Волчья формула

По голове всю ночь будто стучали кувалдой, а к утру неумело склеили скотчем. Сквозь гул в ушах Римус услышал голос Джеймса и почувствовал, как его тормошат за плечо. Щурясь, Люпин открыл глаза и разобрал наконец, что кричит ему в ухо друг. — Вставай! Ты всю ночь бухал что ли, закрывшись пологом? — Что?.. – Очнулся наконец, — Поттер отпустил его плечо. — Ты проспал завтрак, скоро начнутся уроки. Мы будили тебя еще час назад, ты даже не шевельнулся. Вот, я взял тебе булку с маслом. — Что?! — Повторил Лунатик, все еще не до конца соображая. Он вскочил с кровати и едва не упал — перед глазами потемнело, прошибло холодным потом, и гул в ушах сменился на звон. Пришлось сесть обратно. Джеймс стоял с протянутым свертком, но остался незамеченным, и положил его на стол возле окна. Римус закрыл глаза и потер пальцами виски, пытаясь сфокусироваться на том, что происходило вокруг него. Послышались шаги, а за ними голос Сириуса. — Ты не сказал главное. В "Ежедневном Пророке"... — Да погоди, не видишь, ему плохо. Люпин потихоньку вспоминал, что было вчера. Вспомнил, что снова принял таблетку. Странно, раньше не было такого сильного побочного эффекта. Он прокрутил еще раз в голове слова Джеймса и, снова вскочив с кровати, стал судорожно собираться. Заметил, что дрожат руки. Поттер и Блэк все еще стояли посреди комнаты, с недоумением глядя на Римуса. Петтигрю прижался спиной к стене, нервно теребя край мантии. — Что это с тобой? — Голос Джеймса был непривычно серьезным. — Загляни к мадам Помфри, не иди на уроки. — Я не могу их пропускать, — Люпин проигнорировал первый вопрос. — К тому же я староста. Сириус с недовольной миной скрестил руки на груди. Ему, видимо, нетерпелось рассказать, что же там в газете. Римусу было не до этого, он снова пошатнулся и оперся левой рукой о камод, пока правой продолжал застегивать пуговицы на рубашке. Наконец посмотрел на часы — руны через десять минут. Отточеными за четыре года учебы движениями пальцев завязал галстук, пару раз провел расческой по волосам и поспешил к выходу из спальни. Вскоре пришлось разделиться, ведь никто из мародеров кроме оборотня на руны не ходил. На прощание Джеймс хлопнул его по спине. Люпин очень старался внимательно слушать профессора, но то и дело засыпал. Надо будет записать, как он чувствовал себя сегодня утром. Какой следующий урок? История магии? Черт, эссе! Римус подскочил на месте и принялся рыться в сумке, наконец нашел нужный свиток пергамента и разложил на столе, придавив уголок чернильницей, чтобы не скрутился. Как можно было забыть про эссе? Это только второй учебный день, а уже успел налажать. На него же так расчитывали, назначая старостой, а в самом начале года Люпин приходит на занятие без домашки. Так не пойдет, придется пожертвовать лекцией про руны и дописывать сейчас. Перо заскользило по пергаменту. Когда там началась война между великанами и волшебниками? В тысяча пятьсот семьдесят втором, или двадцать седьмом... Нет, разве в этом столетии? Как же хочется спать... Еще и голова так болит, особенно слева. Ладно, дату можно и пропустить, главное подробнее описать детали. Как же не хватает справочника по датам, но он остался в башне вместе с огромной книгой по истории магии всех времен. Она бы тоже не помешала, но можно обойтись и без нее. Лунатик прикусил кончик пера, раздумывая над следующим абзацем, и оглядел класс. Пуффендуец на передней парте пялился на него, но тут же отвернулся. Чего это он? Возле кабинета истории Римус встретил остальных мародеров. Их и без того встревоженный вид сделался еще обеспокоеннее при виде друга. Люпин вопросительно поднял брови. — Ты какой то... бледный, — пролепетал Питер. — Он всегда бледный, — мрачно подметил Сириус. — Тебя, Хвост, кроме этого ничего не смущает? Меня больше волнует, что у него под глазом. Лунатик, ты с кем-то подрался? Хотя я ни на йоту в это не поверю. — С глазом? Что ты... — Так он на рунах со стула свалился, — сказала Марлин, стоявшая рядом почему-то без Лили. — И головой об край стола бах! Римус обомлел. Когда это он свалился, может, они шутят? Он прикоснулся к левой щеке, и все еще болевшая голова взорвалась новой вспышкой боли. Так вот, почему болит. — Я этого не помню, — растерянно проговорил Люпин. — Заснул, наверное. — Сколько недель же ты не спал, что тебя так вырубает? — МакКиннон удивленно покачала головой. — Сходи все-таки к мадам Помфри, — сказал наконец Джеймс, не проронивший прежде ни слова. — Кстати, Марлин, а где Эванс? Она из-за..? — Да, так с утра и сидит в башне, — ее лицо стало еще мрачнее. — Плачет. Я бы с ней осталась, но хочет побыть одна, просила оставить ее покое. Лили была на грани истерики, так что я на всякий случай предупредила МакГонагалл. Ладно, давайте. Лечите Люпина. Девушка подхватила сумку и скрылась в классе, который только что открыл профессор Бинс. У Римуса вопросов только поибавилось. — Что происходит? О чем вы говорите? — Не сейчас. Это касается газеты, после уроков покажем. Долгая история требующая обсуждений. — Поттер подтолкнул его в сторону класса. День прошел спокойно, не считая явного волнения учеников и учителей. Все то и дело перешептывались, собираясь кучками. Мародеры быстро пообедали и поспешили в башню Гриффиндора. Взлетев по лестнице, они расселись на полу. Блэк разложил "Ежедневный пророк" и сказал Люпину читать вслух.

— «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ В ХОГВАРТСЕ

По просьбе директора школы чародейства и волшебстава Хогвартс Альбуса Дамблдора сообщаем о печальном инцеденте. При неизвестных обстоятельствах исчезла четверокурсница с факультета Когтевран по имени Джуди Ансуорт. Всем ученикам соблюдать осторожность и не ходить в одиночку, также, по приказу Дамблдора, введен комендантский час — до семи вечера всем быть в своих гостиных. Ситуацию прокомментировала министр магии Юджина Дженкинс: «Очень жаль слышать о таком происшествии в самом начале учебного года. Искренне соболезную родственникам и близким бедной девушки, и могу сказать, что мы приложим все силы чтобы найти похитителя, а девушку возвратить домой». Какой бы грустной ни была пропажа Джуди Ансуорт, мы продолжаем репортаж. В банке Гринготтс все больше гоблинов низших чинов недовольны зарплатой...» Сириус свернул газету и спрятал обратно в тумбочку. Римусу понадобилось некоторое время, чтобы переварить информацию. — Джуди ведь подруга Лили! — Да, поэтому Эванс и не была на занятиях. — Подождите, они говорят о похитителе, — вдруг заметил Люпин. — Почему они так уверены, что ее именно похитили? Да и времени маловато прошло со вчерашнего дня, как так быстро обнаружили пропажу? Она ведь может быть где-то в Хогвартсе. — Мы тоже так подумали, — согласился Джеймс. — Министерство и Дамблдор что-то явно недоговаривают. И... — И мы хотим узнать, что именно, — подхватил Сириус. Люпин усомнился в этом предложении. Лезть в дела Дамблдора и Министерства — плохая идея. Тем более шансы раздобыть секретную информацию черезвычайно малы. Однако в слух этого не высказал и только кивнул. Петтигрю выглядел испуганным — вероятно, он тоже был не в восторге от такой идеи. — Лунатик, ты так и не сходил в больничное крыло, — напомнил Поттер. — Иди сейчас. — Я правда в порядке, не нужно... — Ты еле встал с кровати утром, — перебил Блэк, — шатался как пьяный. Потом долбанулся башкой о стол и даже этого не вспомнил. Такое состояние явно не в норме, если ты не знаком с основами медицины. Было понятно, что возражать бесполезно, поэтому Римус поплелся в больничное крыло, отказав Джеймсу, чтобы тот провожал его. В гостиной было непривычно тихо. Лили наконец вышла из спальни и сидела на диване с обнимавшей ее Марлин. Люпин медленно брел по коридору. Никак нельзя идти к мадам Помфри, иначе придется сказать, что он снова принял таблетку. Не просто те таблетки, которые она давала и строго-настрого наказала употреблять только в крайних случаях, ведь они вызывают зависимость, а измененные. Незаконным способом. Почти дойдя до больничного крыла, Римус свернул в другую сторону. Придется какое-то время шататься по школе. Придется обмануть друзей... Как же это мерзко. Люпин ненавидел лгать, тем более друзям — для него это было высшей степенью мерзости. То же самое, что предательство, они ведь доверяют ему, а он... Лунатик стиснул зубы. Так же как на первом крусе он скрывал свою ликантропию, сейчас придется скрывать причину недомоганий. Разве нужен им друг, зависимый от препаратов? Зависимый... А ведь и правда. Осознавая то, что находится на грани, он продолжал принимать таблетки. Если друзьям придет в голову смотреть за ним по карте, то вопросов и подозрений не избежать, так что пришлось бы выдумывать отмазку и еще глубже тонуть по лжи. Однако сейчас у них и без того полно забот — исчезновение Джуди, недомолвки со стороны Дамблдора и Министерства. Вероятно, они уже разрабатывают план действий. Вдруг Римус вспомнил про то, как этой ночью Снейп появился из ниоткуда на восьмом этаже. В библиотеку сейчас идти нельзя, ведь там полно учеников, а посмотреть, нет ли в том месте чего интересного, как раз можно. Ночью мародеры сразу бросились догонять Северуса и не осмотрели как следует коридор на наличие каких-нибудь необычных вещей. По пути иногда встречались школьники и таращились на Люпина. Хотя, скорее, на его синяк под глазом. И без того обезображенное шрамами лицо сейчас обрело новое "украшение". По началу, когда он только поступил в Хорвартс (уже со шрамами), и когда получал новые, все также на него пялились. Пожалуй, даже больше — тыкали пальцем, шептались, сторонились. Некоторые до сих пор сторонятся Римуса, но таких стало в разы меньше. В этот раз все скорее недоумевают, откуда у тихого замкнутого Люпина взялся фингал, ведь никто никогда не видел, чтобы он дрался. Путь до коридора восьмого этажа занял не так много времени. Он был пустым — ни одной живой души. Не было и дверей или каких-либо странных предметов. Вообще никаких предметов не было, только голые стены без картин и говорящих портретов. Это немного сбило с толку, и Люпин, напомнив себе, что карта не ошибается, решил пройтись вдоль стен и оглядеть каждый кирпичик. Времени у него предостаточно. Кирпич за кирпичом. Ничего из ряда вон — все выглядит абсолютно нормально. Что же здесь произошло? Вероятно, дело все же не в месте, а в самом Снейпе. Но вдруг Римус вспомнил о проходе в Косой Переулок из заднего двора бара "Дырявый Котел" в Лондоне. Вдруг здесь есть заколдованный проход в помещение, не отображающееся на карте из-за наложеных заклятий, работающий по такой же схеме? Хоть и пройти туда может только тот, кто знает пароль, но в точности повторяющаяся схема все же была бы провальной, так что, возможно, здесь что-то другое, но похожее по смыслу. Сделав мысленную пометку о догадке, Люпин решил, что уже можно возвращаться в башню. Открыв дверь спальни, он никого не обнаружил. Что ж, значит, пока мародеры где то ходят, можно наконец записать кое-что в дневник. Он был заколдован так, что только написавший может прочесть его, и все же был спрятан на самое дно чемодана. Темно коричневая кожаная обложка с выгравированным на ней львом, позолоченные железные уголки. Дневник был перевязан веревкой. Выглядел он раскошно — Римус сам постарался над его обложкой, однако содержание было не из приятных. Оборотень открыл его, быстро пролистал до чистой страницы и, после небольшого раздумья, написал: 1975 год, 3 сентября Сегодня ночью я снова не выдержал и принял alius-3. В плане сна он помог, заснул моментально, но на утро реакция была ужасная. С трудом проснулся, состояние было плохое: кружилась и болела голова, звенело в ушах, дрожь в теле, жар, потеря равновесия. Позже заснул на уроке, ударился головой о парту и не вспомнил этого. Провал в памяти. В прошлый, пробный раз, он не оказал такого действия. Лишь слегка болела голова и небольшая слабость при первых минутах после пробуждения. Боюсь, формула снова неправильная, и третий раз принимать alius лучше не стоит. Поможет зануть, но потом я буду еще более заторможенным. Может помочь разве что не умереть от нехватки сна, но со своей ценой. Раз теперь побочный эффект сильно ухудшился, с еще несколькими принятиями, вероятно, может довести до летального исхода. Судя по всему, эффект накопительный. Нужна еще партия таблеток мадам Помфри, и стоит начать разрабатывать новую формулу. Alius-4. Я так и не разобрался, по какой причине внезапно появляется бессонница. В этот раз она вступила в силу почти сразу, как начался учебный год. С помощью заклинаний и немного зельеварения (к сожалению, без него было не обойтись), Римус изменил таблетки, которые ему давала мадам Помфри. Их действие его не устраивало — хоть они и считались сильным снотворным, как сказала Поппи, его бессонница была просто убийственной, и их действия не хватало. Первый эксперемент полностью провалился. Чтобы как-то обозначать измененные препарты, Люпин назвал их "alius" — с латинского "другой". Другие таблетки. Цифрой стал обозначать, какой это по счету эксперимент, какая формула. Никому он ничего сказать не мог — изменять препараты с помощью магии в личных целях, не в лаборатории, было запрещено законом. Римус бы ни за что не пошел на такое, но бессонные ночи стали доходить до недели подряд, и другого выхода не оставалось, ведь даже те таблетки мадам Помфри под запретом Министерства Магии. Ей пришлось просить об этом Дамблдора, а ему — лично министра магии, ведь «у бедного мальчика ликантропия, это, видимо, сказывается, и без сна он долго не проживет». Более сильного снотворного, судя по всему, не существует. Если его кто-то и изобрел, то это строго засекречено и недоступно ни для одной живой души. Самое важное, кажется, записал. Только Люпин закрыл за дневником крышку чемодана, как в спальню ворвались Джеймс, Сириус и Питер, загруженный книгами. — О, ты вернулся, — воскликнул Поттер. Его глаза, как и Блэка, горели огнем, и Римус встревожился, что же такого они там делали. — Мы были в библиотеке, будем выяснять, как взломать кабинет Дамблдора. Ты с нами?