Передозировка Годжо

      Лето в Токио дышало раскалённым воздухом, таким тяжёлым и пряным, словно природа решила устроить праздник огня в этом году. Солнце беспощадно жарило, заставляя асфальт плавиться под ногами, а деревья в парке лениво шелестели листвой, спасая редких прохожих от удушающего зноя. Сатору сидел на ветхой деревянной лавочке, по-хозяйски раскинув свои длинные ноги, и лениво наблюдал за медленно тающим мороженым в своей руке. Белоснежный шар ванильного пломбира стремительно сдавался под натиском сильной жары, и липкие капли стекали по его пальцам, угрожая испортить идеально выглаженную рубашку.       Сатору тихо простонал, когда мороженое всё-таки достигло белоснежной ткани, впитываясь так же быстро, как и начало таять. Годжо не потрудился как-то исправить липкую ситуацию, позволяя сладкой воде медленно пачкать его тело и одежду.       На улице почти ни души, только иногда проезжающие машины, скорее всего, с кондиционером внутри, от чего Годжо не мог не позавидовать. На носу, где небрежно свисали его очки, образовался пот, но и на это ему уже было плевать. В этом году температура превысила все ожидания японцев, заставляя всё живое плавиться, как снежинки на тёплых ладошках. Даже вода в озёрах стала тёплой, и после погружения казалось, словно ты зашёл в горячий чан.       — Ты выглядишь как ребёнок, — сладкий, прямо как мороженое в руках, голос заставил Сатору поднять тяжёлые как камни веки.        Ты. Вот его самый сладкий и желаемый десерт. Если ты вдруг решишь измазать его своими каплями, он без раздумий и с удовольствием слижет всё до последнего грамма.       Сатору ухмыльнулся, поднося уже давно тёплое мороженое ближе к себе и медленно провёл языком по верхушке. Или же по тому, что от неё осталось.        — Ты делаешь это специально, да?       — Что именно? — Он посмотрел на неё из-за очков, притворно удивлённо. — Ем мороженое? На жаре? Это преступление? Не знал, что за это теперь штрафуют.        Ты подошла ближе, выхватила мороженое из его рук и, не сказав ни слова, лизнула верхушку. Пальцы Сатору внезапно оказались на твоём запястье в мягкой, но уверенной хватке.       — Ты так быстро входишь в мою личную зону, — он наклонился чуть ближе, — что я начинаю думать, будто ты что-то задумала.       — Ты возмущаешься? — Подняв бровь, дерзко глянула ты ему в глаза. — Или это тебе нравится?       Сатору на мгновение замер, а затем его губы расплылись в той самой хитрой улыбке, которая могла вывести из себя кого угодно. — Возможно, мне и нравится, — ответил он, а потом, неожиданно для тебя, облизнул то самое мороженое, которое теперь находилось в твоих руках.       Ты почувствовала, как горячая волна поднялась к лицу, будто кто-кто расплескал внутри тебя кипяток, но внешне старалась выражать невозмутимость.        — Тебе стоит научиться делиться, Сатору.       Он отпустил твоё запястье и откинулся на спинку лавочки, сложив руки за головой.       — С тобой? Всегда.       Ты фыркнула — так по-детски упрямо, чуть задрав подбородок, — и демонстративно зашагала прочь, делая вид, будто вовсе не заметила, как он глядел тебе вслед. Прикусил губу и смотрел, будто ты унесла с собой не только его мороженое, но и остатки самообладания…