Кладбище непрожитой жизни

      [♫ Antent - the same place ♫]       - Послушай… Больше никогда не впускай этого парня в наш дом. Никогда не говори с ним. Не подпускай его к Чимину. Даже не смотри на него, - твердил Ной, наливая крепкий кофе.       Анги следил за его резкими движениями: поведение мужа  сильно отличалось от обычного поведения каждого рабочего утра.       - Знаешь, я уже и без тебя догадался...       - Просто делай, что я тебе говорю!       Твердость и грубость в голосе альфы заставили омегу возмутиться:              - Да что с тобой происходит?!       Ной психовал. Не мог смириться с тем, что был не прав. Но мог ли он сказать Анги всю правду? Мог ли он сказать, что семье угрожает опасность?        Нет… Нельзя.        Он должен был разобраться с этим как можно скорее, пока это не зашло слишком далеко.       Альфа внимательно посмотрел в глаза омеги, сначала колко, удивленно, но вскоре взгляд смягчился. На губах застыл ответ, но он быстро проглотил его и отвернулся:       - Буду сегодня поздно. Не жди меня.       Анги провожал его молчанием и беспокойным взглядом. Муж выглядел задумчивым и отрешённым, но за маской безразличия угадывалась печаль. Омега видел его таким, когда тот гонялся за ублюдками, причинившие боль его сыну. Возможно он занимался этим и сейчас.       Первого он посадил за решетку, добившись пожизненного срока. Другие - лишились права жить нормальную жизнь: никакой карьеры, любви, счастья, привилегий. Ной следил за этим по сей день. Из-за одной ошибки в средней школе парни были обречены терпеть возмездие разъяренного отца всю оставшуюся жизнь.        С еще одним было куда сложнее. Вирсент с ироничной фамилией Оули, означающей «надежность» и «доверие», так и остался в списке открытых дел следователя. Ной объездил всю страну в течение года в попытках отыскать его или любую информацию о нем. Но парень исчез без следа. Либо он очень хорошо пускал пыль в глаза, либо он попал в неприятности и попрощался с жизнью. Ною больше нравился второй вариант.       Чимин не знал об этом. Ему и не следовало знать. Ной делал всё, чтобы всё плохое оставалось в прошлом.       Спустя час детектив стоял у дома Драгана. Он пристально наблюдал за мелькающими фигурами в окнах и крутил пальцами пулю в своем кармане. Одна единственная пуля, ставшая его помешательством и шансом избавиться от Чонгука.       Возле светлой стены дома контрастировал ряд одинаково припаркованных мотоциклов. Несколько байкеров беззаботно беседовали на крыльце, прерывая свой басистый хохот глотками пива из стеклянных бутылок. Для них не существовало времени. Не важно день, ночь или ранее утро, они будто не расставались с алкоголем, и не знали что такое сон.        В одном из них Ной различил главаря. Он курил в стороне, опираясь на стену, и выглядел, как показалось детективу, очень озадаченным. Но совсем скоро Чонгук позвал всех внутрь и скрылся за дверью сам.       Члены клуба гудели в доме Драгана, травя байки и тиская задницы вульгарных омег, одетых лишь наполовину. Бабочки бесстыдно терлись об альф, навязывая свое общество и увлекая одного за другим в свои объятия. Здесь всё насквозь пропахло дымом, виски, стойким запахом феромонов и фальши.       Чонгук очерчивал взглядом всю эту картину с глубокой задумчивостью. Иногда отвлекался на чьи-то оклики, натягивая улыбку, но вскоре снова погружался в себя, прокручивая перстень на своём пальце с символикой клуба.       ⁃ Ты такой загадочный сегодня, - пропищал омега в коротких джинсовых шортиках, пристраиваясь рядом, - Хочешь повеселиться?       ⁃ Прочь, - огрызнулся альфа.       Бабочка испуганно попятилась назад, надувая губы и натыкаясь спиной на владельца дома. Тот махнул головой, безмолвно указывая, чтобы распущенный омега оставил их одних:       ⁃ Ты ведь понимаешь, что именно поэтому все думают, что ты убил Делайни?        ⁃ Мне плевать, что они думают, - процедил сквозь зубы Чонгук. Он поднял подбородок, встречаясь глазами с другом, - Скажи им, чтобы поднимались.        Драган все понял и кивнул. А уже через несколько минут за круглым столом собрались шесть важных членов банды, готовые проводить очередное собрание. Не хватало лишь одного. Кензи больше не мог принимать участие.       ⁃ Что мы имеем?        ⁃ Цветочник видел в центре федералов, - тут же отозвался Бурый, складывая руки на груди, - Боюсь, у нас есть проблемы.       ⁃ Копы пасут на каждом углу, - отозвался другой, - Пушки залежались. Эти сволочи что-то знают и останавливают каждого ворона, когда тот садится на байк. В четверг отправлять посылку. Нужно что-то решать.       ⁃ С посылкой разберёмся, - проговорил Чонгук после долгой паузы, сверля взглядом громоздкий стол, но слова тянулись так медленно, что все переглянулись.       ⁃ А что делать с федералами? - спросил Драган, - Нельзя рисковать. У нас итак на хвосте детектив. Думаю, это он давит на шерифа.        ⁃ Ты прав…- протянул молодой альфа, отворачиваясь к окну, - Шериф бы не приставил к нам слежку. Он бы нас не предал. Это точно детектив…        Чонгук вглядывался в вид за окном. Душу заполняла ярость. Последнее время всё шло совсем не так, как должно быть…       За стенами этого дома, когда Колдхилл освещало солнце, все кленовые вороны были просто клубом любителей мотоциклов. Но когда день сменяла ночь, байкеры вылизали на улицы и вершили свои темные дела. Собравшись за этим столом, они заключали сделку с самим дьяволом.       Бардель, оружие, наркотики были не единственной проблемой в жизни Гука. Порой его судьба казалась ему смертельным номером в цирке. Каждый день он принимал решения, от которых зависело не только существование его клуба, но и жизни мирных жителей родного города. Глядя на то, что он сделал за день, альфа понимал, что большую его часть он тратил на устранение ущерба от предыдущего дня.       ⁃ Мы должны выяснить, кто убил бабочку раньше копов, - сказал он, - Иначе они так и будут мешать нам. Вы сделали то, о чем я просил?        ⁃ Ты ведь и сам знаешь, что у Делайни никого не было, кроме Кензи. А он убежден, что в убийстве замешан клуб, - вмешался Драган, вглядываясь в неоднозначные взгляды присутствующих. Лица их были суровы, с глубокими морщинами от постоянного напряжения.       ⁃ Зачем клубу убивать своих? Кери сын основателя. Все любили его. Он хоть и был на побегушках, но играл немаловажную роль в нашем бизнесе, - взорвался возмущением один из байкеров.        Повисла тишина. Чонгук не шевелился. Его спина хоть и была расслаблена, но весь его вид казался загадочно-угрожающим. Он смотрел в глубь рощи за стеклом, практически не моргая. Чем тише он был, тем громче были его мысли. Где-то там пару недель назад было обнаружено тело Кери.         Наивный рыжеволосый омега был отдушиной для многих воронов. Его своенравие и легкость граничило с невероятной стойкостью и верностью клубу. Не смотря на предвзятость к его работе, он был искусен в том, что делал. Никто не владел своим телом так хорошо, как он. Никому не удавалось быть одновременно и другом, и семьей, и любовником.         Делайни уважали больше, чем других бабочек, относясь к нему с особой любовью, больше похожей на семейную. Омега часто участвовал в планах клуба, пользуясь своей работой и харизмой, как инструментом для извлечения информации у врагов. Он был не просто шлюхой. Он был частью клуба, частью этой семьи.         Его смерть стала ударом для Кензи, который видел в омеге нечто большее. Бета был влюблен, но Кери всячески отрицал это, наверняка пытаясь огородиться от всех чувств и эмоций, которые непозволительны в его профессии. А может он считал непозволительным - влюбится в бету.        Первым, кто попал под подозрения Кензи, стал сам глава клуба. Чонгук был строг к омеге, давая ему слишком опасные задания, а ко всему прочему накануне убийства между ними произошел не хилый конфликт. Все об этом знали, но молчали. Многие считали, что молодой альфа не способен управлять не только бандой, но и самим собой.        Наконец, один из байкеров прокашлялся, привлекая внимание:       - Кхм… Послушай, Гук. Ты не дурак… И сам наверняка в курсе, какие слухи ходят среди воронов, - он говорил медленно и тихо, подготавливая почву, - Мы должны услышать это от тебя...       - Что ты хочешь знать, Джек? - ровный тон вожака сделал напряжение, повисшее в воздухе, ещё более невыносимым, - Убивал ли я чертову шлюху? Нет, не убивал. А как насчет тебя?        - Хватит! Мы все на взводе! - крикнул Драган, вставая с места - Если мы все начнем подозревать друг друга то, что станет с клубом?! Кто-то сомневается в нашем вожаке??!       Чонгук одобрительно кивнул правой руке. Сжал пальцы в кулак, потом разжал и так несколько раз, будто пытался собраться. А Джек стыдливо опустил голову, больше не сказав ни слова.       Внезапно во дворе появился Ной. Детектив стремительно направлялся в рощу, озираясь по сторонам. Чонгук заметил его. Приблизился к окну, пристально наблюдая за движениями врага, как если бы сокол следил за добычей.        - Разузнайте у шерифа, зачем пожаловали федералы. Я сам разберусь со слежкой, - с этими словами он мгновенно исчез за дверью.       Что Ной здесь делает? Что задумал?   Раздражение.        Чем ближе Чонгук подходил к опушке леса, тем шире становились его шаги. Он знал, куда шел детектив. Не трудно было догадаться.        Ной ждал. За этим и пришел. Он стоял на притоптанной листве, рассматривая место преступления и теребя свой карман:        - Хорошая погода для прогулки, не так ли? - он не оборачивался, знал, что уже не один.       Байкер остановился в нескольких шагах, прицеливаясь глазами в затылок детектива.       Что, если я прямо сейчас пущу пулю в его крысиную башку? Интересно, какое выражение лица скривит сынок святоша, когда увидит бездыханное тело отца?        - Почему копы все ещё на улицах? Разве я не ясно выразился?       - Мне нужно время, - Ной обернулся, их глаза встретились. В них одинаково искрился вызов, словно они проверяли друг друга.       - Кажется, ты не понял, детектив. Может мне прямо сейчас заняться пиаром твоего грязного отпырска? - глаза альфы блеснули.       Ной мгновенно сорвался с места, хватая ворона за грудки. Его челюсть тряслась то ли от злости, то ли от истеричной надежды. Только дай мне повод… Дай повод, чертов псих. И я убью тебя прямо сейчас.       В нём бурлила ярость. Та самая ярость, которую долго сдерживают, и потому она так страшна.       Чонгук задрал голову, смотря на альфу сверху вниз:        - Советую подумать, прежде чем делать глупости, - преступник схватил его руку, сжимая до посинения, - Иначе я сломаю ему жизнь…       Детектив тяжело дышал, бегая глазами по лицу Чонгука, но вскоре обмяк. Сердце сжалось и пропустило удар. Горло как будто сдавило, и голос вышел сухим и безжизненным:       - Если не я, то на моё место придет кто-то другой. Этого не изменить. Кого-то все равно посадят.       - Ты занимаешься только убийством. Не суй свой нос, куда не следует, - равнодушно пропел молодой альфа, - Вот только и здесь мне придется тебя огорчить. Мы своих не трогаем, а защищаем. Ты попросту тратишь время. И своё и наше.        - Разве? А твои ребята об этом в курсе? Так ли они преданы на самом деле? Я знаю о вас больше, чем ты думаешь.       - В отличие от копов мы те, кто действительно вершит правосудие. Но даже, если кто-то облажается, мы не станем его убивать. Если ты наш ярый фанат, то и это должен знать.       - Я не настолько глуп, чтобы приходить сюда с пустыми обвинениями…- Ной сделал шаг назад, сжимая улику в кармане, - У меня есть то, что переубедит тебя. Но ты должен пообещать, что с моим сыном ничего не случится.       - Ты блефуешь, - ворон прищурился, задирая нос.       - Неужели? - полицейский отзеркалил его выражение лица, - Дай слово.       Голос детектива стал настолько твердым и холодным, что Чонгук почувствовал это противное чувство неуверенности, взявшееся из ниоткуда. Альфа сжал челюсти и сглотнул. Его кадык быстро опустился, а затем угрожающе поднялся:       - Хорошо.       Детектив кивнул и вынул руку из кармана. В пальцах блеснула пуля.       - Вот что…  Я даю тебе гарантию, что не буду трогать вас до конца месяца. Либо ты сам выдашь того, кто убил Делайни, либо этим займусь я, - он протянул руку байкеру, отдавая единственную улику, -  Если мой сын пострадает, то я солью федералам всё, что у меня на вас есть. И меня ничто не остановит. Они уничтожат твой клуб, а я уничтожу тебя.       Чонгук молчал, пристально уставившись на чертову насечку на пуле.  Черт возьми… Не может быть…       - И что? Это все? – внезапно рассмеялся байкер.       Детектив не колебался, он проигнорировал насмешку и продолжил:       - Делайни умер не из-за нее, а из-за потери крови. Стрелявший – опытный убийца. Он находился в нескольких шагах, целился в голову, но попал в артерию. Смею предположить, что он был так взволнован, что его рука дрогнула, и он облажался. Пуля прошла навылет. В темное время суток тяжело найти улику, если ты спешишь, - бровь Ноя нарочито выгнулась.       - Это просто какая-то подстава, не иначе, - Чонгук покачал головой, нервно ухмыляясь.       - Подстава это или нет, но я могу сейчас же запросить ордер и обыскать ваш подвал.       - Вы уже обыскивали, но ничего не нашли.       - Да, но не сегодня, - детектив наклонил голову, отслеживая реакции байкера. Он был в себе уверен. Ни один мускул на его лице не дрогнул, - Ты должен сотрудничать.       - Почему сейчас, Ной? – выплюнул байкер, - Почему ты не сделал этого раньше? Я не куплюсь на это представление. И не собираюсь торговаться с тобой потому, что знаю… Ничего у тебя на нас нет.       Спокойствие Ноя было таким же абсолютным, холодным, как зимний ветер. Это было то спокойствие, что лишь кажется мирным, но его зловещая тишина способна обжечь сильнее пламени.        - Можешь не верить. Мы просто проверим.       Забарабанил дождь, и ветер, подхватив мелодию, протяжно застонал. Закончив собрание вместо друга, Драган стоял на крыльце и следил за тем, как Чонгук выходит из пожелтевшей рощи, а следом за ним полицейский. Они пожали друг другу руки и разошлись. И Драган невольно скривился, провожая врага презренным взглядом:       - Что он здесь делал?       - Навещал Кери. Оказывается он не умер. Просто встал и ушел, – съязвил парень, затем изменился в лице и продолжил шаг, - К тебе отдельное задание. Найди всё, что сможешь о детективе и его семействе. Принеси мне. И никто не должен об этом знать…       Дождь ударил сильнее, и дробь его капель по окну зазвучала предостерегающим набатом. Погода отражала внутреннее состояние Чимина. Небо страдало вместе с ним. Лицезреть это было так же нелегко, как видеть удаляющуюся спину доктора Кенли, который несколько мгновений ранее вынес свой вердикт.       - В крови обнаружен эфир и след наркотика, который не широко известен в наших кругах. Честно говоря, при такой конской дозе ты хорошо отделался, мой друг. Ты - везунчик, - мужчина странно улыбнулся уголками губ, также наигранно, как и всегда, но в этот момент эта улыбка казалась Чимину ужасной пыткой.       Он отвернулся, пытаясь скрыть из виду лицо доктора. Омега прижал колени к груди и обхватил их руками, словно загнанный в угол зверёк. Губы, искусанные от волнения, дрожали вместе с ним.       - Сейчас с тобой всё в порядке, но твоя метка выглядит неважно. С последней встречи, она потемнела гораздо сильнее. Буду честен, подобных случаев я не встречал…       - Может дело тогда не в метке, а в Вас? – защищался омега.       - Дело в том, кто её оставил, - не сдавался доктор, - Будет лучше, если ты покинешь Колдхилл. Начнёшь новую жизнь, поправишь здоровье, заведешь друзей и забудешь обо всём этом, как о дурном сне. Найдешь…       - ...альфу? - перебил Чимин.       - Спокойствие. Я хотел сказать спокойствие.       Омега лишь горько усмехнулся, прикрывая глаза, в очередной раз пытаясь укрыться от доктора, как от наваждения.       - Ты должен уехать, - повторял мужчина, наклоняясь к кровати.       И что-то в его заботливой настойчивости показалось омеге весьма подозрительным. Кенли что-то не договаривал. И это не скрылось от внимания Чимина.       Он бы и сам хотел сбежать. Укрыться на теплом островке от переизбытка прошлого в своей никчемной жизни. Он представлял себе это каждый раз, когда брался за книги. Его библиотека становилась все больше и больше, как и его потребность в новых ощущениях, в свободе, в силе и правде. Избегать реальность в своих грезах то же самое, что чистый глоток воздуха перед погружением на самое дно его страданий.       Но как же его семья, которую он так презирал? Как же его семья, которую он так ненавидел, но вместе с тем любил до невозможности? Они не готовы отпустить его, а он не готов попрощаться с ними. Здесь он чувствовал большую защиту, нежели где-то ещё. Это всё, что у него было.        Исключено. Они не могли покинуть Колдхилл вместе. Из-за работы отца. Ной не позволит, не отпустит, если омега решит сбежать. Сердце Анги не выдержит. И сам Чимин страшился открытого мира, как огня. И все это из-за них. Из-за альф, которые этим миром управляли. После всего, что случилось…       - Мы не можем уехать, - пробормотал омега.       - В противном случае дело станет только хуже…       Мужчина встретился с глазами омеги, но тут же отвернулся, снимая блестящие очки. Он тяжело вздохнул. Уставился в окно, по стеклу которого струились капли дождя, искривляя хмурое небо. Очень долго подбирал слова, прежде чем сказать:       - Я хочу рассказать тебе одну легенду…

Явилась из ниоткуда чистая звезда. Сияла она на всю вселенную своей нежностью и теплотой. Пока однажды не очаровалась ею луна, скрывавшая свое лицо во мраке ночи. Луна решила прикоснуться к ней, почувствовать тепло, искупаться в ярком свете.

Но темная сила спутника ночи была слишком сильной. Прикоснувшись, она оставила на теле светила дырку, отравив её ядро своей тьмой.

Теперь звезда несла в себе проклятие луны, которую нельзя было стереть ни рунами ни магией. 

Оно вливало в нее свою темную энергию, черный воздух ночи, холод и пустоту. Её свет тускнел. Отчаяние окутывало ее мрачным одеялом. 

Луна разозлилась, глядя на то, как блеск светила гаснет. Она покинула небосвод, возвращаясь к себе домой.

А все остальные звездочки, не желая сталкиваться с затмением, начали сторонится ее, как чумы. Она как изгой, изгой среди своих же.

Единственным спутником звезды стал холодный мрак и бесконечное одиночество.

      Доктор перевел взгляд на Чимина, видя в нём ребенка. Того самого, что держал в руках игрушку из еловой шишки на фотографии в его бумажнике.        - Это ведь детская страшилка. Я слышал её миллион раз.       - Верно, Чимин... - Майкл улыбнулся, - Не выходи из дома, держись отца и исключи контакты с посторонними, пока метка не побледнеет. Я принёс несколько лекарств…       - А мой запах и чутье? - перебил омега.       Доктор придвинулся ближе, протягивая руку:       - Всё дело здесь, - он ткнул омегу в грудь указательным пальцем и застыл, - Пока ты отравлен ненавистью, печалью и самоистязанием, метка поглощает тебя, как тьма поглощает свет…       Чимин выискивал за окном источник своей тревоги. Хотя всё было настолько очевидным, что он сам не понимал, откуда в нём столько непонятных сумбурных сомнений и противоречий.       Меченый омега обречен на одиночество, он не может найти своего партнера или построить стабильные отношения. Никто не пойдет за ним, никто не захочет связать свою судьбу с несущим черную метку. Омега остается без любви, без радости, без успокаивающей ласки. Сердце черствеет, надежда на лучшее умирает. Он становится предметом насмешек и презрения людей. Жизнь такого омеги становится примером для других. Примером предупреждающим об опасности черной метки, чтобы никто не повторял этот путь, чтобы никто не смел перечить альфам.        Об этом знал каждый. И такое дело было не редкостью. Но Чимин никогда не слышал, что метка исчезает, как и о том, что кто-то способен потерять свой запах, если ты не мертв.       Майкл Кенли совсем не походил на обычного доктора, с которыми Чимину доводилось встречаться ранее. Все эти философские мысли, странные речи, сказки на ночь шли вразрез с его профессией. А самое главное интуиция омеги подсказывала ему, что здесь что-то не так.       Даже если всё это было плодом его воображения, и доктор был прав, ему оставалось ждать и верить.       За окном мелькнула фигура старика с синим шарфом. Джинсу неторопливо шагал по дороге, волоча ноги по лужам. Сильный дождь будто давил на омегу, от чего он согнулся сильнее обычного. А может он клевал носом, пряча свое лицо? Конечно…       Чимин тут же сорвался с места, выскакивая на улицу налегке. Он бежал со всех ног к обветшалому домику в конце улицы, чувствуя как капли врезаются в его лицо, как стучит его сердце, как подошва бьет по мокрому асфальту, и как надежда наполняет его с каждым вздохом.        Ещё немного и он оказался здесь: у мрачного дома, поросшего плющом и сухими кустарниками, ветки которых походили на странные закорючки. В окне зажегся тусклый огонек. Чимин улыбнулся, осознав, что всё это время даже не замечал странное волшебство, исходящее от этого места.        Он постучался, но тут же вспомнил, что совершенно не готов к этому разговору. Мысли в голове перемешались и вместо элементарного приветствия, он просто уставился на старика, который показался в щелке открытой двери:       - Чимин? Что ты здесь делаешь? - послышался шершавый голос.       - Я…       - Пройди внутрь.       Омега послушно двинулся вперед, закрывая за собой дверь. Пройдя по узкому темному коридору, он оказался в теплой гостиной, очертания которой освещал тусклый свет из окна. Он считал себя нелюдимым, но до Джинсу ему было ещё далеко. От дома старика веяло тоской и одиночеством.       Джинсу молча прошлепал в сторону, держа в руках коробочку. Вскоре послышался треск от зажженной спички и Чимин наблюдал, как в камине старика появляется яркий огонек.       - Иди сюда, - указал пожилой омега, стуча рукой по спинке кресла.       И Чимин также послушно занял свое место, продолжая наблюдать за стариком, который медленно перемещался то туда, то сюда.        Когда огонь в камине разгорелся, стало лучше видно накопленное годами добро в обители Джинсу. Причудливые растения обвивали полки, свисали с потолка, тянулись к стеллажу вдоль стены, заполненным старыми книгами. Он был так огромен, что челюсть молодого омеги сама собой приоткрылась:       - Как много книг…       - Ах это… Моя скромная библиотека, собранная за годы длинных ночей, когда я искал откровения в бесконечных строчках. Книги хранят в себе не только мудрость прошлого, но и ждут, когда их познают и оценят молодые умы, - омега поставил на столик травяной чай и плюхнулся в кресло напротив, - А ты читаешь книги?       - Читаю, но моя библиотека намного меньше вашей, - смутился Чимин.       - Ты ещё слишком молод, чтобы прятаться за стопкой книг, - рассмеялся Джинсу, - Хочешь стать писателем? Или скрываешься от реальности? - старик поднял бровь, потягивая горячую жидкость.       - Уже нет, - неоднозначно ответил омега, отворачиваясь к камину.       Джинсу отбросил синий шарф назад и откинулся на спинку кресла. Свет пламени разгладил морщины на его лице.       - Я ждал тебя. Знал, что ты придешь.       - Да. Я бы хотел извиниться за то, что произошло на семейном ужине...       - Не стоит за это извиняться. Отношения между омегами и альфами всегда будут пылать, как это палено в камине. Будь то любовь или ненависть. Не важно.       Чимин сделал глоток, чувствуя неловкость от долгих пяти секунд молчания. Нужно что-то сказать. Но что?       - Красивый шарф. Я заметил, что каждый день вы носите шарфы разного цвета. Отлично, Чимин. Ты не мог придумать что-то получше?        - Ты очень внимательный, - сказал Джинсу, поглаживая свою шею, - Его подарил мне Чонгук в этом году.       От упоминания этого имени губа парня дрогнула. Под ней мгновенно скопилось колючее ощущение, похожее на раздражение. Особенно от того, как тепло старик произнес эту фразу.       - Но ты ведь не поэтому пришел, - проницательный взгляд пожилого омеги стал ещё более тяжелым, - Не для того, чтобы обменяться комплиментами. Ты хочешь спросить о моей метке.       Глаза Чимина распахнулись от удивления:       - Но как… Как вы узнали?       - Что именно? - вопрос Джинсу прозвучал не то как признание, не то как загадка, от чего молодой омега съежился, не зная, что ответить.       Его размышления потревожил стук двери и громкий звук шагов, ступающих по деревянным половицам. Чонгук застрял в проходе. Выражение его лица было столь красноречиво, что Чимин понял его без слов. Они сцепились взглядом в немом разговоре. «Какого черта?» «Что ты здесь делаешь?» «Я пришел к Джинсу. Убирайся отсюда» - подумали оба.       - Мне уже пора, - протараторил омега, вскакивая с кресла, но что-то заставляло его замереть на месте.       Здесь стоял запах трав и дыма, смешанный с напряжением, нарастающим с каждым новым брошенным взглядом. От ярости, опаленной полуиспуганным и рассеянным взором Чимина, у альфы пересохло во рту.  Грязный… Мокрый… Кусок дерьма.        Смотрит на меня, будто это я клеймил его мерзкую шею. Эта семейка так и будет преследовать меня сегодня?        Омега двинулся к выходу, но альфа преграждал ему путь. Горячий взгляд угольных глаз буром вошёл в его ледяные зрачки. Челюсти Гука сжались до скрежета. Это ведь отвратительно. Даже стоять вот так близко к этому исчадию. Дышать с ним одним воздухом. Делить с ним это сраное пространство.        - Уйди, - буркнул омега, отворачивая голову.       И тогда взгляд альфы скользнул к его уязвленному месту, выглядывающему из под ворота шерстяного свитера. Черная метка напомнила Чонгуку, почему он должен сдвинуться. Его губы перекосило от нарастающей неприязни и брезгливости. Он отшагнул и вслух произнес:        - Мерзость...       Чимин застыл всего на секунду, едва заметно вздрогнув. Хотелось ответить. Хотелось высказать альфе всё, чего он так заслуживал. Хотелось, как всегда, окатить его волной ядовитых фраз. Раньше бы Чимин вздернул нос, выпрямился и повел плечами, одарив альфу пренебрежительным взглядом. Но не сейчас.       Он разомкнул губы, и Гук на мгновение решил, что тот произнесет своим писклявым голосом что-то такое, что разозлило бы альфу ещё сильнее. Но Чимин молчал, что-то сдерживало его. Он тяжело сглотнул, дергаясь с места и ускоряя свой шаг.       С ним столько всего происходило, что на ненависть не оставалось сил.       Несколько молний прорезали небо, вычерчивая изломанные линии света. Дождь сильнее бил по бледным щекам Чимина, когда тот оказался за дверью и поднял голову к серому небосводу. Небо затянуло тяжёлыми, свинцовыми облаками, но то была тяжесть, не сравнимая с душой омеги.       Почему именно сейчас Чимин чувствовал себя настолько униженным? Какую бы чушь до этого не городил байкер, ему было все равно. Но сейчас… Можно сказать шёпотом одно лишь слово, и сердце омеги будет кровоточить.       И с чего бы вдруг его так волновала дальнейшая судьба? Не так давно он был бы счастлив оказаться пустым местом, слиться с миром, исчезнуть из поля зрения любого. От чего же сейчас Чимин смывал скупую слезу проливными каплями дождя. Мерзкий. Грязный. Скверный.       Неожиданно грубый рывок прибил омегу к истасканной стене, от чего крупицы старой краски разлетелись по воздуху. Он не успел понять, что происходит, когда альфа уже давил на его тонкую шею своим предплечьем. В глазах забегали черные точки. Вспышки темных воспоминаний терзали его, но ужас понемногу утихал, уступая тупой боли. Из его губ не вырвалось ни стона, ни крика, ни просьбы отпустить.       - Тебя послал детектив?! - свирепо рычал альфа.       Зверь внутри хотел сломать эту изощренную шею. Давить до конца. До звонкого хруста. Растерзать. Втоптать. Уничтожить.       Чимин не заметил, как сжал его руку, бугристую от напряжённых мышц. Из горла свистнул хрип. Он смотрел в лицо губителя и видел, как белки его глаз наливаются кровью от злости. Таким взглядом режут плоть, обрывают судьбы, просят исчезнуть. И не было в нём ничего из прошлой версии, которую омега встретил так близко впервые. Лицо альфы стало жестким, пугающим: брови нависли над почерневшими дырками, вместо глаз, щеки впали, сжатая челюсть казалась квадратной.        - Отвечай, сука, - байкер надавил сильнее, не контролируя свое превосходство.       - Н..нет… - прохрипел омега, закрывая глаза.       Лицо Чонгука жутко перекосилось, когда он коротко, почти сумасшедше рассмеялся.       Наконец-то он услышал ответ. Выдавил из этой хрупкой оболочки звук, адресованный лишь ему. Он вкушал эту хриплость, пропитанную болью, как нектар. Как напиток, способный утолить жажду его жестокости.       Даже брезгливость отступила, впуская в черствую грудь другие ощущения. Решимость. Хладнокровие. Потребность в его мучениях.       Он мстил. Отыгрывался на омеге за смелость его отца, который нагло вторгся на его территорию, диктовал свои правила, заставлял сомневаться, связывал руки.       Чимин чувствовал, как отсутствие воздуха сжимает его горящие легкие. Единственное, что вырвалось с его дрожащих губ было:       - П…Пожалуйста…       Молил о том, чего и сам не ведал. Не то о прощении, не то об окончании его никчемной жизни. Но ему не стоило искать доброту там, где её быть не могло. Альфа склонился. Его лицо было так близко, что омега почувствовал его разгоряченное дыхание на своей нежной щеке. С каждым выдохом клуб пара врезался в кожу, обжигая ее.       - Что он задумал?! - его голос был густым и низким, он сам не узнавал его. Смотри, что он делает со мной. Что будет, если он не остановится. Смотри, что он делает с тобой. Чего мне стоит по щелчку пальцев раздавить самое дорогое, что у него есть?       Вот так. Легко. Без усилий и милосердия. Мягкосердечность более жестока и губительна, чем ты думаешь, детектив. Вот последствия твоих действий и решений.       Дождь перекатывался по мокрым волосам альфы до кончиков челки, падал на побледневшее лицо жертвы, и, скользя по его щекам, выглядел, как произведение искусства. Байкер надеялся, что то были слезы.        - Уже не такой смелый сегодня, да? - шипение сквозь зубы сливалось с шумом ливня.       Альфа не замечал, как все кипящее нутро желало слышать его противный голос. Хотел видеть сопротивление. Пробраться в его маленькую голову. Поселиться в ней вместе с ужасом.        Омега позволил ему прочитать в его широко распахнутых глазах всё то, что самому не удавалось выдавить из сжатой глотки. Ему было страшно от этой зародившейся надежды, от внутреннего напряжения, будто Чимин уже готовился окунуться во мрак с головой.        И в тот момент, когда он прощался с жизнью, перед глазами мелькнул образ человека, а может монстра, лицо которого сверкало окровавленной улыбкой.  Он улыбался. Ему.        Омега ощутил, как от ужаса шевелятся волосы на его затылке. Образ его стоял перед взором, словно уже сотни раз проникал в его жизнь.       - Если ты или твой гадкий папаша ещё хоть раз заявитесь на этот порог, я убью…       Звуки становились тише, неразборчивее. Словно эхо, постепенно исчезающее в пустоте. Удар под дых вернул омегу в реальность. Он согнулся, тут же жадно вдыхая воздух.  За что? Почему?        Он не разобрал ответа, не видел ничего, кроме пелены перед глазами. А может, все-таки это были слезы? Не успел опомниться, как щека порозовела от легкой пощечины. Звонкий звук привел омегу в чувства. Чимин поднял глаза, видя лицо альфы, склонившееся над его скрюченным пополам телом.        Каменное, но в то же время кричащее. Словно две его части - глаза и рот - были из разных миров, один из которых скрывал то, что омега не мог вынести.       - Ты понял, что я сказал?        - Я не понимаю… - прошептал Чимин.       Его спина тут же вернулась к стене. Байкер схватил жертву за грудки и встряхнул, будто тело не весило ничего, как перьевая подушка. И это было той реальностью, с которой ему нужно было смириться?        Почему он это терпел? Куда делась его стойкость? Слабость уже отравляла его душу?       Чимин задрожал, да так сильно, что зубы забились друг об друга. Слова вырвались сами собой:       - Да кто ты такой? - его охватила гордость за свой чистый голос, который не сломался.       Во взгляде альфы не было признания, только мрачное едва заметное замешательство. Он нахмурился, чувствуя, как после этих слов что-то скользкое и неприятное зашевелилось внутри.        Он не знает? Нет. Прикидывается. Точно также, как это делает Ной. Хочет отравить его бдительность. Пустить в его голову корни, рассаживая побеги сомнений. Сомнений в клубе. Во власти. В самом себе.       Чимин не мог надышаться. Его плечи поднимались и опускались, ключицы проступали от напряжения. Немая борьба, полная возникающей ярости, одновременного бессилия, страха и дохлой надежды.       - Чего остановился? - выплюнул он, бросая альфе вызов, сам того не ожидая.       Что-то чёрное в нём, тёмное и гнилое, усыплялось, побежденным. А другая часть заводилась, как барахлящий моторчик, пробуждая смелость. Омега опрокинул голову назад, упираясь затылком в стену. Кривая улыбка растянулась на его лице. Встречаясь с черными глазами, он всё понял:       - Ты… Дурак… - не то голос, не то скрежет наждачной бумаги, трущейся об дерево. Сглотнул, прочищая горло, - Я пришел к Джинсу из-за метки. Никто меня не посылал…       Альфа сузил глаза, ослабляя хватку. Нет! Какая разница? Он заслужил.        Снова сжал шерстяную ткань в своих сильных пальцах до белых костяшек. Всматривался в прозрачные глаза, пытаясь уличить во лжи. Наклонил голову, будто хотел получше расслышать его дыхание, убедиться, что омега водит за нос.       Не врет. Смотрит своими громадными стекляшками. Смердит пустотой и грязью черной метки.        Чонгук отпрянул, словно его коснулась тухлая тина болотных вод. Встряхнул руками, морщась от отвращения. Отвел глаза, скрывая их под челкой:       - Убирайся и не пачкай своей мерзкой задницей этот дом. Не приходи сюда больше.       Чимин откашлялся, потирая шею. Следил за альфой, чувствуя облегчение. Едва сдерживал себя, чтобы не рухнуть на мокрую землю. Всё это казалось ему придуманным, навеянным усталостью. Плод воображения его больного мозга.       Он не успел ничего сказать, да и не хотел. Альфа громко хлопнул дверью, оставляя омегу наедине с бушующим штормом.       Сам не заметил, как выпрямилось его тело. Ноги повели к дому, оставляя кошмар позади. Чимин смотрел на них завороженно, словно не верил, что может ходить. Вспомнил слова мистера доктора: «Не стремись к концу или началу, остановись и посмотри под ноги, возможно ты увидишь что-то интересное…»       Но кроме хлюпающих ботинок, Чимин не видел ничего. В этом и был смысл его жизни?       Сон не шел: омега знал, что за прикрытыми веками его ждёт очередной кошмар. Голову разъедали навязчивые мысли, спрятаться от которых не помогали даже выдуманные истории его книг.        Оправившись от случившегося этим днём, Чимин накручивал круги по своей комнате и бесцельно перекладывал вещи с места на место.  Почему альфа так себя вел? Что связывало его с отцом? Зачем Ною посылать сына к Джинсу? Что отец скрывал? Чего Чимин не знал?       Всё это смешивалось со вспышками воспоминаний из прошлого: с образом монстра с окровавленной улыбкой, с Вирсентом, его алой квартирой, последним утром в этой адской обители. «…В крови обнаружен эфир и след наркотика, который не широко известен в наших кругах…» «…Ты должен уехать…»       Омега не мог спокойно сидеть на месте. Его раздирало от незнания, любопытства, ощущения въевшихся в его жизнь тайн, которые необходимо раскрыть.        Он выскользнул из комнаты. Беззвучно проник в подвал, мявшись у двери. Уже схватился за ручку, откинув прочь сомнения. Дернул. Но та не поддавалась.        Импровизированный кабинет отца оказался запертым. Зачем Ной закрыл его? Что он там скрывал? Была ли эта мера предосторожности настолько подозрительной, чтобы сходить с ума?  Да.       Отец Чимина не стал бы этого делать, если бы не прятал там что-то такое, чего не следовало знать его семье. Толкнул ещё раз, чтобы убедиться. Закрыто.       Шли дни. Чимин всё чаще выбирался из своей пещеры, маяча перед глазами родителей. Ранним утром он наливал себе крепкий кофе после отца, от чего Анги и Ной невольно переглядывались, зная, что их сын никогда его не пил. Поздним вечером Чимин засиживался в гостиной, встречая детектива с работы. То тут, то там его взгляд цеплялся за Ноя, заново учил его привычки, повадки, выражения лица.       Омега понял, что всё это время не замечал многих вещей. Например, то, как родители почти не говорили в его присутствии, но стоило ему скрыться за стенкой, они начинали шептаться, включая воду в раковине.  Или то, что Ной стал возвращаться с работы гораздо позже обычного. Кстати, его работу они тоже никогда не обсуждали. Анги внимательно следил за дверью, ведущую в подвал, то и дело проверяя, запрета она или нет. Но самым главным было то, что детектив ночевал в кабинете так часто, что его присутствие в доме уже казалось призрачным. Всё это лишь усиливало подозрения и любопытство.        Сомнений быть не могло. Чимин должен найти способ решить загадку, которая хранилась в подвале его дома...