Желание

В подъезд попала с входящей в него соседкой. Маша не подходила к домофону, сколько бы я ни звонила, на сотовый она тоже не отвечала. Я шкурой чуяла, что она там, в квартире. Закрылась у себя в норе, и с ней происходит что-то страшное, нехорошее. Задыхаясь, я добежала до четвёртого этажа, колотя в дверь. На соседей было наплевать, мне нужно было к моей сестре. — МАША! ОТКРОЙ МНЕ! Я продолжала стучать, и странно, никто из соседей так и не вышел узнать, в чём дело. Резко прекратив долбиться, услышала лёгкие шаги. Услышала, как она подходила к двери! Щёлкнул замок, и Маша отворила квартиру. Боже! Маша…Я не видела её месяца два, если не больше! Мы погодки, но сейчас на меня невидящими глазами смотрела старуха. Не могу её осуждать, я тоже тосковала о племяннике, но ведь я не была матерью. Нет страшнее горя матери, потерявшей своего ребёнка. — Чего пришла? — неприветливо гаркнула сестра, в глазах по-прежнему была пустота. — Что ты сделала, Маша?! Я прошла в комнату мимо стоящей статуей женщины. — Маша… Повернулась к ней, пока она шла из прихожей в комнату. Худая, седая женщина, разом превратившаяся в мумию. Маша села на продавленный диван, сложив руки на коленях, смотря перед собой пустым взглядом. Было чувство, что она просто уснула с открытыми глазами. Наконец сестра подняла на меня выцветшие от горя глаза, улыбнувшись обветренными губами. — Я заложила свою душу, Алёна. Умру скоро, но это не беда, в моём случае хэппи энда не будет. Но радует одно — я не буду вечно жить, для меня не будет ни ада, ни рая. — Но ты обрекла на вечное Ничто сына! — несдержанно, со злостью выкрикнула это в лицо Маше. — Вадим скоро успокоится, только заберёт того, из-за кого его не стало! — равнодушно ответила женщина. — Что ты делаешь, Маша? — в ужасе прошептала я, мои волосы, наверное, встали дыбом по всему телу. — Ты себя богом возомнила, что ли? Славка такой же пацан по возрасту, как и Вадим! У него тоже есть мать! Ты не имеешь права отнимать его жизнь! — А я и не собираюсь отнимать…– спокойно улыбнулась женщина. — Это сделает Вадим. Око за око, Алёна. Помнишь ту девку, из-за которой ты, между прочим, могла погибнуть? Я ничего не ответила, мой голос пропал, просто стояла и пялилась на Машу, которую, по сути, оказывается и не знала совсем. — Мне повезло родиться иной. А эти — пусть знают своё место. Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — тому два. Я не забывала, Алёна. Положи меня рядом с Вадимом. Рядом. ПОНЯЛА? — неожиданно с отчаянием выкрикнула Маша, соскочив с дивана. Глаза её заметались, словно что-то искали, она схватилась за сердце и, хрипя, повалилась на пол. Мне бы подбежать к ней, а меня будто парализовало. Маша открывала рот, хватая так необходимый для жизни кислород, но сердце уже дало установку — пора умирать! А когда она наконец затихла на полу безжизненным тряпьём, меня отпустило. Трясущимися руками достала телефон из сумки, набирая номер скорой. К Маше подходить смысла не было — она была мертва. *** Снега уже не осталось, весна…но ночью всё равно было прохладно. Мать уехала к подруге на юбилей, и Славка остался один. Он мог бы пойти в очередной раз к друзьям, тёте Алёне, наконец, устроив истерику, заставил бы мать остаться дома. Но Слава понял одно: пока Вадим его не доканает — не успокоиться вечным сном, и свечи тут не помогут. Страшно. Страшно. Страшно! Но бежать не имело смысла. Слава, включив на кухне свет, сел на табурет у стола, смотря на темноту за окном кухни. Штора была не задёрнута, и ночь казалась бездной, из которой не было пути назад. Он посмотрел на наручные часы — подарок Вадима на его день рождения. Добротные. Скоро полночь. — Прости меня, Вадимка…скоро встретимся. В подтверждении этому пиликнул сигнал домофона. Славика мелко затрясло, он не понимал, как ещё выдерживает жалкая сердечная мышца? Почему не останавливается прямо сейчас? Домофон продолжал издавать противно-пиликающие звуки. Слава, как лунатик, встал с табурета, направляясь в прихожую. По привычке накинув на себя ветровку, хотя она ему уже была за ненадобностью, мертвея с каждым шагом, вышел в подъезд. Последние шаги в жизни Слава делал уверенно, уже смирившись со своей участью. Этажи. Второй...первый…подъездная дверь, палец нажимает на кнопку, дверь легко открывается. Апрельский ветер выдувает тихое: — Слава… И Слава, вздохнув с облегчением, улыбается тёмной фигуре, стоящей напротив него на улице. Надо сделать один шаг навстречу… Слава, закрывая глаза, ступает прямо в темноту апрельской ночи. Ветер наконец смолкает, наступает тишина. *** Я выполнила просьбу Маши, похоронив её рядом с сыном. Пусть так и думают, что они рядом. То, что Вадима там нет, знали только двое — я и дядя Веня. Славку так и не нашли. Его мать писала заявление о розыске, фотографиями Славы был «украшен» весь городок, но знала — его не найдут. Снова продала квартиру. Маша оставила мне свою по завещанию, продала и её. Надо было уехать отсюда как можно скорее. Возможно, где-то по ночным улицам ходит неприкаянная пара, и ей-богу, как бы я не любила Вадима, но теперь встречаться с ним у меня не было никакого желания. Догадывалась, где могли быть мальчики. Там в Крошино густой лес, который таит в себе много страшных загадок. Он скрывает всё, что не нужно видеть человеческому глазу. Лес — это мир, живущий по своим правилам и законам. Желание матери способно поднять из могилы. Нет, не молитва, а именно желание, ну и тот, к кому ты пойдёшь с этим желанием. Покидала город с тяжёлым сердцем, у меня никого не осталось. Билет был куплен на вечерний рейс, на дневной все билеты, к моему сожалению, были проданы. До вокзала тоже решила идти пешком, но не потому, что хотела, а потому, что грёбаные такси были заняты. Автобусы уже не ходили. Проклятый городишко!!! Чтобы не опоздать, решила, что быстрей дойду пешком. Я старалась держаться людных мест, но мне нужно было пройти один переулок, там вечно не было ни единого фонаря, неподалёку стояли два двухэтажных деревянных дома навроде общаги с колдырями, живущими в них, и я, идущая здесь в темноте! Успокаивала себя тем, что я взрослая тётка, чего мне бояться?.. Но страх подгонял меня идти быстрее, и моя больная фантазия уже подкидывала мне шорох знакомых шагов в тёмном дворе, и даже почудилось, что сейчас я услышу родное: "Тётя Алёна"… Я побежала. Побежала, как не бегала уже давно, чуть не подвернув по пути ногу. Наконец выскочив на освященный пятачок улицы, я, не сбавляя шага, тихонько успокаивала себя, как могла. Это ничего, ничего…просто моя фантазия…просто… Наконец вокзал! Последний рейс! Остановлюсь у родственницы бывшего мужа в другом городе. Мы с ней неплохо общались всегда, и там жильё было не хуже! Отъезжала от городка, где родилась и выросла, где потеряла близких. Глаза зачесались, но уезжая, я всё же вздохнула с облегчением. А знаете почему? Когда хоронили Вадима, то венки, которые принесли соседи и его приятели, пахли приторно-еловым запахом. Не забуду этого запаха никогда. Так вот, там в переулке, откуда я бежала сломя голову, учуяла его — сладковато-еловый запах венков с могилы Вадима.