Come to me

В очередной раз Дамблдор вызвал Гарри к себе. Директор начал показывать парню воспоминания о Томе Реддле. Первые были о Гонтах, но первое воспоминание о Томе Реддле показало день, когда Дамблдор, как заместитель директора Диппета, явился в детский маггловский(!) приют Вула первого января 1938-го года — на второй день после одиннадцатилетия Тома Марволо Реддла. Гарри увидел, что Том крал. Крал чужие вещи. А ещё Гарри видел одинокого ребёнка, о котором плохо даже миссис Коул отзывалась. Гарри вынырнул из воспоминания, удивлённо глядя на старика, который пытался увидеть в лице Гарри что-то, но в Гарри бурлила ярость. — Он — наследник Слизерина. Где его семья? — На то время никого уже не было. Я показывал тебе воспоминания о Гонтах. Меропа умерла, она же его мать, как и дед Марволо. А дядя Морфин на то время сидел в Азкабане. Он был безумным. — И Министерство не взяло под опеку потомка Слизерина? Последнего? Как? — не понимал Гарри, которого распирала ярость. — Я понимаю, но на то время директором был Диппет, а я больше пытался остановить Грин-де-Вальда, как и Министерство. — Вы были заместителем, за вами и так Министерство бегало, вы ни при чём, но Диппет! Он мог! Вы же поняли, что Том — наследник Салазара, когда он сказал о змеях? Или вы умолчали об этой информации? — вот тут Гарри стал ещё злее, заметив опущенный виноватый взгляд Дамлдора. — Вы его сделали Волдемортом, не дав шанса стать кем-то лучше. — Я? — удивился Альбус. — Я не просил убивать. — Он вырос в приюте! Во время Второй мировой войны! Среди магглов! Он понимал, что всё решает сила и страх, ведь так было в приюте, а после он пошёл в школе по скользкой дорожке! — Гарри… — Если бы не было Волдеморта, а я равный ему, как мы оба знаем, что бы вы сделали со мной? — Ты лучше него. — Лучше? — истерически засмеялся Гарри. — Мы отличаемся только тем, что я не умею сдерживать ярость, а он мог. Поэтому я — открытая книга, а он — закрытая. Вы знали, на что надавить в моём случае, чтобы я остался на вашей стороне! Вы со Снейпом мозг мой читали каждый день! — Гарри… — А теперь я ещё и со Слизнортом должен подружиться! Для чего? — Тебе пока рано об этом знать. Думаю, на сегодня… — Да! Гарри нагло перебил Дамблдора, в котором стал разочаровываться, оставляя кабинет. Ему нужно переспать с мыслью о том, что Волдеморта создал Дамблдор. Если бы у Тома нашли родственников, или те самые Смитты взяли бы его к себе, ведь те потомки Хелены Хаффлпафф, то жизнь Тома могла бы измениться. И не важно, что мать Реддла опоила мужа Амортенцией. Гарри был уверен, что Том умел чувствовать. Может, иначе, но умел. Теперь Гарри хотел бы познакомиться с Томом ближе. Он уже знает, что Реддл из поляны на пятом курсе убил Миртл василиском и из-за него Хагрид сидит в Азкабане, из которого выйдет после того, как Дамблдор остановит Грин-де-Вальда, но не мог же Реддл быть монстром всегда? Гарри помнил юношу, которым восторгался. Помнил, как засыпал, чтобы вновь вспомнить его голос и улыбку. Помнил острые скулы и тёмные, будто ночь, глаза бездны. Да, шестнадцатилетняя версия попыталась убить Гарри, но что ещё ожидать от того, кто пятьдесят лет просидел в дневнике? Гарри казалось, что тот Том не был воспоминанием. Он был чем-то сильнее. Гарри не говорил друзьям ни о Дамблдоре, ни о Реддле, которого видел неделю назад. Между Гермионой и Роном что-то происходило, а Гарри и своих проблем хватало. Он сказал друзьям только то, что они с Дамблдором изучают прошлое Волдеморта. Гарри не мог никому рассказать, что видел Реддла на поляне в лесу. Аномальные зоны — очень интересная теория, но почему именно там, в лесу, а не в башне? Гарри так и тянуло вернуться на ту поляну. Реддл не тупой. Он наверняка уже искал его и понял, что Гарри не учится в Хогвартсе. Не в его время. Возвращаться к Реддлу было опасно, но Гарри вообще ни с кем не хотел говорить. Ему казалось, что его злобу на Дамблдора и его желание одиночества поймёт только тот, кто сам это пережил. Гарри набросил мантию невидимости и, на ночь глядя, ушёл вникуда. Конечно, Тома не было на той поляне, которую Гарри нашёл с первой попытки, что удивило. Гарри всё ещё не понимал, почему не видел этой поляны раньше, но в Хогвартсе ему было нечем дышать. Гарри нашёл то дерево, от которого в прошлый раз вышел Том, сел под ним, набросил согревающие чары и решил посидеть в тишине, чтобы проанализировать то, что он узнал о Томе. Реддл не был нужен этому миру, как и безумные Гонты. Их считали отребьем. И считали все, кроме чистокровных слизеринцев. Теперь понятно, почему Волдеморт желал выбить всех полукровок и магглорождённых, но его это не оправдывает. Ведь можно было создать систему не для чистокровных. Гарри не заметил, как уснул. Мантия его спрятала от мира, оставив только голову на поверхности, а на поляне не было ни насекомых, ни жутких ночных тварей, пусть уже и была почти середина октября. Спина Гарри утром не сказала ему «спасибо» за ночной сон в одном сидячем положении, как и онемевшая задница. Гарри проснулся с болью во всём теле и застонал. — Удивительно, что ты не упал лицом на землю во сне. Гарри сразу открыл глаза и уставился на сидящего напротив Тома, который что-то писал, поглядывая в открытую книгу по Древним Рунам. Гарри помнил такие символы в книге Гермионы. — Который час? — Обед. Суббота, если ты забыл. Девятое октября. — Спасибо, — закатил Гарри глаза, понимая, что Том наблюдает за мантией невидимости. — От деда досталась. — Не припоминаю у Флимонта такую. Гарри хмыкнул, ведь если бы Том о ней знал раньше, то прочёл мысли Флимонта, а так не было смысла влезать в разум гриффиндорца. Том победно ухмыльнулся и продолжил писать. На запястье Тома висел его галстук, который Гарри забыл прошлый раз. — Какой сейчас год? — спросил Том. — Не важно. — Ты меня знаешь. Давно? Казалось, что на каждый отрицательный ответ у Тома был новый вопрос. Он не напирал на ответах, но пытался хоть что-то выяснить. — Да мы тесно переплелись почти с рождения. Я познакомился с тобой на первом курсе. — Я все же преподаю в Хогвартсе? — глаза Тома полыхнули радостью, которая может говорить только о сильном желании преподавать. — Вот откуда ты меня знаешь? — Нет, — решил осадить Гарри Тома. — Может, ты преподавал до меня, но не сейчас точно. — Логично. Если мне за пятьдесят, то я уже бы в Министерство подался, — рассуждал Том, дописывая Руны и закрывая книгу, пока чернила на пергаменте сохли. Гарри прищурился, когда солнечные лучи попали ему в глаза, играя с их зелёным оттенком, отчего Том затаил дыхание, чувствуя неимоверное сердцебиение. Когда Гарри перевёл взгляд на него, то Реддл не мог оторваться от взгляда гриффиндорца. Гарри посчитал это изучением. — Почему ты здесь ночевал? — Поссорился с Дамблдором, — Том хмыкнул, такие новости ему нравились. — Почему? — Есть причина, — Гарри знал, что этому волшебнику нельзя многого рассказывать. — Что ты узнал за эту неделю о том, что два времени пересекаются? Мои магглорождённые гриффиндорцы говорят, что это называется аномальной зоной. — Абраксас называет её парадоксальной. — Ты кому-то доверился? — удивился Гарри. — Мерлин, я даже лучшим друзьям и слова не сказал… А они со мной во всех передрягах участвуют. — Они предавали? Гарри сразу вспомнил, как Рон отвернулся от него на четвёртом курсе, поверив, что Гарри бросил своё имя в Кубок Огня, а Гермиона сдала его метлу Минерве на третьем курсе и всегда поучала. Гарри хватало тёти Петунии и дяди Вернона с нравоучениями. — Да. Один предавал, вторая поучает. — Абраксас Малфой… — Малфой? — Гарри прикрыл глаза, откидывая голову назад и ударяясь о ствол дерева, под хмык Тома. — Не дружишь с Малфоями? — Да я убить их всех готов, — вздохнул Гарри, откладывая мантию и поднимаясь на ноги, чтобы размять их. — Ладно, может, Абраксас не такой говнюк, как его родственники. — Ну, отец Абраксаса — Брутус — та ещё сволочь, а вот мать из Франции, более понимающая женщина. В общем, Абраксас не видит этой поляны. — Как так? — удивился Гарри. — Говорит, что здесь болото. Том поравнялся с Гарри и сразу стал на голову выше. Не любил он смотреть снизу вверх. Это его ущемляло. — Абраксас считает, что нас что-то объединяет. Палочки у нас с одинаковой сердцевиной того самого существа, но есть ещё что-то. В общем, леди Малфой поищет родословные Слизерина и Поттеров, — Гарри хмыкнул. — Ты ведь знаешь, чей я потомок? — Я всё знаю, — Гарри пальцем указал на знакомый дневник, который лежал возле книги. У Тома глаза округлились от ужаса, и он сразу нащупал палочку под мантией. Гарри на это только улыбнулся. — Я не знаю, что именно твой дневник, но мы знакомы. С тем Томом, что в дневнике, — уточнил Поттер. — Он мне понравился, — Том сразу расправил плечи. О том, что дневник натравил на Гарри василиска, а после Гарри обоих убил, Поттер решил умолчать. Он не желает враждовать с Реддлом из 44-го года. Гарри так же отметил, что Том одет в школьную мантию. В субботу. В то время, как на Гарри тёплая серая водолазка и джинсы с кроссовками. Финансовое состояние у Реддла явно нестабильное. Но мантия новая. Заработал как-то на неё. — Если честно, я надеялся, что ты придёшь раньше, — честно заявил Том, поправляя манжеты, заметив пристальное изучение его одежды. — Я и слова не скажу тебе о будущем, — пригрозил Гарри, в чьём голосе можно было услышать рык. — Я тебя не боюсь. — И это мне нравится, — честно произнёс Том, складывая руки за спину. — Ты не смотришь мне в рот. Ты не отводишь взгляд. Ты со мной на равных. «Более, чем ты можешь себе представить». — Странно, что в будущем мы не дружим. Я бы тебя запомнил, — заявил Том, а Гарри рассмеялся в глаза. — Если ты и помнил меня, то недолго. Тебе на шестом курсе исполнилось семнадцать — так? — Да. — Ты вернулся летом в приют Вула? — Том настороженно повернул голову, и у Гарри случилось дежавю, вспомнив это движение головы в Тайной комнате. — Я же сказал, что всё о тебе знаю. — Не всё, — был уверен Том. — Нет, я не вернулся. По законам магии я совершеннолетний, а жить в приюте — настоящая пытка, ещё и во времена войны. Почему ты спрашиваешь? — Дамблдор постоянно отправляет меня к тётке маггле, которая ненавидит меня за волшебство, думаю, она завидовала маме. У меня день рождения в конце июля. Я не хочу ещё месяц жить с магглами. Я для них рабочая сила. Первые годы жизни так вообще… голод… кладовка… потрёпанные временем вещи… — Знакомо, — произнёс Том, ведь во времена войны в приюте проживали голод и холод. — Ты знаешь, как обойти систему? Погиб мой крёстный, оставив мне поместье, состояние и эльфа, — Том оценил, что Поттер стал кем-то значимым. — Твой крёстный был Лордом? — Изгнанным. — Блэк, что ли? — удивился Том, а Гарри вопросительно на него взглянул. — Только Блэки своих изгоняют, — Гарри продолжил молчать, говоря Тому, что фамилии тот не узнает. — Если он был последним в Роду, если эта фамилия исчезла, а ты остался наследником, то в доме, ежели он поместье, должен быть алтарный камень. Если ты примешь наследие, то станешь Лордом. И уже не важно, сколько тебе лет. У тебя может появиться магический наставник, кто-то из этой семьи, кто может быть на бумагах твоим поручителем на ближайший месяц. Какого числа у тебя день рождения? — Как и у тебя, — улыбнулся Гарри, а Том сразу кивнул, удивляясь, сколько у них общего. — Спасибо. Дамблдор мне об этом не упомянул. Уверен, он знал об этом. Знал, что я закрою поместье от его людей. Гарри злился, что дом Сириуса — дом Гарри — стал домом сборов. Тот самый Кричер злился. Гарри решил, что в Рождество обязательно поедет на площадь Гриммо, 12, и войдёт в Род Блэков. — А моя фамилия исчезнет? — Станет второй, если ты не Лорд. — Отлично. Гарри умолк. Он чувствовал себя возле Тома немного неуютно, а тот спокойно изучал фигуру Поттера. Гарри всегда был готов атаковать. — Ты подозрительный, как аврор. Случайно туда не метишь? Тому не хотелось, чтоб у них закончились темы для разговора. Ему хотелось поговорить ещё немного. Он пытался прочесть мысли Гарри, но магия аномальной зоны или просто поляны, как окрестил её Реддл, не позволяла. И Гарри знал, что Том легилимент. Может, если позволить гостю выдохнуть, то он успокоится? — Я не могу прочесть твои мысли, так что поведай, пожалуйста, какие планы через два года после школы? Удивление на лице гостя того стоило, и Гарри удивлённо сглотнул, а после скользнул взглядом по поляне. Том знал, что Гарри удивило и откровение, и уважение в предложении. Всё-таки Гарри его немного знал. Немного. — Я умею только сражаться. Не скажу, что я глупый, но у меня не было времени учиться. Да и не привили мне любви к учёбе. Все профессоры в школе на какой-то своей волне. — Однако, раз ты метишь в авроры..? — Гарри согласно кивнул на вопрос. — То ЗоТИ, Чары, Трансфигурация и Зельеварение у тебя на высшем уровне? — Нет. Зельеварение нет. Я в прошлом году узнал, почему профессор Зельеварения и декан Слизерина по совместительству меня буллит. — Буллит? Что за слово? — Ах да... Сороковые годы... Издевается, гнобит, — Том кивнул, но понял, что Гарри младше него лет на сорок, если не больше. Такое слово лет через двадцать точно бы ещё не появилось. — Мой отец и его друзья, среди которых мой крёстный, издевались над профессором. Там была целая школьная война. — Он не вырос, что ли? — закатил глаза Том. — Не знаю. — У тебя есть имя? Гарри улыбнулся, ведь он до сих пор не представился, а Тому надоело неведение. Том уже и так знает, что он Поттер, а Волдеморт его не помнит. Будущего Гарри не изменит. — Гарри. Гарри Поттер. — Приятно познакомиться, — улыбнулся Том. — Я могу тебя подтянуть в зельях, кстати. Правда, нужен класс… А мы застряли на какой-то поляне, — вздохнул Том. — Вряд ли мы можем переходить во времена друг друга. Это будет нарушение хроноворота. — Это уже нарушение. И чем больше народу будет знать об этом, тем опаснее будущее. — Мне так не кажется. Я доверюсь судьбе, — оскалился Том, а у Гарри во рту пересохло от красоты этого жеста. — Когда выпадет снег или пойдут дожди, то я перестану приходить. Ты, наверное, тоже. Не хотелось бы терять связь с тобой, а ты, наоборот, хочешь, верно? — Я открытая книга, — улыбнулся Гарри, ступая на пару шагов назад от подходящего к нему Тома. — Мы из разных времён. — Нет, Гарри. Ты меня знаешь, — оскалился Реддл. — Вопрос иной: почему ты решил разделить меня и своего Тома Реддла? — Потому что от Тома Реддла ничего не осталось. Вы разные. По крайней мере, на данном этапе. Я больше не приду. Нам лучше не видеться. Том не ответил. Ему казалось, что Гарри обманывает сам себя. Раз Гарри знаком с дневником, то могла существовать симпатия. Может, его шестнадцатилетняя версия что-то натворила? Василиска пробудила? В шестнадцать Том был на нём помешан. — Если захочешь меня найти, то придётся постараться. Передают дожди, не думаю, что ты будешь меня ждать, — хмыкнул Гарри. — Я упрямый. Настырный. И это ты пришёл ко мне, — напомнил Том, поднимая вещи с земли. Том видел, как глаза Гарри метнулись в сторону дневника. Он уже знает, насколько тот силён. — Гарри, ты бы сюда не пришёл, если бы знал, что найдёшь среди своих поддержку и понимание. Ты знаешь, какой я опасный, оттого не ждёшь от меня ничего нового. Я тебя не знаю, но чувствую, что мне с тобой было бы интересно. До встречи. — Прощай. — Нет, Гарри, — ухмыльнулся нахально Том. — До встречи. Том первым покинул поляну, а Гарри тяжело вздохнул. Он знал, что Том прав. Гарри никому не доверяет. Он доверял Дамблдору, но чем больше Гарри просматривает воспоминаний, тем хуже себя чувствует возле бывшего наставника. Тот будто готовит его к чему-то. И Гарри не желал оставлять аномальную поляну, которая связывала октябри 44-го и 96-го годов. Но нужно. Правда, кому и почему, Гарри ответа дать не мог.

***

Гарри вернулся в гостиную, где Джинни и Дин кричали друг на друга. Точнее, это делала Джинни, а Дин сидел с разбитой губой, Симус — с опухшим глазом, Рон — со сбитыми костяшками. Гермиона прикладывала мокрое и холодное полотенце к голове Рона, который хмуро смотрел на сестру и её бывшего. — Что случилось? — прошептал Гарри Невиллу на ухо, пока Поттера не заметили. Невилл, стоящий в тени выхода из башни, дёрнулся, но старался виду не подавать, и тихо ответил. — Джинни застукала, как Дин сидел на коленях Симуса. Они целовались. — Так они встречаются уже неделю, разве нет? — Да, но до этого они никогда не целовались при ней. Она начала оскорблять их, называть говномесами, а Дин обозвал Джинни бабочкой, летящей на первый попавшийся цветок, который ей помашет лепесточками. И заявил, что знает о её любви к тебе. — Ко мне? — удивился Гарри. — Да. Джинни с кулака зарядила Дину по губе, а Дин пригрозил ей ответкой, если будет распускать руки. Рон заявил, что не даст в обиду сестру, а Симус заявил, что не их дело, с кем спит Дин, если Джинни мечтает о твоём сейфе, как и все Уизли. — Симус перегнул палку. — Тут да, но все знают, что Молли Уизли мечтает о тебе, как о зяте. Моей бабушке сказал… Не буду говорить, кто, но Артур Уизли на работе уже почти всем хвастается, что ты будешь его зятем, потому что Джинни заявила, что любит тебя, а ты её защищаешь. — Так не потому что люблю! — возмутился Гарри. — Ну, объясни это ей. Гарри вышел из тени, потому что последние их слова с Невиллом уже слышали все. Гарри возмутился слишком громко. Симус и Дин сразу кивнули Поттеру, а тот тяжело вздохнул. Рон виновато опустил глаза, понимая, что Гарри теперь знает, что его сестра влюблена в друга. Джинни смотрела на Гарри с надеждой, что он спасёт её честь, но Гарри знал, на кого у него со второго курса стоял. Именно по этой причине Гарри восхищался Малфоем последние четыре года — из-за Тома Реддла. — Что? Я пытался мутить с Чанг, которая со мной больше не говорит, но я могу точно сказать, что… мне нужна консультация на будущее от вас, ребят. Гарри указал рукой на Дина с Симусом и те закричали от радости. Невилл хихикнул, а Рон выдохнул. Он не хотел терять друга. Если бы с Джинни ничего не вышло, то все Уизли должны были бы ополчиться против Гарри. — У тебя есть типаж? — пищала Лаванда. — Тебе хочется трахать или быть трахнутым? — все уставились на Парвати, которая мило улыбалась. — Это сенсация: Избранный — гей! — Колин, стоп! — попросил Гарри, понимая, что нужно всех успокоить до того, как к нему тот самый Криви начнёт подкатывать. — Типаж у меня есть. Убийственный, — Гарри почесал голову, зная, что нельзя рассказывать о Томе. — Просто отстаньте от меня. Мне и так сложно. Не втягивайте меня в интрижки. Гарри пошёл к себе в спальню, а Рон и Гермиона сразу последовали за другом в поиске информации. Они не знали, что Гарри нравятся парни. — Где ты ночевал? — сразу спросил Рон. — Мы переживали. — У друга, — коротко ответил Гарри, ища свою пижаму. — У очень красивого друга, — засмеялся Поттер, присаживаясь на кровать, а Рон с Гермионой удивлённо переглянулись. — И давно вы знакомы? — С первого курса, — это была не ложь, но Гермиона молчала, изучая Гарри, пока Рон распрашивал. — Ты стал каким-то скрытным, — обиделся Рон. — Сначала месяц за Малфоем следил, а теперь у тебя парень появился… Это же не Малфой? — в ужасе закричал Рон. — Нет у меня парня. Так… знакомый… Я устал… Хочу искупаться. И это не Малфой, — Рон сразу выдохнул. — Гермиона, если хочешь сказать что-то, говори сейчас. Потом не дам мне мозг выедать. — Мне жаль, что ты закрылся от нас, — прошептала девушка. — Ориентация не изменит нашу дружбу. — Это не из-за ориентации я закрылся. Я устал сражаться. И чем больше мне показывает воспоминаний о Реддле Дамблдор, тем свирепее я становлюсь, ведь я понимаю, почему мстит Реддл. Я понимаю его. — Ты же не мстишь, — произнесла Гермиона. — Разве? Я мщу ему за своё сиротство, пытаясь убить. Но мести заслужило и Министерство, считающее, что тётка маггла меня бы любила, а не морила голодом. И Дамблдор знал, как я рос. Письмо от него перед пятым курсом, когда напали дементоры, тому доказательство. Он просил тётку помнить обещание. Ребят, Дамблдор игрок. Стратег. Как и Том. Вот они друг другу равные, а я маятник, который сбивает с их частей шахматной доски фигурки. И победа достанется тому, чьих фигурок я больше собью. Но я хочу, чтобы верёвку маятника срезали. С Гарри было невозможно спорить. Рон и Гермиона знали, что друг прав. И они надеялись, что ему хватит сил не останавливаться до конца, но может, его новый друг попросил Гарри себя поберечь? Гарри стоял под струями воды в душе, ненавидя самого себя. Реддл был до одури красивым и милым, и поскольку Гарри знал его маски, то тот с ним явно честно говорил, а в этом времени Волдеморт пытается его убить. Гарри никогда не был счастливым. Никогда. Гарри резко сглотнул, уставившись в одну точку, и понял, что может побыть эгоистом. Пока аномальная зона открыта, Гарри может провести время с тем, кто покорил его сердце в двенадцать лет. Гарри всё равно умрёт от рук безумного Волдеморта или от манипуляций Дамблдора, а может провести время, пусть и как обычный подопытный кролик, с Томом Реддлом — старостой школы и лучшим студентом Хогвартса. Том уже на седьмом курсе, времени не так много, а уже начало октября. Зона может закрыться в любой момент.

***

Том вернулся в гостиную довольный, что сразу отметил Абраксас, закрыл книгу и последовал за другом. Альфард и Орион спорили о квиддиче, поэтому Блэк им в комнате не помешает. Малфой закрыл за собой оставленную специально открытой дверь и встал за спиной Тома, который складывал свои вещи. — Его зовут Гарри Поттер. — Отлично, — улыбнулся Малфой. — И что он знает? — Он не знает о крестражах, но знает меня из дневника. Я ему понравился, — Том поравнялся с блондином, чьи длинные белые волосы доставали до поясницы. — Он ненавидит Малфоев, кстати. — Мой отец наверняка воспитывал моих детей, ведь меня не смог сломить. Моя мать француженка, её гены дают о себе знать. Да и невеста моя из Франции. — Он сказал, что больше не будет со мной общаться, но я думаю, что Гарри соврал. Он ищет моей компании. Это только начало. Всему своё время. — Касательно времени. От мамы пришло письмо, — Абраксас достал открытый конверт из-под подушки и протянул Тому, который сразу же выхватил его и начал читать. — Лабиан Певерелл? — Да. Он имел троих сыновей — Антиоха, Кадма и Игнотуса. Первые двое умерли молодыми. Причины смерти неизвестны. Дальше есть Вайлет Певерелл, чья дочь из старших братьев — неизвестно, но она вышла замуж за Макентея Гонта, который был потомком Слизерина. — Моя ветвь. — Да, а вот внучка Игнотуса Певерелла, Мирабелль, вышла за Клавдия Поттера. Ты и Поттеры — родственники. У вас обоих что-то есть, что вас связывает. — Между нами тысяча лет. Мы не родственники. Но ты прав, у Певереллов было то, что нас притягивает друг к другу. Гарри сирота, как и я. Как нам узнать о семейных тайнах и реликвиях, если за нашими спинами только трупы? — Не знаю, Том. Но вам нужно действовать вместе, и тогда мы поймём, почему вас притянуло друг к другу. Палочки и Певереллы — это вершина айсберга. Ставлю на ещё две причины. — Почему две? — Четыре стороны света — четыре стихии — четыре причины. — Поляна квадратной формы, кстати, — вспомнил Том. — Как думаешь, Флимонт знает о наследии? Я правильно понял Гарри, что в его времени Поттеров уже не осталось. Сейчас есть Флимонт и его отец. — Попробуй. Том не был бы собой, если бы не решил спросить у Поттера напрямую в глаза. Найти гриффиндорца было несложно, но выловить так, чтобы поменьше было народу — сложно. Том поймал Поттера на второй день, ведь тот целовался со своей рейвенкловкой Юфимией перед ужином в одной из ниш. По их поведению не скажешь, что оба чистокровные. — Поттер, иди сюда. Юфимия замерла, а Флимонт тяжело вздохнул и вышел из тени. — Мне нельзя целоваться с невестой до отбоя? — Том прям видел это недовольное выражение лица, только с зелёными глазами, а не ореховыми, как у Флимонта. У Юфимии тоже были карие глаза, значит, наверняка Гарри глаза достались от магглорождённой матери. — Я тут узнал, что мы пошли от одной ветки. Вот, — Том протянул древо, которое нарыла мать Малфоя, и Флимонт удивлённо уставился на Реддла. — Гонты презирали всех, неудивительно, что обрезали со всеми связи. Да и размножались инцестами, даже Блэки иногда кого-то к себе впускают. Я наслышан о Гонтах от отца. Он долгое время был главой отдела правопорядка. Мы не близкие родственники. — Слушай, меня интересует иное: а у нас не осталось никаких реликвий или наследия от Певереллов? — А почему тебя это так беспокоит? — Может, у меня есть наследие, — вздохнул Том. — Певереллы вымерли, но вдруг, как и те самые Основатели, имели какие-то мифические украшения. — Как меч Годрика Гриффиндора? — хихикнула Юфимия. — Юфимия, — подбежал блондин с её факультета, — директор вызывает. Как старосту. — Поняла, — вздохнула девушка, поцеловала Флимонта и нагло потащила его за собой от Реддла, который недовольно глядел вслед. — О, Певереллы, — хихикнул рейвенкловец, глядя на открытый пергамент в руках Тома. — Ты слышал эту фамилию? — Ну, мы — Лавгуды, конечно, не от мира сего, но в нашей семье о Певереллах слыхали. Когда мой дед нашёл могилу Певереллов в Годриковой впадине, — Том удивлённо приоткрыл рот, но не перебивал, — стал искать о них упоминание. Всё, что нашёл, так это информацию, что именно трое братьев Певерелл, одни из последних потомков этого рода, стали прототипами сказки Барда Бидля о Дарах Смерти. — Мантия, — Том прозрел, понимая, что Гарри притянула мантия, он был с ней при первой встрече. А со сказками Тома познакомил Абраксас на втором курсе. Но у Тома ничего не было, кроме кольца с камнем непонятного происхождения, доставшегося от матери. Наследия не было никакого. «Не может быть? Неужели, это… Воскрешающий камень?» Лавгуд видел, что Том завис, поэтому спокойно оставил его, а Том понял, что о Дарах Смерти нельзя даже Абраксасу говорить. Это легенда и небывалая сила. Том был в шоке, что Дамблдор не прознал о том, что целых два Дара есть в Хогвартсе. Но у Флимонта, скорее всего, не было мантии при себе. Два предмета не могут пересекаться в одном месте. Или могут, если нет контакта друг с другом? Они последние потомки Даров Смерти. У них палочки с пером Феникса. Одного и того же самого Феникса. «Кровь Певереллов, Дары Смерти, сердцевина палочек, но сторон в мире четыре. Что нас ещё связывает? Гарри, мы великие волшебники. Флимонт намного слабее тебя, я уверен, поэтому Дары применили силу и нашли тебя. Твой отец и твой дед рядом с тобой не стоят. Ты не можешь быть моим врагом в будущем! Я тебе понравился. Ты должен быть тем, кому я могу доверить тыл. Тот, в ком я никогда не усомнюсь. Мне нужно понять, почему я тебя не помню. Или помню?» У Тома было море вопросов, но он хотел кое-что проверить. Он вошёл в ванную старост, закрылся там, снял кольцо и начал рассматривать камень. Обычный чёрный камушек, он крутил его как мог. — Ну и как мне понять, Дар ли это? Слизерин бы мне помог обрести власть… — Звал, наследник? Том поднял глаза, а перед ним стоял сам Салазар Слизерин, вот только прозрачный и не летал, как обычные привидения. Том посмотрел на кольцо, затем на Слизерина, а после ухмыльнулся. — Звал. Мне нужен наставник. — Полукровка, но последний мой потомок, ещё и бессмертный. Ты разорвал душу. Это неправильно. — Поучать меня решил? — Наглец, — вздохнул Слизерин. — Мной двигала ярость и я создал василиска. Мной двигала ревность к Годрику и я женился на его сестре, которую позже убили магглы, а после я вообще пустил корни с другой ведьмой ему назло. И что осталось от моей крови? Безумная кровь! Я помогу тебе, когда твоя голова и твоё сердце будут едины. А до того не смей меня больше звать. Не заслужил! Призрак исчез, а Том закатил глаза. Бесил его этот Слизерин. Видимо, ненормальный характер достался от него всем потомкам. Не будет ему помогать Слизерин, помогут другие призраки. А не будут помогать они, Том найдёт путь к доверию Гарри Поттера. Том станет Владыкой мира. Обязательно станет.