Желание

Район был хреновым. Хорошо, что я скоро уеду отсюда. Как охарактеризовать данное место жительства? Именно так, как и сказала. Нехорошее место. Гиблое. Я вернулась сюда из маленького посёлка, город тоже, кстати, был небольшим. Дело в том, что я социофоб по жизни, мне претят большие города и толпы людей, от которых начинает болеть голова. В этом городке я родилась, потом, повзрослев, уехала. Затем вернулась, тогда было к кому. Развелась три года назад, детей мы, как говорится, не нажили. Теперь я свободная 40-летняя баба без ребят и котят. Продала квартиру, нашла здесь жилплощадь по адекватной цене. Квартира не убитая в хлам, но меньше, чем была моя прежняя. А ещё в этом районе, где прикупила жильё, жила моя старшая сестра. Не сказать, что мы были слишком уж близки, но общались время от времени. Вот с её сыном, моим племянником, чаще. Вадик сам приезжал ко мне в гости. Вадик…Я сухарь по жизни насчёт любви к людям, но в племяннике души не чаяла. Светленький, с бледно-зелёным цветом глаз, красивый. Мой племянник был геем, и ещё ему всегда будет восемнадцать. Вадик умер почти полгода назад, а я бы хотела сдохнуть следом, но грёбаный страх не даёт мне сделать шаг в никуда. Знаете, что держит человека, который не хочет жить, на плаву? Любовь к близким? Нет. Вера-надежда? Да вот уж хуюшки! Страх, и только страх перед гибелью не даёт уйти в небытие. Хотя насчёт небытия…Может, лучше бы было именно забвение, но только не то, с чем столкнулась впоследствии. ПОЛ ГОДА НАЗАД. — Мама не знает, что я гей! Тёть Алён! Пожалуйста, то, что я рассказал сейчас, пожалуйста, никому... Мой Вадим признался мне первой! Не матери — мне. А потом случилось это… За окном лил настоящий осенний ливень, и я уже готовилась идти спать, хотя время было детское — около десяти вечера. Вадим позвонил на сотовый и срывающимся голосом попросился ко мне домой. Конечно, я не отказала ему. Вадим прибежал без зонта, мокрый, трясущийся от холода и от слёз. Мальчик был феминным. С детства рос, как девчонка. Замечала ли это Маша? Может и замечала, да только глаза закрывала. Со мной она тоже не делилась, что Вадим немножко…не такой. А я приняла его, если бы у меня была дочь или сын неудобной для многих ориентации, то плюнула бы на всех! К сожалению, общество не переделать. Традиционные ценности…Да, это когда муж имеет всё, что шевелится, или втихаря бегает к любовнице. Или жена по любовникам скачет, но главное — традиционные отношения! Я, конечно, утрирую…Да нихера не утрирую! Кто хочет верить в сказки про верность, пусть, конечно, разубеждать не буду. Но и у геев такой сказки не наблюдается. Люди, к сожалению, несовершенны. Знала, что у Вадима в этом районе был бойфренд, с которым они уже больше года, и тайком встречаются. Райончик-то такой, узнают — убьют. Просто забьют насмерть и всё, вот тебе и 21-й век на дворе! Мой мальчик… Вадим был не таким, как все. Мальчик без кожи. Каждую свою неудачу он переживал очень болезненно, у Вади был девчачий характер. Слава был старше на три года, став его опорой. Понятно, что отношениями они не светили. Славка был местный хулиган, а мой мальчик обычным нежным цветком. Я привечала их иногда у себя дома, но они никогда при мне не позволяли себе лишнего. А Машка… Машка была странной с детства. Мы не были прямо очень близки, как уже говорила, хотя были погодками. Помню, когда нам было лет по семь-восемь, я сдружилась с одной девочкой. Не помню, как её звали, но она была озорной, чисто юла, никогда не сидела на месте. Я была без ума от новой подруги, а Машка невзлюбила её почему-то. Уже потом, в более зрелом возрасте, поняла, что к чему. Машка чувствовала то, что не чувствовала и не видела я. И про сына наверняка знала всё. Та девочка оказалась не такой доброй, как я думала. Однажды, чтобы посмеяться, наверное, она завела меня в лес. Я там не была ни разу, и, сказав мне, что сейчас поиграем в прятки, попросту сбежала. Помню, как я ревела, бегая в заполошной панике по чужому лесу. Нашли меня только к вечеру. Зарёванная, грязная, с растрёпанными волосами и царапиной от веток на лице. Машкино лицо не выражало ничего, лишь губы были напряжённо сжаты. Я рассказала, конечно, про «подругу». Попало ли ей, не знаю, но она мне больше не нравилась. Через дней пять эта девочка утонула. Пошла на речку и, нырнув, больше не всплыла на поверхность. Она была там не одна, нашла новых друзей, по-видимому, они и рассказали про это. Странно, речка была неглубокой, и в ней ещё нужно было очень постараться, чтобы утонуть. Придя домой с прогулки, я поведала об этом Маше. И знаете что? Ничего. Маша никак не отреагировала. Просто пожала плечиком и ушла на кухню. Да, я, наверное, плохой рассказчик, перескакиваю с места на место. Многим читателям не понравится «стиль» моего повествования. Похороны…не знаю, как выдержала похороны Вадима. Когда он прибежал ко мне весь промокший от дождя, то отпоив его горячим чаем, сквозь плач поняла одно — Славка бросил его, потому что нужна семья, дети. Слава встретил девушку своей мечты. Вот так… Вадим повесился на следующий день. Что помню на похоронах? Черноту и безысходность. Маша молчала, губы её были сжаты в тонкую полоску, как тогда, когда меня нашли в лесу. Маша полностью поседела. А я до конца своих дней запомню приторно-еловый запах венков на могиле Вади.