Every broken promise, that your body couldn't keep

Мэлло передал мне дымовую гранату, после чего забрал свой пистолет со стола, засунул его за пояс своих брюк и потянулся за оставленным на одном из стульев пиджаке. Я положил свое оружие в карман жилетки, чувствуя, как мое сердце бьется быстрее, сильнее. Я знал, что это был рискованный план, но у меня не было другого выбора, кроме как принять его. Я не мог позволить Мэлло сделать в одиночку. Я не мог. И я знал, что несмотря на образ, который он создал, чтобы осуществить этот план, это был всего лишь фасад; он нервничал, он не спал, не ел. Он встал напротив меня, и в его глазах я увидел нечто, что я не мог перевести, но в какой-то степени понимал, что это значит. «Мэлс…» «Все готово?», он говорил сухо, отчужденно. «Мэлло, я-» «Даже не начинай. Мы должны это сделать.» Я выразил свое согласие кивком головы, но видимо мое лицо противоречило моему жесту, потому что я увидел немного грустную улыбку на его лице, как будто он старался придать своему лицу позитивное выражение, чтобы убедить меня, что все пройдет хорошо. И даже если мне хотелось проклясть его за то, что он пытается лгать в такой непростой момент, я мог только продолжать смотреть в эти голубые глаза, которые гипнотизировали меня на протяжении многих лет. «Это сработает», я заметил, что он снова притворяется, чтобы избавиться от страха, я знал, что он чувствовал. Это было невозможно не чувствовать. «А что, если нет?» Он пожал плечами. Не может быть, что просто блять пожал плечами насчет этого. Я чувствовал, как узел в моем горле начинал затягиваться – это всегда случалось еще до того, как я начинал сходить с ума из-за одного возможного признака перемен, проблем, от любой незначительной причины, которая заставляла меня испытывать тревогу. Почему мы не можем просто сдаться? Почему мы должны делать это? И потом я почувствовал его холодную руку, касающуюся моей щеки, и я понял, что в какой-то момент закрыл глаза. Я снова их открыл в поисках глаз Мэлло – они смотрели на меня, с тем же выражением, слишком сложным, чтобы его можно было понять. «Ты выглядишь так, как будто сейчас расплачешься», он продолжал фальшиво улыбаться, что раздражало меня . «А ты, я посмотрю, гений?» Он издал небольшой смешок. «Ты не напуган, Мэлс?» Он продолжил молчать; прикосновения к моему лицу становились теплее. Его палец начал водить взад-вперед, как только он отвел взгляд. Этого было достаточно, мы оба знали, что это значит. Медленно, моя рука достигла его лица, остановилась на подбородке и заставила его поднять взгляд на меня. Казалось, что он все еще отказывался сосредоточиться на мне, и ведомый смесью из импульсивности и желания, я придвинулся к нему ближе. Я мягко сцепил наши губы, пока не почувствовал, как его руки крепко обхватили меня – в считанные секунды это стало чем-то интенсивным. И я знал, что происходит в его голове. «Я умру сегодня» – и после, когда он вцепился в мою жилетку, я почувствовал, что смогу разрыдаться в любой момент. Когда мы расцепились, он продолжил держать свою руку у меня на затылке, его лоб касался моего. Я мог чувствовать его дыхание на своем лице. «Мэлс?» Он что-то сказал. Но я не слышал. Не мог понять. Но знал, что это было что-то важное. Знал, что должен сохранить это. Внезапно я оказался в нашей комнате, в приюте Вамми. Оглянувшись, я заметил Мэлло, который лежал на моей стороне; чтобы помещаться на одиночной приютской кровати, нашим телам приходилось буквально приклеиваться друг к другу. Мэлло отложил свою книгу на прикроватный столик и повернулся на кровати, лицом ко мне. Я просто смотрел в его сторону, ожидая, что он будет делать. Он забрал GameBoy из моих рук и притянул меня за талию, чтобы я лег на бок, глядя на него. Мне оставалось только подчиниться. Он устроился на моей руке, пока клал свою руку мне на спину. «Мэтти?» «М?» «Я много думал…» Он остановился. И молчал достаточно долго, чтобы заставить меня нервничать; тон его голоса звучал слишком серьезно, чтобы речь шла о чем-то тривиальном. «Если... Нет, когда я унаследую место Л… Я хочу, чтобы ты был со мной.» Я не сразу среагировал. Я знаю, что у меня было удивленное лицо – мой рот был приоткрыт, а глаза были открыты слишком сильно. Но через секунду я широко улыбнулся; моя грудь наполнился теплом от мысли о том, что мы сможем быть вместе и после Вамми. «Я отправлюсь куда угодно за тобой, Мэлс.» Он кивнул, прежде чем обнять меня; его лицо оказалось между моей шеей и ключицами. Это было на девятый день рождения Мэлло. Первый, который мы провели вместе, после того как я приехал в приют Вамми. У меня была возможность только приготовить небольшой кекс и принести ему – что я и сделал, пройдя через пустые коридоры почти в комендантский час, с бумажной тарелкой и кексом на ней. Разрыв. И после мы сидели на его кровати, болтали и смеялись, доедая кекс. «Давай заниматься этим всегда, Мэлло!» «Хорошо.» «Правда? До тех пор, пока, я не знаю, нам не стукнет по 90?» Он рассмеялся. «Пока нам не стукнет 90, Мэтт.» «Ты обещаешь?» Он просто кивнул с улыбкой на лице. Искренней улыбкой, такой, которая демонстрировала настоящее счастье. Я поднял свой мизинец, и он уставился на меня. «Если ты не дашь обещание на мизинце, это ненастоящее обещание.» Он сделал скучающее лицо, но поднял свою руку, и мы перекрестили пальцы. Я сел в машину, бросив мою дымовую гранату на пассажирское сидение; дверь была по-прежнему открыта, перед ней стоял Мэлло с шлемом в руках. «Не бросай это дерьмо здесь, будет трудно его потом доставать.» «Я достану, когда мне это понадобится, Мэлло.» «И когда это?» Я фыркнул и достал свое оружие, после положив его обратно в карман жилета. «Теперь хорошо?» «Да.» Мы оставались в тишине какое-то время, как мне показалось, слишком долго. В конце концов наши взгляды встретились, и мы оставались прикованными друг к другу еще мучительно долгое количество времени. Я просто хотел покончить с этим всем, найти Мэлло в нашем убежище и больше никогда не думать о Кире. «Мэтт.» «М?» «Ты знаешь, что делать?» «Да, чувак.» Он кивнул. И потом, оглядевшись, он наклонился внутрь машины и быстро меня поцеловал; и снова выпрямился. «Увидимся позже», он выглядел уверенно. «Встретимся здесь.» Он улыбнулся и надел свой шлем. Темный козырек скрыл лицо, которое было моим утешением на протяжении десяти с лишним лет. И затем Мэлло закрыл мою дверь. БУМ! Я в страхе открыл глаза. Мое сердце билось так быстро, как будто сейчас должно было взорваться. Я попытался осмотреться вокруг, сквозь мрак темной комнаты. Плесень на потолке возле моего окна была признаком того, что я нахожусь в своей дерьмовой квартире, в дерьмовом городе и живу свою дерьмовую жизнь. Я собирался провести руками по лицу чтобы прогнать сонливость и сон, который у меня был – как будто это было возможно, как будто он мне не снился каждую.гребанную.ночь после похищения. Как будто призрак Мэлло не преследовал меня все эти месяцы; единственный момент покоя, который у меня был, случился, когда я лежал в коме – а может даже не это, может я просто ничего не помнил об этом, и мой мозг продолжал терзать себя. Коснувшись пальцами своих висков, я заметил, что не только мое лицо было влажным, но и волосы. Мне оставалось только вздохнуть и потянуть свою руку к прикроватному столику. Там лежало несколько вещей, которые могли меня успокоить после такого. Я искал свою пачку сигарет среди всего этого беспорядка, и пока я шарил среди нескольких бутылок, случайно задел одну из них, и она с грохотом упала на пол. Я думал о том, чтобы оценить размеры беспорядка, но было слишком темно вокруг, так что я просто продолжил лежать. Небольшое облегчение появилось в моей груди, когда я смог найти сигареты. В тревожной манере, почти преувеличенно, я закурил и затянулся так глубоко, как мог. Я наполнил свои легкие этим дерьмом, которое если повезет – скоро убьет меня, но также это был восхитительный способ наполнить мозг дофамином. Когда я почувствовал, что мое тело и разум начали успокаиваться, неважно сколько времени это заняло, я решил встать. Пробираясь сквозь кучи одежды на полу – и множество разбитых стекол, я покинул то, что называл спальней. Я отправился на кухню, открыл холодильник и взял бутылку ликера, одновременно зажав во рту еще одну сигарету. Я дотащил себя до дивана и с тяжестью упал на него. Я отхлебнул из бутылки – жжение в горле помогло отвлечься. «Блять…» прошептал я хриплым голосом, из-за дыма, который выдохнул секундой ранее. «Блять, Мэлло.» Я сказал громче, агрессивнее. Что я должен делать после этого? Как я выжил? Почему я выжил? Почему Мэлло-… «Михаэль, ты придурок.» Я хотел встретить этого ублюдка снова и вывалить все это дерьмо на него. Потому что ему было нужно победить Ниа в этой детской драке. Потому что он не мог работать с ним цивилизованным образом. Ему приходилось думать только о его дерьмовых планах. Кто вообще оказывается в мафии, я не знаю, в 16?! Но итог был всегда один и тот же. Я злился. А потом мне становилось грустно. В промежутке между тысячами ругательств, адресованным воспоминаниям Мэлло, я знал, что слезы уже текут. Я знал, что я не способен ненавидеть его, не способен на настоящую злость. И я знал, что моим единственным желанием было то, чтобы он сейчас раздраженно вошел в комнату, сел рядом со мной и жаловался на Рода, требуя, чтобы я встал и принес ему шоколад. Я хочу вспомнить, что он мне сказал, прежде чем мы вышли из квартиры и отправились на похищение женщины. Я чувствую, что мне нужно вспомнить. И чем больше я пытаюсь заставить себя сделать это, тем дальше воспоминание уходит от меня. И пока я сидел там, в этой болезненной рутине попыток сохранить свое сознание неизмененным, я не мог остановить поток воспоминаний…вся моя жизнь проносилась в моей голове. Как Мэлло был центром всего и теперь… Что у меня есть? Все, что мне осталось это гора несдержанных обещаний.