Переиграть манипулятора

У меня буквально секунда на раздумья, но страх берёт верх. Я замешкалась, и дверь в комнату распахнулась. К моему счастью, это оказался Менес. — Стой! — кричит он мне. Дяденька, не стоит так переживать: прыжок со второго этажа — не самое страшное, что со мной произошло за сегодня. — Эва, прости, я должен был сразу сказать. Слезь с окна, пожалуйста. Наверное, я выгляжу слишком растерянной и запуганной: это и понятно, Коллинс отлично постарался. Жаль, что воротник водолазки скрывает следы от его рук, но мне же ничего не мешает рассказать обо всём Менесу, ведь так? Медленно и аккуратно слезаю с окна, но не делаю и шага в сторону моего гостя. Где же ты был раньше? Почему не пришёл мне на помощь, когда я умоляла богов услышать меня? — Эва? — Менес делает несколько шагов ко мне. Я резко напрягаюсь и кричу: — Не надо! Я прекрасно понимаю, что моя реакция красноречивее следов на шее. И я буду этим пользоваться. Недавно я говорила, что образ мышки разрушился, но я была не права: сейчас идеальное время для загнанной в угол мышки Эвы. И из этой ситуации я собираюсь извлечь максимум пользы. Пора показать свои зубки Амену; он должен понять, что не может и дальше продолжать играть и издеваться надо мной. — Милая, что случилось? Амен что-то сделал? Менес медленно идёт ко мне, готовый сразу остановиться, стоит мне только попросить об этом. Я не отвечаю ему, просто падаю на пол и начинаю плакать. Да, избитый приём, но он так волшебно действует на мужчин, особенно когда они чувствуют вину. Менес должен знать, какое животное Амен. Белая кожа и волосы не делают его ангелом, хищным белым медведем — да, но точно не ангелом. Менес опускается рядом со мной и внимательно смотрит на меня. Я начинаю часто и прерывисто дышать, пытаясь оттянуть воротник водолазки, будто он душит меня. Да, папаша, ты увидишь, что творится в этой комнате за закрытыми дверями. Он замечает красные следы, и я вижу, как его глаза наливаются кровью, а кулаки сжимаются. На уровне инстинктов я сжимаюсь от страха, что сильно впечатляет Менеса. — Тише, милая. Всё хорошо. Пошли со мной, поживёшь в другой комнате. Он больше тебя не тронет. Я поднимаю заплаканные глаза, пытаюсь наполнить взгляд надеждой на спасение, и, кажется, это получается. Менес отводит меня в комнату и говорит, что его спальня напротив, и если что-то случится, я всегда могу прийти к нему, неважно, какое будет время суток. Перед тем как уйти, Менес даёт мне ключи и говорит: — Ключей больше ни у кого нет. Эта комната только твоя. Получается, у меня появился новый покровитель? Ну, как новый, — первый. Только Менес выходит из комнаты, как я тут же дрожащими руками закрываю дверь на ключ. Прислушиваюсь к звукам за дверью: шаркающие шаги, еле слышные гудки. Он звонит кому-то? — Быстро в мой кабинет. Кроме хлопающей двери я ничего не услышала. Интересно, это он собрался отчитывать Амена? Я бы на это посмотрела. Чуть-чуть злорадствую, но одновременно понимаю, что если я останусь наедине с Аменом — мне конец. Он точно псих, даже я на его фоне кажусь адекватной. Снова слышу звук открывающихся дверей и гул мужских голосов. Они громко говорят, кричат, но я не могу разобрать ни слова. Наверное, здесь хорошая звукоизоляция. В любом случае, я узнаю суть разговора при встрече с Аменом. Убеждена, он не сможет промолчать. Я никак не могу его понять. Он так слепо пытается защищать своих людей, не вникая в суть ситуации. Он настолько импульсивен? Такое поведение рано или поздно приведёт его в тюрьму, и, как бы я ни была к нему безразлична, ему нужна помощь. Наверное, стоит поговорить с Менесом о курсе управления гневом; это точно не будет лишним для Амена. Наконец начинаю осматривать комнату: огромная деревянная кровать, скорее всего, из массива дерева. Всё выдержано в коричнево-бежевых тонах, и в качестве акцентных цветов использован глубокий бордовый. Хоть комната кажется тёмной, здесь уютно. Возможно, это из-за камина, в котором горит огонь. Не думайте, это электрокамин; видимо, Менесу такое нравится. В углу стоит ширма — я будто вернулась на век назад. Никогда раньше не видела ширмы ни у кого. Рядом трюмо с зеркалом и комод под цвет кровати. Осторожно ставлю сумку на трюмо, не дай бог, поцарапаю покрытие, и за сто лет не рассчитаюсь. Снова оглядываюсь и иду к кровати. Сажусь. Она мягкая, как облачко; в такой, наверное, не снятся кошмары… Только хочу прилечь, свернувшись калачиком, как слышу аккуратный стук в дверь. — Эвтида, это Менес, можешь открыть? Напрягаюсь всем телом. Нет, нет, нет! Я понимаю, что сейчас будет. Он действительно хочет дать нам с Аменом возможность поговорить? Этот конченный убьёт меня и даже глазом не моргнёт. Но с другой стороны, любопытство побеждает, и я медленно иду к двери. Прислушиваюсь — тишина. Медленно открываю замки и, приоткрыв чуть-чуть дверь, смотрю в щель. — Выйди, милая. Нам нужно всем поговорить. — Пожалуйста, не надо… — говорю дрожащим голосом. Камон, на улице ночь, я чертовски устала. У меня нет сил ни на что, даже на элементарные фразы. — Не бойся, я буду рядом. — Амен мне тоже это говорил. Менес отводит взгляд куда-то в сторону. Подозреваю, там стоит Амен, но мне его не видно. — Эвтида, я перегнул. Был неправ. Ух ты. Это ты сам понял или Менес сумел так быстро донести? Что делать: выйти и послушать, что он скажет, или закрыть двери и сбежать отсюда к чёртовой матери? Устало вздыхаю и открываю двери, чтобы эти двое могли зайти. Мы стоим у дверей, я отступила на пару шагов, чтобы Амен не стоял слишком близко ко мне. Слабоумие и отвага — это, конечно, мой девиз, но толика инстинкта самосохранения у меня осталась. От Менеса не ускользнули мои действия; он осуждающе начал смотреть на Амена. В какой-то момент почувствовала себя маленьким ребёнком, которого пытается помирить школьный учитель. Думаю, кто здесь учитель, вы поняли сами. — Эва, я был не прав. Я не должен был так реагировать. Амен проходит к двери в моей новой комнате и открывает её. Проходит внутрь, и мне его не видно. Только слышу звон бокалов. Серьёзно, он хочет сейчас выпить? Возвращается и протягивает мне стакан с золотистой жидкостью. — Я не хотел тебя напугать. Да что ты, так я тебе и поверила. В комнате Амен был настоящим, а сейчас он волк в овечьей шкуре перед Менесом. Он качает бокалом перед моим лицом, напоминая, что я должна его взять. А должна ли? Я, вообще-то, не пью ничего крепкого. Но сегодня, кажется, начну. Грубо беру бокал, чуть ли не вырывая его из рук Амена, и просто осушаю его залпом. Господи, что это за пойло? Обжигающая горечь проходит по моему горлу и оседает где-то в желудке. Горькое послевкусие хочется чем-то запить. Какой же омерзительный вкус. Я кашляю, смотрю по сторонам и краем глаза замечаю, как Амен ухмыляется. Как же он меня достал! Резко поворачиваюсь к нему, бросаю бокал на пол и просто начинаю колотить его в грудь двумя руками, кричать, что он животное. — Грубый, неотёсанный мужлан! Амен обнимает меня, лишая возможности его бить. Уж не знаю, куда делся его бокал, но чувствую хватку двух ладоней. Он ещё сильнее прижимает к себе и тихо шепчет: — Эва, прости. Я не знал. Слышу, как за спиной закрываются двери, и понимаю, что мы остались вдвоём. Менес — скотина! Он не должен был меня оставлять одну с этим… То ли алкоголь бьёт мне в голову, то ли сказывается усталость, но я просто утыкаюсь Амену в грудь и начинаю плакать. По-настоящему. Амен гладит меня по спине и что-то шепчет. Аккуратно поддевает большим пальцем мой подбородок — хочет посмотреть в мои глаза. Вытирает слёзы и начинает целовать мелкими поцелуями. А я точно рехнулась, потому что не сопротивляюсь, только стою и хлопаю глазками. Амен ведёт меня к постели, всё так же не выпуская из объятий, а я будто заворожённая его лаской, иду за ним. — Я принёс охлаждающий крем, — шепчет мне в ухо. Его голос проникает в сознание, заставляет прислушиваться. Амен отпускает меня и берёт водолазку за край, снимает её с меня. Это, конечно, не первый раз, когда он видит меня в белье, но что-то поменялось. Мне хочется, чтобы он видел меня такой: слабой, напуганной и плачущей. Амен выуживает из кармана тюбик и выдавливает прозрачный крем на пальцы. Касается моей шеи, а я сжимаюсь, вспоминая, как он лежал на мне и не давал дышать. — Не бойся. Я правда перегнул палку. Он втирает крем в горящие красные следы на шее. Медленно, аккуратно, будто я фарфоровая кукла. Касается моего запястья и оставляет свои пальцы на вене. Опять этот приём. Что же он хочет узнать в этот раз? — Ты правда меня боишься? Мне даже становится смешно от этого вопроса. Неужели животный страх можно так хорошо сыграть? Я не знаю ни одного человека, у которого бы это получилось. — Я боюсь тебя. Ты сумасшедший. — Кажется, поток моих слов не остановить. — Тебе так нравится издеваться надо мной? Что я сделала тебе, Амен? Чем заслужила такое? Почему вам всем нравится меня пугать? Что я вам всем сделала?! Серьёзно, что я ему сделала? Меня так сильно мучил этот вопрос, что я просто позволила эмоциям выйти наружу. — Я не привык верить людям, Эва. — Да? Тогда почему ты поверил Ёрану? Или под людьми ты говоришь только обо мне? Что с тобой не так? — Не думай об этом. Просто расслабься. Я ощущаю, как его голос проникает в самую глубину моей души, вызывая ком в горле. Он смотрит на меня с таким настойчивым выражением, что я не могу сдержать смущённый вздох. Внутри меня начинается борьба — страх, возбуждение и гнев смешиваются в один клубок эмоций. — Легко сказать, — отвечаю я, стараясь сохранять мужество. — Ты не понимаешь, что происходит. Амен приближает лицо к моему, и я чувствую его дыхание, горячее и напряжённое. У меня возникает желание отстраниться, но его присутствие окутывает меня словно плотный туман. Кажется, он видит все мои внутренние противоречия и не боится их. — Я не собираюсь ничего делать против твоей воли. Просто позволь себе быть здесь, в этот момент, — говорит он с искренностью, которая ставит меня в тупик. Он не даёт договорить, закрывает мне рот поцелуем. Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Растерялась от таких действий. Не знаю, это алкоголь или стресс, который я привыкла снимать с Ливием, но мне вдруг захотелось ответить. Поддаться соблазну, почувствовать, каким может быть поцелуй с Аменом именно сейчас. Я чуть приоткрываю губы, и Амен усиливает напор, проникает языком в мой рот. Кружит языком, да так, что у меня начинает кружиться голова. Его руки ложатся мне на талию, сначала нежно скользят по спине верх, поддевают лямки нижнего белья и стягивают их вниз. А я моей голове пелена, эмоции такие противоречивые, я не могу понять, что же чувствую сейчас. Амен расстёгивает лифчик, и он висит на сгибе моих локтей. Поцелуй не прекращается, властный и жадный, он уже не пропитан нежностью, в нём желание и страсть смешиваются в невероятный коктейль. Его руки ловко перемещаются к пуговице моих джинсов. Мастерски их расстёгивает и чуть стягивает вниз. Если я сейчас не скажу ему остановиться, если промолчу… Его рука проникает мне в трусики и ласкает меня. Стон срывается с моих губ ему в рот. Как мы к этому пришли? Ещё и часа не прошло, как я хотела спрыгнуть с окна, а сейчас стою и наслаждаюсь его прикосновениями. Амен резко разворачивает меня спиной к постели, и мы просто падаем. Он снова нависает надо мной, и сейчас я не чувствую от него угрозы. Мой разум кричит: это неправильно! Надо остановиться прямо сейчас. Но Амен снова целует меня так, что у меня подкосились бы ноги, если бы мы стояли. Он скользит к груди, покусывает сосок, а потом зализывает место укуса. Я делаю глубокий вдох, пытаюсь собраться с мыслями, чтобы остановить всё это. — Амен. Не успеваю договорить, как чувствую его палец в себе. Он наполняет меня, стимулирует, заставляет хотеть его ещё сильнее. И я бы сдалась, но не сегодня. — Пожалуйста. Он останавливается, смотрит на меня, а я вижу, как с его глаз сходит пелена. Он отстраняется, ложится рядом и тяжело вздыхает. Мне становится интересно: его прошлые отношения были как в испанских сериалах — жаркие ссоры и не менее жаркий примирительный секс? Вижу, как он сжимает член через спортивные штаны, и признаюсь, у него внушительный размер. Не до колен, конечно же, но тем не менее. Амен поворачивается набок, ко мне лицом и говорит, чуть ли не приказывает: — Разденься. Я опешила, но он поспешил объяснить своё желание. — Неудобно спать в одежде. — Отвернись. Да, я стесняюсь. И что, что он только что чуть не трахнул меня? Это ничего не меняет! Он поворачивается, а я быстро стягиваю джинсы и поправляю мокрые трусики. Быстро забираюсь под одеяло и смотрю в потолок. Не выдерживаю и говорю: — Ты ненормальный. — Прости. Амен забирается ко мне под одеяло. Между нами незначительное расстояние, но даже оно не спасает от того жара, который мы источаем. Чтобы больше ничего не произошло, отворачиваюсь от Амена. Если он хочет на меня смотреть, пусть смотрит на спину. И к тому же, я хоть и поплыла, но это не значит, что готова взять и простить его. И вообще! Менес сволочь! Зачем он притащил Амена ко мне, чёртов купидон. Сворачиваюсь клубочком и чувствую, как Амен обнимает меня. Нежно, ласково, он прижимается ко мне грудью так, что чувствую спиной его удары сердца. Нет, ничего между нами не будет! На удивление, он просто обнял и не предпринимает ничего большего. Я засыпаю беспокойным сном. Всю ночь мне снятся кошмары; меня преследуют и хотят сделать что-то плохое. Все, кого я когда-то обманула, собрались в одну компанию и объявили на меня охоту. Я бегу по лесу — тёмному, густому. Спотыкаюсь о корни деревьев, падаю, и на меня нападает толпа. Я кричу, пытаюсь вырваться. Но дерево будто ожило и обвивает всё моё тело корнями, не оставляя мне никакого шанса на побег. Над моей головой заносят топор. Я кричу. Подскакиваю в постели. Что за чёрт? Смотрю по сторонам — никого нет, а на трюмо, рядом с моей сумкой, стоит красивый бумажный пакет с красным бантом. Если это какая-то шутка, то мне больше не смешно. Вчера я тоже такому обрадовалась, а там оказались продукты. Ещё раз смотрю по сторонам, не хочу, чтобы Амен видел меня обнажённой. Крадусь, как мышка, к пакету, заглядываю внутрь и вижу невероятной красоты ткань красного цвета. Достаю платье — боже, как же оно прекрасно! Под ним лежит коробка — открываю и вижу красные туфли-лодочки. Кажется, на корпоративе я буду чувствовать себя голливудской звездой, не меньше. Кстати, а сколько уже времени? Смотрю на часы. Твою мать, уже полдень! Через час начнут приезжать гости, а я только глаза открыла. Чёрт, чёрт, чёрт.