Two worlds merging

      Аси сидела на диване, обхватив колени руками, спиной прижавшись к груди Алаза. Его пальцы медленно скользили по её волосам, перебирая пряди с такой осторожностью и нежностью, словно она была миражом, способным развеяться от неосторожного касания. В комнате царила тишина, слабый свет лампы создавал приятную атмосферу, отбрасывая мягкие тени на стены. За окном мерцали огни ночного Стамбула, но здесь, в этой уютной квартире, время для них будто остановилось.       Аси прижималась к нему, чувствуя размеренное биение его сердца, она закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением, но в ее груди шевелилось беспокойство. Она знала, что они должны поговорить, но руки Алаза мешали ей сосредоточиться.       — Спасибо, что пришел, — наконец сказала Аси, открывая глаза, — Я знаю, что со мной нелегко.       — Я не мог не прийти, — ответил Алаз, его голос был спокойным и тихим, словно он готов был открывать самые сокровенные тайны, — Помнишь, я ведь говорил, что только я выдержу твой характер?       Его смех на этих словах отдавал приятной вибрацией в груди и Аси кивнула, расслабившись в его руках и устраиваясь удобнее.       — Аси, — начал Алаз осторожно, — Кто такие Джесур и Толга? Ты их называешь братьями, но они ведь не родные?       Девушка замерла, борясь с желанием закрыться за стеной молчания. Ее губы дрогнули, пальцы нервно теребили рукав кофты. Но она понимала, что Алаз заслуживает знать о ее прошлом.       — На самом деле, я не люблю говорить об этом. Но, наверное, пора.       — Ты не должна говорить, если не готова, — ответил он, его голос был мягким, полным поддержки и сочувствия, словно он готов был услышать самое худшее о чем только можно подумать. Он чуть наклонил голову, его пальцы продолжали нежно скользить по её плечу, давая понять, что он рядом, что она не одна.       Аси глубоко вдохнула, чувствуя себя в полной безопасности и спокойствии. Она прижалась к нему чуть крепче, будто черпая в его присутствии силы, чтобы открыть дверь в прошлое.       — Я жила на улице до того как меня удочерили. Первым я встретила Джесура. Мне тогда казалось, что я всегда его знала, — начала она, закрывая глаза и погружаясь в детские воспоминания, — Я украла несколько мандаринов на рынке, а он стоял в переулке и плакал. Он был таким худым, с торчащими во все стороны кудряшками, почти копия меня. Я отдала ему половину добычи, и мы сели за ржавыми балками на заброшенной стройке, ели мандарины по одной дольке, будто это было какое-то сокровище.       Аси печально засмеялась, вспоминая этот момент. Её глаза заблестели от слёз, но улыбка не сходила с лица. Алаз смотрел на неё, ловя каждое слово, каждую эмоцию, которая отражалась на её лице.       — Однажды мы с Джесуром спали на крыше старого дома. Летом это было нашим любимым убежищем, о нем никто не знал, кроме нас. И вот как-то ночью мы услышали крики внизу. Спустились, а там Толга, дерётся с двумя мальчишками за какое-то старое одеяло. Мы вмешались, разогнали их, а Толга, весь в синяках, посмотрел на нас и сказал: «Теперь я ваш брат», — Аси усмехнулась, но слёзы всё равно скатывались по её щекам, — С тех пор мы стали неразлучны.       Алаз улыбнулся, но в его взгляде читалась боль. Боль за нее. Ему было тяжело осознавать, что детство, которое должно было быть наполнено радостью и беззаботностью, для Аси превратилось в бесконечную борьбу за выживание.       — А летом мы забирались на старый мост и ныряли в Босфор. Толга всегда первый прыгал, а я боялась высоты и он меня дразнил. Но однажды он прыгнул, а потом исчез под водой. Я кричала, Джесур уже полез за ним, а Толга вынырнул с какой-то огромной веткой и сказал, что это наш новый плот. Мы часами плавали на этой ветке, жаль, что потом её унесло течением, — Аси засмеялась сквозь слёзы, а Алаз улыбнулся, покачав головой.       Он ловил каждую деталь, запоминал каждую историю, в его голове всплывали картины: трое детей, босых, оборванных, но счастливых в своём маленьком мире. Его сердце сжималось от трудности ее детства, но вместе с этим он восхищался тем, как много света и тепла сохранилось в Аси, несмотря на всё, через что она прошла.       Когда её голос стал дрожать сильнее, а воспоминания достигли момента разлуки, Аси уже не сдерживала слёз. Она говорила, а Алаз гладил её по волосам, стирал слёзы с её щёк, не пытаясь остановить её — он понимал, что ей нужно выговориться.       — Потом, когда мне было лет десять, может больше, представляешь, я даже не знаю сколько мне лет на самом деле, нас поймали на краже. Мы тогда голодали несколько дней, время было ужасное: холодно, еды совсем чуть-чуть и мы решили, что у нас получится украсть немного продуктов, — её голос сорвался, но она продолжила, сжав руку Алаза, — Джесур и Толга убежали, а я не успела. Они пытались мне помочь, но меня забрали в детский дом. Для меня это казалось концом, я не плакала, наоборот, держалась и пыталась убежать сотни раз, но мне не удавалось.       Алаз чувствовал, как ей трудно говорить об этом. Ему хотелось вернуть её в прошлое, защитить, обнять ту маленькую девочку и сказать, что она больше никогда не будет одна. В его глазах застыли слезы, но он продолжал держать её, прижимая к себе крепче, будто мог стереть её страдания своей близостью.       — Как-то раз в этот детский дом приехала семья Кая, которая потом удочерила меня, — Аси грустно улыбнулась и выдохнула, — Сначала я не верила им, как я могу быть нужна чужим людям, если собственная мать отказалась от меня и оставила на улице? Я была дикой, злой на весь мир, не доверяла им, снова пыталась убежать и устраивала истерики. Но, благодаря бесконечному терпению моих родителей, я наконец-то почувствовала, что значит быть просто ребёнком, которому можно просто поиграть с игрушками, а не думать, что сегодня очередной голодный день и надо искать еду.       Алаз закрыл глаза, переваривая её слова. Ему было так больно за неё, что он даже не сразу нашёл, что сказать. Он просто продолжал держать её, будто боялся, что если отпустит, она снова исчезнет, снова окажется на улице в поисках еды и тепла.       — У меня появились родители, которые полюбили меня, как свою дочь. Они дали мне всё то, чего у меня никогда не было. Но я никогда не забывала, откуда я пришла. И я никогда не забывала Толгу и Джесура. Родители позволили мне видеться с ними и никогда не были против, если я провожу время с ними. Толга и Джесур до сих пор моя семья.       Аси замолчала, вжимаясь в Алаза сильнее. Её плечи вздрагивали от тихих всхлипов, а он гладил её по спине, целуя макушку.       — Ты невероятно сильная, Аси, — наконец прошептал он, — Спасибо, что доверила мне это.       Ему хотелось пообещать ей, что она больше никогда не почувствует всей той боли, ужаса, страха, которые она испытывала в детстве. Но он решил, что лучше он покажет и докажет, что готов быть рядом всегда и заботиться о ней.       — Это значит для меня очень много, — Аси улыбнулась, чувствуя, как грудь наполняется теплом.       Она перебирала в голове свои воспоминания, ощущая лёгкость от того, что наконец-то поделилась своей болью и ее наконец-то выслушали. Но теперь ей хотелось узнать и о нём.       — А ты? — тихо спросила она, поднимая на него глаза, — Ты никогда не рассказывал мне о своём детстве.       Алаз замер, будто не ожидал, что разговор повернётся в его сторону. Но потом он чуть усмехнулся, проводя рукой по её волосам.       — Ты знаешь, что мои родители развелись и отец уехал, — сказал он, его голос был расслабленным, словно это его не волновало, но пальцы снова начали перебирать её локоны, помогая собраться с мыслями.       — Да, Серхан Такладжы твой отец, я помню, но что с твоей мамой? С сестрой? — Аси повернула голову, чтобы посмотреть на него. В её взгляде было столько нежности и заботы, что Алаз на мгновение потерял дар речи.       Он перевёл взгляд на окно, на огни города за стеклом, словно пытаясь найти там нужные слова.       — Когда я был маленьким, мой старший брат Али пропал. Мы искали его везде, но так и не нашли. Его пропажа стала началом конца для всей нашей семьи. Постоянные ссоры дома, обвинения друг друга. Мама винила себя, отец винил её. Я просто пытался не потеряться в этой буре.       Аси осторожно повернулась в его руках и положила ладонь на его грудь, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Он сделал глубокий вдох и продолжил:       — Спустя годы мама нашла Али. Мне было девятнадцать. Он вернулся, но это уже был не тот брат, которого я помнил, это чужой для меня человек. Но он стал для мамы всем, будто она пыталась компенсировать потерянное время. А я стал фоном, — Алаз горько усмехнулся, — А потом объявился его настоящий отец, Гювен. Первая любовь мамы. Всё вдруг стало на свои места: Али — её свет, её спасение, её связь с прошлым. А я...       — А ты остался без неё, — закончила за него Аси, её голос дрожал.       Алаз кивнул, стиснув челюсть.       — Мне жаль, Алаз. Это так горько, — Аси переплела их пальцы, её прикосновение было тёплым и утешительным.       — Ты сказал «сестры»? Я знаю только Чаглу, у тебя есть ещё одна сестра?       — Да, самая младшая из нас, её зовут Эдже, она учится в Лондоне с четырнадцати лет. Прилетает в Стамбул дважды в год, зимой и летом. Надеюсь, что ей идёт на пользу быть вдали от нашей семейки, — он усмехнулся, но в голосе слышалась печаль.       Они сидели в тишине, держась за руки, каждый погруженный в свои воспоминания. Им больше не нужно прятаться за словами, потому что они знали, теперь они могут понять друг друга без них.       — А какой твой любимый цвет? — вдруг спросила Аси, её голос был лёгким и игривым. Она хотела разрядить обстановку, вернуть свет в их разговор.       Алаз улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение уходит.       — Синий. Как небо, чувствуется свобода и простор. А твой?       — Красный, — ответила Аси, ее глаза блестели, — Как закат. Я обожаю провожать закаты в этой квартире, я влюбилась в эти огромные окна сразу, когда увидела.       — А что насчет музыки? Я видел у тебя проигрыватель, ты коллекционируешь пластинки?       — Большинство из них всё ещё в доме родителей, — Аси улыбнулась с лёгкой ностальгией, — У меня там была музыкальная комната с инструментами, и я никак не решусь забрать часть оттуда, словно, если я заберу что-то, то эта комната перестанет быть такой особенной для меня.       — Однажды я покажу тебе свою коллекцию пластинок и дисков. Если будешь хорошо себя вести, то я поделюсь парочкой.       — А там есть ради чего стараться? Пока не увижу – не поверю.       Они засмеялись и на мгновение все тяжелое, что было между ними, исчезло. Они говорили о мелочах, о любимых фильмах, о музыке, о еде. Они смеялись, шутили, кучу раз меняли положение на диване, и в этот момент они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в этом огромном мире.       — Аси, — сказал Алаз, смотря ей прямо в глаза, его голос был серьезным, — Я рад, что ты есть в моей жизни. Ты делаешь ее лучше.       Она улыбнулась, ее глаза были полны радости.       — И я рада, что ты есть в моей жизни, Алаз. Ты останешься сегодня у меня?       — Девочка Аси, я думаю, что мы еще не достигли такого уровня близости, как я могу остаться у девушки на ночь до брака? Что скажут о моей репутации? Ведь у нас еще не было свидания.       — Ну что ж, — Аси приподняла бровь, играя с ним, — Тогда я официально приглашаю тебя на свидание. Завтра, в семь вечера, я покажу тебе самое лучшее место в Стамбуле. Ты согласен?       — Впервые в жизни меня зовет на свидание девушка, это необычно, я оценил, — Алаз засмеялся и быстро взял себя в руки, скорчив серьезное выражение лица, — Мне надо подумать, — он не успел продолжить, как Аси его хлопнула по руке.       — Я пойду в душ, тебе хватит этого времени подумать, — встав с дивана, она легко чмокнула его в губы и ушла.       — Я согласен, Аси! На все согласен! — прокричал Алаз ей вслед.       Через несколько минут Аси вышла из душа, одетая в легкую пижаму, ее волосы были слегка влажными. Она улыбнулась, увидев, как Алаз все еще сидит на диване, но теперь уже с расстегнутой рубашкой, его взгляд был задумчивым и немного усталым.       — Ну что, решил? — спросила она, подходя ближе.       — Решил, — ответил он, улыбаясь, — Я остаюсь. Только до брака мы будем спать отдельно, я на диване.       — Диван? — Аси засмеялась, — Ты такой дурак.       Она взяла его за руку и повела в спальню. Алаз последовал за ней, чувствуя, как сердце бьется быстрее. В спальне было уютно, мягкий свет ночника создавал теплую атмосферу. Аси легла на кровать, а Алаз осторожно устроился рядом, обняв ее за талию.       — Ты уверена, что мы готовы к такому серьезному шагу? — спросил он, его голос был тихим, почти шепотом.       — Я уверена, — ответила Аси, улыбаясь. — Просто спи, Алаз.       Они легли рядом, их тела соприкасались, а дыхание синхронизировалось. Алаз чувствовал, как весь мир остается позади и все мелочи перестают его волновать пока он обнимает Аси. Она закрыла глаза, чувствуя, как его рука лежит на ее талии, а его дыхание ласкает ее шею.       — Спокойной ночи, Аси, — прошептал он, целуя ее в лоб.       — Спокойной ночи, Алаз, — ответила она, улыбаясь в темноте.       Они заснули, сплетенные в объятиях, как будто мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

***

      На следующее утро Аси проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь шторы. Комната была наполнена теплом, в воздухе витал лёгкий аромат её духов, смешанный с чем-то, что теперь стало для неё олицетворением спокойствия — запахом Алаза. Она лениво потянулась, зарываясь носом в его плечо, и почувствовала, как он чуть крепче сжал её в ответ.       — Доброе утро, — прошептал он, голос звучал хрипло и был пропитан сонной небрежностью.       — Доброе... — Аси провела пальцами по его груди, ощущая биение сердца, — Ещё пять минут.       Алаз усмехнулся, кончиками пальцев очерчивая линии её позвоночника.       — Можешь спать сколько хочешь.       Аси прижалась к нему, её дыхание стало ровным, и она почти снова провалилась в сон. Но Алаз не торопился отпускать её в эту сладкую дремоту. Он провёл носом по её волосам, вдохнул их запах, а потом мягко поцеловал в висок.       — Хочешь, чтобы я пропустила учёбу? — прошептала она, приоткрывая один глаз и лукаво улыбаясь.       — Вдруг это судьба? — он наклонился, чтобы поцеловать её губы, его голос был низким, почти бархатным.       Они не торопились. Словно мир за пределами этой квартиры перестал существовать. Аси зарылась пальцами в его волосы, потянула его ближе, и они растворились в этом утре — в тепле, тишине, лёгком биении их сердец в унисон.       — Посмотри который час, пожалуйста, — отстранившись пробормотала Аси, все еще находясь в объятьях сна.       Алаз нащупал под подушкой телефон и озвучил ей время. Вдруг Аси резко распахнула глаза и села в кровати.       — Чёрт, я опаздываю! — она вскочила, едва не упав. Её волосы растрепались, а лицо всё ещё хранило следы сна.       Алаз, не спеша, приподнялся на локте, наблюдая за ней с ленивой улыбкой.       — Спокойно, ты успеешь.       — Нет, не успею! — Аси металась по комнате, пытаясь одновременно натянуть джинсы и найти носки, — У меня пара через сорок минут!       Она забежала в ванную, а Алаз зевнул, провёл рукой по лицу и сел на кровати. Из-за приоткрытой двери доносился плеск воды и торопливое жужжание зубной щётки.       — Ты планируешь появиться сегодня в универе? — выглянула она из ванной, торопливо вытирая губы в пене от зубной пасты.       — Мне нужно заехать к отцу, переодеться, приеду ко второй или к третьей, — он потянулся, хрустнув суставами, и встал, лениво пройдя по комнате.       Аси выбежала из ванной, наскоро расчёсывая волосы. Она быстро подошла к тумбочке, достала связку ключей и вложила их в его ладонь.       — Вот, дубликат. Закроешь дверь, когда будешь уходить. В холодильнике найдешь что-то для завтрака.       Алаз посмотрел на ключи, а затем на неё, улыбаясь чуть мягче, чем обычно.       — Теперь у меня есть ключи от твоей квартиры?       — Теперь у тебя есть ключи от моей квартиры, — подтвердила она, натягивая свитер через голову, — Только не потеряй!       — Буду беречь, как самое ценное сокровище.       Она встала на цыпочки, чмокнула его в щёку и выскочила за дверь, оставив за собой лёгкий аромат духов и ощущение чего-то необратимого.       Алаз постоял пару минут, прислушиваясь к тишине. Он сжал ключи в ладони, ощущая их прохладный металл, и почувствовал, как в груди разливается странное, почти щемящее тепло. Маленький символ доверия, который значил для него куда больше, чем он был готов признаться даже самому себе.       Он неторопливо собрался и вышел на улицу, поднял голову к яркому весеннему солнцу и медленно пошёл к машине. Сегодня он не спешил, ведь единственный человек, который теперь его ждет — Аси.

***

      Аси выбежала из университета, натягивая капюшон куртки, чтобы защититься от пронизывающего ноябрьского ветра. Листья кружились по тротуару, хрустя под ногами, а небо медленно затягивалось серыми облаками, будто природа решила окутать город своим холодным одеялом. Её щёки горели после долгих пар, а пальцы замёрзли, несмотря на перчатки. Она сунула руки в карманы, стараясь согреться, и достала телефон, с улыбкой читая сообщения от Алаза. «Успела на пару?» «Сегодня в универе не появлюсь, там только лекции» «Уже скучаю» «Аси, ты решила меня бросить?»       Аси усмехнулась, прикусив губу, и набрала ответ: «В 19:00 по этому адресу жду тебя»       Спрятав телефон в карман, она не смогла удержаться от лёгкого смеха. Мысль, что она увидит Алаза через несколько часов, наполняла её тёплой радостью, растапливая ледяные пальцы и согревая даже под порывами ветра. Это ожидание придавало шагам лёгкость, а сердцу — нетерпеливый ритм. Она давно хотела показать ему одно место — старый маяк на окраине города, который по вечерам озарял небо мягким светом. Это было её тайное убежище, куда она приезжала, когда хотелось тишины и уединения, где можно было слушать шёпот волн и забывать обо всём.       Время текло медленно, словно день не хотел уступать место вечеру. Аси провела остаток дня в нетерпеливом ожидании, перебирая в голове детали встречи. Она представляла, как Алаз удивится ее любимому месту, как они будут гулять вдоль утёса, ощущая солёные брызги на лице. Каждый миг приближал её к моменту, которого она так ждала, и с наступлением сумерек сердце забилось ещё быстрее.              Когда вечер опустился на город, окрашивая небо в лилово-синие тона, Алаз приехал к указанному адресу. Он вышел из машины, поправляя пальто и кутаясь в него, его волосы слегка взъерошил ветер, будто природа тоже хотела поиграть с ним. Увидев Аси, стоящую у каменной тропы, ведущей к маяку, он улыбнулся, и эта улыбка заставила её сердце забиться быстрее. Она сделала шаг навстречу, и её голос, дрожащий от волнения, прозвучал мягко:       — Привет.       — Привет. Ты привела меня в конец света? — пошутил он, подходя ближе.       — Почти, — Аси невольно улыбнулась и их руки сами нашли друг друга, сплетаясь пальцами, как будто так было всегда, — Пойдём.       Они медленно поднимались по тропе, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев и разбивается о камни. Алаз сжал её ладонь, а потом мягко убрал выбившуюся прядь волос с её лица, пальцами скользнув по её щеке.       — Ты дрожишь, — заметил он, притягивая её ближе к себе.       — Немного, — призналась Аси, зарываясь носом в его плечо. — Но мне нравится, что мы здесь.       Маяк стоял на утёсе, возвышаясь над морем, словно старый страж, наблюдающий за бескрайними водами. Его свет лился на воду, прокладывая серебристую дорожку, а внизу волны разбивались о скалы, оставляя пену на тёмной поверхности. Ветер приносил солёные брызги, а с высоты слышался ритмичный шум прибоя, словно дыхание моря — глубокое, вечное, убаюкивающее.       — Я прихожу сюда, когда хочу побыть одна, — Аси остановилась у перил, вглядываясь в горизонт. — Но сегодня мне не хочется быть одной.       Алаз развернул её к себе, скользнув руками по её рукам, чтобы согреть.       — Спасибо, что поделилась этим местом со мной, — его голос был тихим, почти шёпотом.       Аси посмотрела на него, её сердце билось быстрее, словно пытаясь догнать ритм волн внизу. Её пальцы сами потянулись к его лицу, проводя по его щеке, чувствуя лёгкую щетину под кончиками пальцев. Алаз закрыл глаза на секунду, будто запоминая её прикосновение.       Он медленно наклонился, его губы мягко коснулись её лба, а потом скользнули к виску. Его дыхание обжигало кожу и, когда их губы наконец встретились, всё остальное исчезло. Поцелуй был сначала осторожным, словно они оба боялись нарушить магию момента. Но постепенно он стал глубже, смелее — в нём было столько нежности и тихой страсти, что Аси показалось, будто она растворяется в этом прикосновении.       Она приподнялась на носочках, отвечая ему с такой искренностью, что каждый миг казался вечностью. Его руки скользнули к её спине, притягивая ближе, как будто он боялся отпустить. Ветер обдувал их лица, но холод больше не имел значения — между ними горело пламя, согревающее сильнее любого маячного света.       — Пойдём внутрь, замёрзнем тут, — предложила она, отстранившись и поежившись от холода.       Внутри маяка было пусто, но на деревянном полу лежал плед, а рядом стояла термосумка. Каменные стены чуть отдавали сыростью, но воздух был пропитан солью и историей этого места.       — Ты всё спланировала? — удивился он, усаживаясь на плед и притягивая её к себе.       — Конечно, — Аси гордо распаковала термос с горячим чаем и несколько булочек с корицей, — Никакой романтики на голодный желудок.       Они пили чай, кутаясь в плед, а потом Алаз обнял её, прижимая к себе крепче. Его пальцы медленно перебирали её волосы, словно изучая каждую прядь, а она закрыла глаза, уткнувшись носом в его шею. Аси чувствовала его дыхание, ровное и спокойное, зная, что рядом с ней он находил покой. Ей казалось, что время замедлилось, оставив их вдвоём в тишине старого маяка.       — Здесь всегда так тихо, — прошептала она, — Словно весь мир остался где-то далеко.       — Может, это и хорошо, — ответил он, чуть склонив голову, чтобы поцеловать её в щеку. — Здесь только мы.       Аси прижалась к нему крепче, слушая, как в сердце зарождается хрупкое чувство умиротворения, которого ей так не хватало в последнее время. И она знала — этот вечер останется с ней навсегда.       — А ты пишешь песни? — внезапно задал вопрос Алаз, нарушая их молчание.       — Почему ты спрашиваешь?       — Я видел у тебя кучу тетрадей, которые похожи на записки сумасшедшего, ну, или на записки музыканта. Вопрос с твоим сумасшествием мы обсудим позже, а вот про песни хотел бы узнать сейчас.       — Да, я пишу, но я ещё никому не давала прочитать тексты, а про то, чтобы спеть, даже не думала, — Аси замялась и быстро пробормотала ответ.       Алаз наклонился ближе, его голос стал мягким, почти убаюкивающим:       — А я бы хотел послушать. Может, как-нибудь споёшь для меня?       Аси прижала колени к груди, словно защищаясь от собственных страхов, но в глазах её мелькнуло что-то светлое — желание быть понятой. Она закусила губу, раздумывая, а потом тихо прошептала:       — Может, однажды... если ты обещаешь не смеяться.       — Обещаю, — серьёзно кивнул он, но в уголках его губ всё равно пряталась улыбка. — Хотя, если будет песня про меня, я, возможно, расцвету от гордости.       Аси фыркнула, слегка толкнув его плечом.       — Самовлюблённый.       — Виновен, — он крепче сжал её в объятиях, и они снова замолчали, наслаждаясь тихим ритмом маяка и шумом волн за окном. В этой тишине было что-то бесконечно тёплое — как будто у моря, среди холодных камней и сырости, они нашли свой маленький, но настоящий островок счастья.       — Это лучшее свидание в моей жизни, — прошептал Алаз, когда они сели в его машину. Аси предусмотрительно приехала на такси.       — Тебя зацепила идея с маяком? — Аси усмехнулась и повернулась к нему, её голос был довольным.       — Нет, идея быть с тобой.       Аси потянулась к нему, их губы встретились в нежном, медленном поцелуе. За окном гудел шум волн и ветра, но в этой машине они были друг для друга целым миром, наполненным счастьем и любовью, которые не сможет погасить даже самый холодный ноябрьский вечер.