План Барбаросса

             Через несколько дней после прогулки по Хогсмиду, как-то по окончанию уроков Драко заметил, что Рон намеренно отвязывается от своих друзей: успокаивающе хлопает Поттера по плечу, что-то кивает Грейнджер, а после идёт по коридору дальше, пока двое сворачивают в библиотеку.       Он не знал, зачем пошёл за ним, но ему просто показалось, что в последнее время, особенно сегодня, на Уизли лица не было — весь какой-то хмурый, аж на Поттера начал смахивать. И как только он понял, что рыжий идёт к Астрономической башне, первым делом подумал, что у Троицы опять какие-то планы, в духе контрабанды на первом курсе, но на этот раз он не в крысу за ним следовал, а окликнул.       — Тебе чего? — Рон звучал вяло, и выглядел буквально как «‎у меня нет на это сил». От этого Драко почувствовал больше растерянности и неловкости при разговоре с ним, чем обычно.       — ...Я хотел.. можно с тобой? — он знает, что прозвучал жалко, но ему правда хочется пойти вместе с ним. Было что-то эгоистично приятное в том, что Рон мог бы попросить своих лучших друзей не беспокоить его, а Малфоя взять с собой. Позволить ему оказаться в своём личном пространстве.       Тот долго смотрит на него в искреннем замешательстве и нерешительности. В момент, когда он успевает уже двести раз пожалеть о своём вопросе, застыдить себя и быть уже на грани срыва со словами «иди нахер Уизли, я вообще не то имел ввиду, страдай один, пока‎», Рон всё-таки ему отвечает.       — Ладно. Пойдём.       Драко невольно расплывается в улыбке, и готов идти за ним чуть ли не вприпрыжку.       Большую часть пути они прошли молча, и, оказавшись на самой высокой точке, Малфой принялся осматриваться, будто никогда здесь не был. Но ему просто было неловко: он так хотел оказаться снова наедине с Роном, ради возможности думать, что он для него особенный, раз он разрешил ему оказаться поблизости, когда плохо, но он совершенно не учёл тот факт, что понятия не имеет, что говорить, куда деть руки и как вообще существовать в этой ситуации, когда Уизли, похоже, нужна какая-то поддержка. Да уж. План был хорош, несомненно, но Драко просчитался, да только где?...       Гриффиндорец садится прямо на пол, кинув портфель тут же, и, облокотившись о каменную стену, он роется во внутреннем кармане своей повидавшей виды мантии. Малфой думает о том, что стоит купить ему новую.       На пробу садясь рядом, при этом сохраняя расстояние, он поднимает брови.       — Что это?       Он смотрит на светлую прямоугольную упаковку, которая размером едва с ладонь Рона. Тот невозмутимо открывает неизвестный предмет.       — Маггловский табак. Сигареты называется, — отвечает Уизли, после чего прячет вещь снова в мантию, а тонкую белую трубочку суёт в рот. Возможно, Драко слишком заглядывается на то, как его губы сжимают её.       — Ты куришь? — он действительно был удивлён, ибо он привык ассоциировать это со стариками: в основном потому, что табак чаще всего был у старших, и они его курили через трубки, а не.. вот так.       Он знал, что некоторые волшебники используют сигары, но они выглядели более толстыми, массивными, и имели карий цвет. То, что держал во рту Рон, было совсем другим, и такого Драко никогда не видел. Малфой раньше в целом всячески избегал даже видеть что-либо, связанное с грязнокровками, из принципа наверное, но вот сейчас, когда Уизли в лоб и без предупреждения показал что-то подобное, стало... ну, даже почти любопытно.       — Нет. Это Джорджа, он курит, — отвечает Рон, и, щёлкнув пальцами, создал маленький огонёк, как от свечи, который сразу же погас, как только он прикурил, — Я так, иногда. Когда стрессую сильно.       — Стрессуешь?       Драко не успевает нахмуриться и хоть чуточку забеспокоиться, потому что в нос бьёт резкий запах, и он даже закашлялся, махая рукой на манер веера, чтобы немного очистить воздух для себя.       — Извини.. — бормочет смущённый Рон, отворачиваясь, беря сигарету двумя пальцами и выпуская небольшое облако дыма, — Обычно я делаю это в одиночестве. Забыл, что для некурящих это может быть неприятно.       — Фу... какая гадость. Зачем ты суёшь в рот эту мерзость? — искренне не понимает Малфой, прикрывая лицо и в частности нос ладонью, и демонстрирует открытое отвращение, — А это не ядовито? Портишь своё здоровье всякой хренью...       Похоже, Рон слишком устал, чтобы перепираться на эту тему, так что он просто затягивается, поглубже. Драко вмиг забывает свои возмущения, хотя и морщится, наблюдая, как размеренно двигается чужая грудная клетка.       — Ядовито, вроде бы. Если переборщить. Магглы травятся этим, но им плевать. Потому что... ну, расслабляет, знаешь, — он пожимает плечами, — Да и, это не так опасно для нас, как для них. Так что похуй плюс похуй.       Драко кивает в ответ, впрочем всё равно не понимает, в чём фишка: разве Рону приятен этот запах? Хотя... он что-то говорил о реакции некурящих. Видимо, это дело привычки. Но всё равно — мерзость. Ещё и опасная для здоровья.       — Возвращаясь к разговору о стрессе и расслаблении... — после паузы, начинает он и тут же замолкает, не уверенный, как правильно сформулировать вопрос.       К счастью, Уизли догадывается сам.       — Через пару дней матч с Хаффлпаффом...       Драко чувствует себя максимально неуютно: стыд, за этот год уже порядком его доставший, вновь тяжело садится на плечи, и ему немного труднее сделать вдох (он списывает это на едкий дым, от которого у него болят лёгкие). К нему добавляются ещё вина и сожаление, испытываемые им в полной мере лишь в Хогвартс-Экспрессе после ссоры с родителями.       — Я извинился за кричалку... — тихо произносит он, защищаясь. И судя по тому, как Рон цокает языком и затягивается глубже, это неправильная тактика.       — Ага. Только легче от этого не становится, — он звучит скорее расстроенно, чем злобно, так что Малфой ощущает себя ещё более погано.       Не найдя лучшего варианта, он отворачивается, поджимая губы, и не понимая, каким образом всё шло так хорошо, и вдруг снова стало плохо, и между ними опять этот лёд старых обид и, скажем честно, неприятных поступков самого Драко.       — Ты извинился, но... зачем ты изначально это сделал? — тихо спрашивает Рон после паузы, и он наблюдает, как рыжий докуривает.       Голос его ненаглядного звучал почти уязвимо, и почему-то от этого становится ещё хуже на душе.       — Я... — Драко сглатывает, его мозг судорожно соображает, как это произнести так, чтобы не сказать то, в чём он не хотел признаваться сейчас, — Я пытался убедить себя, ну... что я тебя ненавижу. Я думал, что если заставлю всех издеваться над тобой, то почувствую себя лучше.       Он краснеет. Всё равно получается откровенно, о чувствах, и он просто надеется, что не звучал по-идиотски. Рон долго на него смотрит, и Малфой выражает огромную заинтересованность в пейзаже за окном. У него чешется затылок от взгляда Уизли, хотелось огрызнуться, но он себя сдержал, ибо знал, что его тупое сердце потом заставит его чувствовать себя плохо из-за этого.       — Ты странный, — умозаключает Рон, доставая вторую сигарету подряд.       У Драко начинает гореть лицо, но он стискивает зубы и молчит. По крайней мере, он по сути признался, что не чувствует ненависти к нему. И он надеется, что все прочие его попытки реабилитироваться в глазах Уизли, не были забыты. Что его личная рыжая трагедия всё понимает.       — Почему ты.. так переживаешь? Из-за игры? Ты ведь трясся как осиновый лист ещё до песенки, — это вываливается у него изо рта раньше, чем он успевает лучше подумать. Но ему хочется понять, и он не разрешает себе засомневаться.       — Я не трясусь, — огрызается в ответ Рон, его черты искажаются обидой и раздражением. Драко чувствует, что ему точно не хочется видеть это выражение на его лице, но..       — Я имею ввиду, почему ты сомневаешься? Ты же круто играешь, — он смотрит, как Уизли едва не выронил сигарету, и даже почти доволен собой, но он сам в шоке от своей прямоты.       Он действительно считал, что Рон хорошо играет, когда уверен в себе, но он не думал, что так просто признается в этом. Его и так красное лицо горит ещё больше. А рыжий, похоже, в целом не ожидал услышать что-то подобное от него.       — Ты сам это говорил, — опять хмурится Рон, но теперь он выглядит скорее растерянным, чем злым, — Я пропускаю все мячи, какие только можно, и едва ли приношу пользу команде.       — Но ты же хорош, — тихо, но наудивление уверенно отвечает Драко, и почему-то сейчас это становится делом принципа, — Или что, Джонсон у вас игроков по дружеским связям выбирает?       — Не говори так про Анджелину, — шипит на него Уизли, и он не может не закатить глаза. Как всегда, эти гриффиндорцы, обращает внимание только на то, что он сказал о его друзьях, а не на то, что именно он, блять, сказал.       — Вот именно, — он удерживается от того, чтобы назвать его идиотом, потому что вот что-что, а оскорблять Рона сейчас точно не стоит, и привычка делать это со всеми почти подвела его, — Тебя не просто так взяли в команду.       — Не тебе об этом рассуждать, — морщится Рон, вспоминая этот случай на втором курсе. Очень неприятно и позорно.       Драко тоже это помнит, и ему не очень-то стыдно за то, как он назвал Грейнджер в тот день, но зато теперь он видел в поступке Рона не глупость, как раньше, а просто типичное желание заступиться, которого у этих гриффиндорских дураков выше крыши. И почему-то сейчас это кажется почти очаровательным.       — Ну, я слизеринец. У нас это по-другому работает. Это же вы дохрена справедливые, — хмыкает он в ответ, — Я к тому, что твои переживания необоснованные. Ты плохо играешь просто потому что волнуешься. Ты же не переживаешь так сильно в шахматах? Тут также.       Уизли молчит в ответ и смотрит на него какими-то новыми глазами, а Малфой вдруг чувствует себя ужасно неловко: какой кошмар, он почти звучал как гриффиндорец или, того хуже, хаффлпаффец. Гиперфиксация на Роне Уизли влияет на него ужасно.       После этого, они молчат. Рыжий тушит сигарету, и, слава богу, новую не достаёт. Сейчас всё ощущается более неудобно, чем раньше, и Драко неожиданно чувствует пот на своих ладонях, попутно пытаясь придумать, что ему такого приятного спиздануть-то, чтобы вернуться в тот «‎хороший» этап их отношений, когда Рон не особо думал о его старых пакостях, не комплексовал и кормил его с рук. Подвеска от Уизли, висящая на шее под одеждой, будто немного душит, но сердце волнительно бьётся быстрее. Он резким движением придвигается ближе и наклоняется.       — Давай потом снова сходим вместе в Хогсмид? — если что-то сработало однажды, надо повторить. Так, по крайней мере, ему сказал Блейз, и до сих пор все советы старшего товарища ему помогали, так что Драко, пусть и никогда из гордости не признается, старался их использовать.       Рон поворачивает голову растерянно, и неожиданно, они оказываются слишком близко. Драко замирает, и ему прямо в нос тычутся рыжие лохматые волосы. И тут он чувствует этот запах...       — У тебя волосы чем-то сладким пахнут, — и опять, это вырывается у него прежде, чем он успевает себя остановить.       — Эээ... — Уизли теряется и выглядит смущённо-неловко, а Драко очень хочется убить себя, — Это... наверное, потому что я постоянно что-то такое ем... да и мама постоянно что-то печёт...       Он некомфортно сжимается, в непонимании смотря на Малфоя. А тот не может почему-то заставить себя отстраниться, и залипает на веснушки, на порозовевшую кожу щёк.       — Мм... классно, — отвечает он тихо, чувствуя нарастающую панику от того, что не знает, как выкрутиться, и смотрит ему в глаза.       Он глубоко вдыхает, заодно лучше ощущая этот приятный, сладковатый запах — действительно, будто отголоски выпечки какой-то. Он видит, как голубые глаза метнулись к его губам на секунду. Драко заставляет себя немного отползти, и грудь словно сдавило — воздух казался плотным от невысказанных слов, неловкости.       Он откашливается и отворачивается.       — Так что?       И всё же, не может сдержаться и снова на Рона смотрит, как его взгляд бегает по его лицу в поисках чего-то, как он нервно поправляет волосы, убирая их за ухо. Это просто нечеловеческие усилия и сила воли — не потянуться, чтобы прикоснуться.       — Матч в субботу. Я не думаю, что у меня будет настроение куда-то идти, — короткая пауза, а затем тихое: — Тем более, с тобой.       От этого сердце как-то больно колет, он поджимает губы и резко чувствует невероятную обиду. Что это значит, тем более с ним? То есть, он настолько неприятен Рону? Тогда зачем... зачем этот подарок, непонятное и резкое, скачущее сближение, беспокойство за него, да чёртова прогулка, закончившаяся сладостями? Это что... прямо вообще ничего не значит? Он до сих пор его ненавидит?       — Ага. Ладно. Я понял, — ровным тоном произносит он в ответ, а Уизли хмурится, — Я тогда пойду. У меня ещё куча дел, некогда прохлаждаться.       Пытаясь эмоционально защититься, в голос проникает сарказм. Он хватает свой портфель, и краем глаза видит, как Рон на автомате тянет руку к нему, а затем убирает, и что-то ёкает в груди, но он заставляет себя уйти. Он лишь слышит, как за его спиной рыжий щёлкает пальцами, чтобы опять прикурить.       ***       Драко тяжело вздыхает, и зарывается лицом в подушку. Ему абсолютно точно не хотелось сейчас ничего обсуждать, его голова почему-то гудела и как-то безумно болела, в носу тоже немного щипало, и казалось, что всё, что может принести ему хоть немного спокойствия, это сон. Таким образом по крайней мере можно сбежать от давящей реальности, скрывшись в мире Морфея. Но его чёртовы друзья, похоже, слишком взволнованы тем, что произошло (он немного жалеет, что рассказал им), и явно не примут идею просто молча лечь спать.       — Я психанул... — мямлит он, слабо оправдываясь, и замечает, как взгляд Теодора понимающе смягчается, а Блейз закатывает глаза.       — Ты живёшь эмоциями, как гриффиндорец, — бормочет Забини, садясь на свою кровать, — У тебя буквально был интимный момент с ним. Тебе правда нужно было всё портить истерикой?       — Блейз, — шипит на него Нотт, пнув, и хмурится, а затем смотрит на сжавшегося на кровати Драко.       Они оба не знали, как правильно к нему подойти и что вообще сказать. По Малфою было прекрасно видно, что он загнался и сильно расстроился, потому что Рон банально сказал «нет‎». До этого, по сути, Драко либо навязывал себя, не оставляя места для возражений, либо Уизли чудесным образом соглашался на редкие предложения провести время вместе. Их молодого Ромео попросту ударило поддых то, что его рыжая Джульетта оказалась не такой уж безотказной.       — Это не просто «‎нет», — задушенно произносит Малфой, и товарищам приходится напрягать слух, чтобы понять, что он там бормочет, — Он сказал «тем более с тобой‎».       Они растерянно переглядываются.       — Ну... Дрей, это был вопрос времени. Ты ведь не думал, что все обиды забудутся так быстро? — произносит Блейз, и почему-то это удар в самое сердце.       Ну, потому что, да, он надеялся на это. Он безумно желал этого. Сейчас, когда у него больше не было за спиной родителей, когда они буквально не желали его видеть и больше не отправляли письма, ему было почти жизненно необходимо получить Рона. А в итоге оказывается, что он ему всё ещё никто, ведь, действительно, разве несколько лет вражды проходят так бесследно? А что если у него никогда не получится быть с Уизли? Он зря разругался с отцом, зря сбежал, всё делал зря, он просто потерял время, возможности, проебал своё будущее. Сейчас у него нет ничего, кроме остатков карманных денег, личных вещей, что находятся в Хогвартсе, и этой глупой влюблённости, которая делает ему только хуже. В чём был смысл начинать всё это изначально? Зачем он пытался строить из себя не пойми кого? Легче было сдать Отряд Амбридж и не ебать себе мозг! А он что? Как идиот туда таскался, лишь бы посмотреть на парня, которому он абсолютно точно не нужен.       Вихрь отчаяния захлёстывает его, и он не может сдержаться. Слёзы потекли по лицу, и он крепче вжимается в подушку, лишь бы друзья не увидели его таким жалким. Он поджимает губы, сдерживая любые звуки, и лежит абсолютно молча, его плечи напряженны так, что это почти больно.       Он чувствовал себя одиноким, потерянным, как будто мир вокруг рухнул, оставив его среди обломков.       Ткань под ним уже пропиталась слезами, но он продолжал сжимать её руками, словно пытаясь найти опору, чтобы в конец не разрыдаться. Молчание давило, он не знал, заметили ли Блейз с Теодором что-то, или решили оставить его в покое, но в любом случае, Драко не собирался поднимать голову или пытаться продолжать говорить. Прямо сейчас, он чувствовал себя чересчур разбито.       Он услышал тихий скрип кровати, едва уловимый шорох одежды и мягкие шаги. Понял, что друзья решили отступить, предоставив ему время прийти в себя, оставив разговор на утро. Он правда благодарен им, хотя тяжесть в груди становилась невыносимой, и слёзы продолжали стекать в подушку.       Драко лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам, чтобы понять, что они тоже легли спать. Тишина теперь казалась ещё более гнетущей, словно сама комната затаила дыхание, ожидая, когда он наконец уснёт. Но сон не шёл. Каждая минута тянулась бесконечно долго, и мысли продолжали кружиться в голове, не давая покоя.       Вдруг он почувствовал лёгкое касание к плечу. Кто-то из них (наверное, Тео) подошёл, не сказав ни слова, и просто положил руку ему на спину. Этот жест был настолько простым, но в нём заключалось столько поддержки, внезапно так ему необходимой, что слёзы вновь хлынули из глаз с новой силой. Он не обернулся, но ощутил, как друг мягко похлопал его по спине, словно говоря: «всё будет хорошо»       Никто не пытался утешить его пустыми обещаниями или очередными советами. Просто находились рядом, готовы поддержать, когда он сам решит заговорить, не считая его жалким за эти психи, за всплески эмоций. И это было именно тем, что ему сейчас так нужно.       Постепенно дыхание стало ровнее, и тело начало расслабляться. Боль в груди немного утихла, уступив место усталости. Медленно закрыв глаза, Драко позволил себе уснуть.       ***       Драко считал, что это абсолютно точно глупый, тупой, бессмысленный план, ну просто невероятно идиотский, который совершенно ясно, что провалится, и он будет выглядеть, как полный придурок.       Два дурака, которых он именует своими друзьями, наоборот полностью уверенны в схеме. И ему пытаются втюхать.       — Дрей, не ссы, тыщу раз так делали, — очень обнадёживающе говорит ему Блейз.       — Ты идиот? Я никогда оборотку не пил... — не очень обнадёжившись, отвечает Драко.       Теодор придирчиво оттряхивает вторую рабочую мантию Забини, и бросает ему:       — Надевай штаны.       Сам Малфой морщится, крепче сжимая в руках чужие брюки. И как ему делать это при них? Какого чёрта они вообще ведут себя так, будто имеют право указывать ему, что делать.. он решает высказать возмущение вслух.       — А схуяли вы вообще...       — У тебя есть идеи лучше?       Блейз выразительно поднимает брови, смотрит на него взглядом «‎я знаю, что у тебя нет» и кивает на свои же брюки в его руках, как бы говоря, чтобы надевал и не спорил.       Драко краснеет от раздражения, начинает материться и злиться, но всё равно прячется за ширму и начинает переодеваться.       Уже через несколько минут, он ощущает себя абсолютно тупо, стоя перед друзьями в одежде одного из них, которая выглядит на нем абсолютно нелепо. Он худее и ниже, чем Блейз, так что мантия висит на нём мешком, будто он в пять лет вырядился в отцовскую одежду. И пока он одевался, его волосы немного растрепались, так что он выглядел..       — ..как клоун, — бормочет он, раздражаясь с каждой секундой всё больше.       Ему хотелось кричать, злиться, но учитывая, что вчера он уже занимался этим почти весь день, срываясь на каждом втором по мелочам и особенно на Блейзе с Теодором, он решил, что не хочет выглядеть, как истеричка, и просто замкнулся в себе. А так как сегодня тот самый матч Гриффиндор–Хаффлпафф, который Драко теперь ненавидел всем сердцем, ему вовсе хотелось спрятаться в их комнате под одеялом и даже на уроках не появляться. А эти хотят заставить его не просто пойти туда, а ещё и к Рону подойти!       — Да что такого? Мне казалось, мы прошли через сложноподчинённые ещё в том году, — вздыхает Нотт, мельтеша ему перед лицом флаконом с незаконно изготовленным оборотным зельем, — Ты же даже не будешь собой. От лица Блейза скажешь ему что-то хорошее, и иди пиздострадай сколько влезет.       — Я не буду это пить. Блейз блять бритый, откуда вы взяли материал для зелья? — брезгливо отвечает Драко, и, вообще-то, несмотря на то, что он просто ищет оправдания, этот вопрос его действительно волнует, — Если он туда плюнул....       — На руках тоже растут волосы, если что, — закатив глаза, отвечает Тео.       — Но несмотря на это, нам нужен был длинный волос, и...       — Фууу! — Драко морщится и невольно опускает взгляд на пах своего друга, и его действительно почти тошнит даже от мысли, хоть он и знает, что это шутка.       Теодор пихает Блейза в плечо, но хихикает над скривившимся лицом Малфоя, и всучивает ему, собственно, флакон.       — Я теперь не могу не думать об этом... — жалуется Драко.       Они уговаривали его на этот план больше, чем полтора часа, и, к своему стыду, он просто сдался. С того разговора в Астрономической башне он уже полностью погрузился в апатию и отчаяние, не веря в эти намёки на возможные отношения и сокрушаясь над обломками своей прежней жизни, но товарищи сдаваться, в отличие от него, не хотели. Драко предпочитал считать, что Теодор просто боится, что тогда Грейнджер выберет свободного Уизли, а не его, а Блейзу просто нравится над ним издеваться. Гордости и сил, чтобы этому возмущаться, у него также больше не было.       Он резко выдыхает, зажмуривается и одним махом заливает в себя зелье, запрокинув голову. На языке остаётся горьковатый, крепкий вкус, но в целом это не так противно, как он себе представлял.       Хотя процесс превращения всё равно не самый приятный. Хорошо, что ребята заставили его переодеться.       Драко ощупывает себя, и ему кажется, словно ничего не изменилось, но опустив взгляд вниз, очевидно, что всё сработало верно — его оттенок кожи потемнел, став похожим на Блейза, он чувствовал себя выше, и в целом, всё равно, что-то будто неуловимо поменялось. Он тяжело вздыхает и трёт лицо, чувствуя, как скручивается его желудок от внезапного страха, руки немного дрожат. Ему резко стало плохо, так тревожно, что он очень соблазнялся свернуть конторку, наорать на друзей и спрятаться. А глаза увлажнились, ком в горле помешал нормально дышать, и стало так за себя стыдно из-за всех этих глупых, необоснованных эмоций...       — Всё получилось, — ровным тоном произносит Теодор, и хлопает его по плечу утешающе, — Нормально, давай, не теряйся. Рон тебя не узнает. Ты – вылитый Блейз теперь.       Все протесты почему-то застряли где-то в глотке, он просто кивнул и решил, что, в принципе, ничего не сделает его жизнь ещё хуже, так что он просто пройдёт через это и залезет под одеяло, оставшись там до конца вечности, чтобы жалеть себя.       Выйдя из комнаты и пройдясь чуть-чуть по гостиной Слизерина, а после и по коридорам, чтобы добраться до квиддичной раздевалки, Драко немного успокоился — на него особо не обращали внимания, и всего пару раз поздоровались, признав в нём действительно лишь Блейза, так что его разум приостановил состояние паники. Мысль, что никто не узнает, что это он, никто не будет его осуждать или высмеивать (и, если что, это выпадет на долю Забини), помогла ему почувствовать некую... безнаказанность? И закономерную большую уверенность в себе, в том, что он может сделать что-угодно, и у этого не будет последствий.       Но потом он задумался, что скажет Рону — как вообще не вывалиться из образа Блейза? Что бы он сказал, подойдя к Уизли таким образом? Теодор совершенно никак его не подготовил... «‎скажи что-то хорошее», а что именно, блять, сказать?       Он остаётся в неизвестности и растерянности до самой раздевалки, и впервые за те пару лет, что он играет в квиддич, вид красно-золотой формы приводит его в ужас. Он пытается сохранить лицо лица, которое обычно носит Забини, и вести себя так, будто всё в порядке. Хотя сердце безумно колотится в его груди, и вообще, всё просто отвратительно. Ему срочно нужно убежать. Он не должен был идти на поводу у друзей, выряжаться и теперь стоять тут, и клоуничать в абсолютной панике. Но когда он почти уговорил себя скрыться в ближайшем мужском туалете, стало уже слишком поздно — его заметили.       — Забини?       Голос Рона звучал немного дрожаще, тихо, и он прочистил горло, слегка покраснев от стыда. Его натурально трясло, и выглядел он действительно жалко в своём страхе перед матчем.       Драко был готов прямо сейчас умереть, и он не знал от чего конкретно во всей этой ситуации, или от этой истории с влюблённостью в целом.       Голову вновь заполняют отчаянные мысли, что всё это бесполезно, всё это херня. Не дано ему быть с Роном, и чем дольше он пытается достичь этого, тем хуже всё становится в его жизни.       — Уизли, — тихо отвечает он всё же, слегка кивнув.       Сердцебиение немного замедляется, пока он мысленно успокаивает себя. Всё в порядке, Рон думает, что он — Блейз, всё хорошо.       — Тебе чего? — настороженно спрашивает рыжий, сжимая метлу в руках с такой силой, что казалось, что он сейчас её сломает от нервов.       — Я хотел сказать кое-что... — Драко не может сказать чего-то внятного в эту же секунду, так что замолкает и пытается собраться с мыслями.       Рон разглядывает его и немного хмурится от растерянности. Малфой невольно, по привычке, проводит рукой по голове, пытаясь поправить причёску, забыв о короткой стрижке Блейза.       — Уизли, ты зря переживаешь, — наконец-то он выдавливает из себя, — Ты действительно хороший, достойный игрок. Не обращай внимания на тех, кто пытается тебя унизить. Поверь, я знаю, что говорю. У нас.. понимаешь, в нашей сборной тебя видят как реальную угрозу на поле, поэтому и пытаются как-то задавить.       Рон смотрит на него широко открытыми глазами, и, как ему показалось, они даже на секунду заблестели, а после он выглядел ещё более сконфуженным.       — Почему ты говоришь мне это? — на этот раз, более ровным тоном спрашивает он.       — Мне бы хотелось, чтобы моя сборная побеждала достойных соперников, — пытаясь придумать, что ответить, Драко в итоге выдаёт что-то, что вообще было бы не свойственно Блейзу, но уже плевать, — И ты им являешься.       Рон моргает, глядя на него почти неверяще. Затем, он прокашливается, и отворачивается.       — Окей... спасибо, наверное. Мне надо идти.       Не дождавшись ответа, Уизли уходит. Тогда Драко как в тумане возвращается в гостиную Слизерина, смазанно пересказывает их диалог настоящему Блейзу, и затем прячется под одеяло, как и хотел.       Через час, вернувшийся с матча Теодор рассказал, что в этот раз Рон пропустил всего одиннадцать голов (с учётом прошлых матчей, это было почти шокирующе мало), и благодаря тому, что Гарри поймал снитч, Гриффиндор победил со счётом 200:110.       ***       Драко не мог решить, хочет ли он сегодня пойти на встречу ОД или нет, потому что учитывая свои душевные метания, происходящие с ним всё это время, он не был уверен, что сможет быть поблизости от Рона, при этом не словив, скажем, паническую атаку или вспышку гнева, думая о несправедливости этого ебаного мира.       Но потом, к нему в гостиной подбегает ужасно чем-то взволнованная Панси.       — Малфой! Малфой, пошли скорее! — она хватает его за руку, и он сразу морщится, отстраняясь.       — Что? Куда?       — Профессор Амбридж просит нас помочь ей. Она нашла какую-то секту, которую придумал Поттер, — она хихикает, наверное над глупостью собственных слов, но у Драко сразу же холодеет спина, и ему совсем не смешно.       — Что...?       Каким-то образом, он сразу понял, что под «‎сектой Поттера» Паркинсон имеет ввиду Отряд Дамблдора, и Малфою немного плохеет. Чёрт возьми, Жабища действительно узнала? Откуда только? Это плохо, это очень плохо.       В первую очередь он подумал о том, что как хорошо, что он не пошёл в Выручай-комнату сегодня, а также надеялся, что Блейза и Теодора тоже там нет. Потом, он почувствовал буквально липкий ужас от того факта, что на основе этого Рона могут исключить из Хогвартса. Учитывая все запреты, которые издала Амбридж на правах инспектора, на пару с Гарри и Гермионой Уизли нарушил кучу школьных правил. В голове сразу же начинают всплывать варианты, как оправдать Рона, как не дать ему вылететь. Жаль только, что он гриффиндорец — не станет врать, что Гарри обманул его и он вообще не знал, что такое ОД.       И вот он бежит по коридорам, и видит перед собой это розовое пятно.       — Ах, мистер Малфой, как чудесно, — этим сладким тоном произносит она, и Драко приходилось прикладывать усилия, чтобы не поморщиться.       Потом он замечает Теодора, и ему становится немного спокойнее, несмотря на его напряженное лицо. Поднимаясь в сторону Выручай-комнаты, он старается спросить у друга как можно тише.       — Блейз?       Тео лишь качает головой, а у Драко — гора с плеч. Забини не был на сегодняшней встрече.       И, конечно же, они видят студентов, которые разбегаются в разные стороны — кто-то сообщил, что Амбридж узнала и идёт сюда. Он даже чувствует некую радость, удовлетворение этим фактом: навряд ли Жабища, которой кристаллически похуй на учеников, запомнила хоть одного из них.       — Ловите их!       Верещит инспектор, но сорвалась попытаться сделать это только Панси — Теодор театрально изобразил растерянность и непонимание, за кем именно ему гнаться, а Драко...       Его взгляд врезается в Поттера, и ему хочется провалиться. Мелькает, конечно, идея схватить его, но это глупо, ибо вообще-то он не собирается сдавать ОД. Как минимум потому, что ему точно влетит, особенно когда за ним больше нет авторитета отца. Как же это всё погано. Слава Мерлину, гриффиндорец хоть додумывается спрятаться в мужском туалете. Теперь главное — какими-то образом увести отсюда Амбридж и Паркинсон.       Девушка, к слову, никого не поймала, и была явно этим разочарована. Как и Жабища.       И поэтому они всей честной компанией заходят в саму комнату, которая оставила нужный облик. Панси начинает попытку обыскать это место, и Драко сразу же вспоминает о списке. Еб твою мать, кто вообще додумался создать подобный компромат...       Он делает вид, что присоединился к поиску доказательств, и хватает список. Теодор тут же понимает, что он пытается сделать, и, когда Амбридж стояла к нему спиной, тихонько наслал чары уменьшения, благодаря чему Малфой прячет уже мелкий клочок бумаги в карман и кивает другу. Если бы это увидели, то сразу стало ясно, что ОД действительно существует, кто туда входит... и у Драко, Теодора и Блейза, как у «верных инспектору‎» слизеринцев, были бы огромные проблемы. Ведь они тоже здесь записаны.       Разозлённая женщина почти рычала, глядя на пустую комнату, её лицо исказилось гримасой гнева, а сердце Драко билось слишком быстро, но он старался сохранять хотя бы внешнее спокойствие.       Сохранить спокойствие, оказавшись в кабинете директора, не получилось.       Он в упор смотрит на Мариэтту, и, честное слово, ещё секунда, и он будет готов сглазить её лично. Пусть только попробует сказать о нём хоть слово — и девушка, закрывая лицо, будто ещё больше сжимается, как если бы знала, о чём он думает. Стоящий рядом Тео немного пихает его в плечо, чтобы он не сверлил её взглядом и не палил себя. Кроме директора, Жабищи и предательницы, здесь также были сам Корнелиус Фадж, профессор Макгонагалл, Бруствер, какой-то Аврор и.. ну, Драко не ожидал, но, здесь ещё был старший брат Рона — Занудный Уизли (он не помнил его имя...)       В огромному счастью Драко, разборки ни к чему не приводят.       У Амбридж не было доказательств, кроме слов Уиддершинса и Эджком. Вторая вовсе больше ничего не сказала и не подтвердила, за всё время лишь продемонстрировав своё лицо — изуродаванное «‎ябедой». Это выглядело... ну, ужасно. Теперь Малфой определённо ещё больше не хотел сдавать ОД.       Профессор Макгонагалл настаивала на том, что нет никаких оснований и доказательств на то, что организация действительно существует, что встречи между учениками вообще происходили. Дамблдор вовсе мягко намекает, что Уилли мог что-то неправильно понять, подслушивая студентов в «‎Кабаньей голове». Амбридж из-за этого невероятно бесится, но ведь ей и правда нечего предъявить.       — Они разбегались в разные стороны, как муравьи! Это ведь очевидно, — не унимается Жабища, и Драко видит, что министр тоже разочарован тем, что никаких справедливых обвинений выдвинуть не представляется возможным.       — Мало ли из-за чего могли собраться вместе подростки, при этом не желая быть застуканными взрослыми? Будто вы не были молоды, — лишь усмехается директор в ответ.       Аврор (Долиш, вроде так его назвал Дамблдор) поднимает брови, и, покосившись на Фаджа, всё же выражает свои сомнения.       — Учитывая, что нет ни одного подтверждения слов студентов, полагаю, тут не о чем говорить. Тем более, Поттера не поймали с поличным.       Спустя несколько минут, их всех выгнали из кабинета — ну, точнее, Теодора, Мариэтту, Панси и самого Драко. Выпроводил их Занудный Уизли.       Он подумал о том, что Эджком повезло, что здесь стоит Паркинсон, и они не могут выдавать своей причастности к ОД... Он бы с удовольствием накинул ещё одно проклятье за её предательство.       — Думаешь, нас подозревают? — рассеянно спрашивает, на что Нотт ведёт плечом.       — Нет. И они тоже нет, — тихо отвечает Тео, имея ввиду как министра, так и членов ОД, пока они бездумно идут в сторону гостиной, — Думаю, это Гермиона наложила проклятие за предательство. Всем будет ясно, кто именно является ябедой.       ***       — Вчера вечером, произошёл небольшой конфуз... я заметила, что несмотря на улучшение мер дисциплины, некоторые студенты всё ещё склонны нарушать правила. И посоветовавшись с директором Дамблдором, я приняла решение организовать особую группу доверенных студентов... итак, члены нашей новой Инспекционной дружины.       Это немного подняло Драко настроение. Нет, конечно, он понимал, почему Амбридж сделала это — она хотела вывести ОД на чистую воду, ещё крепче ухватиться за контроль над учениками, и выбила эту уступку из Дамблдора, пытавшегося урегулировать ситуацию. Но ощущение некоторого превосходства, а также тот факт, что его вновь выделили, сделав участником дружины, были приятными бонусами после всего дерьма, что тянулось в его жизни с самого Рождества. Может быть, это даже как-то дойдёт до его отца...       После завтрака, практически у дверей Большого Зала, они столкнулись с Троицей. На лицах Гермионы и Рона было одинаковое выражение хмурой растерянности, а Поттер вообще был какой-то максимально мрачный и злой.       — Я сначала подумал, что это кто-то из вас, — сразу бросил Гарри, и это в ту же секунду выбесило Драко, но он добавил: — Однако, вы вообще нам помогли.       Поттер делает глубокий вдох. Видно, как он не верит, что говорит это.       — Думаю, вы подтвердили, что вам можно доверять, — Драко тоже не верит, что слышит это. Тео и Блейз вовсе потеряли дар речи.       И только он чуть-чуть отошёл от бомбы, которую на него со своим доверием скинул Гарри, так тут же новый удар.       — Можем поговорить наедине?       Рон смотрит на него, поджав губы, и ему кажется, что вот-вот, и будет инсульт.       — Ладно.       И, что шокирует, Поттер даже не начинает истерить или тянуться за палочкой, лишь хмурится и качает головой, но это всё. Правда доверяет теперь, что-ли? Какой ужас.       Они отходят за угол, встав в коридоре, где сейчас никто не ходил, и Рон отводит взгляд, нервно заламывая пальцы.       — Мал.. Драко, я хотел сказать.. эм... спасибо, — и тогда ему кажется, что он оглох.       — Что?       Он смотрит на Уизли, как баран, и не понимает, что сейчас происходит. А тот неловко трёт шею.       — Ну, за то, что не сдал Гарри и ОД. Он сказал, что ты его видел, когда мы разбегались, — Рон облизывает губы, пытаясь подобрать слова, — И.. Ну, это даже не главное. Я имею ввиду... вообще, я хотел сказать спасибо за матч. Ну, за то, что ты мне сказал.       И тогда глаза Драко невольно расширяются. Всмысле..?       — Как?! — не подумав, почти крикнул он, и тут же закрыл себе рот рукой, а Уизли сразу же посмотрел на него с тем же блеском в глазах, как когда он понял стратегию в шахматах.       Блять. Рон буквально взял его на понт и Драко тут же подтвердил его предположение насчёт того, что именно он говорил с ним в облике Блейза. Блять.       — Ну, у вас язык тела кардинально разный, жесты и.. привычки, — пожал плечами Рон, — Я сразу понял, что это не Забини. А ещё, он всегда называет меня «лаской‎», а не по фамилии.       Во-первых, Малфой в ахуе. То есть, серьёзно, этот человек по каким-то движениям и позам понял, что перед ним кто-то под обороткой? Во-вторых... он так хорошо знает, как ведёт себя и двигается Драко, сразу подумав о нём? Это что-то на уровне фантастики, влажных снов...       — И, в общем, да, я хотел сказать, что твои слова мне помогли. Я играл лучше.       Неловко резюмирует Рон, и они оба немного краснеют. Ладно, Драко не немного.       — Я... ээ... пожалуйста?       После этого, они просто молчат, и в конечном итоге, Уизли уходит. Но, думая теперь об этом, Драко решает, что всё сложилось не так уж плохо.