Too All The Girls I’ve Loved Before

Проблема упрямства заключалась в том, что в конце концов появляется горячая надежда на то, что всё, что ты делаешь и к чему стремишься, ведёт к правильному пути.  Это мучительное чувство, которое никогда по-настоящему не проходит.  Иногда приходится ждать год. Или два. Он просто есть, тихий воинственный голос в твоей голове. Сжимающая боль в груди.  Он шепчет. Постоянно. Даже несмотря на боль.  Маленькая кофейня постепенно заполнялась людьми. Комнату, кажется, наполнял тихий гул, время от времени прерываемый напором сухого воздуха и хрустящими крошками из кофемашины. Ровные голоса затихли у неё за спиной, пока Джису бездумно постукивала ручкой по столу, её пальцы нерешительно перебирали последние страницы дневника. 2023. Её проницательный взгляд погрузился в воспоминания, когда она посмотрела на список книг, названия которых она отметила в этом году, - явно короткий, учитывая события того времени. Она вспомнила, как с головой ушла в работу и совсем перестала читать новые книги, что, к сожалению, продолжилось в следующем году.  Джису нашла свой список книг на 2024 год на следующей странице и глубоко вздохнула. Она рада, что 2025 год был намного лучше, а список книг на 2026 год оказался более разнообразным.  Её пальцы автоматически провели по чётким завиткам на странице, где был список книг на 2023 год, - привычка, от которой она ещё не до конца избавилась.  Я тебя люблю. Может быть, в другой жизни. Она покачала головой, стараясь не позволить этому неприятному чувству снова проникнуть в её сознание и сердце. Иногда ты говоришь себе, что делаешь всё, что в твоих силах. Ты ждёшь, а потом, если что-то идёт не так, как тебе хочется, пытаешься разыграть карты, которые тебе раздали, и просто надеешься на лучшее.  Иногда этого достаточно. Часто это не так.  Она перевернула две страницы вниз и нашла 2026 год, затем записала название книги, которая в данный момент лежала у неё на столе: «Цена соли» Клэр Морган.  – Это место занято? Голос принадлежал брюнетке с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Такие, на которые вам, вероятно, захочется смотреть целый день, превращаясь в игривые ухмылки или знакомые загадочные ухмылки, на которые вы, вероятно, захотите смотреть целый день. Когда Джису не ответила сразу, незнакомка надавила ещё раз. – Свободных столиков нет, не возражаете, если я разделю этот с вами? Улыбка незнакомки была обезоруживающей. Какое-то мгновение Джису не сразу нашлось, что сказать.  – Э-э... да.  – О. – Её губы слегка скривились. – Подожди, ты имеешь в виду "да", ты можешь поделиться" или "да", ты не против? Джису виновато пожала плечами. – Прости. Вообще-то, я кое-кого жду.  – О, это очень плохо, – женщина на секунду прикусила губу, чтобы выиграть время. –Мой заказ только на вынос, можно я посижу здесь немного, пока не придёт твой друг? – Конечно. Джису отодвинула свою книгу, чтобы освободить место, и обнаружила, что женщина уже рассматривает её. – Кэрол, да? – Прости, что? – Твоя книга. «Цена соли». Это книга, по которой снят фильм "Кэрол".  – О. – Джису была впечатлена. – Да, я подумала, что это здорово, что у меня есть оригинал, а не переиздание. Я нашла его в букинистическом магазине на прошлой неделе. – Да? Как тебе рассказы "Женщины любят женщин" 1950-х годов?" – Джису усмехнулась. – Я думаю, это оригинально. Персонажи тоже хорошо написаны. Книга составила мне отличную компанию на прошлой неделе. – Осмелюсь сказать, иногда это даже лучше, чем просто общение с людьми, –палец женщины начал чертить на столе какие-то фигуры. – В следующий раз попробуй спланировать с ними свидания. Я люблю проводить вечера с вином и книгами. К тому же дешевле. И они не скупятся на вино. – Я буду иметь это в виду. Не могу сказать, что на прошлой неделе я не выпила с ней виски. Это было освежающе. – Не слишком привыкай к этому, иначе нам придётся сильнее бороться за права сапиосексуалов за то, что мы влюблены в слова из книг. Проклятие холостяцкой жизни, да? Джису только улыбнулась очевидному подвоху и пожала плечами. Брюнетка секунду внимательно смотрела на неё.  – По твоему голосу не похоже, что ты местная. – Я нет, – Джису снова включилась в разговор. – Я из Кореи, хотя некоторое время жила в Нью-Йорке. Я приехала только на прошлой неделе. – Не может быть! Я тоже кореянка! Но по крови я теперь слишком австралийка, чтобы оглядываться назад. – Её улыбка практически осветила комнату. Однако её отвлекло то, что кто-то окликнул её по имени за стойкой. – О, чёрт, это я, – незнакомка выглядела извиняющейся за то, что прервала их общение. Она прикусила губу, видимо, что-то обдумывая. – Послушай, если тебе понадобится, чтобы кто-нибудь показал тебе окрестности, позвони мне? Я могу дать тебе свой номер телефона. Мы можем поговорить о Кэрол или о чём-то ещё. Или просто пообщаться. Что думаешь?  – Да, это замечательно. – Джису предложила ей страничку из своего дневника, чтобы она написала на ней свой номер. – Мне бы не помешала подруга. На губах незнакомки появилась игривая ухмылка, когда она быстро писала ручкой. – Просто подруга? Джису посмотрела на то место, где незнакомка написала свой номер, а затем: "Су Чжу - симпатичная девушка из кафе xx".  Иногда тебе также даются новые шансы. Всё начинается сначала.  – Просто подруга. – Джису ответила спокойной улыбкой и протянула руку. – Спасибо, Су Чжу. Кстати, я Джису. – Приятно познакомиться, – рукопожатие Су Чжу было крепким, но дружеским. – Напиши мне, ладно? Увидимся позже! Часто побеждает упрямое сердце.  Джису наблюдала, как дама, слегка подпрыгивая, направилась к своему кофе и бумажному пакету, прежде чем в последний раз улыбнуться в её сторону. Кореянка усмехнулась про себя - это был не первый раз, когда к ней подкатывала другая девушка, но это был первый раз, когда она подумала о продолжении дружбы. Остальных просто опровергли быстрее, чем они успевали сказать "можно мне взять твой номер телефона".  Может, иногда и неплохо выйти из своей скорлупы, но она никогда этого не узнает. Она закрыла блокнот и бросила его в сумку. Она пока не уверена, что хочет писать Су Чжу. Когда стало тише, Джису достала планшет и просмотрела своё расписание и маршрут. Через две недели двум её лучшим подругам предстояло лететь из Лондона в Мельбурн. Менее чем через неделю ей нужно завершить переговоры со своим семейным адвокатом, чтобы убедиться, что все подписавшие документы готовы. На прошлой неделе она уже встречалась с местным юристом, чтобы подготовиться к созданию новой компании, которую она планирует основать.  Помимо всего прочего.  Так много всего нужно сделать. Так мало времени.  – Привет, Джису, верно? – К ней подошёл подросток в фартуке с двумя стаканчиками на вынос. – Латте с карамелью и латте с лавандой? – Да. Карамельный - это двойная порция, верно? – Джису любезно взяла высокие стаканчики из рук бариста и поставила их на стол.  – Да. Новая партия шоколадных круассанов будет готова через несколько минут, так что я вернусь с вашими заказами. – Спасибо. Не торопитесь. – Джису задумчиво расставила чашки по столу. Она заметила, что на обоих бумажных стаканчиках было нацарапано "Джису".  На это ушла долгая минута. Или две. Пальцы были крепко сжаты в кулак.  Прежде чем она воспользовалась своей ручкой, чтобы нацарапать своё имя на лавандовом стаканчике для латте. Джису замолчала. Это показалось мелочным, но упрямые сердца всегда остаются упрямыми, и иногда им нужно подтверждение, которое они не могут полностью оправдать. Она понимала, насколько это было невероятно лицемерно: проповедовать Лисе о том, как она должна изменить своё упрямство, когда сама она едва ли могла что-то с этим поделать.  О том, как она могла чувствовать себя такой уставшей, но отказывающейся отпускать себя, потому что цеплялась за слова, нацарапанные в её блокноте в 2023 году, как раз перед тем, как увидеть, как любовь всей её жизни безжизненно идёт к алтарю к тому, кто соответствовал стандартам общества.  Она как раз собиралась что-то написать на стаканчике, когда чей-то голос отвлёк её от размышлений.  – Это моё? Ручка замерла на стаканчике. Джису подняла голову и встретилась взглядом с теми же карими глазами, которые она успела полюбить и возненавидеть за последние несколько лет.  Те же карие глаза, иногда прикрытые светлыми волосами, которые за последние несколько лет так и не пробежали по её пальцам. Лицо, на котором сияла нежная улыбка, на которое она смотрела несколько дней и о котором продолжала мечтать ещё тысячу раз.  Пальцы Джису немного задержались на механизме нажатия ручки большим пальцем. Она не ответила, но, наконец, щёлкнула ручкой и отложила её, позволив своей компании расположиться перед ней.  Она была настолько уверена, что её лицо было достаточно прозрачным, чтобы показать, что на ней отразились все виды эмоций одновременно - удивление, страстное желание, задумчивость, обида - в течение 5-ти секунд, но блондинка любезно ответила мягким понимающим взглядом, придвигая к себе стаканчик с кофе. Тишина повисла вокруг них, тяжёлая, но уже не такая навязчивая. По крайней мере, больше нет.  Джису прикусила губу. Она репетировала то, что хотела сказать, с тех пор, как приехала в страну, но всё, что потребовалось, это просто появление Чеён перед ней, чтобы очистить её голову от любых связных мыслей.  – Круассаны, – скрипучий голос показался ей чужим. Джису прочистила горло. – Я заказала тебе шоколадные круассаны. – Спасибо, – кротко ответила блондинка. Это совсем не похоже на ту молодую девушку, которую она знала, которая с жадностью набрасывалась на своё любимое блюдо, как белочка. – Как дела? – Я в порядке, спасибо. Прошлая неделя была насыщенной, но это было необходимо для начала. – Тебе нравится твой отель? – Всё в порядке. Это всего лишь постель в конце дня.  Чэ слегка улыбнулась, когда ответа не последовало. Они обе ждали продолжения, проявляя неуверенность в своих силах.  Джису полагала, что не все воссоединения состояли из фейерверков или жгучей ненависти. Иногда бывали такие моменты, как этот, когда ты просто понимаешь, как начать всё сначала.  Если бы только это было не так неловко и не так больно в груди.  Руки Чеён нервно крутили бумажный стаканчик, явно немного волнуясь. Она выглядела усталой, как будто тоже плохо спала. Взгляд Джису остановился на белой исчезающей полоске на безымянном пальце девушки.  Словно почувствовав на себе этот взгляд, Чеён тоже провела пальцами по пятну, словно по фантомной конечности, из которой ей ещё предстоит вырасти, прежде чем намеренно вернуть их обратно к стаканчику. Только на этот раз, после глубокого вздоха,  Чеён, казалось, почувствовала облегчение.  Её взгляд встретился с взглядом Джису, прежде чем тот остановился на плохо нацарапанном имени на её стаканчике. – Пытаешься это исправить, да? Губы Джису растянулись в грустной улыбке.  – Да, я пыталась записать, кому принадлежал этот кофейный стаканчик.  Чэ минуту смотрела на стаканчик, прежде чем её рука потянулась за ручкой, лежащей на столе, и начала аккуратно что-то писать на нём.  Бариста вернулась с бумажными пакетами и на мгновение заслонила от Джису Чэ. Когда она уходила, Джису заметила, что исписанный стаканчик повёрнут к ней боком. Джису. Всегда. Навсегда.  Лицо Джису тут же вспыхнуло, но она не смогла сдержать сухой смешок, сорвавшийся с её губ. – Стаканчик мой, всегда, навсегда? – Не-е-ет, - знакомые нотки австралийского акцента Чэ снова защекотали Джису. Возможность услышать это воочию была похожа на щелчок выключателя, превращающий сон в реальность.  Джису, наконец, почувствовала, что туман в её голове рассеялся. Стало легче, когда она, наконец, смогла посмеяться над некоторыми вещами.  – Что тогда? – Чеён игриво надула губы, но чем дольше она смотрела на Джису, тем больше менялось её выражение лица, и она становилась всё более задумчивой. Они обе внимательно изучали друг друга, как будто их глазам всё ещё не верилось, что они наконец-то могут передохнуть друг от друга.  – Стаканчик мой. Но я... твоя. Протянутая рука девушки нервно нашла руку Джису впервые за долгое время, прежде чем крепко сжать её.  – Всегда. Навсегда.  Джису уставилась на Чэ, и её ресницы начали увлажняться. Это начинало казаться окончательным и реальным. Годы ожидания и душевной боли, толчков и притяжения, и, наконец-то, осознаний, обещаний, семейных ссор, судебных решений и перелётов - все это здесь.  Казалось, она наконец-то получила ответ на свою горячую надежду, что всё, что она делала и к чему стремилась, действительно было на правильном пути. Джису не могла вымолвить ни слова. Она была ошеломлена реальностью, к которой наконец-то могла прикоснуться рукой.  – На этот раз ты уверена? – Она не смогла сдержать дрожь в голосе при следующих словах. – Потому, что я не думаю, что смогу вынести, если ты снова решишь, что я тебе больше не нужна. Чэ придвинулась ближе и нежно обхватила щёки Джису, большим пальцем смахивая слёзы, которые, наконец, потекли по лицу кореянки.  – Прости, что тогда я была недостаточно храброй. Прости, что причинила тебе боль, не выбрав тебя сразу, - слёзы Чеён наконец потекли по её щекам. – Теперь я достаточно храбра и сильна, чтобы бороться за любовь, в которую я верю, если я все ещё буду с тобой. Джису прикусила дрожащую губу, борясь со слезами. – В этой жизни? Чеён эмоционально кивнула, вспомнив те самые слова, которые она написала в дневнике Джису в ночь перед своей свадьбой. Они обе помнили боль и страдание в сердце той ночи. – И в следующей жизни. И следующей. Джису закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением ладони Чэ к своей щеке. Она ухватилась за неё, как за якорь, и поцеловала ладонь блондинки, позволив слезам скатиться в ладонь. – Я люблю тебя, – прошептала она, словно молитву, на кожу Чеён.  Блондинка кивнула и, преодолев расстояние, нашла губы Джису. Поцелуй был пылким и твёрдым в своих намерениях, наполненным всей той тоской и чувством возвращения домой, которые могла принести только настоящая любовь. Это был ответ, который Джису терпеливо искала.  И это был второй шанс, на который она страстно надеялась. – Я люблю тебя. Чэ в последний раз запечатлела поцелуй на губах Джису, прежде чем попыталась, но безуспешно, вытереть слёзы на щеках девушки. Они посмеялись над тщётностью всего этого.  – Пойдём, давай уйдём из этого кафе. Они и так уже насмотрелись драм. – Чеён шмыгнула носом в ладони и начала помогать Джису собирать вещи. Держа в одной руке кофе и выпечку, она протянула другую руку, чтобы переплести её с рукой Джису. – Давай я покажу тебе наш новый дом. Джису не смогла сдержать широкой улыбки.  Она полагала, что, если сильно постараться, вселенная, наконец, позволит тебе создать свою собственную лесбийскую сказку, за которую ты упорно боролся.