Тишина разорванная смехом

— Самый свежий суп у нас! Вкуснейшие сладости прямиком из мира людей! Попытайте удачу в нашем аттракционе! Поблагодарите артиста за выступление! Се Лянь аккуратно взял Хуа Чена за рукав и направился к демонице с корзинкой фруктов в стекле. — Молодой человек, побалуйте себя и своего молодого спутника, — сказал продавец. — Ох... — В карманах Се Ляня было пусто. Только он хотел развернуться, как рука подростка подала две монеты. — Мне боярышник, а гэгэ что будет? — А мне, пожалуйста, клубнику. — Держите и наслаждайтесь! — Демоница пошла дальше, подзывая покупателей. Се Лянь неловко улыбнулся. — Спасибо большое. Хуа Чен уже поедал десерт. — Расслабься и наслаждайся праздником. Се Лянь решил посмотреть на уличных артистов. Во время их выступления он одновременно рассказывал, как также выступал: — Знаешь, больше всего мог получить, когда на мне разбивали булыжники, а вот танцы с мечом привлекли не так много народу. Хуа Чен на это лишь недовольно хмыкнул. Он подумал, что Се Лянь точно единственное божество, которое не стеснялось своего положения. Все остальные бы скорее украли, чем заработали таким способом. После Се Лянь захотел походить по различным лавкам. Он ничего не покупал, поэтому продавцы вели себя с ним высокомерно. На это божество только улыбалось. А вот Хуа Чену это не понравилось. Он запомнил всех, кто грубил, чтобы потом вызвать на ковёр и наказать их в тайне от Се Ляня. Ближе к вечеру они поучаствовали в нескольких аттракционах, где оба выигрывали во всех и вся. Поэтому Се Лянь нёс небольшую сумку с двумя статуэтками и какой-то книгой. Его улыбка сияла наравне с красными фонариками. — Ох, Сань Лан, спасибо за сегодня! Я прекрасно провёл время, аж голова кружится от всех событий! Хуа Чен оглянулся и, увидев лавку с вином, быстро купил и подал стакан Се Ляню, на что второй, не обратив внимания, выпил всё одним глотком. Вдруг в его глазах заплескалось сознание, и Се Лянь закашлялся. — Гэгэ? Что случилось? — Ох, Сань Лан, это было вино? — Да, а что, не вкусное? — Нет, просто… у меня обет отказа от алкоголя, и если его нарушить, то… Вдруг лицо божества побледнело, руки опустились, и сумка с подарками выпала. Он начал оседать на землю прямо посреди оживлённой улицы. Хуа Чен в секунду подхватил его за плечо и с помощью кубиков переместился в свою спальню. Иллюзия пропала, и теперь Хуа Чен аккуратно укладывал Се Ляня на кровать. Он был как будто не в себе. Глаза слезились, а всё тело дрожало. Ощущение, что сильная лихорадка охватила всё тело божества. — Гэгэ, тебе что-то нужно? Се Лянь открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого болезненный стон вырвался из его рта. — И… извини, — прошептал он после сильного кашля. Хуа Чен накрыл двумя одеялами холодное тело и ментально приказал Инь Юю найти всё про обеты во времена Сяньлэ. Когда через час дрожь немного прошла, и Се Лянь провалился в неспокойный сон, Инь Юй внёс книгу, в которой была описана история храма, где наследный принц самосовершенствовался. Хуа Чен сидел рядом на краю кровати. Он не смел двигаться, чувствуя стальную хватку божества на своей руке. В книге было сказано, что этот храм стоял на трёх обетах: отказ от алкоголя, азартных игр и плотских утех… «В случае неповиновения адепт столкнётся с ужасной агонией, которая позволит ему вспомнить то, к чему он стремится и от чего он обязан отказаться. Три дня и три ночи неимоверная боль будет пронизывать каждую клеточку организма, чтобы впредь адепт даже не посмотрел в сторону запретов.» Когда Хуа Чен читал это, в его глазах пылал огонь. — Какой же кошмар! Что за жестокость по отношению к своим ученикам! — Книга лежала на коленях, потому что правую руку сковали холодные пальцы принца. Будь Хуа Чен человеком, его кости, скорее всего, уже были бы сломаны, но демон чувствовал ответственность за состояние своего гостя, так что все эти дни, пока Се Лянь был без сознания, Непревзойдённый сидел рядом. Инь Юй менял холодные повязки и докладывал Хуа Чену все новости. Даже весть о дебоше в городе не отвлекла князя от перекошенного болью лица Се Ляня. Мычание прервало утреннюю негу. Голова раскалывалась, а всё тело будто лежало под скалой. Эти ощущения были непередаваемыми, даже когда ему наносили кангу, было не так больно. Глаза не открывались, но так хотелось пить. И только эта мысль пронеслась в голове, как что-то холодное коснулось губ. Жидкость медленно проникала в рот, но даже двигать языком было сложно, поэтому вода просто стекала обратно. Тогда чьи-то пальцы мягко прикоснулись к горлу и стали нежно продвигать жидкость. Голову Се Ляня запрокинули, и мягкие движения наконец позволили утолить жажду. После снова наступило небытие. Это повторялось каждые три часа. Хуа Чен аккуратно помогал пить Се Ляню, пока тот был не в себе. И только спустя три дня мягкие медовые глаза снова увидели свет. Состояние было не лучшим, но он смог подняться на локти. — Я… Прости меня. Се Лянь только спустя несколько минут понял, что сжимал ладонь демона. — Я, наверное, заставил переживать и ещё так сильно сжимал тебя... В мыслях Хуа Чена лишь на секунду возник образ того, как на самом деле он хотел бы, чтобы его сжимали, но, вспомнив обеты принца, сразу же вернулся в реальность. — Это моя вина, что ты пережил подобное, не тебе извиняться. — Нет-нет, ты чего! — Прокашлявшись и уже самостоятельно проглотив воду, принц продолжил: — Я тебе и не говорил про свои запреты, и ты не знал. Только я виноват, что не посмотрел содержимое стакана. — Немного помолчав, Се Лянь продолжил: — На самом деле, это не первый раз. Однажды я поддался гневу, тогда я пережил это в одиночку. Спасибо, что был рядом, мне намного легче восстанавливаться. И такая сильная боль больше не мучает. Хуа Чен лишь ухмыльнулся. — Тебе стоит поесть. — Демон встал и принёс что-то из-за двери. — Куриный бульон лучше всего поможет твоему восстановлению. — Сань Лан, я не знаю, как тебя благодарить. — На эти слова Хуа Чен лишь печально улыбнулся. Давно он не чувствовал вины за что-то. Спустя ещё один день принц наконец-то поднялся. Хуа Чен же аккуратно подставил свою руку в качестве небольшой опоры. — Ты нянчишься со мной как с ребёнком, — пошутил Се Лянь, одновременно вдыхая прекрасный аромат утреннего сада. — Мне не впервой. — На это Се Лянь шутливо ударил демона в плечо, отчего тот рассмеялся. — На самом деле, я не думал, что буду следить за твоей уменьшенной версией, но у меня не было младшего брата или сестры, возможно, поэтому решил попробовать что-то новое. — А у меня, кстати, был двоюродный брат, но он, скажем так, был с очень испорченным характером. К сожалению, ни я, ни моя мать не смогли перевоспитать его. — Это не ваша вина. Медленно проходя мимо пруда с белоснежными кувшинками, Се Лянь, удивительно даже для самого себя, спросил Хуа Чена: — Сань Лан, а ты никогда не хотел завести свою семью? — Но, чуть опомнившись, принц добавил: — Конечно, ты не обязан отвечать на столь резкие вопросы. — Почему же? Я не вижу в этом ничего предосудительного. Что ж, раньше я был опьянён идеей стать сильнейшим, поэтому не думал о таком. Но со временем понял, что хотелось бы обрести того, кто будет всегда на твоей стороне. Так ещё и в придачу у меня на короткое время появился младший братик, — на этих словах Се Лянь чуть скривился, — поэтому я осознал, что именно наше окружение заставляет нас быть счастливыми. Оба смотрели на рыбок кои в воде. — А ты? — В детстве у меня были прекрасные родители. Повзрослев и став небожителем, я не задумывался об этом, а после моих низвержений у меня, честно говоря, не было времени задумываться об этом. Я иногда не мог прокормить себя, так о какой ответственности может идти речь? Я мужчина, и я должен обеспечить свою вторую половинку всем, чего она пожелает. А дети… это совершенно другой уровень. Ну и, честно говоря, у меня есть обет, связанный с плотскими утехами, так что мои принципы в секунду устраняли все мысли, связанные с этим. — А ты… не можешь отказаться от этого? Се Лянь вопросительно взглянул на Хуа Чена. — Хотя мои силы заблокированы, всё же некий стержень ещё помогает мне двигаться дальше. Возможно, это принципы? — Не думаю, что это так. — Почему? — Если позволишь, я выражу свою точку зрения, — сказал демон и увидел уверенный кивок головы. — Твои обеты настолько проникли в твоё сознание, что просто уже автоматически срабатывают. Как только ты выпил вино, ты сам сразу же представил, что должен испытать наказание, и оно случилось. Что ж... — немного непривычно замявшись, князь демонов продолжил: — Твои канги полностью исключили твою божественную силу, и ты стал тем, кем являешься. Следовательно, тебе надо самому себе разрешить испытать гнев, или выпить алкоголь, или сделать то, что запрещено. Се Лянь задумчиво почесал подбородок. — В твоих словах есть разумное зерно, но ты кое-что упустил. Чисто теоретически, если я обрету верующих, я снова смогу вознестись, и моя божественность стоит на этих трёх столпах. Так что… — Почти все божества являются жадными и глупыми существами. Они наслаждаются жизнью и властью, так что ты можешь избрать иные пути самосовершенствования. Например, ты и так ежедневно медитируешь, а для многих это уже достижение. Не недооценивай себя. Се Лянь мягко рассмеялся. — Ты так хочешь, чтобы я обрёл семью? — Возможно. — На самом деле, я уже обрёл такого замечательного друга, как ты. — Свободная рука Се Ляня накрыла серебряное украшение Хуа Чена на предплечье. — Я этому очень благодарен. Се Лянь не знал, могли ли демоны краснеть, но у него возникло ощущение, что щёки Хуа Чена немного порозовели. — Что ж, это так.