Глава 2. Все мы были героев детьми
1 сентября 2025 г., 07:00
Почему Джона Уизли мы все называли Анри, никто не знал. Может быть, с подачи тётушки Флер, которая, даже прожив в Британии несколько десятков лет, все ещё часто говорила на французский манер, а может, и просто так. В любом случае, среди тогдашней молодежи старший сын Рона Уизли и Мэри Уэттерс был известен именно как Анри.
С Анри мы выросли вместе, ибо были ровесниками. Дочь дяди Билла и тети Флер была всего на год младше, но нам нравилось чувствовать себя взрослыми, поэтому в свои игры мы ее не брали.
Так что в Хогвартс мы с Анри ехали вдвоем.
С самого июля, когда мы получили письма, два дома стояли на головах. Первым начал Анри — он с визгом подскочил с кровати, и прямо посреди ночи завалился ко мне в комнату. Нас тогда сильно отругали, и за покупками мы отправились лишь спустя неделю.
С нами был и Дэвид с родителями. Папа с дядей решили, что магглам будет трудно разобраться в мире магии без помощи, так что мама и тетя Мэри согласились стать им провожатыми.
Дэвид вместе с родителями ждал нас в Дырявом Котле. Дядя Дадли с женой неловко примостились где-то в углу и подозрительно разглядывали царящую в баре обстановку. Честно говоря, это место и у меня вызывало легкий страх. Слишком уж непритязательная публика собиралась в Дырявом Котле, и слишком уж дешево здесь продавалась выпивка. Хотя, как однажды пошутил Драко Малфой, в сравнении с барами Лютного переулка это место было образцом приличия и культуры.
Когда мы с мамой вышли из камина, в зале затихли разговоры и все взгляды устремились к нам. Сначала оценивающе скользнули по мне, а после, наполненные опасением, задержались на маме. Не знаю, что она сделала, возможно, улыбнулась той своей улыбкой, которая сулила большие неприятности, но люди стали поспешно отворачиваться и к столу, за которым обосновались родственники, мы подошли уже спокойно.
При виде нас Дэвид радостно подскочил, неловко запнулся о ножку стула, а Дадли и Кэрол с уважением поздоровались с мамой и улыбнулись мне. Обменявшись любезностями, взрослые завязали разговор, а мы с Дэвидом уселись рядом, послушно ожидая, когда же наконец прибудут тетя Мэри с Анри и мы пойдем за покупками.
— Признаться честно, не ожидал такого переполоха, — Дадли натянуто улыбнулся, явно замечая всё ещё бросаемые на нас исподтишка взгляды.
— В магическом мире мы с Гарри достаточно известны, так что в этом нет ничего удивительно, — обворожительно улыбнулась мама.
Родители Дэвида смущенно замолчали, и Кэрол, мило краснея, полушепотом спросила:
— Гермиона… У вас будет ребенок?
Мама едва заметно нахмурилась — это ее выражение знали только мы с папой, а потому никто не смутился, — но отрицать было бы довольно глупо. На ее сроке живот был уже заметен.
— Да, — кивнула мама, — Сын.
В ее голосе прозвучала гордость, и тут уж напряглась я. Нет, ревновать к брату я не планировала, но… Стране нужен был наследник, и вдруг папа предпочел бы брата?
Выкинув из головы эти мысли, я грустно оглянулась назад — Анри всё ещё не было, а просто сидеть становилось скучно. Миссис Дурсль восторженно расспрашивала маму, как проходила беременность, все ли хорошо, как ребенка собирались назвать и ещё тысячу вопросов, которые я с чистой совестью пропускала мимо ушей.
Наконец камин снова ярко вспыхнул и из него буквально выпал Анри, зацепившийся за каминную решетку и остановленный твердой рукой тети Мэри. Оглядев бар, он остановил взгляд на мне и тут же направился к нам.
Дядя Дадли подавился словами приветствия, будто вспомнил что-то не очень хорошее, глядя на Анри.
— Анри, знакомься — это мой кузен Дэвид, он сегодня тоже с нами скупиться к школе будет. А это Дадли и Кэрол Дурсль — мои тетя и дядя по папиной линии, — сказала я, — Это мой друг Анри Уизли и тетя Мэри.
— Очень рад нашей встрече, — поздоровался Анри, приплясывая на месте от нетерпения.
Тетя снова одернула сына и с усталой улыбкой извинилась перед Дурслями. Анри был самым шебутным ребенком среди всех Уизли.
— Гермиона, Селена, рада наконец-то встретиться, — сказала Мэри, — Мистер и миссис Дурсль, счастлива, что вы присоединитесь сегодня к нам.
Быстро собравшись, мы направились во внутренний дворик, где и находился вход в Косой Переулок. Я шла чуть впереди, за мной следовали Анри с Дэвидом, и мы с Уизли наперебой трещали о том, как раньше всё выглядело здесь, пусть сами никогда этого не видели.
— Папа рассказывал, что вот тут, прямо рядом со стеной, стояли большое мусорные контейнеры, — ткнул пальцем Анри в ныне пустой и чистый уголок заднего двора.
— Смотри внимательно! — схватив Дэвида за руку, я буквально потащила его ближе.
Мама достала палочку и мягко постучала по кирпичам. Движения ее были легкими, словно легкие взмахи пера.
Пораженный вздох вырвался у нас всех — пусть мы с Анри приходили сюда не первый раз, но волшебство момента никуда не девалось. Что уж говорить про застывшего с раскрытым ртом Дэвида, который даже подошёл поближе, чтобы потрогать разошедшиеся в сторону камни.
— Знаете, я когда-то случайно двигал игрушки, но такое… — он восторженно обвел рукой образовавшуюся арку и не смог найти слов.
Мы с Анри лишь похлопали его по спине и решительно подтолкнули вперёд, в проем, в которым виднелись яркие вывески магазинов, слышался гул сотен голосов, и где расцветал во всей своей красе Косой Переулок.
Взрослые окружили нас со всех сторон, не позволяя сплошному потоку людей задеть, и вели вперёд, к скопищу всех нужных для школы лавок. Дурсли вертели головами, восхищаясь всем вокруг, да и мы не отставали — все было таким красивым и ярким, что не рассматривать каждую мелочь казалось просто преступлением. Наконец мы выбрались на более свободное пространство и, отойдя чуть в сторону, остановились.
— Ну что, куда идём сначала? — спросила мама, ещё раз проглядев список.
— За палочками!
Мама с тетей Мэри переглянулись и заулыбалась.
— И что в этом смешного? — обиделся Анри. Впрочем, очень тихо — его возмущения слышали только я и Дэвид.
Когда мы впервые вошли в лавку Олливандера, я обомлела. Высоко-высоко поднимались башни из коробочек, ящичков, свертков, везде царил полумрак, пахло странно, но приятно. Но что самое удивительное — в магазине не было никого.
— Гхм! — кашлянула моя мама, странно оглядываясь.
— Они точно открыты? — тетя Мэри нахмурилась и полезла в сумочку, — Да нет же, все правильно! — возмутилась она, ведя тонким пальчиком с маггловским маникюром по какому-то листку.
— Уже бегу!!! — раздался из глубин магазина громкий голос, — Простите, были дела!
Его обладатель вылетел из неприметной двери весь взмыленный и красный, тяжело дыша смахнул пот со лба и уставился на нас. Он был высокий, очень высокий — наверное, даже выше дяди Рона, очень худой, с длинными темными волосами и огромными, будто блюдца, серыми глазами.
Несколько секунд он внимательно смотрел на маму, а потом, узнав ее, испуганно затараторил:
— Ох, Леди Поттер, простите, сразу не признал! Что ж вы тут стоите, может, прикажете стул подать? Смею надеятся, что с вашей палочкой все в порядке?
— А где же господин Олливандер? — вмешалась тетя Мэри, — Вы на него не слишком похожи.
— Я — Люсьен Олливандер! Я почти месяц как хозяин лавки! Дедушка-дядюшка ушел на покой, и теперь я здесь заправляю. Но вы не переживайте, мадам, — он снова повернулся к маме, — Я знаток своего дела, можете мне довериться!
— А почему дедушка-дядюшка? — спросил Анри, наклонившись к самому моему уху, — Что за зверь такой?
— Не зверь, юный господин. Гаррик Олливандер приходился мне троюродным внучатым дядюшкой, поэтому я его так и зову.
Дурсли, казалось, были совершенно сбиты с толку, а мама с тетей красноречиво переглянулись, но промолчали. Люсьену Олливандеру был дан шанс.
— Какой рукой держите палочку, юная леди? Господа?
— Я правша.
— А я амбидекстер, — не преминул похвастаться Анри.
— Ого! — удивился Люсьен, — Первый раз встречаю такого волшебника. А вы, мистер? — обратился он к Дэвиду.
— Дэвид Дурсль. Я тоже правша, мистер Олливандер.
— Прекрасно! — усмехнувшись, тот прищурился, задумчиво оглядывая нас. — Что ж, пожалуй, начнем с самого интересного, — направившись к стеллажам, он продолжил говорить: — Необычному магу необычная палочка, не так ли, мистер Уизли? Хе-хе, сейчас посмотрим… М… Может быть, волос единорога и вяз?
Продавец торопливо достал коробочку с одной из полок, вынул оттуда ровную гладкую палочку и протянул Анри.
— Попробуйте.
Мой друг нетерпеливо взмахнул, и ваза возле головы Люсьена разлетелась вдребезги.
Олливандер торопливо пригнулся, а мама одним лёгким взмахом палочки закрыла нас всех щитом.
— Ух ты! — воскликнула тогда я.
Ее сила всегда поражала меня. Да, Гермиону Поттер не просто так называли сильнейшей ведьмой своего поколения. Она была талантлива буквально во всем! Сколько себя помню, ни разу не было чар, с которыми она бы не справилась, или зелья, которое не смогла бы приготовить. Мама знала и умела столько, сколько никому из моих знакомых и не снилось.
Что уж говорить, если ее именем назвали целую награду в Хогвартсе!
Но Люсьен не обратил внимание ни на разбитую вазу, ни на мамин щит. Он потянулся за новой коробочкой, и на свет появилась очень красивая темно-коричневая палочка с узорчатой рукоятью. В руке Анри она казалась слишком длинной и тонкой, и очередной разбитый горшок подтвердил это.
— А можно мне? — вдруг спросила я, сама не зная, что это меня дернуло.
Олливандер кивнул.
Я почти вырвала у Анри палочку и остановилась, слушая. Мама с папой говорили, что своя палочка ощущается по-особенному. Им вот стало тепло, стоило лишь взять ее в руки.
А меня будто ледяной водой окатило. Я ойкнула, вздрогнула, и будто бы увидела мир иначе.
— Сели? — нахмурилась мама, — Все в порядке?
Я кивнула.
Да, все казалось иным. Как будто бы до этого мир вокруг меня не был таким четким и ярким, как будто бы до этого в нем не было музыкальной гармонии и архитектурной выверенности, как будто бы все, что я видела прежде, было лишь фильмом.
— Палочка выбрала вас, мисс Поттер, — негромко сказал Люсьен.
— Из чего она? — спросила мама.
— Грецкий орех и сердечная жила дракона. Очень мощная, но опасная палочка. Она может пробудить худшие качества владельца, если не проявить достаточную стойкость… — продавец замялся, будто бы не мог подобрать слова, — Видите ли… Точно такая же палочка была у Беллатрисы Лестрейндж.
Тогда я пропустила эти слова мимо ушей, ибо вся была поглощена новой палочкой. Я уже представляла, как буду творить невероятные чудеса, подобно великим волшебникам прошлого, или как буду проказничать в Хогвартсе.
Лишь держа в руках палочку я впервые почувствовала, что это такое — магия.
А вот Дэвид, которого Кэрол ещё при первом взрыве оттащила в сторону, спросил:
— Кто такая Беллатриса Лестрейндж?
Оторвавшись от любования своей новой палочкой, я подняла на него взгляд и попыталась объяснить:
— Беллатриса Лестрейндж была приспешницей прошлого Темного Лорда и совершила много преступлений.
— Прошлого Темного Лорда? — дядя Дадли нахмурился и посмотрел на зажатую в моих руках палочку, как на ядовитую змею, — Того самого, который охотился на Гарри с его рождения?
— Да, — хлестко отрезала мама, — Мистер Олливандер, у вас ещё двое покупателей, пожалуйста, уделите и им внимание.
— Ах да, конечно, — тотчас засуетился Люсьен и бросился обратно к полкам. — Раз эти палочки не подошли, тогда, думаю, эта должна быть неплоха, — и вернувшись, он протянул Анри новый открытый футляр.
Это была короткой и очень светлой. На рукояти виднелись цветочные узоры.
— Она девчачья! — воскликнул Анри, отшатнувшись от коробочки, — Меня засмеют!
— Джон! — рыкнула тетя Мэри, — Попробуй хотя бы!
С видом великомученика он взял в руки палочку, взмахнул. Она радостно заискрила, выпустила сноп золотых искр.
Какого труда мне стоило не захохотать, глядя на растерянное лицо Анри!
— Мама… — он обернулся на Мэри.
— Это твоя новая палочка. И только попробуй от нее избавиться! Мистер Олливандер, мы ее возьмем.
Анри взвыл.
— Итак, мистер Дурсль, у нас остались только вы, — Люсьен, казалось, стремился отвлечься от страданий Уизли.
Первая палочка, из дуба и с волосом единорога, обрушила находящийся позади прилавка стеллаж. Дэвид отскочил в сторону, выронил палочку и перевел ошарашенный взгляд на улыбающихся нас.
— Она… Так жжется, — почему-то полушепотом сказал он, но продавец услышал.
— В этом нет ничего удивительного, мистер Дурсль. Эта палочка вам совершенно не подходит, но думается мне, все же что-то в ней есть.
Он вновь ушел куда-то вглубь магазина, словно и не замечая устроенного погрома вокруг. Что-то клацало, падало, в небольшом просвете между полок ввысь взметнулось облачко пыли и все затихло. Мы напряжённо оглядывались в пустой проход, однако Люсьена все не было.
— Эти палочки всегда так выбираются? — Кэрол разглядывала валяющиеся на полу осколки, футляры с палочками и прочий мусор.
— Все в пределах нормы, — тетя Мэри хмыкнула, осторожно поведя палочкой и убрав основной мусор, — Порой некоторые школьники вынуждены перебрать десятки палочек из которых едва ли парочка им хоть сколько нибудь подходит. И в результате получаем все это.
— Помню, когда я сама выбирала палочку, у меня упала люстра, — вспомнила мама и я невольно прыснула.
— Ох, никто не пострадал?
— Нет, все в порядке, — поспешила успокоить взволновавшуюся миссис Дурсль мама, — Может только пол пришлось после ремонтировать, но это мелочи, пара заклинаний и все как новенькое.
— В вашем мире правда все настолько просто?
Вместо ответа мама улыбнулась. Почему-то мне показалось, что она не просто так решила промолчать. Возможно, не хотела рушить представления о магическом мире для только познакомившихся с ним родственников, а возможно…
Додумать мне было не суждено — рядом будто из воздуха возник мистер Олливандер, нагруженный сразу десятком коробок, и у Дэвида расширились глаза, стоило ему представить, как каждая из этих, пока ещё упакованных, палочек что-то сломает.
— Ну, молодой человек, приступим, — азартно улыбнувшись, Люсьен разложил на прилавке первые три коробочки и распахнув их, произнес: — Кедр и сердечная жила дракона, сосна и волос единорога и тис с когтем дракона.
— Бедный дракон, — невольно вырвалось у Анри.
— Не стоит переживать, мистер Уизли, этот коготь откололся естественным путем, никто магическое животное не мучил. А вы, мистер Дурсль, с какой палочки желаете начать?
Потянувшийся за тисовой палочкой кузен замер, а после обернулся к нам, с невысказанное просьбой отойти на всякий случай. Мы послушно сделали несколько шагов назад и с нетерпением стали ожидать, что же выкинет палочка на этот раз.
Поймавшая на свой щит разбитые оконные стекла мама только вздохнула, пока тетя Мэри успокаивала миссис Дурсль.
Следом на нас летели неубранные коробки с палочками, что-то падало за прилавком, а мистер Олливандер радовался все сильнее.
— Совсем как прошлый хозяин лавки, — неодобрительно прошептала мама, уже в третий раз убирая окружающие нас обломки всего и сразу.
— Он со всеми, кто разносит его магазин, такой? — почти в священном ужасе поинтересовался Дадли, придерживая бледную жену за плечи.
— Думаю да, если он действительно так похож с Гарриком Олливандером. Помню, Гарри рассказывал, как взорвал ему вазу случайно, а тот только обрадовался этому и принес ещё палочек.
В этот момент по помещению вдруг пронесся теплый поток воздуха, взметнув вверх едва улегшуюся пыль и разметав мою прическу. Анри радостно захлопал, спеша поздравить Дэвида, держащего в дрожащих руках как будто светящуюся палочку, с обретением своего волшебного инструмента.
— Вам досталась чудесная палочка, мистер Дурсль, — Люсьен протер с прилавка остатки пыли, — Ясень и волос единорога, прекрасно подходит жаждущим изведать все новое и прекрасное.
— Ну что выбрал, покажешь? — Дадли подошёл ближе, с интересом разглядывая длинную и почти белую палочку в руках сына, — Сколько мы должны?
— Десять галеонов и три сикля, а за палочки мистера Уизли и мисс Поттер — одиннадцать галеонов, два сикля и десять галеонов соответственно.
Родители расплатились, пока мы крутили новые палочки в руках, позволяя потрогать их друг другу и представляли, как уже совсем скоро будем колдовать ими заклинания. Мне не терпелось выучить что-то крутое, чтобы на каникулах показать маме, что я теперь тоже могу творить настоящее волшебство.
Магазин Олливандера мы покидали до жути счастливыми и с горящими восторгом глазами. Даже Анри слегка взбодрился. Он предложил договориться с каким-нибудь рейвенкловцем, чтобы придать палочке более мужественный вид. Окрыленный этой идеей, Анри перестал дуться.
Шедшие за нами родители посмеивались, но не мешали нам радоваться. Только аккуратно направляли в сторону ателье мадам Малкин. Только там мы, наконец-то, убрали палочки в сторону и забрались на специальные площадки, позволяя измерить себя. Летающие метры и булавки вызывали у Дэвида и его родителей восхищенные вздохи, а мы же с Анри втихаря дурачились, пародируя позы наших знакомых и кривляясь перед зеркалом.
То, что мамы с нами нет, я заметила далеко не сразу, только когда пришло время расплачиваться и мешочек с галеонами за мою одежду протянула тетя Мэри.
— Гермиона отошла купить вам ингредиенты для зелий, — правильно расценила мой вопросительный взгляд она и кивком указала куда-то вдаль, — Мы договорились встретиться в книжном, так что не стоит переживать.
Уменьшив купленные нами вещи, тетя Мэри оказалась вновь засыпанной кучей вопросов о том, все ли маги так умеют, есть ли у нас специальные устройства, чтобы уменьшать вещи в больших количествах и как в целом это уменьшение работает. Дальше шли на совсем понятные мне слова и я решила не обращать на разговоры взрослых внимание. Куда больше меня привлекла витрина магазина «Все для квиддича». Мы с Анри, не сговариваясь, рванули туда, попутно подцепив под руки Дэвида и буквально прилипли к стеклу. Там, всего в десятке дюймов от нас, красовалась новенькая Молния 09.
— Как думаешь, если я очень попрошу, папа купит? — я вожделением оглядывала блестящую метлу.
— Вот бы мой папа расщедрился на такую красоту! — простонал Анри.
Рядом толпились такие же фанаты, пихая вбок и пытаясь сдвинуть, но меня прикрыл плечом Анри, я в свою очередь прижала к стеклу Дэвида, и начала быстро рассказывать ему, что такое квиддич и как в него играть. Кузен, вероятнее всего, выпал из реальности ещё на фразе «летают верхом на метле» и просто поддакивал, пока нас троих не оторвали от витрины подошедшие сзади родители.
Я с неохотой последовала за родственниками и тетей Мэри в книжный, по дороге все ещё оглядываясь на витрину магазина. Шедший рядом Анри делал точно так же, и Дэвиду приходилось постоянно хватать нас за руки, чтобы мы не упали и не столкнулись с кем-то в толпе.
Во Флориш и Блоттс было очень тихо. Медленно ходили мимо стеллажей люди, некоторые листали книги, другие тащили стопки этих же книг на кассу. Воздух казался душным и слишком сухим, мне сразу же захотелось выскочить обратно за двери, где ветерок приятно обдувал прохладой и в воздухе не витала пыль. Дома, в нашей библиотеке, было куда уютнее.
— Невероятно, — Дэвид восторженно оглядывался вокруг. Он тотчас же метнулся к одному из шкафов, провел пальцем по корешкам и с некоторым разочарованием вздохнул: — Ничего не понимаю.
— Тебе подобное понимать пока что рано, — из соседнего ряда вынырнула мама, леветировавшая рядом с собой три стопки с учебниками, — Я уже собрала всем вам школьные наборы, так что можете пройтись по магазину и выбрать себе что-то, а после расплатимся и будем свободны.
— А можно будет пойти во «Вредилки»? — тотчас подскочила к маме я.
— Хочешь удивить Дэвида?
Я чуть кивнула и улыбнулась: знала, что мама согласится. В конце концов, книжный был нашей последней остановкой и больше покупать нам уже было нечего. А потратить ещё часик на прогулку было точно можно. Оставив маму с кузенами, я нырнула к полке с исторической литературой.
Через сколько я вернулась, не знаю. Но судя по тому, что мама недовольно хмурилась и тихо высказывала что-то тете Мэри, показывая на открытый фолиант, Дэвид разглядывал учебник по УЗМС за третий курс, а Анри крутил в руках книгу по традициям волшебного мира, времени прошло немало.
— Ты же знаешь все написанное здесь, зачем тебе она? — заглянув через плечо другу, я скользнула взглядом по страницам.
— Элен! — Анри отскочил в сторону и приложил руку к сердце, — Ходи, пожалуйста, погромче, пугаешь же!
Хихикнув, я примостила свои книги на соседнюю полку.
— Так все же, зачем тебе традиции?
— Дэвиду хочу подарить, — переведя дыхание, он окинул взглядом принесенные мной учебники и удивился, — А тебе зачем история за седьмой курс?
— Читать. Там же как раз про вторую магическую рассказывают!
— Точно! — он хлопнул себя по лбу, — Можно будет после тоже прочитать?
— Без проблем. Но сначала — «Вредилки»!
Меня поддержали тихим смешком, и мы направились к родителям. По пути Анри подцепил ещё одну книгу по квиддичу, явно специально немного задвинутую вглубь полки, и мы замерли перед спорящими мамой и тетей Мэри.
— Вы уже все? — Мэри первая заметила нас, а вслед за ней и мама опустила глаза, закрывая фолиант.
— Да, можем на кассу.
Продавец мило улыбался нам, пока родители расплачивались, но нет-нет, а поглядывал на маму и меня. Я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на него, а маме, кажется, было все равно.
Выйдя из книжного, мы направились в кафе Фортескью. Есть хотелось ужасно. В книжном я даже не замечала собственного голода, но сейчас, с аппетитом накидываясь на еду, облегчённо вздыхала и радовалась маминой предусмотрительности.
Сидевшие рядом Дэвид с Анри тоже поглощали свои порции, а друг ещё и успевал комментировать меню, подсказывая, что вкусное, что неплохое, а что на любителя. На нас снова косились, но почти незаметно, и я решила забыть об этом, просто наслаждаясь временем с друзьями. Мне не особо хотелось говорить, но вот слушать восторженные рассказы Дэвида и шутки Анри доставляло огромное удовольствие.
— Мы ещё в один классный магазин зайдём, — Уизли доедал уже вторую порцию фисташкового мороженного и не замолкал ни на минуту, — Вот там ты действительно будешь в шоке!
— Да я уже, как бы, — фыркнув, Дэвид отставил пустую вазочку и обратился ко мне: — Магазин ваш хоть не будет на лавку с палочками похож?
Вспомнив учиненный нами погром, и представив, что случилось бы, произойди подобное во «Вредилках», я отрицательно покачала головой.
— Нет, там наоборот будет весело. Тебе понравится.
Через открытые окна кафе пробивались оранжевые лучи заходящего солнца, красиво подсвечивая зал, и мы начали постепенно собираться. Глядя на счёт, дядя Дадли задумчиво заглянул в мешочек с галеонами, что-то посчитал и, удовлетворённо кивнув себе, расплатился.
Вскоре мы были уже у близнецов Уизли.
В лавке, как и всегда, было много покупателей. Некоторые ходили и выбирали товар, другие советовались с консультантами, иные уже стояли на кассе и ждали, пока им упакуют все в красочные пакеты с логотипом магазина. Скрещенные петарда и волшебная палочка были нарисованы на каждом товаре и являлись отличительной чертой «Вредилок».
Дэвид, как и предупреждал Анри, с открытым ртом рассматривал ассортимент, задержавшись у клетки с клубкопухами, даже осторожно погладил одного из них. Под его умоляющим взглядом тетя Кэрол вздохнула и хотела было пойти искать консультанта, чтобы узнать, что это за существо, но ее остановили мы.
— Это карликовые пушистики, они милые и безобидные, — в доказательство своих слов, я просунула в клетку руку и малыши тотчас же облепили ее, приятно щекоча своим мехом.
— И кормить их можно мелким мусором и пауками. Они хорошие питомцы, — подхватил Анри, показывая на небольшую табличку рядом с клеткой, до этого скрытую спиной одного из покупателей.
— Они, наверно, дорогие, — неуверенно попыталась возразить Кэрол, но тут же в разговор вступила тетя Мэри.
— Отнюдь, пять галлеонов всего лишь.
— Точно, Дэйв, давай мы тебе его подарим? — загорелось идеей я, но меня осадила мама.
— Сели, может в доме уже есть другой питомец. Ты не думала, что может стать с клубкопухом?
Понурив голову, я послушно замолчала, заметив краем глаза, как покраснела Кэрол.
— Все в порядке, — поспешил вмешаться дядя Дадли, и подошёл ближе, кладя руку на плечо сыну, — Дэвид, ты уверен, что действительно хочешь себе этого… Клубкопуха?
— Они такие милые и мягкие, — неуверенно протянул кузен, — Я бы хотел поехать с ним в Хогвартс.
— Хорошо, тогда выбирай.
Радостный Дэвид тотчас же ткнул пальцем в темно-сиреневого, и тот, словно что-то поняв, подобрался ближе, позволяя себя снова погладить.
— Определились с выбором? — рядом с нами оказался улыбчивый консультант и, получив подтверждение, осторожно вытянул нужного клубкопуха, — Прошу, — он вручил его Дэвиду.
— Нам нужно в отдел со сладостями, — завертев головой по сторонам, я схватила Анри и Дэвида за руки, и решительно потащила в нужном направлении.
— О, точно! Надо запастись кроветворными батончиками и…
— Нас не пропустят с этим в Хогвартс, ты же знаешь!
— Забыл, — понурился Анри.
Растерянному Дэвиду я поспешила объяснить:
— Во время учебы дядя Фред и дядя Джордж, хозяева этого магазина, мягко говоря не ладили со школьным завхозом и всячески мешали его работе, вот он и невзлюбил их.
— Как ты красиво завернула, — фыркнул друг, — Они знатно подпортили жизнь Филчу. Представляешь, на папином пятом курсе они запустили в школе фейерверки, чтобы отомстить злобной Амбридж!
— Амбридж?..
— О, это была министерская стерва, — я в отвращении скривилась, — Она пытала детей кровавым пером! У папы до сих пор шрамы остались. К счастью, она в Азкабане.
Кузен явно начал чувствовать себя неуютно, и, переглянувшись с Анри, мы решили сменить тему.
— Так, кто что хочет попробовать? — деловито рассматривая предоставленный ассортимент, Уизли взял пакет и щипцы для сладостей, — Тут новинки есть — разноцветные батончики и воздушные конфеты.
— Что за батончики? — тотчас приблизилась к полкам я.
— Думаю, они что-то перекрашивают в человеке. О, а ещё они с разными вкусами, как у Берти Боттс.
— Бери! — схватив второй пакет, я решительно начала набивать его, — Это однозначно будет весело.
— А что веселого будет? — Дэвид, в отличии от нас, отошёл в сторону и только рассматривал представшее перед ним богатство.
— У Берти Боттс каждая конфета с разными вкусом. Есть с малиной, бананом, мороженым и прочим нормальным, а есть со вкусом земли, навоза или ещё чего более мерзкого. Как повезет.
— Это кто-то ест? — на лице кузена высветился ужас и я рассмеялась:
— В этом все и веселье!
Взвесив в руке пакет, я оглядела другие отделения и направилась к ним. Забросила десяток воздушных конфет, несколько леденцов, превращающихся в монетки. После взглянула на Анри, который втихаря-таки взял себе блевотных батончиков и решила не отставать.
Родители стояли недалеко от касс и терпеливо нас ждали. Мама, стоило ей заметить большой пакет в моих руках, неодобрительно нахмурилась, но не стала ничего говорить. А вот тетя Мэри полезла проверять, что набрал себе Анри и тут же выловила из кучи сладостей все запрещённое под разочарованный стон друга. Я порадовалась про себя, что за моим выбором мама не следит так тщательно и с невинным выражением лица поставила пакет на кассу, спокойно дожидаясь, пока подойдёт наша очередь и все вкусняшки окажутся у меня.
Из магазина мы вышли, когда на улице уже совсем стемнело. В лавках вокруг зажглись огоньки, над Переулком так же парили волшебные фонарики, а кое-где витрины засияли, подсвеченные специальными чарами. Глубоко вдохнув посвежевший воздух, я на миг прикрыла глаза. Несмотря на гул улицы, на душе было тепло и спокойно. Слегка гудели уставшие за день ноги, но я была счастлива. Этот день казался таким прекрасным и мне очень не хотелось, чтобы он заканчивался.
Ко мне подошел Анри и потормошил за плечо.
— Ты же поделишься конфетами? — он многозначительно улыбнулся и я поняла, что моя хитрость не прошла незамеченной.
— Я подумаю.
— Вы же вроде говорили, что с таким нельзя в Хогвартс? — поглаживая своего питомца, Дэвид пристроился справа от меня, тоже завороженно разглядывая преобразившийся Косой Переулок.
— Тсс! — хором шикнули мы на него, оглядываясь на родителей.
— Нельзя, но мы немножко и незаметно.
— Просто побаловаться, — поддакнул Анри и вдруг полез в свой пакет, не глядя вытаскивая какую-то конфетку, — Кстати, попробуй. Должно быть неплохо.
Дэвид оторвался от клубкопуха и с подозрением оглядев предложенное угощение, все же откусил кусочек. Во все глаза уставившись на него, мы старались ничего не пропустить, но изменений, как будто, и не было вовсе.
— Эй, давай всю, чего удовольствие растягивать! — покосившись на другие сладости, друг явно подумал, что с ними что-то не то.
Но нет — Дэвид послушался и одним махом прикончил оставшуюся часть батончика. И позеленел. Причем буквально. Вся кожа вдруг стала ярко-зеленой и на миг мне даже показалось, что засветилась. К несчастью, увидели это не только мы, и к кузену тут же бросились его испуганные родители.
— Дэви! Что с тобой?! — тетя Кэрол в ужасе вертела лицо сына, пока дядя Дадли просто застыл в ступоре.
— Все в порядке, миссис Дурсль! — подскочила тетя Мэри и окинув Анри многообещающим взглядом, принялась успокаивать Дурслей, — В этих конфетах нет ничего опасного, цвет кожи вернётся к норме буквально через несколько минут.
— А если нет? — как-то сдавленно поинтересовался Дадли.
— На всю жизнь это не останется и какого-либо хирургического вмешательства, в целом, любого врачебного вмешательства, не потребует, — ему на плечо опустила руку мама, — В свое время я лично наблюдала за тем, как близнецы Уизли создавали подобные штуки и могу заверить вас, с тех времен они ревностно следят за качеством своей продукции.
Так и случилось — несколько минут спустя Дэйв вернулся к норме, и Дурсли ушли. Безумный день был наконец-то закончен.
А я осталась без сладкого на неделю.
***
Мне не спалось. Все тревожили меня мысли о том, попади я не на тот факультет. Почти никто из домашних не сомневался, что я окажусь на Гриффиндоре — а куда ещё идти дочери Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер? И все же, я не могла просто поверить в это. Меня тяготили сомнения. И потому, поздно вечером я тихонько пробралась в спальню родителей и влезла на их кровать. — Мама! — позвала я. Она подскочила, выхватила палочку. Я испуганно вскрикнула и нырнула куда-то между ней и папой, запутавшись в одеяле. — Селена? — удивлённо протянул папа, тоже просыпаясь, — Ты почему не спишь? — Я не могу уснуть, — честно призналась, устраиваясь между родителями поудобнее, — Завтра мы поедем в Хогвартс и это распределение… Мама зевнула и устало мне улыбнулась. — Милая, ты переживаешь из-за факультета? — Да, — согласилась я, опуская голову. На самом деле, я понимала, что тревожу родителей по пустяку. В конце концов, и так было очевидно, куда я попаду. Дочь двух влиятельнейших людей, гриффиндорцев до мозга костей, я не могла попасть на какой-то другой факультет. Все нередко подчеркивали мою схожесть с родителями. И все же червячок сомнения грыз изнутри, ведь я знала, что Шляпа видит все самое сокровенное во время распределения. Вдруг во мне было что-то, из-за чего я бы не стала гриффиндоркой? Может моя любовь к знаниям отправила бы меня на Рейвенкло? Или доброта и упорство проложили бы путь на Хаффлпафф? А вспоминая некоторые мои шалости, я бы и на Слизерине смогла прижиться. Одним словом, я чувствовала себя и храброй, и умной, и трудолюбивой, и хитрой. Вот только факультета для таких ребят в школе не было. Все это я и озвучила родителям, благоразумно промолчав только о шалостях. Папа рассмеялся, сел на кровати и легонько потрепал меня по волосам. — Это пустые переживания, Сели. Твоя тяга к знаниям, можно сказать, наследственная. И, как видишь, твоей маме оказаться в Гриффиндоре это совершенно не помешало. — А что до доброты, — мама тоже села, все ещё сонно зевая и стараясь пригладить распушившиеся волосы, — Вспомни дядю Невилла. Вот уж добрейшей души человек, мухи не обидит, и тоже гриффиндорец. Я закивала. Невилл Лонгботтом и правда был добрым и мягким человеком, но нельзя было забывать, что именно он когда-то обезглавил Нагайну. — Знаешь, Сели, нам с твоим папой совершенно не важно, на какой факультет ты попадаешь, — придвинувшись ближе, мама ласково улыбнулась, — В конце концов, образование везде одинаковое, а что до друзей — уверена, ты заведешь их и за пределами гостиной. Ты ведь уже сейчас дружишь со Скорпиусом. — А Малфои у нас испокон веков только на Слизерине и учились, так что одну змейку в компанию ты себе уже получила, — подхватил папа. — А если это будет Хаффлпафф? — О, ну тогда я просто посочувствую барсукам, — вновь не сдержался папа, но после посерьёзнел, — Там учатся хорошие ребята, Сели. Не думаю, что тебе будет плохо с ними. Да и, — заговорщически улыбнулся он, — кухня рядом, сможешь не переживать, что не успеешь на завтрак. И друзьям вкусности таскать. — Чему ты ребенка учишь? — притворно возмутилась мама, хотя сама тут же присоединилась с наставлениями, — Рейвенкло тоже очень неплох, его ученики любят познавать новое и всегда имеют высокие оценки. И профессора позволяют им поблажки, так как знают, что те все равно сделают все и даже больше. — Раньше мы всем Гриффиндором удивлялись, почему Гермиона с нами. — Да, Шляпа предлагала мне Рейвенкло, — гордо улыбнулась мама, — Так что Рейвенкло тоже прекрасный вариант. Я кивнула, понемногу успокаиваясь. По описанию родителей, все и правда звучало очень хорошо и совсем не страшно. Они были правы — друзья у меня уже были, и на какой бы факультет мы не попали, общение бы точно не прекратили. В конце концов, Скорпиус вот истинный слизеринец, и что? Сразу после распределения обрывать с ним все связи? Что за бред! Уже полностью расслабившись, я зевнула и задала последний вопрос, который меня, впрочем, уже почти не волновал: — А если я каким-то образом попаду в Слизерин? Родители как-то резко замолчали, и я снова напряглась. Про то, что Слизерин считался рассадником темных магов, я, конечно же, знала. Как и знала истории о том, как папин крестный, Сириус Блэк, пошел наперекор семье и попал в Гриффиндор, лишь бы не оказаться на Слизерине. И потому-то он и не стал плохим человеком, как многие слизеринцы. — Если честно, Сели, я не думаю, что ты туда попадешь, — гораздо серьезнее начал папа, — За все эти годы я не замечал за тобой слизеринских качеств. Я бы удивился, отправь шляпа тебя туда. В тебе нет змеиного коварства, понимаешь? — Сказал без пяти минут слизеринец, — хохотнула мама, — Каждый из нас подходит сразу под несколько факультетов. Человек не может состоять только из одного благородства, хитрости, доброты или увлечённости. В каждом из нас есть по кусочку всего этого. И каждый самостоятельно выбирает свой путь, не оглядываясь на факультет. Да, общество может судить о тебе только нашивке на твоей школьной мантии, но сама же ты не обязана думать, как все, верно? — Но Слизерин считается плохим факультетом. Оттуда выпустился сам Темный Лорд… — я неуверенно взглянула на помрачневшего отца. — Но выпускниками этого же факультета являются Северус Снейп, Нарцисса Малфой, Драко Малфой. Все они спасли нам с Гарри жизнь во время Битвы за Хогвартс и ещё раньше. Нельзя судить всех только по факультету, Сели. — То есть, вы не будете злиться? — Глупенькая, с чего бы нам злиться? — мама мягко засмеялась, — Если вдруг ты сядешь за стол Слизерина завтра, это не значит, что ты сразу же станешь злой и захочешь разрушить страну. Так что не переживай об этом и ложись спать, завтра тебя ждёт очень насыщенный день. Ещё раз крепко обняв родителей и пожелав им хороших снов, я осторожно соскользнула с кровати и побежала к себе, лишь ненадолго задержавшись у дверей спальни и услышала тихий голос отца: — Слизерин ее точно не дождется. Посмотри на ее компанию — вылитые Мародеры! Только маленькие ещё. Ответа мамы я не стала ждать, лишь улыбнулась и представила, как удивились бы друзья, узнав, что нас считают новыми Мародерами. Комната встретила меня остывшей постелью и мягким одеялом, под которое я с удовольствием нырнула, и уютно свернувшись калачиком, прикрыла глаза, представляя Хогвартс и то, как мы заходим в него все вместе. С подобными мыслями я и уснула, продолжая улыбаться.***
В купе нас было много. Помимо Анри, который не отлипал от меня почти все лето, с нами сидел ещё кузен Дэвид, а за несколько минут до отправления к нам влез ещё и Скорпиус. — Привет! — воскликнул он, — Можно к вам… Втроём? — У тебя есть компания? — удивился Анри. — Конечно есть, Уизли! — Мы рады и тебе, и твоим друзьям, — вмешалась я, — Вместе точно веселее ехать! Скорпиус просиял, и на пороге купе за его спинами появились ещё двое. Пока мальчишки распихивали чемоданы, я их с интересом разглядывала. Друзей у Скорпиусу было двое. Первый — невысокого роста худой мальчик с рыжими волосами и острыми чертами лица. В первый миг знакомства мне показалось, что над ним колдовали — до того удивительным было его лицо. Он уже оделся в школьную форму, и оттого мне подумалось, что он зануда. Как я позже узнала, первое впечатление оказалось обманчиво. Второй была красивая, очень красивая девочка с мягкими черными кудряшками и огромными синими глазами. Она была хорошенькая, как куколка! Маленькая и хрупкая, она даже в столь юном возрасте умудрялась так двигаться, что приковывала всеобщие взгляды. Признаюсь, я почувствовала укол зависти. Никогда я не была так красива, как она, и никогда даже не приблизилась к тому уникальному влиянию, которое могла она оказывать на парней, а потом и на мужчин одним взмахом ресниц. Когда все расселись, приступили к знакомству. — Итак… — начал Скорпиус, — Знакомьтесь — это Корвин Флинт и Аделаида Гловер. Кор, Адель — это Анри Уизли, Дэвид Дурсль и Селена Поттер. — Ух ты! — воскликнула Аделаида, глядя на меня, — Та самая Поттер? Я кивнула. — Классно! — Адель даже захлопала в ладоши, — Мне столько о тебе рассказывали! Моя старшая сестра — Лилиана Гловер — работает ассистенткой у твоей мамы! — Кажется, мама о ней рассказывала, — кивнула я, делая вид, что вспоминаю. Хотя, конечно, ни про какую Лилиану Гловер я и слыхом не слыхивала. Зато Аделаида, услышав эту маленькую ложь, просияла. — Лили столько рассказывает о твоей маме! По ее словам, Гермиона Поттер — невероятная женщина! Я слышала, она как-то десяток нападавших одним заклятьем уложила, это еще во времена войны было! Ах, вообще Миледи — это мой кумир! Я ей восхищаюсь! У меня есть коллекция газетных вырезок о ней, а еще я стараюсь подражать ее стилю. Вот например в таком платье она полгода назад появлялась в Святом Мунго и проводила мероприятие о… Я оголтело кивала, потеряв нить ее слов еще в самом начале — так быстро и восторженно тараторила Адель. — Адель, я думаю, Селена в курсе, — перебил девочку Корвин. Я вздрогнула, услышав его голос. Он был куда ниже, чем положено одиннадцатилетке и уже почти сломался. — Ой, правда? — Аделаида зарделась, став еще очаровательнее, — Прости! Я иногда могу заболтаться, и меня тогда несет… Словом, вы говорите, если я чересчур болтаю, я не буду! Я улыбнулась. Аделаида, несмотря на болтливость, показалась мне очаровательной девчушкой. Мне хотелось верить, что мы подружимся. — Я тоже рад познакомиться, Селена и Анри. Дэвид, — Корвин кивнул моему кузену, глядя на него с некоторым подозрением, — Никогда не слышал фамилию Дурсль. — Ты имеешь что-то против магглорожденных? — ощетинился Анри. Напряглась и я. Несмотря на политику моего папы, несмотря на существование моей мамы — магглорожденной хозяйки Британии, все еще очень многие старые семьи относились к магглам с подозрением. — Нет, не имею, — Корвин фыркнул, — Я не самоубийца, Уизли. Просто не могу поверить, что в одном купе с тобой, Поттер и Малфоем вдруг появился маггл. — Дэвид — мой кузен, — сказала я, — Наши бабушки были сестрами. Корвин кивнул с многозначительным видом и протянул Дэйву руку — Рад знакомству. — Я тоже, — кивнул Дэвид, который и не понял, о чем мы говорили. — Кто на какой факультет хочет поступать? — Скорпиус, как настоящий Малфой, тактично сменил тему с неудобной на безопасную, — Я вот на Слизерин… — …Потому что все мои предки учились на Слизерине, — заржал Анри, — Вот я хочу быть хаффлпаффцем! От них никто ничего не требует, а гостиная в двух шагах от кухни! — Кто о чем — а Анри о еде, — хихикнула я. — Поверьте мне, лет в пятнадцать еда станет очень важна, — с видом знатока сказал он, — Ну, для нас, парней. Девчонки-то наоборот, по диетам… Я дала ему подзатыльник, и Анри обиженно замолчал. Кажется, дядя Джордж присел ему на уши перед отъездом. — А ты куда хочешь поступать, Селена? — спросила Аделаида, — На Гриффиндор, как родители? — Угу, — я кивнула, — Хотя Рейвенкло тоже неплохо. Мама говорила, что шляпа чуть не отправила ее туда, и только чудом удалось выпросить Гриффиндор. — Я бы очень-очень хотела на Гриффиндор! Но папа сказал, что лишит наследства, а мама его поддержала. Я взглянула на Адель с жалостью. Вот кому точно не повезло. — Лишат наследства? Из-за факультета? — вытаращился Дэвид, — Это же только на школьное время! — Нет, — взгляд Корвина был слегка насмешливым, — Это у магглов школа заканчивается после выпускного. У нас факультет Хогвартса играет роль до самой смерти. Особенно в чистокровных семьях. Много для кого любой факультет кроме Слизерина — приговор. — И для тебя тоже? Корвин кивнул. — Поколениями семья Флинт училась только на Слизерине. Мои просто не поймут, как я оказался где-то еще. Тогда мне вдруг подумалось, что мои родители — святые люди. По сути, никакой факультет, даже Слизерин, не был бы для меня приговором. Может быть, не стань я гриффиндоркой, мама с папой бы поругались, да и только. Меня бы не лишили наследства, не отстранили от семьи… Не в первый раз я решила, что очень правильно родилась именно Селеной Поттер, а не кем-то еще. Довольно быстро наш разговор от мрачных тем перешел к легким и веселым. Проехала тележка со сладостями, и мы накупили кучу вкусняшек. Дэвид с изумлением пробовал волшебные сладости, а мы хохотали как умалишенные, когда ему попадалось что-нибудь мерзкое. Свою первую шоколадную лягушку Дэйв раскрывал с особым трепетом — Анри прожужжал ему все уши и про новую ягодную начинку, и про коллекцию карточек, которую собирал с четырех лет. — Ну? Кто? — Анри нетерпеливо ерзал на месте, чуть не вырывая карточку из рук моего кузена. — Гарри Джеймс Поттер! — громко прочитал Дэвид, — Да ну?! Дядя Гарри?! Неужели он… Прям такой великий волшебник? То есть, он конечно крут, но… Его слова перебил наш громкий хохот. Даже Корвин, казавшийся мне самым серьезным в нашей компании смеялся в голос, так что слезы брызнули у него из глаз. — Ты еще не знаешь, насколько крут папа, — сказала я, отсмеявшись, — Или, ты думаешь, правителем магической Британии он стал за красивые глазки? Дэвид смутился. Тут дверь купе открылась, и на пороге появилась девочка с очень недовольным лицом. На ее мантии тоже не было факультетских нашивок, она была первокурсницей, как и мы. — Можно потише? — недовольно морщась, сказала девочка, — Я пытаюсь повторять материал! Если не учитесь сами, то хоть не мешайте другим! Наверное с полминуты мы тупо таращились на нее, не зная что и сказать, а потом начался сущий кошмар. Анри нелепо хрюкнул, и только-только воцарившееся спокойствие пошло прахом. Мы со Скорпиусом и Дэйвом заржали, как лошади, Адель захихикала, Корвин засмеялся своим странным низким голосом. Это было похоже на взрыв — такого громоподобного смеха Хогвартс-Экспресс точно еще не видал. Девочка вспыхнула, с обидой глядя на нас, попыталась что-то сказать, но не смогла, а потому вылетела в коридор, обиженно хлопнув дверью. Мы отсмеялись с большим трудом. У меня болел живот и кружилась голова, а я все никак не могла перестать смеяться. — Я надеюсь, мы с ней будем на разных факультетах, — хрюкнул Анри, — Какой же занудой надо быть, чтобы повторять материал по пути в школу? Селена, — он повернулся ко мне, на лице его появилась покаянная мина, — Помнишь, я говорил, что ты заучка? Прости пожалуйста, я был неправ. Вот оно — чудовище зубрежки. И мы заржали снова. — Рад, что вам весело, молодые люди. Мы все вздрогнули, синхронно повернувшись на голос. Дверь купе вновь была открыта, но в этот раз на пороге стояла не девочка-первогодка, а высокий парень с серебристо-зеленым значком старосты на груди. — Обижаете сокурсницу, не успев доехать до школы? — сурово спросил он, — Это, между прочим, нарушение школьных правил. Я запишу ваши фамилии, а когда вас распределят, с ваших факультетов снимут баллы. На первый раз — по одному с каждого. — Но мы ведь просто смеялись! — возмутился Анри, — Это не запрещено! — Вы шумели, на просьбу уважать чужие границы ответили насмешкой, — скучным голос ответил староста, — Фамилия? Девочка, крутившаяся за спиной старшекурсника, показала нам язык. — Уизли. Староста перевел глаза на Дэвида. — Дурсль… — Гловер. — Флинт. — Малфой. — Поттер. На моих словах староста замер, вскинул бровь. Я лишь мило улыбнулась ему в лицо. — Это шутка? — сощурился он. — Нет. Мое имя — Селена Гермиона Поттер. Староста заметно напрягся. Видимо, он был из волшебной семьи, и прекрасно знал, кто такой Гарри Поттер. А судя по реакции и тревожности, мелькнувшей во взгляде понимал, что ссоре со мной он не очень-то и рад. И потому, я решила попробовать. — Может быть, в честь знакомства обойдемся без снятия баллов? — проворковала я, все так же мило улыбаясь, — Зачем начинать учебный год с чего-то настолько грустного? Староста замялся. Видно было, как ему неприятно нарушать правила, но и слизеринская жилка давала о себе знать. Парень был достаточно разумен, чтобы не ссориться со мной из-за мелочей, но и благородство не отпускало его. В конце концов, разум все же победил. — …Только в честь первого сентября. Еще раз поймаю на таком — точно баллов лишу! И, не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, а Адель захлопнула дверь купе прямо перед разочарованной и шокированной девочкой. — Давайте запремся? — предложила Аделаида. — Давайте, — кивнул Корвин и наложил запирающее заклинание. Я завистливо ахнула. Мне такая магия все еще была не под силу. Остаток пути прошел все так же шумно и весело. Я узнала, что Корвин — заядлый игрок в квиддич, и для остальных мы с ним и Анри были потеряны до конца поездки. Сначала мы пытались втянуть в наш разговор и Дэвида, который, лишь прослушав правила квиддича, назвал его глупым, за что чуть не получил от нас троих. Я нашла долгожданного союзника в лице Корвина — он, как и я, болел за «Паддлмир Юнайтед», а не за «Пушек Педдл», как Анри и его папа. Чуть не передравшись из-за итогов последнего матча, мы переметнулись на обсуждение школьного квиддича. Нам безумно хотелось играть уже сейчас, на первом курсе, и мы намеревались попробоваться в команды. Еще жив был опыт моего отца, которого взяли в сборную первоклашкой, и оттого мы надеялись на удачу. Не знаю, как Скорпиус, Адель и Дэвид не убили нас к концу поездки, но когда мы вышли на станции, на их лицах было явное облегчение. — Первокурсники! — закричал Хагрид, размахивая руками, — Первокурсники, сюда! Я улыбнулась. Бывшего лесника, а ныне — профессора УЗМС я знала чуть ли не рождения. Он дружил с папой и часто появлялся у нас дома. Когда-то, катаясь на его плечах, я восторженно визжала, представляя, что лечу на метле. А теперь Хагрид провожал меня в Хогвартс… Мы сели в маленькие лодочки, и двинулись по черной глади озера. Справа от меня восторженно трещала Адель, восхищенно выдохнул Скорпиус, неприлично ругнулся Анри. А я… Я смотрела на Хогвартс с изумлением, радостью и благоговением. Замок будто бы вырастал из зеркала озера. Он был высок и прекрасен, с десятками маленьких башенок и переходов, с лесенками, балконами, мягким золотым светом окон… По-настоящему огромный, Хогвартс произвел на маленькую меня неизгладимое впечатление. Я пожирала его взглядом, стараясь запомнить каждую бойницу, каждый кирпичик. Никогда в жизни я не видела ничего более величественного и мощного. Когда мы вылезли из лодок, я запрокинула голову, глядя вверх. Башни замка прятались в черных ночных облаках, и рассмотреть их я не могла. Миновав лестничный пролет, мы, стайка растерянных детей, оказались перед огромными дубовыми дверьми. Даже Хагрид с его исполинским ростом на их фоне казался маленьким. Двери распахнулись, и на пороге появился улыбчивый мужчина в темно-зеленой мантии, небрежно накинутой на плечи. Он бы лысым и толстым, но у меня вызвал самую искреннюю симпатию. Я была уверена: когда улыбаются плохие люди, в их глазах не светятся веселые искорки. — Вот первокурсники, профессор Слагхорн. — Спасибо, профессор Хагрид, — улыбнулся волшебник, — Я их забираю. Ребята, за мной! Я шагнула вперед, и оказалась первой после профессора. Все вокруг вызывало во мне живейшее любопытство. Я приветливо махала портретам на стенах, улыбка не сходила с моего лица. Я была в Хогвартсе! Это не было сном, я наконец-то оказалась здесь на самом деле! Профессор Слагхорн привел нас в маленький мрачный зал. После краткого рассказа о школе и факультетах, он велел ждать и куда-то ушел. На миг повисла тишина. — Поверить не могу, что я здесь! — воскликнул какой-то мальчик с соломенными волосами. Я оглянулась на него, и лицо показалось мне смутно знакомым. — В этом нет ничего удивительного. Всем волшебникам, рожденным в Британии, полагается место в Хогвартсе, если, конечно, их родители не откажутся, — надувшись от важности пояснила занудная девочка из поезда, — Таких случаев было немного. Например, в 1378 году… — Сделай одолжение, — перебил ее Анри, — Помолчи, а? Тут сейчас должны появиться привидения… — Бескультурщина! — выплюнула девочка. Она продолжала что-то бормотать себе под нос, но никто уже не слушал. Прямо из стены выплыли несколько призрачных фигур. — Ух ты! — Анри подскочил ближе, попытался потрогать привидение, — Холодный! Все испуганно зашептались. Я услышала, как кто-то назвал Анри «психом» — Молодой человек! — укоризненно сказала фиугра Толстого Монаха, — Неприлично трогать незнакомых людей, даже если они мертвы… — призрак поднял голову и будто бы только тогда увидел нас, — О! Новички! Как я вам рад… Надеюсь, вы поступите на Хаффлпафф. Чудесный факультет! — С удовольствием, сэр! — гаркнул Анри, нагл улыбаясь прямо в лицо Монаху, — Я буду очень-очень этому рад! Показалось мне, или привидение действительно содрогнулось? Но обдумать это я не успела. Вернулся профессор Слагхорн и повел нас в другой зал, откуда слышались сотни веселых голосов. — Выстройтесь в шеренгу, — велел профессор, когда мы остановились перед дверьми, — И идите за мной! Всем удачи на Распределении. А в следующий миг я увидела Большой Зал Хогвартса. Четыре факультетских стала тянулись, как мне виделось, на целую милю, и за каждым я видела радостные лица школьников. Далеко впереди, за высоким столом сидели профессора, среди них и Невилл Лонгботтом, который по-дружески подмигнул мне. Я заулыбалась. Над столами, в точности как в рассказах родителей, парили свечи. На фоне потолка, зачарованного под ночное небо, они выглядели как звезды. Сотни и тысячи маленьких, трепетавших огоньков, заливавших ярким волшебным светом зал. — Тут все специально так заколдовано, — влезла девочка-зануда, — Я прочитала в «Истории Хогвартса», конечно же. Я не нашла в себе сил ответить ей. Всю речь Слагхорна и песню шляпы я не отрываясь смотрела на потолок. Он был прекрасен. Никогда я не видела столь искусных чар. — Аберкромби, Эрни! — вызывал Слагхорн, и я вздрогнула. Как-то вдруг я поняла, что вообще-то, сейчас происходит церемония распределения, и вот-вот должна решиться моя судьба. Под ложечкой неприятно засосало. — Гловер, Адеалаида! — Удачи, — шепнула я. Бледная как мел, Адель вышла и села на табурет. Шляпа думала несколько минут, в течение которых Аделаида бледнела все сильнее. — Слизерин! Я улыбнулась. Что ж, теперь Адель не грозили проблемы дома. Жаль только, что мы не будем на одном факультете… Через несколько минут Дэвида оказался на Рейвенкло, чему я ни капли не удивилась. Любопытному кузену там было самое место. Следом за ним зануда из поезда, Дана Дэвис, отправилась на Слизерин, и мы с Адель обменялись гримасами. Не успев сесть за стол, Дана громко пожаловалась, что вообще-то хотела на Рейвенкло, или, на худой случай, на Хаффлпафф. Когда вызвали Малфоя, я напряглась не на шутку. И пусть я не волновалась за него, страх за себя был такой сильный, что я едва стояла на ногах. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг мне и вовсе не смогут подобрать факультет? А вдруг я не впишусь? Вдруг не найду друзей… И столько было этих «вдруг», что я не заметила, как Скорпиус отправился на Слизерин. Мун, Паркин, Паркс, Питсмут, и наконец… — Поттер, Селена! Я вышла вперед, провожаемая гулом шепотков. — Это Поттер? Дочь… Того? — Посмотри на волосы! Точь-в-точь Гермиона Грейнджер! — Ничего себе… Я сглотнула, выпрямила спину, улыбнулась всем и села на табурет. Я ещё успела заметить улыбчивое лицо Тедди, который помахал мне из-за второго справа — гриффиндорского — стола, и Дэвида, который счастливо лыбился со стороны Рейвенкло, когда на голову опустилась шляпа, и мир погрузился во тьму. Сознание мое было пустым. Ни единой мысли не пронеслось в нем за те несколько десятков секунд, что я сидела на табурете. Шляпа не сказала ничего: все это время она молчала, лишь единожды задумчиво хмыкнув. И вдруг она выкрикнула то, чего и я, и другие ожидали меньше всего: — Слизерин!
