План Барбаросса

             В гостиной Гриффиндора тепло и тихо — уже довольно поздно, большинство ушли по комнатам, делать домашку или ложиться спать. Кроме них четверых, тут было ещё трое ребят с курсов по-младше. Так что Рон был очень доволен: в последнее время у него часто болит голова, будто он тоже каждую ночь сериал про Волдеморта смотрит, как Гарри, или учит миллиарды единиц информации по трём предметам сразу, как Гермиона, и сейчас наконец-то настала его минутка покоя.       — Едва Дамблдора не оказалось в школе, она уже наглеет, — раздражённо произносит Джордж, нарушая поток мыслей.       — Она заебала, — активно поддерживает Фред, покивав.       Рон вздыхает страдальчески под их болтовню, развалившись на повидавшем виды диване, тоскливо записывая свои долги на последнюю страницу тетради по истории магии. Он мрачно зыркает на часы, висящие высоко на стене гостиной, и мысленно бесится. Откладывать на последний момент это конечно само собой, уже образ жизни, но вот и вправду потом закрывать хвосты ему не нравилось — так хотелось, чтобы ставили оценки за красивые глазки... Но, ладно уж, разгельдяйство разгельдяйством, а академическая задолженность ему на пользу не пойдёт ни в коем разе, — что как старосте, что просто (мама прибьёт нахрен). Придётся что-то делать, главное не забыть опять, что именно.       Старшие тем временем не успокаиваются, а хмурый Гарри горячо их поддерживает.       — Она пытается захватить власть в школе, — морщится друг, тоже усаживаясь на диван и сложив свои ноги на колени Рону. Тот не особо обращает внимание, — Она же для этого даже эту тупую хрень с дружиной придумала.       Фред ухмыляется.       — Ну, зато у нас есть свои люди прямо под рукой у Жабищи, — усмешка получается немного злая, и Рон понимает, что брат говорит о слизеринцах.       И тогда почему-то рука забывает, что он собирался написать, и парень начинает тупить в список домашних заданий, пока мысли снова куда-то улетают. Он перестаёт слышать разговоры, которые ему уже и так тысячу раз говорил Гарри, и теперь Рон размышляет о Драко.       Это всё ещё немного странно: в этом году их отношения просто взяли и перевернулись с ног на голову, и это как будто слегка неудобно. Ну, точнее, он просто не знает, что с этим делать. Малфой казался каким-то другим, почти незнакомым, словно они не знали друг друга четыре года до этого.       Впрочем... наверное, и правда не знали.       Раньше это были лишь какие-то перепалки раз в неделю, либо конфронтации посерьёзнее, но никаких разговоров о чём-то... ну, нормальном. О чём разговаривают люди одного возраста обычно. А теперь, Драко вёл себя как паинька — если такое слово применимо к нему, — он был вежлив, иногда честен и открыт, перестал задираться и говорить слово на «‎Г». Подарил крутые подарки на Рождество, купил ему вкусные дорогие сладости, катался с ним на метле, играл в шахматы, поддержал, а главное — не сдал их шарашкину контору Жабище. И, ладно, может он немного пользовался властью и доебывал гриффиндорцев на правах дружинника, но если бы это был Драко, скажем, с четвёртого курса, Рон ожидал большего произвола. Но ничего криминального Малфой не творил. Справедливости ради, будто они не ожидали от слизеринцев хотя бы минимального злоупотребления новыми полномочиями.       Но в общей картине, Драко действительно... ну, стал нормальным. Это перестало настораживать Рона после их прогулки на четырнадцатое февраля, хотя Гарри всё ещё ждал подвоха, пусть и не мог отрицать, что Драко не предал их и даже помог — никого из ОД не поймали вчера.       — А вы не знаете, почему Дамблдор ушёл? — казалось бы спокойно спрашивает Гарри, но Рон узнаёт эти нервные нотки в его голосе.       В этом году, директор почему-то откровенно игнорировал его, будто не желал говорить с ним после случившегося на Турнире, и иногда Рон злился на это, — потому что, блять, Гарри видит кошмары каждую ночь, и бывает, что они вещие (он всё ещё с липким ужасом думает об отце, который почти умер, если бы не Гарри). Разве не стоит обратить на это внимание? И сейчас, когда Амбридж начинает наглеть ещё больше, он просто ушёл куда-то.       — Ли сказал, что его вызвали в Минмагии, — Рон не смог различить, кто из близнецов сказал это, потому что был немного задумчив, а также отвлёкся, чтобы ногой погладить коленку Гарри, как бы поддерживая.       Лучший друг кривовато улыбнулся, но в целом это неплохо, он хотя бы не так сильно расстроен.       — Откуда Ли об этом знает?       — Секрет, — хмыкает, теперь он понимает, Джордж, и Гарри закатывает глаза.       Рон думает, что наверное Джордан всё-таки такой же ненормальный, как его братья. Подслушать информацию, которая вероятно даже не выходила за пределы кабинета директора, это сильно.       — На завтрак будет шоу, — заговорщетски произносит Фред, и Рон автоматически напрягается.       — Что вы задумали?       Он поднимает голову, и братья ему широко улыбаются. Это пугает ещё больше.       — Стоит приструнить инспектора.       — Не волнуйся, Ронни, мы обещаем, мама не узнает.       Он устало вздыхает и утыкается лбом в спинку дивана, считая, что он хочет обратно на первый курс. Теперь уже Гарри поддерживающе гладит ему коленку ногой. Но на самом деле, Рон спиздит, если скажет, что ему не хочется посмотреть, что собираются сделать близнецы следующим днём.       ***       Драко не знал, с чего ему смешнее: с Амбридж, которая как чокнутая бегает по аудиториям и пытается устранить сумасшедшие фейерверки близнецов Уизли, или с лиц дружинников, когда он не стал вообще делать что-либо, чтобы помочь Жабище. Он знал, что большинству слизеринцев она тоже противна, но зато всем нравятся привилегии, так что старались подлизываться. Однако увидев, что Драко, как негласный пример для подражания, просто тихо радуется проделке, предпочли сделать также. Да и их декан, похоже, тоже был не против понаблюдать за этим цирком, потому что спокойно о чём-то говорил с Макгонагалл за завтраком и даже бровью не повёл, когда Амбридж заверещала из-за фейерверка, чуть не подпалившего её розовую мантию.       И в целом, сегодняшний день прошёл даже отлично. Хотя ему не удалось поговорить с Роном (опустим, что он специально мысленно себя оправдывал, что «‎не в этот раз», лишь бы оттянуть этот момент), в остальном у него даже было хорошее настроение. Сейчас уже приближался вечер, у большинства уроки кончились, через час — ужин. Сделать обход по коридорам после отбоя, и можно будет наконец-то спрятаться в подземелье. Странно, но в отличие от своего отца, Драко замечал, что чаще хочет быть один, чем нет. Пусть ему льстило внимание к себе, он любил чувство превосходства, но при этом шумные компании (а они были таковыми даже среди слизеринцев) его страшно утомляли, и он желал никого не встречать на своём пути до конца дня.       Он почти споткнулся, когда вдруг услышал знакомый голос — что-то в тоне заставило его напрячься.       — Эй, Малфой!       Он оборачивается, и видит близнецов. Его взгляд бегает между ними, пытаясь понять, кто есть кто. Ему очень хотелось научиться их различать, но это давалось с трудом.       Но потом он заметил небольшую ссадину на руке одного из них, и сразу опознал Джорджа. Он слышал их разговор возле Большого Зала после обеда, у них что-то там не получилось, и именно Уизли с травмой назвали Джорджем.       — У нас есть кое-какие вопросы, дружище, — заговорил Фред, широко ухмыляясь, и пусть его голос звучал добродушно, но расчётливый блеск глаз говорил совсем другое.       Драко застыл на месте, мгновенно ощутив знакомый дискомфорт — такой, как перед ссорой с родителями, как когда ему пришлось оправдываться за кричалку перед Роном, как два дня назад, когда Жабища узнала про ОД. Карие глаза близнецов совершенно не улыбались (в контраст лёгким усмешкам на губах), отражая какую-то зловещую сосредоточенность, будто близнецы внезапно познали всю глубину их позорной жизни. И от парней в целом фонит опасностью, настолько неожиданной и неуместной, что ему реально становится не по себе, почти что страшно.       — Слушай, давай сразу к делу, — вкрадчиво произнес Джордж, небрежно прислонившись плечом к прохладной стене сбоку от него, — Мы вовсе не хотим, чтобы кто-то обижал нашего Ронни, понимаешь?       Фред медленно кивнул, глядя ему прямо в глаза, а после слегка склонил голову вбок, всматриваясь в его бледное лицо.       — Представляешь, какая неприятность получится, если кто-нибудь вдруг решит поступить плохо именно с ним?       — Мы будем очень недовольны... так сильно, что лучше не пробовать, — добавил Джордж, подчеркнуто ласково улыбаясь, отчего ему становилось только тревожней.       Забавно, как эти двое за день вызвали в нём настолько противоречивые эмоции. Вот прямо сейчас, например, Малфой впервые чувствовал угрозу, исходящую от этих двух рыжих клоунов. Нервный комок появился в горле, и ему действительно неуютно, он правда опасается, потому что, ну, слишком резко они сменили своё настроение, застали его врасплох и показали, что могут быть... ну, угрожающими.       — Нам нравится быть добрыми парнями, понимаешь?       Ага, но если что, лишний шаг право, шаг влево — и добрые парни не дадут ему спокойно жить ни секунды.       — Видишь ли, дело тут не столько в самой мести, сколько в наших чувствах... нас ведь двое против одного – несправедливость, правда? Но мы готовы простить тебя заранее... если ты будешь вести себя хорошо, конечно.       Спустя секунду после обманчиво-мягких объяснений брата, Фред протянул руку вперёд, словно предлагая невидимую сделку.       — Что скажешь, приятель?       Малфой нерешительно посмотрел на него. Было стойкое ощущение, что сейчас он соглашается на сделку с дьяволом. Или его раздвоенным воплощением.       — Э-э... — он коснулся сухой ладони старшего так, будто готов к тому, что в следующую секунду произойдёт взрыв, — Да? Я имею ввиду... я вас понял. Эм..       Улыбнувшись буквально одновременно, снова меняя настроение, близнецы обменялись короткими взглядами, а после и заговорили в унисон.       — Отличная новость! Тогда ждём тебя на нашем семейном ужине!       И оба снова повернулись спиной к Малфою, продолжив спокойно идти дальше по коридору, оставив Драко стоять тут в полном ахуе. Это сейчас что было? Старшие братья Рона всерьёз только что сказали ему «‎не обижай его» в контексте их гипотетических романтических отношений, пригласив на семейный ужин??       Если думать об этом, как будто, даже имеет смысл именно такая интерпретация. Эти двое никогда особо не вступались за Рона или Джинни, лишь в каких-то особенно хреновых ситуациях, например как тогда на втором курсе. И сейчас... учитывая эти их взгляды, улыбочки и подмигивания раньше, неужели... они что, знают?! Они ведь явно поняли, и теперь, похоже, решили, что стоит его припугнуть, если он действительно...       Какой ужас.       А значит ли это, что они могли заметить за братом ответный интерес к нему? К чему тогда было бы приглашение на ужин?... Драко очень хотел верить в это. Но одновременно и старался себя заземлить: ну кого ты обманываешь? Зачем продолжаешь себя мучить? Это глупость с самого начала, сама идея, что они могут быть...       А, в пизду. У него теперь слишком болит голова для всего этого.       ***       День Пасхи выпал на четырнадцатое апреля — так что Драко решил, что это хороший повод снова погулять с Роном по Хогсмиду. Снег растаял и стало немного теплее, а сегодня ещё и солнце светило. Так что, как будто бы, Уизли согласился погулять даже с охотой.       Небольшой период кризиса прошёл, и Драко почувствовал, что меньше думает о своих семейных драмах, а также больше мотивации вернуться к активным подкатам к Рону. Если он плакал из-за него, то он точно ему нужен — так для себя решил Малфой.       На этот раз, всё проходило немного лучше, менее неловко. Сначала они как и всегда чувствовали себя неуютно, не знали, как правильно общаться друг с другом, но, спустя минут двадцать, всё вроде выровнялось, и они начали говорить на отвлечённые темы, обсуждать какие-то домашние задания и квиддич.       Они присели на скамейку, когда веснушчатые щёки Рона немного покраснели, и он неловко кашялнул, прежде чем сказать.       — Говоря об этом, спасибо за... за рукопись, — он даже слегка улыбается ему, а у Драко перехватывает дыхание, — Да и за все подарки.       Он чувствует за себя гордость, — да, угадал! Смог обрадовать! — и любуется лицом Уизли, который выглядит искренне благодарным, эти его глаза сияющие, и волосы опять так торчат, пригладить бы — и потрогать...       Вспомнив, что должен что-то ответить, Драко усмехнулся.       — Я знал, что тебе понравится.       Рон в ответ на это закатывает глаза, но кажется, он даже не раздражается его самодовольному заявлению... ого, это прогресс.       Драко даже решается, немного меняет своё положение на скамейке и неловко касается рукава мантии рыжего. Тот это замечает, и убирает руку. Он поджимает губы, но старается не зацикливаться, говоря себе слова Теодора. Если отказывает, значит ещё не время. Не дави, не дави, не дави.       — Кем ты хочешь стать после школы? — решает он задать вопрос, чтобы отвлечь внимание от этого момента.       Рон моргает и выглядит искренне растерянным.       — Ээ... не знаю. Я не думал об этом, — он пожимает плечами, — Я думал, что сначала надо закончить с Л–.. эм..       С Лордом, мрачно догадывается Драко. Настроение немного портится.       Он всё ещё не знает, что будет дальше делать со своей жизнью. Точнее, с этим её аспектом. Отец явно всё ещё им недоволен, ибо родители до сих пор ничего ему не писали, хотя прошло уже четыре месяца. У него постепенно заканчиваются карманные деньги, и ему категорически не нравилось экономить, но что делать? Нечего. И он в очередной раз себе напоминает, что Рон, как лучшая подружка Поттера, однозначно будет противостоять любым телодвижениям Тёмного Лорда и Пожирателей. И Драко сейчас в таком положении, что какую бы сторону он ни выбрал, он будет предателем для другой — и это чревато вообще всеми возможными последствиями, которых он отчаянно желал избежать.       — Я думаю, всё наладится, — тихо вдруг произносит Рон, глядя куда-то в сторону от него, — Я имею ввиду.. мама всегда говорит, что время расставит всё по местам. Так что, наверное, не за чем переживать за то, чего ещё не было.       Это звучит наивно и как-то безнадёжно, но Драко почему-то утешается. Он слабо кивает, и двигает рукой, на этот раз действительно случайно касаясь пальцев Рона. Но сейчас, он не отстраняется.       — Может, сливочного пива? — после паузы, которая на удивление не оказалась дискомфортной, старается перевести тему Уизли.       — Давай.       Будучи после этого в тёплом пабе, сделав сразу большой глоток горячего пива, Драко расслабился и немного успокоился. С Роном снова удалось завязать диалог, и очевидно, что они оба старались не говорить на спорные темы. Это к лучшему сейчас. В «‎Трёх мётлах» в это время не так шумно, хотя и всё ещё людно, но занятые собственными делами студенты в любом случае не обращают на них внимание. Драко смотрит на Рона, и ему просто до дрожи в коленках, до нетерпеливого возгласа, до ужаса нравятся его волосы. В этом освещении они словно действительно горят. И выглядят такими пушистыми. Господи, он сумасшедший, если его так вмазало от причёски.       Они долго не сидят, уже через минут двадцать выходят и прячутся за угол, на каком-то общем опасении, что вдруг их вместе увидят. Немного неприятно, но действительно необходимо — Драко не хотел бы подрывать свой авторитет в Слизерине.       Рон выглядит расслабленно. Он больше не напрягается в его присутствии. Малфой так счастлив из-за этого, что это становится странным.       — Увидимся ещё, было круто, — произносит Уизли, касается его предплечья и уходит, а у Драко эти тупые бабочки в животе снова летают. Он окончательно убеждается, что он как девчонка совсем.       Но, наверное, эволюция из «‎тем более с тобой» в «‎было круто» — что-то, из-за чего стоит порадоваться.       Всё наладится. Он надеется.       ***       Сегодняшний матч был довольно удивительным по многим причинам: Поттер отсиживается среди зрителей, позволяя девчонке Уизли, — Джинни, — впервые сыграть в качестве ловца. Это, похоже, был какой-то эксперимент и шанс для рыжей показать себя, но было видно, что Гарри нервничал из-за этого, и Драко в целом для себя решил, что наверняка это была плохая идея. Последний, решающий матч, и менять состав таким вот образом... ну, удачи проиграть, что уж.       Однако, в итоге оказывается, что Джинни играет даже неплохо. На самом деле, очень лучше, чем неплохо, но у Драко ком поперёк горла — признать, что кто-то в своей первой игре был более способным, чем он сам. Уизли, к тому же, превзошла Поттера, ибо тот в свою первую игру всё ещё был мало знаком с квиддичем, выросший среди магглов, ко всему прочему ещё и первокурсник. Да и сам Драко в свой дебют был на втором году... он только этим мысленно себя оправдывает.       Но, да, в сочетании с неожиданным мастерством одной Уизли, и преободрившимся духом и каплей уверенности в себе второго Уизли, Гриффиндор одержал вполне заслуженную победу, несмотря даже на бездарность новых загонщиков, которых нашли, как говорится, «по объявлению‎». Малфой конечно чуть-чуть ужаснулся от того факта, что Слизерин опять возьмёт второе место, но, с другой стороны...       Рон просто сияет.       По окончанию игры, снова стали доноситься распевания песенки «‎Рональд Уизли — наш король», однако текст вдруг поменялся и превратился в действительности восхваляющую вратаря кричалку, которую гриффиндорцы сейчас скандировали во всю глотку, что аж уши болели... в целом, Драко теперь понимал смысл фанатов «‎Пушек Педдл» — наверное, когда игроки в кои-то веки хотя бы где-то побеждают, эмоции примерно те же. И он сам это чувствует. Его ненаглядный сегодня был собран, несмотря даже на великий побег своих братьев несколько дней назад, о котором уже слагают легенды, показал буквально свой лучший результат, и это достойно, блять, аплодисментов со всех трибун.. хоть он всё ещё пропускал много мечей, но в этот раз их было намного меньше, и, похоже, весь Гриффиндор готов целовать Рона в обе щёки. (А хотелось бы сделать это самому, и улыбку эту широкую и радостную потрогать).       Глаз цепляется за Поттера и Грейнджер, которые выходят вместе из леса, и это, вообще-то, подозрительно... только сейчас Драко понимает, что не видел их на половине матча — а сидели они прям напротив него, и ему было легко приметить этот дуэт даже на расстоянии, — и сейчас они в шоке наблюдали за радостями и празднованиям своих однокурсников. Но... Малфой решил, что ему немножко, ну, похуй. Единственное, он потом расскажет про это Теодору, потому что странно оно немного — Грейнджер и Поттер одни ходили в Запретный лес, а возвращаются чуть-ли не под ручку... но Драко старается не думать о каких-то драмах.       Все расходятся, пока гриффиндорцы как конченые носятся вокруг своей сборной и то одного, то второго на руках таскают. Так до самой раздевалки, и Драко бесится: ну дайте уже ему поймать одного-единственного Уизли! У вас их там двое, жалко что-ли...       И вот когда Рона наконец оставляют в покое, Драко резко снова чувствует себя жалким трусом, потому что сейчас он собирается сказать что-то откровенное (сам, при чём, ни с чьих подачек... настроение видимо сегодня такое ебанутое), а это как будто самое ужасное, что может произойти. В этот раз пересилить себя легче, чем было раньше, он подходит к Рону на негнущихся ногах и безумно вертит головой, надеясь, что их не увидят. Ладошки становятся потными, но у Малфоя хватает самообладания, чтобы вывалить почти что ровным тоном:       — Я, конечно, рад не от всего сердца, — начинает, действительно чувствуя лёгкую досаду от проигрыша собственной сборной, однако быстро переключается, — Но я всё равно доволен, что ты теперь играешь... нормально. Ты был хорош сегодня.       Рон сначала выглядит, как всегда, растерянным, когда Драко опять вдруг оказывается рядом и опять внезапно говорит какие-то добрые вещи, но потом, видимо, на радостях и адреналине после матча и сумасшедших поздравлений, он широко ему улыбается. И сейчас Уизли выглядит, как дурак — глаза сияют, весь взмокший и уставший после игры, зато безумно довольный и в какой-то невероятной эйфории от всего, что произошло на поле. Это заставляет сердце Драко биться быстрее, а желудок сжиматься от желания трогать это веснушчатое чудо.       Он резко почувствовал тепло тела другого парня сквозь ткань квиддичной формы, ощутил запах чистого пота и осознал, что его... обняли. Ему показалось, что в эту секунду его мозг просто взорвался под ахуевшие визги его внутренней влюблённой двенадцатилетней девчонки. В груди боролись два желания: оттолкнуть Рона подальше и трусливо сбежать, или же смириться с инсультом и остаться здесь навсегда. К счастью, выбор сделал сам Уизли, отпустивший его спустя мгновение.       Затем он кивнул, опять безумно красиво улыбнувшись и сказав лишь одно:        — Спасибо.        И ушёл переодеваться, оставив Малфоя стоять столбом посреди двора ближайшие секунд пятнадцать, прежде чем с абсолютно идиотским выражением лица направиться в подземелья.       Оказавшись в гостиной, его встретил Блейз.       — Фу, почему ты воняешь?       Лицо друга кривится, и Драко очень заторможенно вспоминает, что у него достаточно острое восприятие запахов. Наверное, почувствовал пот, который остался на нём... как долго Рон вообще его обнимал? Малфой потерял своё понимание времени в ту секунду.       — Меня Рон обнял...       Голос Забини звучал смесью насмешки, неверия и лёгкого отвращения.       — И че, теперь не будешь стирать эту мантию?       Драко лишь отмахнулся на шутку, и спрятался в их комнате, чтобы переодеться и переварить произошедшее. Уизли обнял его. Это шло дальше неловких касаний во время совместной работы на уроках, похлопываний по плечу во время прогулок или предложенной руки на занятиях Отряда Дамблдора после того, как Джинни сбила его с ног. Это буквально новый уровень.       Сердце колотится, тупые бабочки в животе летают, и Драко чувствует себя немного лучше.       ***       — Время течёт неумолимо и равнодушно ко всему, что происходит вокруг меня. Оно словно река, бесконечная и безразличная, уносящая за собой воспоминания, эмоции и события моей жизни...       Выписывая формулы по зельеварению, Драко сам не знает, как умудряется ещё и воспринимать очередной дохуя умный монолог Теодора. Наверное, кого-то бы он бесил: лежит себе на кровати, порет какую-то чушь, мешает и ничего не делает, хотя казалось бы, экзамены на носу. Но Драко воспринимал это как радио на фоне: информационный шум, который наоборот помогает сосредоточиться, а также позволяет иногда отвлечься, когда устаёшь работать.       — ...Я часто задумываюсь над этим течением, пытаясь уловить его ритм, разобраться в его природе. Но каждый раз оно ускользает от моего понимания, оставляя лишь ощущение пустоты и одиночества...       Драко едва фыркает на драматизм Тео, но ничего не говорит. Если он эти конспекты еба́ные не напишет, Снейп ему голову открутит — и, к сожалению, вообще не посмотрит, что Драко слизеринец, отпрысок самого Люциуса, и чуть ли не его крёстный сын. Когда дело доходит до экзаменов, декан становится по-противному принципиальным, требовательным, будто до этого не лояльничал в их отношении на протяжении всего года... от этого Драко от души мысленно материл зельевара, обещая удушить во сне после сдачи СОВ.       — ...Иногда кажется, что время замедляется, позволяя мне остановиться и задуматься о своей судьбе. В такие моменты я ощущаю себя маленьким ребёнком, потерянным среди огромных волн прошлого и будущего...       Юноша ловит мысль — да, знакомо, бро. Наверное, в этом плане, Теодор как-то словил с ним общий вайб: последние месяцы именно так и ощущались. Он один, вокруг холод и пустота, а также нестабильный, полуразвалившийся фундамент его жизни. А что будет дальше — неизвестно, и страшно, что пиздец, и не знаешь уже, куда, как и кому подлизываться, потому что Драко чувствует, что от него самого смысла нет никакого. Всегда всё решало имя отца, но теперь, как ему вообще добиваться своего?       — ...Время течёт медленно, словно вязкий сироп, застревающий между пальцев. Оно бесконечно тянется перед глазами, длится от минуты к минуте. Каждую секунду оно напоминает о себе холодком страха и ожиданием неизбежного удара судьбы, — Теодор с придыханием делает паузу, — Я смотрю на часы, вижу бегущие стрелки, будто бы кто-то нарочно замедляет ход мира вокруг меня. Каждый миг кажется вечностью, заполненной болью и разочарованием..       Нет, радио наверное всё-таки лучше, а так можно только в хандру впасть.       — ...Но в то же время именно эта медленность позволяет разглядеть мелочи жизни, заметить скрытые закономерности. Когда ты вынужден ждать каждый новый удар, начинаешь понимать природу вещей глубже обычного, — и после этого, Нотт вдруг перестаёт играть чокнутого, и обращается напрямую к нему, — Ты знаешь, книги подсказали мне интересную мысль: восприятие времени зависит от состояния сознания.       Драко моргнул и даже взаправду обернулся, взглянув на друга, пока тот продолжает лежать на своей кровати и пялить в потолок.       — Страх замедляет мгновения, делает их бесконечными. А счастье ускоряет жизнь, заставляет её мчаться вперёд быстрее ветра, — немного тише говорит он, — Вот почему даже самые длинные моменты счастья кажутся мгновенными вспышками света среди тёмных облаков повседневности...       Драко поворачивается обратно, нависает над своим конспектом и задумывается над этими словами. Наверное, да... лучше, чем всякое дерьмо, последние почти что полгода запомнились ему... как бы ни было банально, моментами с Роном. Хорошие моменты с ним. Ощущение лёгкости, радости и какой-то даже эйфории. Симпатия, интерес, притяжение. Хотелось больше, больше Рона рядом с собой, чтоб трогать можно было, чтоб говорить о том, о чём сейчас нельзя... чтоб вместе быть.       Мысль, что он окончательно влип, выжигается на подкорке сознания, пока он заканчивает с сегодняшней подготовкой к экзаменам, а Теодор начинает вслух рассуждать о природе.              ***              Драко чувствовал напряжение, внутри поднималось удушающее чувство, что вот-вот что-то должно произойти. Из-за этого трудно было сфокусироваться на экзамене, но, с другой стороны, это — последний рубеж, и потом можно будет с чистой совестью расслабиться.. и, возможно, снова пригласить Рона куда-нибудь...       Кроме очень даже приятных планов, а также дат и информации по предмету, в голову ещё лезли воспоминания о вчерашнем, — или, скорее, сегодняшнем, учитывая что это произошло ночью, — честно сказать, он откровенно ахуел, когда увидел, как Амбридж напала на Хагрида вместе с какими-то другими людьми. И Макгонагалл ломанулась туда, защищать, также, как преподшу по прорицаниям... Малфой не то чтобы испытывал большую симпатию к лесничьему, в отличие от большинства студентов других факультетов и даже слизеринцев, но он никогда не видел, чтобы преподаватели начинали драку друг с другом. Когда под утро все пошли отсыпаться перед последним экзаменом, гостиная змей была непривычно шумной от обсуждений. Ведь, к тому же, через пару минут в заварушку присоединился директор, быстро сведя всё на нет и позволив Хагриду уйти. После, как известно, Дамблдор отправился в Министерство вместе с Жабищей и теми волшебниками на разбирательства, а профессор Макгонагалл — в лечебное крыло.. всем было болезненно любопытно, чем же эта история закончится.       Сосредоточься, говорит он себе мысленно и хмурится. Драко надеялся, что не испортит свои оценки этой ебаной историей.       Под конец, правда, его отвлекает Поттер — в тишине Большого Зала, то, как он валится со стула на пол, звучит как откровенный грохот, что Малфой чуть не испортил свой пергамент. Он оборачивается и видит рассеянное лицо гриффиндорца, так, будто его по голове чем-то тяжёлым приложили, дикий взгляд и то, как он хватается за лоб, пока профессор Тофти поднимает его на ноги, а после выводит юношу в коридор, отмахиваясь и говоря им писать дальше.       В аудитории на пару секунд поднимается лёгкий гул разговоров, но тут же стихает, так как всем всё ещё нужно писать свои работы. Но Драко отвлекается, ища глазами Рона.       Уизли, похоже, вовсе забыл про свой пергамент, смотря на тяжёлые двери Зала с жутчайшим беспокойством на лице. Похоже, это не то чтобы рядовая ситуация с Поттером... либо слишком частая, что вызывает сильное волнение насчёт его благополучия.       Хотелось дотянуться и успокоить, но, во-первых, они слишком далеко друг от друга, а во-вторых, Драко не стал бы делать это на глазах у всех... придётся дотерпеть до конца экзамена, к тому же, Гермиона шипит на Рона, и тот нехотя возвращается к работе.       По окончанию экзамена, выйдя в коридор среди первых, к нему подходит Теодор, и они вдвоём наблюдают, как дуэт буквально убегают, явно на поиски Поттера. Появившийся рядом Блейз тут же считывает их напряжённые выражения лиц.       — Хотите за ними?       Драко кусает губу, и резко оглядывается, потому что ему не хочется, чтобы их вдруг услышали.       — Мне кажется...       Он бросает взгляд на Теодора, с которым они начали говорить буквально одновременно. И пока Малфой подумал про ассоциации с близнецами Уизли, Нотт продолжил общую мысль.       — Что-то не то. Если Поттер падает без сознания, всегда происходит какая-то хрень...       — Мне не нравится лицо Рона, — получив удивлённые взгляды друзей, он цокает и неловко отводит взгляд, — Я имею ввиду, он выглядит слишком взволнованно.       Разговор не продолжился, в коридоре начало появляться слишком много учеников. Замолкнув, ребята пошли в сторону подземелья, пока вокруг звучали голоса других слизеринцев, обсуждавшие свои ответы на экзамене. Какие-либо мысли об учёбе или оценках совсем вылетели у Драко из головы, потому что Теодора тоже одолевало это смутное тревожное чувство, и это что-то да значило. Даже Забини, видимо, послушав их, тоже казался каким-то настороженным, включившим своё внимание на максимум, чтобы заметить что-то подозрительное. В случае если это подозрительное, конечно, было.       — Слышал, где-то на этажах душильный газ напустили..       Тихие разговоры, непонятно кого, зацепили ухо Драко.       — Ага, вечно у этих пустоголовых какие-то проблемы. Гриффиндорцы, что сказать.       Малфой нахмурился, и повернулся в сторону лестницы. Душильный газ? Вот так прям после экзаменов? Да кто успеть мог? В этот период же не только они СОВ сдают, но и малышня с шестикурсниками свои тесты пишут, да и вроде какие-то из ЖАБА тоже сегодня проводятся... странно как-то. Или у него уже паранойя??       — Тео, я параноик?       Нотт хмурится в ответ.       — Если ты, то я видимо тоже.       — Что такое? — мягко встревает Блейз.       Даже минимально обсудить они снова не успевают, навстречу им идёт Паркинсон, и тут же подходит слишком близко к Драко. За ней — другие девчонки, вроде, это Монкли и Булстроуд.       — Драко, Драко, пошли, — произносит она, ненавязчиво хватая пальцами рукав его мантии, но он раздражённо стряхивает её, — Там Уоррингтон сказал, что Амбридж вернулась.       — С директором? — интересуется Забини до того, как Малфой вообще открывает рот.       — Да кто знает, вроде нет. Может, в Министерстве остался, — легкомысленно отвечает Панси, — Уоррингтон сказал, что наверняка хочет узнать, как экзамены прошли без неё. Ну про дисциплину и всё такое.       И Драко опять не дают ответить, но теперь уже Теодор.       — Мы пойдём, — на что очень довольным лицом реагирует Милисента. Драко всегда казалось, что она имеет виды на Тео.       Иронично, что Грейнджер — абсолютная противоположность Булстроуд. Без шансов.       — Да, мы пойдём, — подтверждает он, чувствуя, как ощущение напряжения ещё больше обосновалось в животе.       Что-то определённо было не так.       — О, дорогие мои, здравствуйте, — сладко приветствует их Амбридж, почему-то, возле кабинета трансфигурации. Драко слышит грохот и заливистый хохот Пивза, и это совсем ничего не объясняет, — Пойдёмте со мной, мистер Уоррингтон и мистер Крэбб уже любезно согласились помочь мне. Ах, какая жалость, ушла всего на пару часов, а в школе уже такой бардак!       Драко переглядывается с Теодором и Блейзом, и чувствует, что-то действительно было не так. Этот обморок Поттера, душильный газ, разгромленный кабинет профессора Макгонагалл...       — Пивз – это отвлекающий маневр? — рассеянно вопрошает Тео, на что Малфой согласно кивает.       — И газ, возможно...       Странно это предполагать, но, наверное, это всё касается Троицы. А когда так, то ничего не может быть просто так. Только, с чем тогда помогают где-то там Винсент и Кассиус? Ловят кого-то?       — Мисс Монкли, красавица моя, мальчики в той стороне, — Жабища указывает куда-то в направлении другого коридора, — Помоги им.       Крупная шестикурсница кивает и бежит исполнять просьбу, а у Драко в голове всё слабо состыкуется. Что, куда, зачем?.. Происходящее кажется чем-то непонятным, странным, он никак не может собрать ниточки воедино, пока они торопятся в направлении кабинета Амбридж.. это чем-то похоже на вечер, когда инспектор почти поймала ОД, и от этого, наверное, становится так сильно не по себе.       На пути им встречается... Лавгуд.       — Ой...       Девушка абсолютно ничего не делает, когда Паркинсон буквально подлетает к ней по указке Жабищи, и хватает за локоть, наверное, сдавив достаточно сильно и больно. Но она даже не морщится и только что-то бормочет. Шестерёнки в голове Драко крутятся быстрее.. так Поттер же общается с Полоумной. Что она здесь делает посреди коридора? Какой нахер «‎ой»? Она что...       — Стояла на стрёме, да? — хмыкает Панси, глядя на Лавгуд сверху вниз, но та только вздыхает и не выражает ни капли заинтересованности в ситуации.       Да уж... от неё аж мурашки по коже.       Всё становится окончательно понятно, когда они натыкаются на Грейнджер прямо у двери в кабинет Амбридж, и женщина быстро выбивает палочку у неё из рук. Та пытается забежать внутрь, но Милисента крепко хватает её за руку, заставив Гермиону аж вскрикнуть. Драко даже не замечает, как Теодор быстро оказывается рядом, слишком уж грубо отталкивая Булстроуд, и «‎держа» девушку нежнее. Та явно собиралась начать сопротивляться, ощутив слабую хватку, но увидев, что она в меньшинстве, а также покачивания головой со стороны Нотта, Грейнджер упрямо поджимает губы и смотрит на них волком, лишь слегка её взгляд смягчается, когда она натыкается на Лавгуд среди них. В это же время, Амбридж стремительно врывается в свой кабинет, и он — за ней.       Естественно, Драко видит Поттера, разговаривающего с кем-то по каминной связи. Блять. Ну супер. Ахуительно.       Инспектор выжидает, явно надеясь услышать, как Гарри по имени обращается к собеседнику, и в этот момент Малфой видит палочку гриффиндорца на столе. Он автоматически тянется взять её в руку, а после наблюдает, как женщина буквально вырывает юношу из пламени.       — Ты думаешь, что после двух нюхлеров я позволю ещё одному мерзкому маленькому крысенышу проникнуть ко мне в кабинет без моего ведома? Глупый мальчишка!       И пока Поттер пытается оправдаться, Драко нервно оглядывается, пытаясь понять, что происходит, почему Троица, — и Лавгуд, — устроили это? Зачем? Так глупо попасться, так по-идиотски...       В этот момент они слышат шаги за дверью, возню, и, кроме Теодора с Гермионой, Панси с Полоумной, Блейза и Милисенты, сюда вваливаются, к тому же, Монкли с Джинни (откуда она вообще??), Винсент с Лонгботтомом (а этот тут как?) и.... Уоррингтон с Роном.       И в этот момент, Драко становится кристаллически похуй на разговор Амбридж с Поттером, на то, что Крэбб практически душит Невилла, вообще на всю эту нелепую ситуацию ему становится плевать.       Кровь Рона падает на мерзкий розовый ковёр, испещрённый безвкусными узорами.       У него разбита губа, и, похоже, формируется гематома вокруг ранки, а кровавые капли тяжело скользят по подбородку, оставляя тёмный красный след на бледной коже. Длинные пряди волос беспорядочно растрепались и теперь липнут к влажным от пота вискам, создавая ещё более жалкое впечатление. Кассиус, похоже, неплохо приложил Рона обо что-то твёрдое, потому что Драко знал, что этот придурок такой силой не обладает. В очередной раз, видя Уизли раненым, он замирает как олень в свете фар и не может отвести взгляд, но сейчас в душе у него что-то иное, не страх. Его дыхание учащается, грудь сдавливает невидимая тяжесть от попыток не выдать своих эмоций.       «‎Я с тебя шкуру спущу, Уоррингтон»       Мысль злобно клокочет где-то у него внутри, и факт того, что кто-то навредил Рону таким образом, выбешивает просто невероятно. Он даже сам не уверен, почему его вдруг одолевает такая ярость, но он ничего не может с собой поделать. Он крепче сжимает в руках палочку Поттера, пальцы нервно скользят по гладкой поверхности древесины, пытаясь собрать крупицы своего блядского самообладания, и страшно хмурится, глядя на Кассиуса. Наверное, это то же самое, что испытал Теодор, когда Милисента схватила Гермиону, но в несколько раз сильнее.       Он краем глаза видит, как Блейз подходит, крепко беря Лонгботтома за плечо — чтоб Крэбб наконец отпустил его шею, на которой уже почти начали формироваться синяки. А Булстроуд помогает Монкли держать Джинни, потому что та уже пару раз отдавила Агнес ноги. Но это не сильно откладывается в голове.       По мере развития событий, Драко не успевает ахуеть с методов допроса Амбридж, потом — понять, кто такой нахуй этот «‎Бродяга», а потом Гермиона верещит что-то про оружие, и вот, Жабища вместе с ней и Поттером уходят, а Малфой как ничего не понимал, так и не понимает...       Рон шумно выдыхает через нос и начинает дёргаться, на что Уоррингтон бьёт его по затылку. Драко кажется, будто ему застилает глаза красным, а Джинни практически рычит.       — Сука. Не тронь, — её глаза горят яростью, на что Кассиус смеётся.       — Это ты сучка. Не рыпайтесь.       Вдруг они слышат, как падает тело, и повернувшись, Малфой видит Панси, распластавшуюся на полу без чувств, а Лавгуд стоит, как ни в чём не бывало. Едва он подумал, что это Полоумная что-то сделала, но затем он видит палочку в руках Теодора..       — Что за хуйня!       Но в считанные секунды, почти все слизеринцы падают без чувств. В том числе теперь ненавистный ему Уоррингтон. Крэбб растерянно оглядывается, на его полном лице появляется неуверенность и даже страх, и он смотрит сразу на Драко.       — Малфой??       Он, свою очередь, показывает ему, будто он закрывает себе рот палочкой Поттера, чтобы молчать об этом. И тогда Нотт вырубает и Винсента тоже.       — Ты сделал это так легко.. — лепечет Лавгуд, слегка улыбнувшись Теодору, на что тот просто кивает.       — Что за херня опять происходит? Какое оружие? — тут же обращается Драко к Рону, подойдя ближе и наудивление легко передав ему палочку Гарри.       Тот шмыгает носом, вытирая кровь рукавом мантии.       — Нам нужно в Министерство...       Джинни подбирает палочку Гермионы. Малфой переглядывается с Тео и Блейзом, ничего не понимания. Сначала разговоры по камину, потом оружие какое-то, теперь им резко в правительство надо? В какую историю они опять влипли?       — Зачем? — задаёт логичный вопрос Забини.       Рон облизывает разбитую губу (Драко очень старается не отвлекаться), и с лёгкой заминкой всё-таки говорит правду.       — Да там... один человек в беде, Гарри нужно его спасти.       — Гермиона блефовала, — поясняет Джинни то, что они примерно все и так поняли, а после говорит, — Кого спасти?       То есть, они даже сами не знали... точнее, похоже, никто, кроме самой Троицы.       — Почему бы не сообщить кому-то? — задаётся к тому же вопросом Нотт.       — Никого, кому можно доверять, нет в замке сейчас. И у нас нет времени, — действительно нетерпеливо отвечает Уизли, и бросает взгляд на сестру, подругу и друга, — Пошли скорее.       — И я с вами пойду, — нахмурившись, решительно сообщает Теодор, вызвав паузу и заслужив удивлённые взгляды ото всех в комнате.       — Нет, — резко отвечает Драко, а затем смотрит на Рона, чувствуя в груди удушающее, непривычное желание защитить, — И вы тоже нет. Надо кому-то сказать...       — Нет времени, — настойчиво рычит Уизли, опять облизывая губу.       — Пошли, Нотт, — кивает неожиданно до этого момента молчаливый Лонгботтом, его голос немного хрипит, — Он часть Отряда. Будет лучше, если нас много.       Драко бросает быстрый взгляд на Блейза. Его сжирают сомнения, непонимание... он хочет отговорить Теодора, их всех, но ведь... вот блять, Троице если что-то в голову пришло, не переубедить же. А друг явно в это пекло лезет, потому что за эту Грейнджер глупую переживает, да так сильно, что сидеть на месте не может. А Драко.. не может он Теодора одного оставить. И Рона... кого из них он не может бросить сильнее, Малфой и сам не знает, но..       — Идите. Я тут с этими разберусь, — Блейз кивает в сторону бессознательных ребят.       На этом разговоры кончились.       Они бегут по замку, пытаясь при этом не попадаться никому на глаза, особенно профессорам или не дай Мерлин Филчу — уже темнеет, в конце концов. У Драко неприятное чувство где-то в желудке, его ноги не гнутся и всё это кажется ужасной затеей. Он абсолютно точно уверен, что это тупая, опасная идея, у них может возникнуть куча проблем, если они проникнут в чёртово Министерство Магии, но... опять же, трудно переубедить гриффиндорцев, и Теодора тоже... одна Лавгуд тут, кажется, по приколу. Ну или из-за Поттера тоже. Драко не совсем уверен насчёт вида их отношений, да и знать об этом ничего не хочет.       — Всё-таки было полезно иметь в союзниках слизеринцев, — хмыкает вдруг по пути Джинни, и Малфой закатывает глаза.       Он абсолютно не знает, что они творят, но по крайней мере, он собирается присмотреть за благополучием Рона.