Волчья формула

Римус опешил. Ему даже сначала показалось, что он ослышался. Взламывать кабинет директора Хогвартса — настолько опасное дело, что вылететь из школы если их поймают будет самое мягкое наказание. А их точно поймают, ведь кабинет самого Дамболора несомненно защищен так, что никакие пожиратели не войдут, не то что простые ученики. Они это серьезно? Видимо, да... После изумления вспыхнул испуг. Отказывать друзьям никак нельзя, но подписываться на почти стопроцентное исключение из школы было настоящим кошмаром, ведь Хогвартс — его единственный шанс на хоть какое-то будущее. Голова кипела. Лишиться друзей или вылететь из школы... Лишиться друзей или... Лишиться... — Лунатик? — Помахал ладонью перед его лицом Джеймс. — Ты чего завис? — Он пребывает а неимоверном восторге от наших грандиозных планов на эту шарагу, — усмехнулся Сириус. — Да, волк? "Волк" со стеклянным взглядом быстро закивал. Лишь запоздало осознал, что это выглядело очень неубедительно. Ухмылка на лице Блэка расползлась еще шире, и он потрепал Люпина по голове. Тот вздрогнул. — Великолепно. Что ж, дорогие отличники, садимся за книжки и собираем информацию о всевозможных способах защиты пространства, а также о деятельности нашего дорогого директора в этой сфере. Вперед! Весь побагровевший от тяжести горы огромных фолиантов и кучки более новых книжонок сверху в его руках, Петтигрю наконец свалил их на стол. Видимо, они решили пропустить ужин. Римус подошел поближе, дабы рассмотреть литературные находки мародеров получше. Склонив голову, прочитал названия некоторых. Самая тонкая и, судя по всему, самая новая книга, блестела золотыми буквами: «Биография Альбуса Дамблдора». Оставаясь самой тонкой, она все еще была размером не менее чем в две тысячи страниц. Надписи на других гласили: «Мощнейшие Заклинания ХХ Века», «Тайны Мудрых Старцев», «Дневники Заклинателей», «Ab Malo ad Magnum Malum»... Книг и вправду много. Люпин всмотрелся в название последнего фолианта. "Malum" на латыни — зло. «От Зла до Великого Зла»?.. Звучит не очень логично, вероятно, это какая-то игра слов. Латинский язык он знал довольно плохо, но прочесть хоть что-то все же мог и старался изучать его как можно чаще. Решили распределить между друг другом книги сразу, кто какую будет просматривать. Питер тут же схватил белую от новизны биографию. Почти все были на английском, лишь две на латыни — та, которую приметил Римус, и другая поменьше, в заглавии которой говорилось что-то о мышах; и одна на французском. На этом языке он знал один лишь "бонжур". Оборотня очень заинтриговал фолиант о зле, и он невольно потянулся к нему, но его порыв остановил голос Поттера. — Ты же латинский не знаешь. Пусть Бродяга возьмет книги на других языках, он у нас полиглот. — Я не полиглот, а трилингв. Говорю лишь на трех языках. — Да какая разница, — Джеймс махнул рукой. — Короче, мы на тебя сваливаем вот эти ма-аленькие книжечки. Крошечная искра, загоревшаяся внутри Люпина при виде книги, потухла. Не открыв ее, не узнав, в чем смысл громкого названия, он не мог это просто вот так оставить. Что ж... Он все равно обязательно ее прочтет, но позже. Вскоре возле каждого из мародеров выросло по внушительной кипе, и они стали листать страницы. Перед глазами проскакивали буквы, иллюстрации на самые различные темы; нужный материал пришлось выискивать. Хорошо было бы, чтобы эти трое и за уроками сидели так же усердно... Мысль, словно огромный церковный колокол, перебила все остальные размышления в голове. Уроки. Римус закрыл глаза и медленно потер виски. Что с ним творится в последнее время? Неужели из-за таблеток? Никогда прежде пятого курса не было, чтобы он забыл про домашнее задание. Еще и вылетели из головы обязанности старосты, следовало бы спуститься в гостиную и приглядывать за порядком. Парень резко поднялся и произнес, виновато глядя на друзей: — Я должен идти в гостиную, продолжу, как только смогу. — Зачем тебе? — Спросил Питер с очередным леденцом за щекой. — Выполню домашнюю работу и посмотрю за студентами. Это теперь входит в мои обязанности. Схватив пергамент, перо и пару книг, он выскочил из спальни. Самым долгим заданием сегодня была схема по травологии, предстояло в деталях и цвете начертить кактусоподобное чудо Мимбулус Мимблетонию и подписать каждую его часть. Часы потекли медленно и мучительно. Раз срочно нужна партия "базовых" таблеток, стоило прямо сейчас сходить к мадам Помфри. Скажет, например, что забыл их дома, а новые нужны на всякий случай. Можно ведь было сделать это и раньше, когда Римус шлялся по школе, если бы сразу об этом подумал. Но снова ложь. Решив не откладывать, он вышел из гостиной. Коридоры были подозрительно пустыми, по пути в больничное крыло не встретилось ни души, и Люпина это напрягло, но усталость не позволяла задуматься. Целительница отворила двери почти моментально после первого же удара костяшками пальцев о дерево. Суровое лицо женщины тут же озарилось улыбкой. — О, мальчик мой, проходи-проходи! — Римус только переступил порог, как она захлопнула дверь и прижала его к себе. — Как ты? Как прошло лето? Мадам Помфри относилась к нему даже лучше, чем следовало. Вероятно, из-за жалости к оборотню. Люпину не нравилось сострадание в его сторону, однако за все эти годы привязался к целительнице и не выказывал недовольства. Впрочем, он никогда его не выказывал. Не дав открыть парню рот, женщина запричитала, какой он худой и что это не полезно для здоровья (тем более в его-то ситуации), но вскоре спохватилась и замолчала. — Я хотел сказать, что у меня... я забыл дома таблетки, и... — Улыбка сползла с лица мадам Помфри, а брови сдвинулись к носу, как и всегда, когда она слышала о них. Люпин сглотнул. Он боялся с ней говорить о таблетках из-за того, какой мрачной она становилась и как быстро менялось настроение. — И мне нужны новые. На случай, если снова будет сложо заснуть. Целительница глубоко вздохнула и ответила только спустя минуту. — Я говорила тебе, насколько опасно это лекарство. Оно сильнее всяких заклинаний и зелий, при недостаточно аккуратном использовании опаснее огня. Я тебе дам новую пачку, но помни об этом и будь аккуратным. Она быстро сходила в соседнюю комнату и вернулась со свертком, протянув его Римусу. Как только таблетки оказались у него в руках, он поспешно сунул их в карман. Мадам Помфри покачала головой и проборомотпла себе под нос: — Думаю, мне стоит начать контролировать твое потребление этого лекарства... — Увидев ужас на лице Люпина (скорее всего, она восприняла это за удивление), торопливо добавила, — Я доверяю тебе, мой мальчик, не сомневайся. Просто оно вызывает привыкание, и иногда пациент перестает понимать, что принимает его снова и снова, не контролируя себя. Это для твоего же блага. Ты иди скорей, я подумаю, как это можно сделать, чтобы ты не бегал сюда. Римус попрощался и вылетел из больничного крыла. Этот день все же настал, она решила контролировать его. Это кошмар. Ужас. Катастрофа. Придется срочно приступить за разработку новой формулы, уже сегодня. Нужно успеть, ведь потом возможности не будет, и он умрет без сна. Вдруг кто-то прошипел у него над ухом: — Лунатик! — Люпин подскочил и увидел перед собой парящую голову Джеймса. Из под мантии-невидимки высунулась рука и поманила пальцем к себе, он шагнул ближе и тоже оказался под мантией. — Ты чего в комендантский час гуляешь, еще и один? — Комендантский?.. Аа, черт! — Еще одна вещь, напрочь вылетвашая из головы. Глянул на наручные часы — восемь часов. Хорошо, что здесь оказался Поттер, иначе ему было бы несдобровать. А кстати, чего это он здесь? — Ты умеешь ругаться?! — В поддельном, вероятно, изумлении поднял брови Джеймс. — Что ты здесь делаешь? — Римус прищурился. — А, так мы тебя потеряли. Спускаемся — нет в гостиной. Смотрим по карте, а ты здесь ходишь, пришел вот, потому что странно, что не взял мантию. А что ты здесь делаешь? — Мадам Помфри просила еще раз зайти к ней вечером, — с ужасным чувством отвращения к себе соврал Люпин. — Просила зайти во время комендантского часа? Принебрегает установленными Дамблдором правилами? Неужели он что-то подозревает? Начинает не доверять? — Нет-нет, это я припозднился, забылся за домашним заданием. — Ну это святое. Идем быстрей назад, — к счастью, кивнул Поттер. Едва они двинулись в путь, из-за угла появилась профессор МакГонагалл. Пришлось прижаться к стене. Получается, Римус был в двух минутах от незамедлительного выговора и позора перед профессором, а потом и перед факультетом, когда обнаружилась бы пропажа баллов со счета Гриффиндора. Назвав пароль портрету Полной Дамы, они пробрались в гостиную. Люпин сразу стал искать глазами Питера и Сириуса, и они оказались, как всегда, возле камина, и уже махали руками, чтобы друзья быстрей подходили ближе. Оказавшись рядом, Джеймс шикнул на них и молча указал на спальню. Только за мародерами закрылась дверь, Блэк сразу начал воодушевленно тараторить. — Пока ты там без нас нарушал правила, мы решили, что стоит понаблюдать за кабинетом Дамблдора и поглядеть, как туда проходит он и другие учителя. Будем ходить по одному под мантией Сохатого после наступления комендантского часа. Начнем прямо сейчас. — Но ведь там может быть система, пропускающая только определенных лиц, — скептически подметил Римус. — Мы об этом подумали, — ответил Поттер. — Но тем не менее увидеть, как туда заходят, не помешает. Итак, Бродяга идет первый. — Есть, сэр! Джемс кинул на голову Сириуса мантию. Он тут же в нее замотался и хлопнул дверью. Остальные приняли решение пока приостановить прочесывание книг, и расселись по своим кроватям. Люпин заканчивал домашнюю работу, Джеймс листал какой то журнал (со стороны было не разглядеть, какой именно), а Питер делал бусы из пуговиц: по одной брал из деревянной шкатулки и надевал на веревочку, создавая определенный рисунок. Веревка довольно широкая, ее сложно продевать в дырочки погувиц, поэтому дело было не самым быстрым и простым. Римус смотрел на это и подумал, что очень дорожит Питером. Всеми своими друзьями. Петтигрю часто не воспринимали всерьез, считали его глупым; но ведь это не так, и он ничем не хуже всех остальных. Волшебство у него выходило менее искусно, чем у Поттера и Блэка, но тем не менее он добивался очень даже хороших результатов. И, хоть об этом никто кроме мародеров не знал, Питеру удалось стать анимагом, что является очень мощной магией и требует больших сил и способностей. Хоть он и неуклюжий и тихий, но очень добрый. Схема Мимбулуса была завершена, и в поиске того, чем лучше сейчас заняться, взгляд наткнулся на кровать Сириуса. У него всегда висели какие-то плакаты, но по сравнению с предыдущими годами, его пространство прямо-таки преобразилось. Плакаты с чем попало, содранные с досок объявлений на улице заменились афишами разных магловских рок-групп, на полу, прислоненный к стене, стоял дорожный знак с жирной черной надписью маркером на нем «ROCK STARS NEVER DIE», на прикроватном столике одиноко и гордо стояла та самая пластинка, подаренная новым другом, а вся кровать облеплена разноцветными билетами на концерты. Где только Блэк их столько взял? Не ходил же он на сотню концертов за два месяца. Интересно, сколько продержится его увлечение. — Завтра наконец-то первая в этом году тренировка по квиддичу, — внезапно произнес Джеймс и блаженно улыбнулся. — Вы все пойдете со мной, взбодриться с утра не помешает. — Конечно пойдем, — мгновенно отозвался Петтигрю. — А во сколько начало? — Поинтересовался Римус. — Ровно в шесть утра, как раз уже будет довольно светло. Люпин мысленно выругался. Конечно, у него не было и мысли пропустить тренировку друга, но это давало еще меньше времени на сон. Обычно, раз бессонница начиналась, она заканчивалась после принятия таблетки, так что, возможно, в эту ночь ее не будет, но когда все лягут, нужно будет начать делать новое лекарство. Встать придется в пол шестого, так что поспать все равно вряд ли получится. Петтигрю доделал свои бусы и надел их себе на шею, а Поттеру наскучил журнал, так что они решили подождать Блэка в гостиной, а Римус, сказавшись на боль в голове (что было правдой), остался в спальне. Это как раз был великолепный шанс наконец посмотреть книгу. Когда друзья покинули комнату, он взял фолиант и большой латинский словарь из чемодана и сел за стол. На мгновение замер. Что, если эта книга его разочарует? Или он даже не поймет, что там написано? Стоит начать с названия, нужно поискать второе значение слова "malum". Пролистав словарь до буквы "m", оборотень стал вглядываться в каждое слово, чтобы не пропустить нужное. Вот оно. Зло, беда, порок... Одно из значений — яблоко. Видимо, здесь это и имелось в виду. Так очевидно, странно, что он этого не знал. Получается «От Яблока до Великого Зла». Похоже на что-то библейское... Грехопадение Адама и Евы. Они нарушили Божий запрет в Эдеме, съели яблоко с дерева познания добра и зла. Это "от яблока". А "великое зло"? Быть может, первое убийство, совершенное Каином, или нечто большее? Стоп. Возможно, это и не про библию. Лучше начать читать, чем строить почти беспочвенные догадки. Люпин открыл первую страницу. Введение. Решив сначала перевести первый абзац, он карандашом выписал в красный небольшой блокнот незнакомые слова и по очереди нашел перевод каждого. Вскоре он смог прочитать: «Primum peccatum ab homine commissum alia permulta secuta sunt. Caedes tam simplex facta est, tam facile factum est homicidis vivere sine ulla cura. Sed numquamne cogitasti, amice mi, homicidium non esse pessimum peccatum? An fortasse omnino peccatum non est?» Книга тут же захлопнулась. Это еще что такое? Больше похоже на призыв убивать, чем на то, что поможет проникнуть в кабинет директора. Зачем Блэк ее сюда принес? Похоже вообще на литературу из запретной секции. Ладно, это только первый абзац. Нужно переводить дальше и перевод записывать в блокнот, чтобы легче было перечитывать. Следующее незнакомое слово — "brevis". Употреблено вместе с существительным "vita", что означает жизнь, так что Римус записал как словосочетание: "vita brevis". Нашел в словаре букву "b" и стал искать значение. — Homines non sunt immortales, vita eorum brevis et infelix est. "Vita brevis" — короткая жизнь, — внезапно произнес голос за спиной. Люпин подскочил, его сердце ухнуло куда-то вниз. Обернувшись и опрокинув стул, он увидел растрепанного Сириуса. Во рту пересохло. Увлечение латинским языком еще никому не было известно, ведь он был нужен для более успешного продвижения в разработке формулы лекарства. — Т-ты уже пришел? — Единственное, что пришло в голову. Римус и вправду не слышал, как тот вошел в спальню. — Чего такой напуганный? Не отберу я у тебя книжку, — удивленно сказал Блэк и заглянул за плечо друга, рассматривая записи. — Прячешь что-то? — Я не слышал твоих шагов. Где Сохатый и Хвост? — Олень пошел дежурить к кабинету Дамблдора, Крыса в гостиной его ждет. А ты развлекаешься, я вижу, — все никак не хотел переводить тему Сириус. — Интересно? — Только начал читать. Зачем тебе эта книга? — У Люпина закралась мысль: а что, если он, как и Регулус, увлекается темной магией? Думая, что никто ни слова на латыни не знает, положил в общую стопку... — Занятная вещица, — улыбнулся Блэк обнажая клыки. — Пялишься на меня, будто я Салазар Слизерин. Знаешь хоть, о чем там пишут? Это сборник древних сказок. От сердца отлегло. Облегчение отразилось на лице Римуса, и Сириус, приподняв брови и склонив голову вбок, покивал, мол, вот так вот, а ты себе напридумывал, прочитав пару строк. Скинув с себя теплую кофту, которую приходилось надевать ночью для холодных коридоров Хогвартса, Блэк устроился у себя на кровати и произнеся «Джеймс Поттер» смотрел в зеркало. У Джеймса было такое же, они могли видеть через зеркала друг друга и переговариваться. Люпин подумал, что на сегодня достаточно всяких древних фолиантов и открыл недочитанный «Демиан» Германа Гессе.