Волшебник (Юн)

Полиция знала о нём немного. И узнала по сути своей случайно. Раньше до нас доходили лишь слухи о «Волшебнике», но мы не принимали их всерьёз. Отдел по махинациям брал крупного мошенника в ресторане, и там же попался этот. Экстравагантная личность. Облачный небесно-голубой бархатный костюм-тройка, на левом нагрудном кармане огромный цветок из той же ткани. Широкие бархатные ленты от этого банта опускались до середины бедра. По ткани пиджака расплывались редкие коричнево-зелёные разводы. На фото для дела он запечатлён с разбитой губой, кровь смазана. Глаза серьёзные, даже жуткие. Холодные, стальные, режущие что-то внутри. Он смотрел исподлобья и будто пытался что-то сказать. Отпустить сразу мы его не могли: он стал свидетелем и мог быть соучастником. Во время допроса молодой человек отвечал с расслабленной улыбкой, что его друг пришёл к нему «за желанием», которое ему так и не удалось узнать, ведь ворвались наши люди. «Друг» при этом старался вовсе не упоминать этого человека, либо говорил, что они давно знакомы, решили встретиться, и человек в голубом костюме тут ни при чём. Задержанный выглядел напугано, его взгляд то и дело бегал туда-сюда, но, кажется, он не боялся попасть в тюрьму… После допросов у меня было стойкое ощущение, что что-то не так. Этот небесно-голубой молодой человек вызывал подозрения, но доказательств против него не было. Просто встретился с другом, которого задержали в этот же вечер. Я решила немного копнуть. В голове крутилась навязчивая мысль: «Где-то я его видела..?». Было несложно найти его в базе данных по отпечаткам пальцев. Выяснилось, что он уже был задержан около пяти лет назад, тоже как свидетель. Это дело вёл отдел по борьбе с наркотиками. Они ловили крупного дилера, и во время задержания этот человек был у преступника «в гостях». Отпустили быстро, так как полезен он не оказался. Я тогда только проходила стажировку и к делам других отделов вообще никакого доступа и интереса не имела. В его досье сразу бросились в глаза фотография и строка с именем. На фото он был тоже в костюме, но изумрудном. Ткань лоснилась под вспышкой камеры. Волосы растрёпаны, как и в этот раз. И глаза. Такие же беспросветные, наполненные злобой и силой. А имя... Оно было другим. Пять лет назад его звали Хван Ю Джин, а теперь он был Чон Юнхо. Что-то подсказывало, что его можно посадить не только за поддельные документы, которые он предъявлял в участках тогда и сегодня. Но куда двигаться дальше я слабо понимала.

***

Утро следующего дня началось тревожно. — Помнишь парня, которого мы недавно задержали? С голубым тем. Его нашли сегодня утром в камере мёртвым, — в голосе в телефоне смешивались сонливость и напряжение. — Что с ним случилось? — Судя по всему, умер от удушья. Но у криминалистов нет однозначной версии. — Ого… Знаешь, я приеду через полчаса примерно, взгляну на материалы. Заодно расскажешь, что да как. — Окей, до встречи. Пришлось быстро собираться и переквалифицировать выходной в короткий рабочий день. Надеюсь, что в короткий. Участок жил своей размеренной жизнью. Последний месяц в воздухе отдела по махинациям висело напряжение. Сейчас ребята были чуть расслабленнее, ведь самое сложное уже было сделано. А может так только казалось. Ли И-Хён, звонивший мне, сидел за столом, раскладывал пасьянс на компьютере и жевал ролл с курицей. Обед у человека. — Приятного аппетита! — сказала я, похлопав его по плечу. И-Хён вздрогнул и пробубнил, что так и умереть от испуга недолго. Он кивнул на папку на широком столе. Внутри были фотографии с места преступления, анализ криминалистов и ещё разные бумаги. Недавно задержанный Пак Джи Ун теперь был привязан простынёй к решётке на небольшом окне за шею. В остальном фотографии не особо выделялись от обычной одиночной камеры. Серые стены, заправленная постель, железный стол и стул. Одеяло было расправленно, сверху у изголовья лежала подушка, простыни — соответственно — не было на месте. Заключение судмедэкспертов говорило, что смерть наступила от асфиксии, и приводило кучу аргументов на медицинском, которые мне было неохота читать. — Что врачи сказали? — Спросила я. — Сказали, что умер он точно от удушья. Но вот следы на шее, видишь их? На фотке. — И-Хён тыкнул пальцем в папку. — Едва ли. — Вот. Они слабее, чем обычные синяки при повешении. К тому же их направление не совсем соответствует тому, в котором он был привязан. Синяки почти параллельны полу, а он висит так, что простыня немного под углом, видишь? — Я кивнула, И-хён продолжил. — Ещё есть отёки и кровоизлияния на веках. Такие бывают, когда чем-то накрывают и душат. Вот и посуди. Ещё ногти у него сломаны, но под ними только волокна ткани. — Получается, что у нас признаки двух видов удушья и следы борьбы. Но нашли его как повесившегося… А камеры что? — Не поверишь, электричество этой ночью вырубало дважды! А время смерти как раз совпадает с промежутком, в котором не было света второй раз. Если судить по тому, какие провалы мы имеем между видеозаписями и тому, что сказали мне в лаборатории. — Получается, его… убийство было спланировано. — Повучается, — сквозь набитый последним куском еды рот пробубнил напарник.

***

Из окна тянул сквозняк. На город опустился прохладный позневесенний вечер, пахло свежестью и зеленью. В кабинете горела только лампа — так было проще сосредоточиться. За пару дней я поговорила почти со всеми, кто был тем утром на месте преступления. Кроме убитого и убийцы. Теперь шли допросы персонала. Из отчетов выяснила, что на подушке в камере нет следов слюны, хотя вероятно его задушили этой подушкой. Зато были следы порошка для стирки. Наволочку сменили, но под ней остался биоматериал убитого. Значит хотели скрыть, что это убийство, зная, какие детали бросились бы в глаза быстрее всего. Но менять подушку было бы сильно сложнее? Или не было возможности?.. На одеяле были обнаружены частицы грязи с подошвы ботинок убитого. Он лежал на заправленной кровати в обуви? Обычно они так не делают, ведь бельё меняют редко и лучше поддерживать чистоту на своём месте. Он был готов к чему-то, чего-то ждал. Или кого-то. На полу камеры были следы ботинок. Но вот только все они соответствовали той обуви, что выдавалась заключённым, которые содержались в этом месте до суда, и подошве армейских ботинок, которые носили работающие там охранники. Никаких больше следов. Убил кто-то из персонала, кто имел доступ в камеру. Всё точно было спланировано. Но кем? Убитый работал один. У него не было сообщников, которых он мог сдать, чтобы утащить с собой на дно и лишить их возможности поделить украденное. Все деньги он уводил со счетов сам и делил сам с собой. Ни от кого не зависел, близких не имел. Кому была бы выгодна его смерть? Этот вопрос не давал покоя. Картинка постепенно складывалась, но не было центральной фигуры из деталек этого пазла. Заказчик. Меня буквально осенило, когда я открыла папку с протоколами задержания. Голубой. Этот странный, уверенный, донельзя спокойный гражданин. Я сказала И-Хёну про него и попросила направить запрос на его допрос, но ответа так мы и не получили. А я и забыть уже успела. В голове стоял гул. Часы показывали 22:07. Кажется, можно и домой. Поднимаясь на свой этаж я перебирала варианты источников, откуда можно было побольше узнать о Чон Юнхо или Хван Ю Джине. В интернете ничего полезного я не нашла, его имена не были особенными, и на запрос вылетало много сайтов с самыми разными результатами. Всё-таки он был частью преступного мира, поэтому и ответы на вопросы о нём нужно искать там. Среди таких же людей. В телефоне был один контакт, подходивший под этот критерий. «Крыса». Я набрала, из трубки послышались размеренные гудки. — Боже, ты время видела?! — Недовольный голос в трубке ударил по барабанной перепонке. — И тебе привет. Не делай вид, что спал, ты слишком быстро взял трубку. — Я честно собирался, режим восстанавливаю. — А вы теперь ещё и днём работаете или ты на нормальную работу устроился? — Ой, да иди ты! — Я по делу. Пришлю тебе фотки, скажи, знаешь его или нет? — В галерее было две фотографии Юнхо: недавняя и пятилетней давности. — Ого... Кажется, видел его года два назад. Был у нас. Но я издалека посматривал, странный он. — Почему странный? — Пафоса много. Костюм был такой бордовый выпендрёжный и пафоса много так. Будто всё может. Да и слухи про него ходят разные, будто его можно о чём-то попросить и он это исполнит. Как фея-крёстная или типа того, но кажется, будто он скорее дьявол. Мутный какой-то. Кто-то из наших к нему обращался тогда вроде, но я его больше не видел. Видимо получил, что хотел, а может и нет, кто его знает... — Зовут этого мага как? — У нас тогда все говорили, что придёт Волшебник. Так, кажется... А фамилия у него Пак вроде. Имя не знаю. Пак...Видимо имена он менял с завидной периодичностью. — Ладно, я поняла, спасибо. — Спасибо на хлеб не намажешь, знаешь ли... Может что-то ещё у тебя есть? — Голос в трубке звучал хитро, точно Крыса он, не иначе. — Есть возможность посадить тебя в любой момент, которой я пока не пользуюсь, потому что ты оказываешься мне полезен, такое подойдёт? — Да ладно тебе, я же пошутил! Напряжённая ты какая-то, — в голосе насмешка мешалась с сонливостью, — отдохни хоть немного. В трубке повисло молчание. Я вздохнула. — Я подумаю над этим, спасибо, — околосерьёзно проговорила я, как будто говорила с мамой . Я положила трубку. Голова всё ещё гудела хуже паровоза. Надо поспать.

***

Я ушла с работы раньше обычного: нужно было отправиться в управление и узнать о заявке на допрос. Почему-то ответ мы так и не получили. Машина была в ремонте, пришлось вызывать такси, чтобы успеть до того, как все разойдутся по домам. Пешком я бы не успела, хотя прогулялась бы с удовольствем. Воздух был тёплым, чистым и пах цветами. В кардигане было нежарко, в самый раз для такой погоды. Обратно пойду пешком. Через 6 минут приехала чёрная машина такси. Я села на заднее сидение. Пахло хвоей и бензином. Мягкая чёрная кожа сидений, тонированные задние стёкла. Водитель уточнил адрес, и мы тронулись. Подвеска в машине была очень мягкая, все неровности дороги пропадали неизвестно куда. Ехать было около часа. Из колонок разливался тихий блюз, застилая замотанное за последнюю неделю сознание. Хотелось спать. В телефоне прожужжало уведомление. И-Хён: «Кстати, приходил какой-то человек из нац...». Я взглянула, но глаза уже не фокусировались на тексте, решила, что могу ознакомиться с этим попозже. Я прикрыла глаза, слушая, что говорит навигатор на водительской панели. Когда я открыла глаза, в машине было тихо. За окном был паркинг. В управлении нет паркинга. И поблизости тоже не было ничего подобного. Это было здание в старом районе, подземные парковки там не строили. Водительское место тоже пустовало. Куда он меня привёз? Я хотела взглянуть на карту в приложении такси, но телефон я не нашла, как и сумочки с вещами. Сердце забилось чаще, в животе начал скручиваться комок из страха. Я засунула руку в карман брюк. Диктофон остался, я забыла его выложить. Было ли это божье проведение или что-то ещё, я не знала. Но была благодарна. Эта старомодная привычка — носить с собой диктофон — всё таки была привита старшими коллегами не зря. Жаль, что баллончик был в сумке. Я аккуратно открыла дверь машины. Снаружи было светло и не очень просторно. Серое помещение было рассчитано не больше, чем на 4 машины, каждой из которых полагался свой выезд. Пахло бензином. Все ворота были закрыты. Я нажала на одну из кнопок возле них, но удача мне не улыбнулась и они остались заперты. Через мгновение по помещению разнесло эхо захлопнувшейся двери. Я оглянулась. Пришёл таксист. Или маньяк. Я ещё не поняла. — Отлично, Вы проснулись. Пойдёмте, господин Юн ждёт Вас. Смысла спорить я не увидела. Табельное я не носила вне задержаний, а иного выхода с парковки не нашла. Водитель неспешно пошёл к двери, из которой недавно появился, оглянулся, проверяя иду ли я следом. Я шла. Что ещё оставалось... Мы вышли в небольшой холл к лифту и поднялись, кажется, на 12 этаж. Лифт ехал долго и мучительно. В каждом звуке, движении я чувствовала напряжение и страх. Так глупо попасть в передрягу, надо же... А ещё офицерка полиции. Позорище. Лифт был выполнен под своих предков. Деревянная дверь, витая решётка. Когда мы приехали на этаж, водитель вышел первым, открывая все щеколды и затворы. Пока он с ними возился, я нажала на кнопку записи диктофона в кармане, аккуратно посматривая, чтобы не промахнуться. Мы оказались в коридоре с одной дверью. Она была широкой, двустворчатой, невооружённым глазом было видно, что сделана она из цельного дерева карамельно-кремового цвета. Таксист аккуратно постучал два раза и приоткрыл дверь. — Входите-входите, — послышалось из комнаты. Он открыл одну створку передо мной, я зашла, и она закрылась на замок с характерным щелчком. За столом сидел Чон Юнхо. Но уже не в голубом костюме. На нём был сдержанный графитно-чёрный жилет, видимо из костюма-тройки. Пиджак виднелся из-за его спины, висящий на стуле. Рукава белой рубашки были аккуратно закатаны до локтей. Узел галстука повязан немного асимметрично. Боже, какой же он щёголь, аж тошно стало. На столе лежали бумаги, уже не в таком безупречно порядке, как внешний вид «господина Юна». Винтажная настольная лампа с зелёным стеклянным плафоном источал тёплый свет. Стол был из тёмно-орехового дерева тёплого оттенка, ножки его к концу делали завиток, походя на большие листья винограда. В комнате пахло теплом, мужским парфюмом и табаком. — Здравствуйте, детектив. Или офицер? Как к Вам лучше обращаться? — С улыбкой спросил человек за столом. Он смотрел на ручку, которую крутил в пальцах, а потом поднял взгляд. — Неважно, — в животе липко крутило от страха. Думать об имени не хотелось, да и знать ему его не нужно. — Тогда буду называть Вас по имени, Ли Со-Ён, — мужчина поднял на меня глаза. Тёмные, с туманом лёгкой улыбки. Я почувствовала, как сердце отчаянно заколотило в груди. Оно жгло и не давало двигаться. Я продолжала разглядывать его лицо, одежду. Всё сквозило тонким сдержанным вкусом. Продолжать на него пялиться было нельзя, нужно что-то делать, хотя даже моргнуть было страшно. — Как Вам угодно, — медленно сказала я. — А как мне к Вам обращаться..? — спросила после небольшой паузы. — Можете называть меня Чон Юнхо. Или господин Юн. Я думал, Вам это известно… — Мне известно, что это неединственное Ваше имя, — начала я, но на полпредложения замялась. Фраза была сказана резко и поспешно. Нападение — лучшая защита? Так видимо решил мой мозг. Юнхо усмехнулся и посмотрел на свои руки. Длинные пальцы положили ручку. — Продолжайте, — с вежливой сдержанной улыбкой сказал Чон. Я задумалась и решила договорить. Может так он не увидит всю полноту страха, который вызывал во мне… — Может Вы бы хотели быть Хван Ю Джином или ещё кем-то… — Горло пересохло, стало тяжело дышать. Я обратила внимание на руки собеседника. Теперь он крутил в них толстую леску, медленно наматывая её на правую кисть. Пальцы цвета слоновой кости выглядели сильными и изящными, костяшки немного покраснели. В комнате висела тишина, которую он сам нарушил. — Присаживайтесь, — предложил мужчина, указывая на одно из кресел перед столом. Между ними стоял круглый столик и небольшой вазой из цветного стекла. В голосе звучала мягкость без ноты угрозы. — Кажется, Вы хотели видеть меня в участке. Не мог приехать, поэтому подумал, что Вы могли бы узнать то, что Вам нужно, у меня в офисе. Если честно, я полицейские участки не переношу. — Поэтому решили меня похитить? Садиться не хотелось. Хотелось оставаться как можно дальше от стола, поэтому я продолжала стоять у двери. Этот человек старался вызывать доверие и чувство безопасности, но доверять ему было нельзя. — Простите, что пришлось привезти Вас так. Переговоры заняли бы много времени. Вы наверняка стали бы настаивать на официальном допросе, а мне не хотелось. — Вы не имеете права так поступать, — больше слов в голове я не нашла. Их пришлось собирать как рассыпанный бисер с ковра: неловко и спешно. — Вы правда хотите об этом поговорить? — большая ладонь подпёрла аккуратный изгиб подбородка, глаза осветил свет люстры, взгляд прошёлся где-то под потолком и снова упёрся в меня. В нём словно подул ветер, стало на секунду холоднее и снова всё вернулось как было. Спокойствие с налётом тепла. Я задумалась, смотря на паркет кабинета. Кажется, ему нужно было подыграть. Он знал, что я его подозреваю, я знала, что не выйду, пока он мне этого не позволит. А во время этого спектакля найти способ отсюда выбраться и записать то, что он собирался мне поведать. Мало ли. Если не выйду отсюда, то хоть какие-то доказательства против него будут. Я тихо вздохнула, прошла к одному из кресел напротив стола Чон Юнхо и села. Ноги тут же стали ватными. И как я стояла на них до этого… — Только давайте недолго, — попросила я. — Как скажите, — передразнивая, ответил господин Юн. — Что Вы знаете о человеке, с которым Вас задержали примерно неделю назад? — Не так много, — задумчиво протянул он, — кажется, мошенник какой-то. Мы немного общались до встречи. — Зачем вы встречались? — Я уже говорил, что он хотел меня о чём-то попросить… — Но ворвались наши люди? — продолжила я знакомую фразу. — Именно, — кивнул Юнхо с улыбкой, убрав руку от лица. На секунду я отвела глаза в сторону и заметила в углу справа высокий чехол с клюшками для гольфа. На него опирались две теннисные ракетки. — Кто-то из вас пытался связаться друг с другом после задержания? — продолжила я допрос. Этот вопрос получилось сформировать с трудом. Чувство беспокойства сковывало. — Да, он передавал мне записку… — Чон остановился, смотря в глаза. Ждёт, что я буду расспрашивать… Или заметил, что отвела взгляд? — Через кого? — спросила я. — Ну как вам сказать… — наигранно он растягивал фразу. — Скажем так, это наш с Вами общий человек. — Общий? — в собственном голосе я услышала недоумение. — И что же это значит? — Значит, что он работал и на вас, и на меня. — То есть Вы подкупили сотрудника правоохранительных органов? — Мне кажется, Вы предвзяты ко мне. Я честный человек и не буду заставлять другого делать то, чего он не хочет. — А если он Вас о чём-то попросит? — в голове начали двигаться детали этого пазла. — Возможно, я помогу ему. Знаете, как Волшебник Оз. — Который оказался обманщиком в итоге, — не удержалась я. — Или искусным руководителем без экстраординарных способностей… Вам так не кажется? — Я плохо помню сказку, — с детства не любила истории про лжецов. — О чём же он попросил Вас в записке? — О свободе и укрытии. Как я понял, он награбил достаточно, чтобы уйти в подполье и ни в чём не нуждаться. — И Вы ему помогли? — Ну… Он на свободе? — Нет. — Значит, нет. — Но суда он избежал, как и заключения. Получается, что помогли? — А Вы мне нравитесь, — усмехнулся он, начав теперь наматывать леску на кисть левой руки. — Ну, получается, помог. — То есть это Вы его убили? — вопрос вылетел сам собой, резко, с обвинением. Юнхо вхдохнул, губы его сжались на мгновение и снова расслабились. Он поднялся с кресла, подошёл и встал напротив меня, присев на толстую крышку стола. Руки всё ещё были заняты. Мужчина задумчиво на них посмотрел. О чём он думает? — Знаете, я бы так не сказал. Меня там не было, у вас нет никаких доказательств. Зато я могу дать Вам полезные сведения для закрытия дела и суда над преступником, — он поднял взгляд. Глаза опустели, контрастируя с уютным, заполненным пространством кабинета. По всему периметру стояли книжные стеллажи в цвет стола, заполненные книгами в тёмных переплётах, документами и сертификатами в рамках. Это он грамоты собирает что ли? — И кто же будет преступником? — глядя на него, спросила я. Он предлагает мне сфабрикованное дело? Или выдаёт своего сообщника? И делает сообщником меня… — Человек, который привёз Вас сюда, — после его слов захотелось обернуться на дверь. — У него Пак Джи Ун украл деньги. Точнее, из банка, где этот работяга, — Юнхо указал глазами на дверь, — хранил свои деньги. Все накопления и надежды были украдены. Какая трагедия, — сказал он с наигранным драматизмом. Я молчала. Не увидев никакой реакции на свои слова, он продолжил: — В общем, этот человек был там и сделал камеру Джи Уна местом преступления. Он даст вам всё необходимое: от показаний до улик и раскаяния. Если Вы, конечно, скроете некоторые детали этой истории от следствия. — Но ведь это вы дали ему эту возможность? Или я ошибаюсь? Вряд ли простой работяга смог бы сам всё это устроить, — не унималась я. — Я лишь давал подсказки, делал он всё сам, — Юнхо опёрся руками на стол. — А зачем это Вам? — я не знала ответит ли он, но не спросить не могла. Чем дольше я находилась в этой комнате, тем больше мне казалось, что не выйду отсюда. Если не соглашусь на его условия. А я не могла. Могла соврать, могла попытаться убежать. Но как… На вопрос он не отвечал. Ноги будто опухли. Я опустила взгляд перед собой, чувствуя, как пристально он на меня смотрел. Когда я снова на него взглянула, его глаза изменились. Под тёмно-коричневыи бархатом с бордовым отливом скрывались стальные холодные шипы. Теперь их стало видно. Он выглядел как на тех фото. Снова этот взгляд, но уже не исподлобья, а прямой, впивающийся. На секунду показалось, что в нём просачивается кровь, пролитая этим человеком чужими руками. Тогда Юнхо чувствовал угрозу, сейчас — нет. Белый ворот рубашки подчёркивал леденящий душу до боли блеск. — А зачем это Вам? — он отошёл от стола, наклонился ко мне, заглядывая в глаза. Я почувствовала сердцебиение на кончиках пальцев. Казалось сейчас лучший момент, чтобы что-то предпринять. Ваза из желтоватого стекла была по правую руку. Один удар и Чон Юнхо уже не будет так в себе уверен. Но удар по виску мог его убить. Это мне было не нужно. Придётся ждать. Господин Юн прервал мои размышления: — Если Вы не поняли, я пытаюсь с Вами договориться, а Вы продолжаете лезть не в своё дело. Вам не тягаться со мной, поймите. Мы случайно столкнулись и можем разойтись, как в море корабли. Можем встретиться, если Вам что-то понадобится, но бороться я не намерен. Вы проиграете. Будьте благодарны за это предупреждение и не пренебрегайте им, — я смотрела в ледяные глаза. Замёрзшее торфяное болото. Холодно и огнеопасно. Ощущался тёплый запах парфюма, который теперь звучал как приманка, гипноз, после которого этот зверь задушит тебя длинными пальцами, галстуком или толстой леской, которую медленно наматывал на кисть левой руки не так давно. Потом он развернулся, сделал шаг в сторону стола. Я вскочила и, взяв вазу за тонкий изгиб шейки, ударила его по голове. Предмет декора оказалса увесистее, чем я ожидала, но всё-таки разбился. От головы Чон Юнхо разлетелись осколки, не повредив аккуратной укладки. С остатками стекла в руках я в пару шагов добежала до угла, где стоял чехол с клюшками. Одну из них доставать было долго, я схватила теннисную ракетку и направила её на Юнхо. Он медленно, держась за стол, потянулся к ручке ящика стола. Белый ворот рубашки сзади уже покраснел от крови. Что делать дальше, я не представляла. Сделав два шага к нему, я уже замахнулась, чтобы ударить его ещё раз, оттолкнуть от стола и обезвредить, но Юнхо достал пистолет и направил прямо на меня. Рука его немного подрагивала, но держался он уверенно. Слегка опираясь на стол, господин Юн оставил на нём леску. В этот момент из кармана раздался писк. Вот почему я не пользовалась этой штукой. Когда заканчивалась память, она незамедлительно сообщала об этом и могла сделать это в самый неудобный момент. Например, как сейчас. Глаза Чон Юнхо, полные ярости, опустились к моему карману. — Что у Вас там?! Доставайте! — почти прокричал он, напрявляя пистолет чуть ниже, снял предохранитель: — Мне нужно посчитать до трёх или Вы всё сами сделаете? Раз!.. Два!.. Я медленно вытащила диктофон, продолжая держать ракетку в другой руке. — Медленно положите на пол, — приказал Юнхо. Я сделала, как он сказал. Когда я выпрямилась, в комнате раздался выстрел. Я вздрогнула, уши на секунду заложило. Сердце пропустило несколько ударов. Диктофон задымился под ногами. Теперь у меня ничего нет. — Если Вам было настолько интересно узнать, зачем мне это, могли бы указать на это как-то иначе, — Чон сделал шаг в мою сторону, направляя пистолет перед собой. Он коснулся затылка и поморщился. На пальцах осталась кровь. Ещё шаг. Я попятилась назад, но уже через несколько движений меня остановила стена. Справа — клюшки для гольфа, слева — книжный шкаф. Юнхо подошёл вплотную, остановился, упираясь грудью в выставленную ракетку. Почти ослабшими руками я замахнулась, но он схватил ракетку за край и швырнул на пол. Пистолет упёрся мне в изгиб подбородка и шеи. — Этот крысёныш Пак Джи Ун попытался подставить меня, привёл к вам под нос. Он точно знал, что за ним следят. А если и не знал, то поплатился за свою глупость. Такие как он всё равно ничего не дали бы этому миру. Считайте, что я помог и ему, и вам. Мужчина смотрел с отвращением и злобой, немного наклонив голову, отчего был похож на себя на фото. Снова. Лицо выглядело почти расслабленным, но линии от носа до уголков губ выдавали напряжение. Он медленно и тяжело дышал. Под глазами скопилась тень. В них сконцентрировались жестокость и бескомпромиссность. — Вам есть что сказать напоследок? — взгляд прожигал щёки. Сердце внутри стучало громко, отрывисто. Дуло надавило на горло сильнее. Он оперся на стену рукой. Видимо, было тяжело стоять. Удар. В толстую дверь кабинета раздался удар, следом послышался шум. Его я узнаю из всех. Юнхо обернулся, и в помещение ворвались люди в чёрной форме с автоматами, лазерные точки которых тут же заплясали на тёмной ткани костюма. Глаза Чона были широко открыты. Постояв так секунды три, он медленно попятился от меня, подняв руки с пистолетом в одной из них. Ему приказали положить оружие и, надев наручники за спиной, собирались уже вывести из кабинета. Я так и стояла у стены, ещё чувствуя след от дула на шее. — Вы в порядке? — подошёл мужчина лет пятидесяти. — Да... На сколько это возможно... — я изумлённо наблюдала, как сотрудники ходили по помещению, кто-то ушёл, кто-то наоборот появился. Юнхо так и стоял, а за предплечье его держал человек с автоматом. — Я агент службы национальной безопасности. Мы следили за ним последние несколько дней. Ваши улики очень помогли нам, спасибо, — мужчина протянул руку, чтобы пожать. Я протянула руку в ответ, но не поняла, зачем. — Вас на месте мы не застали, но Ваш коллега нам все разъяснил. Проведена отличная работа. Я молчала слушала, осознавая своё положение. Я в безопасности. — Но как вы узнали об этом всём? — Чон Юнхо уже давно у нас в поле зрения. Там, где он проходит, всегда что-то меняется и часто не в лучшую сторону, но умение этого человека делать грязную работу чужими руками поражает. А недавно с нами связался Ваш преступник. Точнее как... Преступник, который убил преступника. Этот человек был моим давним знакомым и пережил очень нелёгкие времена за последнее время. Многие бы сломались на его месте. После убийства Пак Джи Уна он пришёл с повинной ко мне. И всё сложилось. Мы прибыли вслед за Вами и были здесь. — Но пришли только сейчас? Он чуть не убил меня! — в животе всё ещё варится липкий страх. — Нам нужны были доказательства, и вы их нам предоставили. Водитель закинул к Вам в карман кое-что, и мы записали всё, что сказал этот подонок. Я пошарила в небольшом кармане вязаного кардигана и обнаружила там маленький плоский предмет чёрного цвета. Жучок. Выйдя из здания, я пощурилась от яркого закатного солнца. У входа стояли две полицейские машины и машина спецназа. В седане с характерной раскраской и выключенной мигалкой на заднем сидении был Юнхо. Я видела, как выступали его желваки, носогубки образовали покатые впадины, а глаза бесцельно смотрели перед собой. Он повернулся и взглянул на меня, когда я проходила мимо. Наши глаза встретились, я поджала губы и ушла, сев в такую же машину вперёд. Они обещали отвезти меня домой после допроса. В стёклах высотки отражался солнечный свет. Я открыла козырёк и посмотрела в зеркало. Короткие волосы лежали как попало, кардиган немного сполз с плеч. Я вздохнула, чувствуя как сердце билось внутри, но уже не так отчаянно. Страх немного рассосался, оставляя после себя пустоту. На передней панели стояла моя сумка. Я попыталась найти в ней расчёску трясущимися руками, но оставила эту идею. Передожила баллончик в карман брюк. С улицы были слышны голоса. В открытое окно залетал ветерок, принося с собой спокойствие. Но в голове оно мешалось с тревожной пустотой. Будто все чувства я оставила там, на двенадцатом этаже, в кабинете Юнхо, и теперь пыталась свыкнуться с чувством безопасности и отсутствием напряжения вокруг. Теперь оно было только внутри. В мозгу будто раздулся шар, который позже лопнет и разразится слезами от пережитого стресса. Но это будет потом. А сейчас меня ждём ещё много работы.