Сливки и шоколад

«I could eat that girl for lunch Yeah, she dances on my tongue» Lunch – Billie Eilish Несмотря на то, что еще только ранний вечер, в коридорах почти нет людей. Большинство, наверняка, снова собрались в основном зале. Интровертов теперь не осталось, ведь быть в одиночестве значит быть в опасности. Даже стены Оксфорда, окруженные стенами и круглосуточный вооруженный патруль не избавляют от липкого холодного страха, царапающего грудь изнутри. Когда мы проходим мимо окон, я привычно окидываю взглядом небо в поисках темных крылатых силуэтов отродий. Но на темно-синем, похожем на мягкий бархат, полотне только силуэт расколотой луны, то и дело скрывающийся за быстро бегущими облаками. Во внутреннем дворе у высокого раскидистого дерева стоят двое. Я даже замедляю шаг, удивленная неожиданной парочкой. Никогда не видела, чтобы Каин и Ян общались, но это точно они. Даже в полумраке хорошо видно белоснежные крылья, которые ангел сложил за спиной. Наверное, Дмитрий поставил их дежурить в ночную смену. Ян курит, облокотившись спиной о дерево, кончик сигареты вспыхивает красным огоньком, освещая на мгновение его красивое лицо. Интересно, о чем они общаются? Каин вдруг поднимает голову и смотрит прямо на меня, я тут же отвожу взгляд и ускоряю шаг. Я еще никому не сказала, что Ян — охотник, А Каин — предатель. Мне необходимо решить, что делать с этой информацией, но только не сегодня. Это все может подождать. Когда мы поворачиваем в коридор, ведущий в мою комнату, то практически сталкиваемся с Анной. — О, вот ты где! — Улыбается она. — А я как раз хотела к тебе зайти, думала ты уже давно закончила на складе. Анна окидывает взглядом Ноа, прищуривает глаза, когда замечает мою кофту в его руке, потом смотрит на меня, приподняв аккуратно выщипанную бровь и кривит губы в усмешке. — Но вы похоже еще не закончили. — Мы... — начинаю я, но прерываюсь, понятия не имею, что сказать, Ноа тоже не помогает. Кажется, он растерялся не меньше меня. — Ладно, — Анна хватает меня под руку. — Спасибо, что проводил Лэйн, а теперь я ее украду. Ноа поправляет очки и протягивает мне вино, завернутое в кофту. — Что ж тогда я пойду. Его фраза звучит полувопросом и он медлит, не двигаясь с места. — У нас с Ноа были планы, Анна, — мягко говорю я и в ее голубых глазах за стеклами очков мелькает обида. — Но этого... — я чуть сдвигаю край кофты, чтобы она увидела вино. — Хватит на троих. — У меня тоже кое-что есть, — она хитро улыбается и достает из кармана толстовки большую плитку темного шоколада. Уже в комнате, пока Ноа зажигает свечи, чтобы хоть немного разогнать полумрак, а Анна помогает мне застелить покрывалом кровать, я ловлю себя на мысли, что понятия не имею, зачем позвала ее к нам. Не хотела обижать? Нет, не то. Это был импульс, сиюминутное желание. Я всегда считала себя рациональным человеком, способной контролировать свои эмоции, сначала думать, а потом действовать. Что же нашло на меня сегодня? Сначала практически напала на Ноа на складе, теперь еще и Анна... Ощущение, что у меня сорвало тормоза и я лечу в темноту, все глубже и глубже погружаясь в безумие. Может мне просто нужно что-то, что поможет забыться? Например, эти двое. Странное сочетание, конечно. — Лэйн, тебе без трусов не холодно? — Хихикает Анна. — Откуда ты... — Ой брось, у тебя платье в обтяжку, видно же, что под ним ничего нет. Анна снимает кеды и носки, скидывает толстовку на единственный в комнате стул, забирается на кровать и складывает подушки у изголовья, чтобы опереться на них спиной. Ноа осторожно садится с другой стороны и возится с пробкой в бутылке. На девушку он старается не смотреть. - Да бросьте вы так смущаться. Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. У нас в отряде кто с кем только не спал. Надо же как-то напряжение сбрасывать. Ты еще долго держалась! — Анна нетерпеливо выхватывает у Ноа бутылку и берет с тумбочки у кровати мой перочинный нож. — Но теперь я должна Лестеру.Ставила, что первым ты оседлаешь нашу птичку. Без обид Ноа, но ты и сам бы на себя не поставил. — Птичку? — переспрашиваю я, занимая место на кровати у их ног. — А Каин знает, что ты так его называешь? И ты серьезно насчет... отряда? — Да, — кивает она без тени смущения. — Главный шлюхан у нас, конечно, Лестер. Он уже ко всем подкатил, даже к нему. — Я был пьян! — вклинивается Ноа. — Все три раза? Я не могу понять шутят они или нет и перевожу взгляд с одной на другого. Анна выглядит спокойно, а Ноа покраснел и смотрит в сторону. — Так ты... — я подбираю слова, но как мягко уточнить его ориентацию придумать не могу. Его точно возбуждают девушки, судя по тому, чем мы занимались меньше часа назад. Анна вытаскивает пробку из бутылки, справившись на удивление профессионально быстро и оглядывает комнату. — Бокалов или чашек нет, как я понимаю. Ладно, будем пить из горла. Она делает глоток и довольно хмыкает, а потом передает вино мне. На наполовину стертой этикетке хоть и с трудом, но можно прочесть название Tinazzi Uomo Veneto. Прежде чем отпить, я подношу горлышко к носу и, закрыв глаза, делаю вдох. Аромат лета... сочных ягод, мускатного ореха и... возможно засушенных лепестков розы. На вкус — июльский жаркий день. Тонкая сладость с легкой кислинкой — идеальный баланс. Сделав два глотка, я передаю бутылку Ноа. На языке остается вкус спелой сливы и черной смородины. — Это вино делают... делали... — поправляет сам себя Ноа, рассматривая бутылку. — В Италии из специально отобранного винограда. Чтобы вырастить его нужны идеальные климатические условия... — Ноа, — обрывает его Анна и пальцем поправляет ему очки на переносице. — Не умничай, пей! — Но я не.... — Пей, — повторяю я за Анной и Ноа, обреченно вздохнув, делает несколько глотков. Бутылка проходит еще один круг, мы открывает чуть подтаявший шоколад и отламываем по кусочку. В сочетании со сладким вином его горечь ощущается острее. После месяцев безвкусной тушенки и просроченной лапши, это небольшое угощение кажется праздником. Словно поцелуй ангела... Стоп! Это выражение из прошлой жизни, до того, как все узнали, что крылатые создания реальны и они вовсе не милые, а холодные, отстраненные, жестокие и.... — Давайте сыграем? — вопрос Анны прерывает мой мысленный поток, и я благодарю ее про себя. — Правда или действие! — Мы вроде все давно вышли из пубертата. Мы с Анной синхронно закатываем глаза, и Ноа недовольно выдохнув все-таки соглашается. Анна вытаскивает из кармана джинс монетку. Приглушенный свет от свечей бликует на ее медной поверхности, завораживая. Не припомню, когда в последний раз видела настоящие деньги, они давно перестали иметь всякую цену. Монетка неровная, в ней не хватает целого куска, как будто ее пробило пулей. — Ты всегда носишь ее с собой? — Это память... — Анна ловко прокатывает пени между пальцами, оно то и исчезает, то появляется вновь. — Единственный раз, когда я смогла попасть во что-то меньше стеклянной бутылки. Кира... — ее голос срывается, она делает глубокий вдох и договаривает. — Кира учила меня стрелять. В комнате повисает молчание. Ребята были знакомы с ней гораздо дольше, их скорбь кажется физически ощутимой. Ноа снимает очки и протирает их уголком футболки, хотя это явно не требуется. Анна застывает, погрузившись в воспоминания. Ее глаза сверкают от едва сдерживаемых слез, но она не плачет. Моргнув несколько раз, глубоко вздыхает и подкидывает монетку. — Надо решить кто начнет первой. Лэйн, ты — орел, я — решка. — А я? — Возмущается Ноа. — А ты ведешь себя как джентльмен и уступаешь дамам, — Анна легонько щелкает его по носу, а он хоть и хмурится, но не возражает. Их перепалка так увлекает, что я забываю о кусочке шоколада и он начинает таять в моих пальцах, пачкая. Я облизываю их, что внезапно привлекает внимание две пары глаз, небесно-голубых и каре-зеленых. Анна откашливается и подкидывает монетку еще раз, ловит ее двумя руками и переворачивает, демонстрируя мне. — Я первая! Ноа, правда или действие? — Действие. — Так... — девушка постукивает пальцем себе по подбородку, делая вид, что раздумывает. — А ты уже показывал Лэйн свою татуировку? — Ну уж нет! — Что за татуировка? С покемоном? — Я закрываю рот рукой, чтобы сдержать смешок. — Покажи. — Даааа, покажи... — подначивает Анна, хитро улыбаясь и тянется к ремню на его джинсах, но он отталкивает ее руку. — Что сдаешься? Проиграл в первом же раунде? Ноа цокает, и встает с кровати. Я думаю, что он сейчас уйдет, но вместо этогопарень расстегивает ремень и чуть спускает джинсы. В центре на копчике набито маленькое черное сердце. Это настолько неожиданно, что я теряю дар речи. — Довольны? — Хмуро спрашивает он, застегивает штаны и садится обратно, я киваю, пытаясь не смеяться. — О да, — говорю я. Я откидываюсь на спину, и облокачиваюсь затылком на его бедра. Мне лень лишний раз шевелиться, вино хоть и слабое, но я не помню, когда в последний раз пила алкоголь. В голове от него приятно шумит. Ноа проводит рукой по моим волосам, перебирая пряди. Это так приятно, что я закрываю глаза. — Правда или действия, Анна? — Хочешь отомстить? Ладно-ладно. Действие! От вызова, звучащего в ее голосе, на моих губах сама собой появляется очередная улыбка. Мне нравится Анна, в другом мире мы могли бы стать подругами. И мне нравится Ноа, хоть я и не могу представить в каких условиях мы бы пересеклись, не случись апокалипсис. Кажется, мы слишком разные... Но с ним рядом так спокойно и приятно, что глубоко внутри я даже рада, что миру конец. Они вдвоем идеальное сочетание — как горький шоколад и сладкие сливки. Я готова слушать их перепалки всю ночь. — Спой. — Ни за что! — Я приоткрываю один глаз, Анна в этот момент делает пару больших глотков из почти опустевшей бутылки. — Ты же знаешь я перестала с тех пор, с тех пор как.... Ноа протягивает руку и касается ее ладони. — Пожалуйста. Она отстраняется от спинки кровати и распрямляет плечи. Ерзает на месте в нерешительности. Интересно. Я не знала, что Анна умеет петь, и что произошло, что она захотела бросить? Это явно случилось до моего попадания в отряд. — Боже, Ноа, не смотри на меня своими большими оленьими глазками. Это запрещенный прием. — Сдаешься? — Лукаво уточняет он. Она вздыхает, сжимает бутылку обеими руками и пару минут мы молчим. Я не рискую нарушить тишину и Ноа ее не торопит. Только протягивает мне последний кусок шоколадки. И я беру его, задерживаясь губами на его пальцах чуть дольше, чем нужно, касаюсь подушечек кончиком языка. Он, не отрываясь смотрит на меня и его взгляд темнеет, а потом облизывает свои же пальцы. Это так похоже на поцелуй без поцелуя, что внизу живота разгорается тепло, я инстинктивно свожу бедра вместе. И вдруг Анна начинает петь, прерывая наш обмен взглядами. Ее голос чистый и глубокий заполняет всю комнату, проникает до глубины души. Язык мне не знаком, но в каждой строчке песни звучит такая теплая и отчаянная тоска, что сердце в груди сжимается, а дыхание перехватывает. Я сажусь на кровати на колени и смотрю на нее, полностью погруженную в исполнение. Кажется, весь мир вокруг перестал существовать. Только звук ее голоса, блеск темных волос, и ее глаза голубые как два озера. Когда она замолкает, я ловлю себя на том, что пялюсь на нее приоткрыв рот. Ей приходится повторить вопрос дважды, прежде чем я прихожу в себя. — Лэйн, правда или действие? — Действие. — Сделай то, что давно хотела... Я не думаю, а делаю... Я приближаюсь к ней одним быстрым движением и, обхватив ладонями лицо, целую. Под моим напором она падает на спину, увлекая меня за собой. Ее губы — терпкая сладость вина и горечь темного шоколада. Такие нежные, что кажутся нереальными. Я провожу рукой по ее шее, касаюсь острых ключиц, выступающих из выреза топа, прижимаю ладонь к груди, где сердце Анны колотится так же быстро как мое собственное. Ее руки оказываются на моей талии, прижимая меня ближе, а язык скользит по губам, и я с готовностью встречаю его своим, углубляя поцелуй. Жар в груди проносится по всему телу. Безумие, это чистое безумие. Ноа прочищает горло, возвращая нас в реальность. Я поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом. На его щеках снова появился румянец. Но судя по тому, как горит мое лицо, я покраснела не меньше. Я отпускаю Анну и сажусь обратно на свое место, с опаской поглядывая на нее. Как она воспримет этот внезапный порыв? Но она выглядит невероятно довольной, с улыбкой поправляя задравшийся топ. Кажется, затевая эту игру, она рассчитывала именно на такой исход. Но должны ли мы на этом остановится? Вот только я не хочу... — Я думаю, кое-кого стоит проучить... — Мой голос звучит хрипло то ли от вина, то ли от поцелуя. Анна прищуривается и по блеску ее глаз, я понимаю, что она согласна на все. — Чтобы больше, не перебивал. Анна кивает, широко улыбаясь, и чуть приподнимается на локтях, ожидая, что именно я буду делать дальше. Я на четвереньках подбираюсь к Ноа, снимаю с него очки и откладываю на тумбу. Его зрачки расширяются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать его... растягиваю ремень, вытягивая из шлевок. Он облизывает губы, но ничего не говорит. — Раздевайся. — Лэйн... — начинает он, но я прикладываю палец к его губам и он замолкает. Мы обе смотрим, как Ноа встает с кровати и начинает раздеваться. Он так аккуратно складывает свою одежду на стул, что я закусываю нижнюю губу, чтобы снова не улыбнуться. В любой ситуации остается сдержанным и аккуратным... Анна не отпускает шутки насчет его трусов с покемонами и у меня мелькает мысль, что она видела их, потому что они уже были вместе. Ревность мешается с возбуждением от картинки, которую тут же подкидывает мой явно опьяневший от вина мозг. Член Ноа возбужденно стоит, но он не пытается его прикрыть. Даже если вся ситуация его как-то и смущает, он не подает виду. Я же стыда и неловкости не ощущаю вовсе, только предвкушение. Он ложится обратно, и я говорю ему поднять руки, сажусь на его бедра, чуть выше члена. И так как я до сих пор без трусов, то он мгновенно понимает какая уже мокрая и горячая. Я чуть ерзаю на нем, наблюдая как он сглатывает и чуть приоткрывает губы, едва слышно выдыхая. А потом завязываю вокруг его запястий узел, протягивая ремень за прутья в изголовье кровати. Я затягиваю чуть сильнее, и он едва слышно шипит, но я не ослабляю. Капелька боли лишней не будет. — Где ты этому научилась? — Спрашивает Анна, с интересом следя за моими действиями. — Да так... — я отвечаю уклончиво не потому, что не хочу рассказывать. Я не могу, не помню. Чтобы я не делала эти три года, что пропали из моей памяти, часть полученных навыков оказались довольно полезны. Я провожу пальцами по щеке Ноа, по губам, и ниже по груди, чуть царапая, а потом слезаю с него и перевожу все внимание на Анну. — На чем мы остановились? Она смеется и обнимает меня за шею. — Если бы я знала, что мое пение так тебя заведет, я бы сделала это очень-очень давно. — Насколько давно? — уточняю я, спуская лямку ее топа, провожу носом по ее плечу, жадно вдыхая запах — сочная ежевика и ваниль. Интересно, где она добыла парфюм? — С того дня как мы вместе ходили в парную. Я целую яремную ямку на ее шее, и она вздрагивает, скользит руками с моей спины по талии к бедрам, задирает платье. Я отстраняюсь, чтобы она могла снять его с меня. А потом помогаю раздеться ей. На мне нижнего белья нет, зато на ней невероятный темно-зеленый комплект, сплошное кружево и атласные ленточки. Тонкая ткань не скрывает темных сосков. Мы рассматриваем друг друга, не касаясь. Ее аккуратная полная грудь вздымается от ставшего тяжелым дыхания. — В парную... — задумчиво повторяю я и провожу кончиками ногтей по холмикам ее грудей, выступающих из лифа, она вздыхает и чуть подается вперед ко мне. — Мои мысли тогда тоже были далеко не дружескими. — Тогда почему ты смотрела на меня и на всех волком? Сторонилась и избегала? Тон Анны серьезный, поэтому я замираю в миллиметре от ее соска, не касаясь его. В голубых глазах застыл вопрос. Не слишком ли серьезный для секса на одну ночь? Какая разница как я себя вела раньше, сейчас мы все здесь и скоро станем еще ближе... — Ответ "Мне нужно было время к вам привыкнуть" принимается? — Пока что да, — неохотно кивает Анна и кладет ладони на мои бедра, склонясь ближе для поцелуя, я отвечаю на ласку ее губ. Поцелуй такой медленный и дразнящий, что я начинаю таять как шоколад под ее осторожными прикосновениям. Клитор пульсирует от возбуждения, и я сильнее сжимаю бедра, чтобы немного успокоиться. Не хочу набрасывать на Анну голодным зверем. — Эм.. — начинает было Ноа, но удостаивается двух суровых взглядов от нас, он облизывает губы, но все же говорит. — Иногда, Лэйн, мне кажется, что сам дьявол шепчет на ухо. — Ноа, будь хорошим мальчиком и лежи молча иначе я засуну тебе в рот свои трусики, которые ты, кстати, мне так и не вернул. Краем глаза я замечаю, как его член дергается и улыбаюсь. —Кивни, если понял. Когда его голова медленно опускается и поднимается, я расплываюсь в довольной улыбке. Такой Ноа мне определенно нравится. Анна кладет свои очки рядом с его и обнимает меня за талию, скользит языком по шее и прикусывает мочку уху, вырывая у меня стон наслаждения. Я целую ее, наслаждаясь вкусом и мягкостью губ. Мои пальцы путаются в ее шелковистых густых волосах. Наши груди соприкасаются, когда мы обнимаемся крепче. Несколько свечей догорают и с шипением гаснут, в комнате становится темнее, но нам плевать. Я расстегиваю ее лифчик и помогаю снять его, он летит куда-то на пол, когда я сжимаю ее грудь в ладонях и обвожу большими пальцами соски. Анна стонет, запрокинув голову к потолку и это самый потрясающий звук, который я когда-либо слышала. Теперь мне еще сильнее хочется узнать, как она звучит, когда кончает. Она опускается спиной на кровать, потянув меня за собой. Я пользуюсь моментом и спускаюсь ниже, обхватывая ртом один из ее сосков. Интересно, ей нравится нежность или можно быть чуть грубее? Я проверяю, чуть сжимая зубы, она вскрикивает, но не пытается отстранится. Места в кровати слишком мало для нас троих, поэтому ее голова покоится на груди Ноа. Ее кожа нежнее цветочных лепестков, а трусики уже промокли насквозь. Я провожу пальцами по ним, и она вздрагивает. — Лэйн... — Хочу узнать какая ты на вкус, — сообщаю я, прежде чем начать стягивать с нее зеленое кружево. Она чуть приподнимает ягодицы, чтобы помочь мне. Трусы отправляются в полет вслед за бюстгальтером. Я чуть развожу колени Анны в стороны, рассматривая ее всю целиком. Ее грудь вздымается от дыхания, а зрачки расширились, глаза кажутся темнее ночного неба, губы припухли от поцелуев. Она краснеет и пытается свести ноги вместе, но я держу крепко. — Ты такая красивая. —Знаешь, обычно я веду... — Сегодня необычный вечер, — парирую я и целую внутреннюю поверхность ее бедра. Я продолжаю поглаживать ее ноги и медленно поднимаюсь поцелуями все выше и выше. Ее запах сводит меня с ума. Как можно быть такой сладкой и чистой, когда весь мир погряз в разрухе и грязи? Когда мой язык касается ее клитора, она прогибается в пояснице и стонет мое имя. Мне нравится, как оно звучит из ее уст, поэтому я продолжаю ее ласкать языком. Она все течет подо мной. Мои пальцы скользят внутрь легко и быстро, вызывая новую волну дрожи в ногах. Ее дыхание становится все поверхностей, а стоны громче. Я, чуть ускоряю движения языка и пальцев и через несколько секунд она сжимается вокруг них, дергая бедрами. Я целую низ ее живота и осторожно вынимаю пальцы, а потом протягиваю их Ноа. Он с готовностью открывает рот и, закрыв глаза, облизывает, а после Анна его целует. Я наблюдаю за ними, продолжая гладить ее ноги. Стройные и подтянутые, идеальные, как и вся Анна. Она отрывается от губ Ноа и притягивает меня к себе. На ее губах я чувствую его вкус. От этого кружится голова. Ноа стонет и дергает руками. Металлические прутья кровати бьются о стену, а ремень затягивается сильнее, впиваясь в кожу на его запястьях до белых полос. Скользящая петля — это не шутка. — Как думаешь Ноа был хорошим мальчиком? — мурчу я, склонив голову к плечу.. — Кажется, он был достаточно терпелив и заслужил награду. — Да, — голубые глаза Анны сверкают от возбуждения, она облизывает пухлые влажные губы. — Ты хочешь его рот или член? Глаза Анны расширяются от удивления, но через секунду она усмехается и отвечает тем же мурлыкающим тоном, что и я: — Член. Я отступаю чуть в сторону, пропускаю Анну, она седлает Ноа, берет его член в руку и медленно опускается на него, не сдерживая протяжный стон. — Это немного оскорбительно, что вы делите меня как рождественскую индюшку, — цедит он сквозь зубы и ведет плечами, в очередной безуспешной попытке освободиться. Хотя, откровенно говоря, если бы он действительно хотел, то наверняка смог быть сорвать ремень. — Мужчинам слова не давали, — говорю я и опускаюсь на его лицо. Его язык тут же принимается за дело. Он вылизывает меня так жадно и старательно, что у меня перехватывает дыхание от удовольствия. Я вцепляюсь руками в прутья кровати над его головой, чтобы удержать себя на месте. Мое громкое дыхание сливается с дыханием Анны за моей спиной. Она бормочет Ноа, что, если тот посмеет кончить раньше нее, она не отвяжет его до самого утра. Тот ничего ответить не может, потому что я трусь о его губы и язык, как кошка. Я распускаю узел, и он тут же с громким облегченным стоном обхватывает мои ягодицы руками. Звук, который он издает, отдается у меня во всем теле, и я кончаю на его языке, крепче цепляясь в изголовье, пока дрожь удовольствия сотрясает мое тело. Когда волна оргазма стихает, я слезаю с него и наблюдаю как спустя полминуты они кончают почти сразу друг за другом. Анна в изнеможении падает на кровать и прикрывает глаза. Я тянусь через голову Ноа и беру бутылку. Там осталось совсем немного, по паре глотков каждому. От жажды в горле совсем пересохло и вино не способно ее утолить, но мы пьем по очереди, а потом я целую Ноа, чувствуя свой собственный вкус на его языке. — Ты сумасшедшая Лэйн, — шепчет он восторженно. — Поддерживаю, — вяло, но довольно, добавляет Анна. — Еще один раунд? — ухмыляюсь я. Ноа обнимает меня, прижимая к своей груди и целует в лоб, Анна перебирается поближе к нам и обхватывает меня за талию, опираясь щекой о его живот. Покрывало сбилось и упало на пол, но никто его не пытается поднять. Прохладный воздух комнаты охлаждает наш разгоряченную кожу. Мы болтаем, пока не гаснет последняя свеча и уже в темноте, разбавленной только бледным лунным светом, пробивающейся сквозь занавески, наши тела вновь переплетаются в экстазе. *** Надеюсь, вы получили удовольствие от чтения. Отзывы лучшее топливо для вдохновения, пожалуйста не лишайте меня его ;) *** Если вы хотите поддержать рублем (все собранное пойдет на творчество - проф.редактуру и обложку для моей оригинальной книги)2200 3005 8096 6016.