимин сглотнул. Его храброе сердечко заколотилось, когда он дернулся, а грубые руки альфы приколотили его на место. Его губы приоткрылись, готовясь вот-вот выпустить истошный крик, запертый в груди. Но альфа опередил, резким рывком разворачивая омегу к себе лицом.        Бедра Чимина врезались в острые края столешницы. Он пискнул, но тут же сдался, когда его рот накрыла крупная ладонь. Рот и щеки сдавило с такой силой, что крик ужаса застрял в горле, так и не вырвавшись. Омега пытался вдохнуть, но с каждой попыткой его словно затягивало на дно ледяной реки. Вместо этого он пыхтел, чувствуя силу, толкавшую его назад, прижимая к ледяному зеркалу.       Зрачки альфы расширялись вместе с его напористостью. Он не моргал. Давил на нежное лицо всё сильнее и сильнее, пока из глаз жертвы не брызнули предательские слезы. Его дыхание участилось. Челюсть сжималась, делая скулы еще острее. Омега видел перед собой то самое безумное выражение лица убийцы за секунду до убийства.        Рука омеги отпустила толстовку, и вцепилась в чужое запястье, пытаясь освободиться. Широко распахнутые глаза следили за лицом, которое приближалось слишком медленно, как тот мистический туман в конце улицы. Альфа будто завороженный смотрел в эти бездонные глаза, наслаждаясь беспомощным выражением.       Не смотря на всю боль и отчаяние, Чимин не переставал сопротивляться. Он всё также держался за метку, хотя ему казалось, что его уносит бурным течением, а он лишь молчаливо барахтался на поверхности, ожидая конца.        Альфа чувствовал, как ещё чуть-чуть, и его подавляющие феромоны наполнят всю комнату, привлекая внимание со стороны. Но он не мог остановиться. Между заинтересованностью и помешательством оказалась очень тонкая грань. Часа весов начала склоняться к желанию поработить жертву любой ценой. Инстинкт возник из ниоткуда, затмевая собой всё разумное. Чонгук полностью провалился в иной мир. Не мог соображать здраво. Мозг, казалось, размяк и голос в голове повторял лишь одно: «Подчинись, подчинись, подчинись..»       Но омега не слышал. Не хотел слышать. Он дернул коленом, готовясь ударить альфу по самому дорогому, что у него есть. Но это движение лишь разозлило хищника ещё больше. Раздалось грубое рычание. Бедра альфы резким толчком прибили Чимина к поверхности. В живот упирался ещё не затвердевший, но набухший член, скрытый под натянутой тканью.        Омега глухо всхлипнул и промычал, чувствуя, как любое движение отдается в теле невыносимой болью и мучениями. Его лоб блестел от капель холодного пота. Он ощущал себя жуком под громоздким ботинком, готовым вот-вот его раздавить. А Чонгук не понимал, почему страдания этого существа так притягивают его, без феромонов, без похоти и покорности.       Лицо альфы приблизилось. Их глаза разделяло всего несколько дюймов. Глаза в глаза - одержимость и страх.       - Что такое? - прорычал Чонгук, - Почему всё ещё сопротивляешься? - его собственный голос вернул его на землю, пробуждая разум, подавляя инстинкт.        Омега обмяк, осознав, что происходит. Его глаза забегали по разгневанному лицу. До сего момента он не понимал, что альфа всё это время выпускал феромоны. Он не чувствовал этого так, как прежде. Он не чувствовал ничего, кроме желания упасть наземь и исчезнуть. Из-за плохого самочувствия его голова все это время ничего не соображала.        Чонгук, увидев растерянность в этих глубоких и прозрачных глазах ослабил свою хватку. Он убрал ладонь с нежного лица, давая омеге возможность объясниться. Но тот все также упрямо молчал, стряхнув с ресниц блестящие слезинки.        Оба сердца колотились так сильно, что смешались со звуком сбившего дыхания.  Оставалось все меньше времени. Если Чонгук будет медлить, то детектив точно прибежит сюда.       - Говори, - требовал он, - Кто ты такой?       - Что ты хочешь услышать? - прохрипел омега, - Ты ведь и сам всё знаешь.       - Ты ведь омега. Почему я не чувствую твой запах?!        - Где же твоё былое благородство, альфа? - тихо бормотал Чимин, наклоняя голову,       - Может если бы ты вынул нос из собственной задницы, то смог бы почувствовать?        - Отвечай!       - А то что? - голос звучал почти безразлично, но достаточно укоризненно.       Альфа кипел от нетерпения и раздражения. Его ноздри вздымались. Омега орудовал его же словами, увиливал и искушал свернуть ему шею. Почему он так храбрится и упорно держится за нее?        Чонгук не выдержал и грубо содрал прилипшую руку Чимина. Та с какой-то обреченностью повисла в его хватке, словно мертвая.        На тонкой шее виднелся зияющий круг, напоминающий метку, но то было что-то другое. Она была грубой, искривлённой и казалась черной, как уголь, на фоне его бледной кожи.       Некая изощренность, сравнимая с завораживающим тонким лезвием, таившаяся в тени, отступила, и теперь вокруг Чимина витала особенная тишина. Он не брыкался и ни о чем не думал, последние силы вытекали из его измученного тела.       Он сдался также быстро, как и всегда, когда брался за хорошие дела. Он устал бороться. Будь что будет. Ему стало слишком плохо, чтобы беспокоиться о чем-то.       Как и ожидалось, альфа отпрянул. Последнее, что Чимин видел в его лице перед уходом - не то отвращение, не то смятение. Но было ясно, что теперь жизнь омеги никогда не станет прежней. Можно было лишь гадать, как быстро разлетится слух по Колдхиллу.       Омега рухнул на край кровати, как связка дров. Рассеянно смотрел в некую точку пространства какое-то время, а затем закрыл глаза. Во мраке очей крутились маленькие фигуры. Он подогнул ноги и съежился, чувствуя озноб. В ушах всё еще звенел голос. Его голос. Но это длилось недолго. Его окутывала и обволакивала грязевая трясина. А затем он потерял связь с сознанием.       Чонгук быстро вернулся вниз, но не усаживался на место за столом. За ним всё еще тянулся тонкий шлейф феромонов. Он неосознанно избегал пристальный взгляд детектива. И весь его вид выдавал несвойственное ему отчуждение. Разбросав короткие фразы, байкер покинул дом, сказав Джинсу, что у него есть срочное дело.       Старик смотрел ему вслед, надеясь о том, что хотя бы сегодня этому парню не будет угрожать опасность...