—Хорошо получается? — только и спросил Юнхо, не отвлекаясь. Минги прижался со спины, обнимая за талию. Чужое тело было теплым, приятно ощущалось под ладонями. Он огладил живот Чона, ведя по линиям пресса сверху вниз. «Конечно, хорошо» — подумалось Сону. Но в груди вместе с тем осело странное чуть липко чувство. Для кого он может так фоткаться? Минги коснулся тазовых косточек, досконально изучая пальцами. Запустил пальцы под край чужих джинс. «И так по-блядски» — заключил Сон в мыслях.

— Давай сыграем в игру, — звучит над самым ухом. Знакомый шёпот сладкий, обжигающий ушную раковину, вливается в мозг раскалённым металлом. Есть ли у Уёна возможность отказаться? Сложно было сказать. Больше на спектаклях не было того, кто желал мольбы в уёновских глазах. Того, кто желал Уёна.

Последние несколько лет Рождество давалось Юнхо тяжело, поэтому он старался не для себя, а для дочери. Он наряжал дом, ёлку, заказывал Санта Клауса, который лично поздравлял малышку Чон. Однако в этот раз у него не было ни Санты, ни плана, что делать дальше. Но был Сон Минги по соседству. Несносный тип, но что ни сделаешь ради праздника для дочки.

Уёна любила публика, сам он привык к свету софитов, выставлявших его переодетую душу напоказ публике. Сегодня она была Гамлетом. Трагичным, безумным, разбитым и потерянным. Но недостаточно просящим.

Это место стало приютом для тех, кто не может исполнить свои желания в мире смертных. Здесь грешные души могут ненадолго найти приют и спокойствие под покровительством Чон Юнхо. Он исполнит их истинные желания прежде, чем эти души будут отправлены Ким Хонджуном в преисподнюю. И не только им... Ведь только так можно освободиться, сохранить мировой баланс и обезопасить это место. Жаль, что жизнь оказывается сложнее чем стремление к смерти.