Крыса

      Наен не любила гостить у бабушки. В ее квартире пахло специями, было тесно и темно. Наен здесь уделяли слишком много внимания. Задавали вопросы, на которые требовалось ответить развернуто и проявить интерес, коего Наен не чувствовала. Она не умела описывать ярко и красочно, но на скупость слов бабушка обижалась. Становилась резче в бытовых мелочах, хоть никогда и не повышала голос. Наказывала напряжением.       Наен не была уверена, должна ли испытывать вину.       Дождь лил до следующего утра. Наен удалось сомкнуть глаза, вопреки голосу разума и воспитанной обстоятельствами мнительности. Спалось в машине неплохо, но тело сильно затекло. Шея практически умоляла о разминке, на одном ей доступном языке ноющей боли.       Несмотря на усталость, спала Наен чутко, подсознательно ожидая подвоха. Подорвалась на ноги сразу, как зашевелились соседи. Первым из пикапа выскользнул Хосок, прошипев ругательство и тяжело вздохнув. Почти сразу, друг за другом, стали пробуждаться остальные. Сонно кружили вокруг пикапа, потягивались, умывались и изредка переговаривались между собой. Настороженными, коротко говоря, ребята не выглядели. Разве что Юнги периодически косился на Су.       Утро выдалось холодным и туманным. Дорога впереди практически утопала во мгле, гипнотически воздействуя на привыкший к опасности разум. Здесь не могло быть зараженных людей в большом количестве, но даже один заблудший мог доставить кучу проблем. У зараженных обострялись чувства, они становились сильнее, быстрее и хаотичнее в своей боли и отчаянной жажде навредить. Некоторые направляли гнев во внутрь, другие истязали попавших под руку живых существ, а часть, не разбирая, могла уничтожать и себе подобных.       В редкие моменты с зараженными было возможно разговаривать, но любое пересечение напоминало переговоры с террористом или фанатиком, с разницей в том, что по настоящему продумать вероятности никогда не выходило. Вирус стирал закономерности. В анархичности правила неизвестность.       Наен чистила зубы, наблюдая за тем, как Чонгук помогал Хосоку помыть голову. Впервые слышала его тихий смех, вырывающийся в ответ на возмущения Хо, извивающегося волной от холода. Внутри зашевелились воспоминания о буднях, в которых смех звучал отовсюду. В школе Наен слышала его особенно часто: из коридоров, кабинетов и дворика со спортивной площадкой.       У Чонгука смех был другим, не звонким, врывающимся яркой вспышкой откуда-то со стороны, он был осторожным, безопасным, встроенным в фон и не выбивающимся резкостью. Наен находила в звуке удивительный покой.       Вода в тазиках быстро ушла на гигиену. Немного осталось, чтобы частично отмыть окна и почистить колеса пикапа. Остальные емкости закрыли прочнее и оставили в багажнике на будущее.       Юнги украл Хосока на перевязку, пока тот свободной рукой вытирал влажные пряди единственным на всех полотенцем. Смех сменился периодически возникающим шипением. Хосок морщился, но не шевелился, позволяя Юнги с педантичной точностью заменять бинты. Умело и аккуратно, у Наен с Су с подобным были проблемы. Ему не хватало терпения, а ей старательности. Обычно выходило небрежно, но ни Су, ни Ен не жаловались.       Чонен вел себя тихо и медлительно. Он дольше всех умывался, зачем-то поправлял одежду и убирал с ткани перышки и волоски, стремясь к недостижимой чистоте. Наен предпочитала его не замечать, хоть он то и дело мелькал на периферии. Он отвечал тем же, словно вычеркнул и Наен, и Су из реестра тех, кого видеть можно и нужно. В основном крутился вокруг Хосока или Чонгука, не боясь проявлять привязанность.        Наен расчесала волосы, ощущая легкость, словно вчера вместе с грязью смыла пару килограмм. Бросила задумчивый взгляд на Су, все гадая, что они будут делать дальше. Снова отделятся и пойдут своей дорогой? Или задержатся?       Обычно она избегала мыслей о расширении группы. Достаточно было иметь Су под рукой, готового и способного помочь. Наен была одиночкой с детства. Предпочитала играть одна, мало разговаривала и изредка проявляла интерес к другим детям. Люди часто нервировали. И даже среди родственников комфортно не было.       «Летучий голландец» не был исключением из правил, но здесь ощущения были двоякими. Не однозначное «нет, нам лучше самим по себе», скорее расплывчатое «возможно, лучше будет с ними». И может, виной была скука по сугубо человеческому.       Моральный компас давно работал с перебоями, но ребята из пикапа словно застряли в старом мире, и это влекло, почти завораживало своей простотой и искренностью. И даже приставленный Юнги пистолет как-то размылся…        — Вам бензина хватит до города? — Су поинтересовался спокойно, сидя в багажнике и перебирая что-то в собственной сумке. — Хватит, мы пополнили бак, — отозвался Хосок. — Хочешь, чтобы подбросили вас?       Наен слушала вполуха. Су промычал согласие, наверняка не из-за ясной симпатии. Идти пешком гораздо дольше и утомительнее, хоть и значительно безопаснее. При въезде есть существенный риск привлечь зараженных или мародеров, а может и того хуже. С другой стороны, машина сэкономит силы, а перед городом Су и Наен могут выйти. При худшем сценарии отдуваться будут оставшиеся в пикапе.       Во многом Су не был любителем предугадывать чужие действия. В ведомости и предсказуемости Наен было спокойствие, остальные же всегда вызывали напряжение. Полагаться на едва знакомых людей, хоть и добросердечных, не утративших веру и надежду, глупо, когда есть протоптанная тропа. Но Су все же человек. Все же не железный. И иногда внутренний голос просил передышки.       Общение с людьми всегда было вынужденным и недолгим. Периодически полезным, часто неприятным. Но совсем обойтись не получалось. Главное быть осторожными и не позволять застилать глаза. Даже самым светлым, ведь, чем ярче, тем проще ослепнуть. — Что взамен? — Су шмыгнул носом и хмуро взглянул на сидящего к нему в пол оборота Хосока. — А что у вас есть? Кроме своих обносков и провизии на пару раз.       Вопреки резкости фразы, грубо она не звучала. Хосок посмотрел на Су вдумчиво, слегка поведя плечом и морщась. Юнги шепотом отругал его за беспечность и помог натянуть отличительную куртку на голый торс. — Хотя, могу потребовать обещание: не лезть больше к нам. Одной встречи хватило, чтобы понять, сколько вы можете доставить проблем. И я точно не испугаюсь предположить, из-за кого Чонену было плохо ранее. Я внимательный.       Наен не знала, что подумал на сказанное Су, но ей стало не по себе. Липко и назойливо. Легкий прищур глаз и уверенное положение Хосока, слегка откинувшегося на стенку багажника, утверждали его лидерство. И даже принесенная случайностью рана не выдавала в нем слабости. Он был такой, каким Наен всегда видела Су. Эталон защиты, разве что менее холодный. Или обманчиво теплый?       

***

      Несколько часов в тесноте пролетели, как по щелчку. Наен ни на секунду не смогла успокоить скачущие мысли. Она косилась на окружающих ребят, пока Юнги вел пикап по неровной дороге, вглядываясь в не рассеивающийся туман. Отчего-то хотелось придумать причину остаться, не хотелось возвращаться к долгим прогулкам и холодным ночам где придется. Хотелось, чтобы ее просто провели к размеренной и неопасной жизни. Взяли за руку и приняли весь удар на себя, отключая необходимость бояться и бороться.       Рядом, как и ночью, сидел Чонгук. Рукав его черной толстовки слегка задрался, обнажая неровные темные царапины, начинающиеся прямо от запястья и скрывающие концы под тканью. Наен закусила губу, отвлекая себя размышлениями об их природе. Длинные, глубокие, уже потемневшие и заживающие, они не выглядели причиненными кем-то с холодным расчетом, больше напоминающие нападение животного. А может и человека.       Чонгук почувствовал ее взгляд. Пошевелился, невзначай пряча увиденное рукавом. Повернул к Наен голову, озадачив пристальным взглядом. Изучающе вгляделся, прищурившись, словно выискивал что-то конкретное, и Наен протестующе качнула головой и отвернулась к окну, не выдержав наблюдения. Ей становилось дурно и до тоскливого неприятно, когда кто-то смотрел подобным образом: пытливо, оценивающе. — Любишь сырные крекеры? — Вопрос неожиданный и выбивающий и колеи.       Удивительное спокойствие остальных и ни одного любопытного взгляда. Наен снова посмотрела на Чонгука. Непонимающе прошлась по его чертам, тихо заговорив: — Люблю? — Ответила с сомнением, в самом деле не столько неуверенная во вкусе, сколько обеспокоенная вопросом.       У нее уже давно никто не спрашивал, что она любит. Тем более в таком будничном ключе, будто они прямо сейчас могут заехать в магазин и накупить всякого.       Звучало, как выбор, и Наен не представляла, как это возможно. Есть следовало то, что было. А у них с Су всегда еды было не много, чтобы не нагружаться. — Тогда держи, — он сунул руку в карман толстовки, вытащив уже начатую пачку печенья.       Протянул целиком, но Наен не осмелилась взять больше одной. Две с трудом уживающиеся внутри части столкнулись в конфликте. Ненавистная слабость и отчаянная жажда защиты. Стало неловко.       Наен поднесла печенье к губам, откусив немного и тщательно прожевав, опуская взгляд и мечтая испариться. Кто бы поверил, что в прошлой жизни она находила отдушину в театре? Нелюдимая стремилась приковывать взгляды, возможно ли?       Пожалуй, этот парадокс был непонятен и самой Наен. Об ее интересе к сцене и игре не знал даже Су, и, наверное, не узнает. Пусть Наен заберет это с собой.       Она почувствовала прикосновение к руке. Теплое касание, разомкнувшее ладонь и вложившее в нее обертку с оставшимися крекерами. Наен свела брови к переносице, проглотив ком и не посмев оторвать глаза от пролетающего за окном, практически неразличимого пейзажа. Игнорировать внимание — привычно.       Чонгук ничего не сказал. И образовавшиеся безмолвие стало одновременно спасением и наказанием.       На какое-то время Наен отключилась. Не заснула крепко, но с бодрствующим Су, предусмотрительно держащим пистолет поблизости, вольность была оправданной. Пришла в себя, вздрогнув от громкого ругательства и последовавшего за ним торможения. Пикап тряхнуло, и Наен едва не впечаталась в переднее кресло.       Юнги выскользнул из машины с громким хлопком двери. Справа раздался усталый вздох. — Там завал, ваша машинка не проедет. Надо расчищать или пешком, — Су откинулся на сидение, не торопясь выходить вслед за Юнги, похоже, не видя для того причин.       Остальные тоже выходить не спешили, дожидаясь, что скажет товарищ. Легкие стиснуло удушье, Наен захотелось подышать, и вопреки кричащему оставаться в пикапе подсознанию, она выскочила на улицу.       Юнги сидел на корточках у поваленного на дорогу дерева, за ним еще несколько, лежащих друг на друге. — Я же не один вижу, что само по себе это не возникло?       Юнги говорил тихо и хрипло, слегка повернув к Наен голову. Девушка подошла ближе. Коснулась влажной ветви, проводя пальцами по шероховатой текстуре, и задрала подбородок в попытке увидеть, что ждет за препятствием. — Думаешь, засада? — Не знаю точно. Но это возможно, как минимум. — Уже бы напали, разве нет? — Может быть.       Позади раздался треск. Юнги и Наен синхронно обернулись на выбравшегося из машины Чонгука. Всего лишь ветка под подошвой хрустнула.       Он прежде осмотрелся вокруг, не спеша. Сделал несколько шагов ближе, сунув руки в карманы толстовки. Заговорил серьезно: — Объезда нет? — на покачивание головой от Юнги он продолжил, — Тогда есть смысл разделить силы. В принципе работы на минут тридцать, но непонятно, есть ли подобные завалы дальше. Здесь местность горная… Может посыпаться сверху. — Особенно, если кто-то еще тут блуждает, — поддержал мысль Юнги, подняв взгляд вверх.       Влажный воздух оседал у Наен в легких вместе с додуманными рассуждениями. Если препятствие создано человеческой рукой, то следовало затихнуть. Услышат двигатель, хруст и голоса… Даже, если туман их ослепил, горное эхо донесет чужое присутствие. А с ним и жажду наживы. Искусственный обвал, тупик впереди и преимущество у тех, кого скрывал лес. — По хорошему, лучше отогнать машину назад и пройтись пешком. Если нас уже услышали, то решат, что мы вернулись и не будут тратить время. Осмотримся тихо. Если кто-то есть, то позиции наверху, — Чонгук указал пальцем в нужное направление. — Всем идти незачем. — Все и не смогут.       Имел ввиду Юнги Хосока или Чонена, Наен не поняла. Мысли быстро ускользнули в лапы напряжения и неизвестности, взгляд метнулся к пикапу, где сидел Су. Он уже понимал, что происходит? — Тебе надо остаться с Хо и Чоненом, — Чонгук смотрел на Юнги в упор, не спрашивая. — Я понимаю. Но ты уверен?       Наен рассеянно осмотрела обоих парней. Серьезные, мрачные и наконец принадлежащие новому миру. Она почувствовала холодок, пробежавшийся по спине. Невольно затаила дыхание. — Мы пойдем в лес? — Она пробормотала едва слышно, привлекая внимание. — Другой дороги нет, ехать назад бессмысленно. Это трата времени и бензина, которого не то, чтобы полно… В Сеуле тьма зараженных и все стягиваются сюда. Если вернемся, нарвемся на них неизбежно. И это будет не просто один или два… Их будет очень много.       Наен это знала, однако перебивать не стала, ожидая, к чему ведут слова. Не сводила глаз с Чонгука, хоть и казалось, что она вот-вот провалится под землю от затягивающей черноты. — Разгрести завал мы можем, но рисков много. Если дорогу контролируют, то оставаться на ней открыто опасно. А чтобы точно узнать, нужно проверить с тылов, — все сказанное звучало разумно. Говорил Чонгук тихо, но твердо, вселяя доверие. — Могут быть ловушки. В лесу, — Наен предположила первое, что пришло в голову. Испугалась, что покажется глупой, но оба парня медленно кивнули, принимая опасение к сведению. — Она права. Это не говоря о том, что тихо пройти по здешней местности не выйдет, — Юнги прошелся взглядом по виднеющимся через серую пелену веткам.       Чонгук сцепил пальцы на предплечьях Юнги и Наен, потянув их назад к пикапу. Кивнул остальным наружу, инициируя общее собрание.       Коротко пересказав суть, он упер вопросительный взгляд в Хосока, но первым отозвался Су: — А какие варианты? Даже, если услышат в лесу, мы их тоже. А ловушки… Ничего смертельного не разместят, если это мародеры или типа того, то им выгодно брать живых по многим причинам. — Например? — Хосок поинтересовался скептически. — Например, чтобы выманить информацию. Бывает, люди объединяются в группки побольше, лазутчиков отправляют за ресурсами или просто для исследования, те забредают к мародерам. В Сеуле это частая практика. Еще, бывает, чтобы переманить к себе. Тех, кто силен и вынослив. Женщин для иных целей…       Пауза красноречиво сказала все за Су, Наен поерзала, обняв себя руками. От мерзкого смысла в горле скрутилась тошнота. — Все, кто не подходит под какой-то конкретный список критериев, могут послужить приманкой. Для особо отпетых… едой или развлечением. Есть много причин сначала держать живьем. — Откуда столько познаний? — Юнги скрестил руки на груди, опираясь на капот. — Видел, как зарождалось.       Су не стал больше ничего уточнять. Молча двинулся в сторону леса, на ходу вытаскивая пистолет, крепко сжимая рукоять. — Видимо больше нечего обсуждать, — Хосок всплеснул здоровой рукой, заботливо глянув на Чонгука. — Будь осторожен. А мы будем начеку. Я все же не бесполезен совсем.       Наен поняла, что предупреждение об осторожности затрагивало только Чонгука. Вряд ли Хосок опасался Наен, но вот Су вполне. Вероятно, находил обстоятельства крайне неудачными, но запретить уходить не мог. Вариантов было крайне мало.       Он коснулся плеча Чонгука, слегка сжимая и обеспокоенно поджав губы. Если бы не рана, точно бы увязался тоже пойти. — Приглядывай за Чоненом, — Чонгук хлопнул его по предплечью, вымученно улыбнувшись и последовав за Су.       Наен засеменила за ним в сторону леса, честно не имея представления, зачем там нужна. Она аккуратно перешагивала корни и толстые палки, рукой находя опору в стволах. Почва под ногами была скользкой после дождя, и активно разросшийся мох не облегчал передвижения.       Су шагал уверенно впереди всех, но то и дело оборачиваясь, убеждаясь, что «команда» поблизости. Чонгук периодически помогал Наен. Придерживал за локоть, не давал ветвям хлестать по лицу, и сам находил опору в ее компании. Из-за обступающего морока желание держаться поближе только обострялось, словно в лесу крылись вовсе не люди, а монстры похуже, норовящие протянуть костлявые когтистые лапы и ухватить свежие куски мяса и знатно потрепанные душонки. — Твой друг же не сделает ничего, что мне навредит?       От прямого вопроса, вокруг которого последние минуты ребята ходили вокруг да около, Наен не сдержала смешка. Она встретилась с Чонгуком взглядом, придерживаясь за его плечо на скользком корне, ответив так, как искренне думала: — Пока с вами выгодно, нет. — А тебе он сделает что-то, что навредит?       Долгая пауза и растерянность. Наен робко посмотрела на широкую спину Су, хмуро рассудив: — Он не плохой. — Ты сомневаешься, и это не ответ. — Спроси лучше, сделала бы я что-то, что навредило бы ему, — Наен нырнула под ветку, глубоко вдохнув свежий воздух. Руки отчего-то покрылись потом и наполнились жаром, хоть погода благоволила обратному. — И что бы ты ответила? — Если бы пришлось выбрать: я или он, да. — И ты думаешь, он рассуждает также? — Чонгук перевел взгляд с профиля Наен на силуэт Су, мелькающий между деревьев. — Он не плохой, — тише повторила она, ускорившись.       Захотела нагнать Су и избавить себя от тревожного и гнетущего чувства. Чонгук больше допытывать не стал. Тоже прибавил шаг, но держался чуть в стороне от Наен.       Она мучилась, словно туман заполз внутрь, обволакивая кровоточащее, запутавшееся сердце. Чем было это тягучее марево, для себя не определила, но отпускать ее легко оно не желало. Разум… Сердце… Мысли… Чувства… Наен не могла отделить. Все варилось в одном котле, приправленное и перемешанное, — целостное. Пугающее. И ей не нравился ускользающий контроль над собой.       Она терзалась и не смогла бы остановиться, если бы Су не пригнулся, поднеся палец к губам и побуждая всех затихнуть. Впереди был лагерь. Впереди были чужие.