Высокие отношения

      Обычный летний день на Окинаве. Я, как обычно, засиделся допоздна, доделывая скейт, и вот прямо сейчас стоял перед сложным выбором колёс. Перед глазами пролетали воспоминания о моём поединке с Адамом в дождь, когда я катал под пальцами те самые колёса с канавками. И ведь я всегда был далёк от таких, как он, Джо, Черри и… Ланга. Тогда эти чувства вызывали зависть и желание показать себя так, как я это умею — упорством и позитивным взглядом на вещи — однако быстро понял, что этого недостаточно. Я завидовал новичку в скейтбординге и профи в сноуборде, своему лучшему другу, молчаливой, но гениальной тени, ходящей за мной. Я восхищался им, а он мной, а потом он исчез — сразу после того, как я втащил ему по морде.       Зачесав рукой длинные волосы, я нашёл в ящике, не глядя, повязку Койоми. Она уже выросла, начались мальчики, короткие юбки с леггинсами — по-другому на скейте не погоняешь (моя школа), макияж и прочее. Розовую повязку с кошачьими ушами она подогнала мне, когда я вернулся в отчий дом. Это случилось примерно через пять лет после отъезда Ланги, и вот уже на протяжении двух лет с небольшим… А ведь прошло уже семь лет. Если честно, я забыл, как он выглядит. Поправив повязку, которая убирала все волоски строго назад, я понял, что непослушные пряди где-то под ней строят коварные планы, как будут торчать после того, как я сниму эту розовую дрянь.       Сразу после школы я уехал в Америку учиться на дизайнера — естественно, чтобы потом отразить свои знания и страсть в скейтах. Я поучаствовал в паре выставок и получил парочку наград. Сейчас это звучит как что-то само собой разумеющееся, но я проделал большой путь, прежде чем вернуться домой и открыть собственный магазин авторских скейтбордов, которые конструировались и затем полностью делались моими руками. Я не профи в скейтбординге, но по-прежнему люблю его: как и раньше, он доставляет мне удовольствие и радость. Была ещё одна причина, по которой я не бросил скейт, — это Ланга, его слова перед отлётом в Канаду. Тогда-то я и врезал ему, испугавшись. Это ведь ненормально, да? Ну… когда…       Сейчас я заканчивал эксклюзивный заказ для человека, который очень хотел проявить себя на первой гонке в «S». Мои воспоминания вызвали улыбку. Сейчас Джо и Черри вместе с Адамом скорее занимаются административной работой в «S», всё реже катаются, но эти старпёры всё равно круты. Сделав последний штрих и ещё раз проверив крепления, вспомнил времена, когда впервые сделал доску для Ланги. Она тоже была с креплениями, а про скотч так вообще страшно вспоминать — только его талант и навыки сноубординга спасли его от тяжелейших травм. Накатила ностальгия. Сейчас часто сноубордисты делают себе доски на заказ с креплениями, но они не проходят тот же путь, что и он. Склон — едут на доске по снегу, асфальт — переходят на колёса. Так родился новый стиль скейтбординга, что-то среднее между сноубордингом и скейтами.       Постоянно напоминающая о себе боль была второй причиной не бросать скейт. На столе рядом с инструментами завибрировал телефон — на экране было фото Мии. Вот кто занял место Адама.       — Слушаю. — Ставлю на громкую связь.       — Сегодня будет крутая гонка, придёшь? — кошачий голос был спокойным, но достаточно хитрым, чтобы заинтересовать.       — И что будет такого интересного?       — Сноу вернулся в Японию. Я вызвал его на дуэль. Он легенда как-никак, а меня не признают новым героем, если я его не обставлю. — Вроде взрослый, а мыслит ещё как ребёнок.       Хорошо, что телефон лежал на столе — я бы его уронил. Первой мыслью было отказаться, но это выглядело бы слишком подозрительно, о нашем последнем инциденте в ВИП-зоне аэропорта никто не знает. Любопытство взяло верх.       — Во сколько у тебя гонка?       — В одиннадцать. Я заеду к тебе в девять — хочу устроить сюрприз. Поможешь?       — Не вопрос. — Гудки стали окончанием разговора. Вот гавнюк! Никогда даже спасибо не скажет! И зачем я согласился?       Ланга вернулся в Японию? Когда? Почему мне не позвонил? А хотя… чего тут удивляться. Я нервно усмехнулся. Он вернулся. Два слова всколыхнули всё внутри: радость, грусть, страх, стыд и желание увидеть его — пусть я больше не его лучший друг, но хотя бы взглянуть издалека, одним глазком. Я ничего про него не слышал уже семь лет. Каким он стал? Задумался настолько, что чуть не запорол заказ. Вовремя остановился. Фу-у-ух… Двадцать кусков зелени на дороге не валяются, знаете ли. Когда-то я сам мечтал о дизайнерской доске, сделанной специально для меня, но у меня не было денег, а потом это стало моим призванием, и деньги мне больше не нужны. Ланга…       — Рэки. — Уронил кисть. — Привет.       — Ланга? — Да-да, я, конечно, уже староват, но зрение у меня хорошее. — Привет.       Господь всемогущий, что он такое? Хотя… о чём это я? Мы же семь лет не виделись. Он стал выше, шире — в меру, не перекачанный, как Джо. Волосы чуть короче, чем он носил раньше, но несущественно. А ещё у него остался его взгляд, тот самый, когда он впервые встал на скейт и смотрел на меня вот так, по-доброму.       — Все говорят, у тебя лучшая мастерская в Японии…       — А, ты по поводу скейта? — Кольнула обида.       — Не только. В основном я скучал по тебе, поэтому сразу с самолёта к тебе. — Укол прошёл, приятно. Неуверенно встав с высокого стула, я подошёл к другу. Думаю, если он сразу с самолёта вспомнил обо мне, значит, мы ещё друзья. Набрал побольше воздуха для храбрости.       — С возвращением! — Я улыбался искренне и раскрыл руки для объятий. Дальше был глухой звук упавшей сумки, скейта, и его руки крепко сжали в тисках мою талию.       — Я так скучал, — пробурчал он мне в волосы на уровне виска. Не такого дружеского приветствия я ожидал. — Мне столько всего нужно рассказать.       — И мне. — Со стороны мы выглядели как парочка а-ля «барышня дождалась парня со службы», но я решил забить на это болт, обнял его как смог — насколько мог дотянуться. — У тебя гонка с Мией?       — Уже звонил?       — Придёт… — взгляд на часы, — через пару часов.       — Придёшь на гонку?       — А то! Сейчас подлатаем твою малышку — и она снова будет летать. — Он смеётся, так тихо, почти неслышно.       — Как ты назовёшь её на этот раз?       — Посмотрим по ходу дела. — У меня уже чесались руки. Я понял: искупить своё поведение в прошлом можно, лишь создав ему самую крутую доску из всех, что я делал прежде. Чтобы второй такой не было. Чтобы сейчас он смотрел на меня, не выпуская из кольца рук, так же, как тысячи раз смотрел до этого. Но сейчас, в силу возраста, наверное, я чётко видел в его глазах не только радость встречи — там было что-то ещё. Я снова струсил, засмущался.       — Держи. — Он поднял скейт и передал его мне. Я сразу узнал работу — это мой скейт.       — Snowfall in Okinawa? Так, Yoki Kian — это ты, что ли? — Я уставился на него во все глаза.       — Боялся, ты не захочешь работать со мной после того случая… — Мы оба понимали — «какого» случая. Он почесал затылок и постарался глупо улыбнуться — у него не вышло.       — Я… — Меня накрыл стыд. — Прости меня за тот раз. — Потираю шею, стараюсь не смотреть на него, а лицо так и пылает.       — С того раза ничего не изменилось, Рэки, — одним пальцем приподнял мой подбородок, заглядывая прямо в мою душу, — Я всё ещё love you.       — Д-д-да что ты такое говоришь-то?! — А он смеётся. Смешно ему, пока у меня мозги набекрень.       — Я дал тебе семь лет. Теперь я так просто не сдамся. — Ланга смотрит серьёзно, как смотрел мне в глаза и говорил, что хочет гонять с Адамом и что из-за травм скейт не бросит. Я ему верю — и тогда, и сейчас.       — Сначала нужно привести твою доску в порядок, — старался взять себя в руки и с рассудительностью профи начал расставлять приоритеты. — Дальше у тебя гонка. Это твоя первая гонка на Окинаве с момента отъезда, все ждут шоу. Пока я растерян и не знаю толком, что тебе ответить, но я обещаю в этом разобраться… и…       — Я подожду. — Он и перебил меня, не дав договорить, но я к тому времени и так потерял мысль. Есть неприятное чувство проигрыша, а я просто капитулировал, знал это куда раньше, но было непросто и стыдно признаться самому себе. Ланга покорил моё сердце в тот момент, когда я впервые увидел снегопад на Окинаве.       — Милая шапочка…       Секунда, две… три… До меня дошло, и я рухнул со смеху: не видел его семь лет, тут он приходит, у него моя лучшая доска, он мой тайный клиент и признаётся мне в любви в этой розовой шапочке с ушами — умора.       — У тебя такие длинные волосы. — Он присел рядом и ждал, пока моя минута самокритики закончится.       — Да, сначала просто некогда было, а сейчас с ними так проще справляться, и они не торчат во все стороны. — Не всем же иметь такие идеально послушные локоны, как у него! — Вообще, я уже записался в парикмахерскую — обрезать. Не торчат, но и мешают.       — Не надо, — был мне спокойный ответ, пока я поднимался с пола, снова садился за стол и смотрел, что он успел сотворить с моей доской.       Snowfall in Okinawa — доска, вдохновением для которой стал сам Хасэгава Ланга. Я сделал её примерно два-три года назад, но, судя по следам, он катался на ней от души. Ну и досталось же тебе, моя Сноки — тяга к дурацким сокращениям у меня осталась, но в рамках бренда это не вызывало отклика, а вот красивые и простые названия — это да. Некоторые из них я могу даже назвать поэтичными, как Сноки, например. И ведь уже тогда… Я взглянул на Лангу, который сидел рядом на соседнем стуле и, подперев лицо рукой, смотрел на меня. Оказывается, мы не расставались, я всегда был рядом с ним…       — Выходит, ты гонял даже в Канаде? — Он лишь слегка улыбнулся.       — В Канаде довольно суровая система по отношению к тем, кто нарушает закон. Скейтерам приходится обходиться только площадками, чаще всего это прямая или же соревнование в мастерстве по исполнению трюков. Здесь всё по-другому, здесь можно использовать свои навыки непосредственно на трассе, там это запрещено, так как можно покалечиться.       — Сурово. «S» этим и берёт — тем, что можно абсолютно всё. В своё время, за то, что вытворял Адам, ему бы за решётку попасть, но так как сообщество секретное, он ушёл от ответственности.       — К чему ты вспомнил об Адаме? — Я и сам не до конца понимал. Наверное, всё-таки осталась обида на того, кто чуть не покалечил меня, отправил Черри в больницу, да и сам Ланга здорово натерпелся, особенно в последнюю гонку. — Он уже не такой, как раньше. Тадаши смог вернуть ему понимание, что такое скейтбординг, разве нет?       — Да, но… А-а-а! Забудь. Наверное, всё ещё злюсь на него. — Разобрав скейт полностью, я работал над ним медленно, под неспешный и негромкий разговор о том, о сём, и пусть я был там, осознавал, что поступаю неправильно.       Ланга мне друг вообще или нет? Тогда почему я поступаю с ним вот так? Почему не могу просто объяснить ему, что чувствую и что для меня значат его чувства? Мы друзья. Но любопытство вмешивается в мои рассуждения: «А ты уверен, что не пожалеешь потом? Ты же лишишься друга». И перед этим аргументом я сдаюсь. Молчу и делаю вид, будто не слышал ничего личного от него в свой адрес, игнорирую тот факт, что я для него не друг. Тошно-то как… Пусть я и обозначил… Ничего я не обозначил, я просто дал понять, что его чувства сейчас не первостепенны: сначала работа, потом его гонка, и только потом, может быть, я допру, что ему ответить.       — Рэки, о чём задумался?       — Да просто… Если я тебя обидел, ну, когда говорил, что мы будем делать… Я вовсе не имел в виду, что твои слова не важны… Я просто не знаю, как на такое реагировать, что нужно делать и что мне говорить.       — Я понимаю. Наверное, и я поторопился…       — Ты в своём репертуаре. — Ланга всегда был прямолинейным, молчаливым, а если и открывал рот, то говорил только правду. — Мы поговорим об этом, обещаю, после гонки. Все эти семь лет я думал, что после того, как я врезал тебе в аэропорту, ты больше не считал меня другом. Мы не поддерживали связь, а оказывается, ты, как и я, всё время просто не мог набраться смелости и позвонить. Я ведь прав?       — Я думал, ты меня ненавидишь, и не хотел досаждать тебе.       — И я так думал. — Могли бы давно уже помириться. У меня мозг выходил в окно в поиске решения, как правильно ответить на его признание и объяснить себе в первую очередь, почему оно для меня так важно.       — Теперь всё хорошо, Рэки. — Я перебирал ось под аккомпанемент его улыбки. Он меня утешает? Эх, кто кого утешать-то должен? Я уже запутался, и что вообще значат эти слова?       Предположительно, я должен утешать его, это ведь он признался мне в своих чувствах, а я такой: «Ну, поговорим потом, ок?» По логике, никто из нас никого не должен утешать, мы взрослые люди, и просить время на принятие решения — нормально. Даже если невозможно усидеть на двух стульях — дипломатия в универе мне зачем нужна была? Мы постараемся.       Часы показали девять, дверь мастерской открылась, и брякнул колокольчик.       — Привет, Голем! — Вот гадёныш…       — Привет. — Этот мелкий котяра тоже подрос, за ним девчонки по всей Окинаве гоняются в прямом и переносном смысле. — Что у тебя?       — Привет, Сноу, тоже доску подлатать? — Он щурит хитрые глаза, ставя свою доску на специальную подставку. Так выстраивалась очередь на ремонт.       — Да. — Спокоен, сдержан, так и не скажешь, что изменился.       — Может, я тогда лучше пойду? — неожиданно предложил Мия. Обычно он до последнего сидит, и я делаю ремонт под его чутким взглядом, что неимоверно бесит, но со временем я привык. А ещё он всегда идёт на гонку с готовой доской — он никогда не заставит своего противника ждать. — Рэки, привези мою доску к половине одиннадцатого, от этого зависит моя победа.       — Понял. — Я улыбнулся. Приятное чувство, когда тебе доверяют, несмотря на то что человек рядом со мной — его сегодняшний противник.       — Бывайте, — махнув рукой, вышел Мия, и дверь ещё раз звякнула колокольчиком. Мы снова остались одни.       — Он часто заходит? — Неожиданный вопрос в тишине мастерской прозвучал громогласно, будто был приправлен чем-то острым.       — Мия? Ну когда как: то неделями не появляется, а то каждый день. — Я был погружён в работу и не обращал внимания на происходящее. За окном полил дождь. — О, может, тебе колёса поменять?       — Для дождя? Не нужно, по прогнозу он скоро закончится. — Либо я привык, что за мной наблюдают во время работы, либо Ланга не вызывал раздражения.       — Что ты делал все эти годы в Канаде? — Это был логичный вопрос, и задать его я должен был ещё в самом начале, но… было над чем подумать, о чём поговорить и что выслушать.       — Рэки. — Я перевёл взгляд на свою руку, которую взял Ланга. Он улыбался. — Мне уже давно не нужны крепления.       — О! Точно. — Только сейчас заметил, что ставил доску так, чтобы сверху можно было установить крепления. — Извини, заработался.       Быстро закончив со сборкой, я передал ему скейт. Время на ремонт доски Мии ещё было — он звонил мне несколько дней назад, там дел на двадцать минут. Пока Ланга пробовал балансировку на доске прямо тут, в мастерской, я уже принялся за другую доску.       — Прекрасно, Рэки! Как всегда. — А он искренен в своих эмоциях.       — Ты справишься? — Он удивлённо уставился на меня. А что я такого сказал?       — Ты хочешь, чтобы я победил?       — Да. — Потому что, если этот мелкий сегодня победит, слава вскружит ему голову.       — Ты потрясающий, Рэки! — Сколько раз за этот вечер он назвал моё имя? — Сейчас я отправлюсь домой, мне нужно разобрать вещи. Ты точно останешься на гонку?       — Конечно. — По нему было видно, что он хотел сказать что-то ещё, но просто улыбнулся и ушёл.       К девяти сорока я закончил со скейтом Мии и вернулся к себе в пристройку. Я уже не жил в родительском доме — построил себе отдельный небольшой, но комфортный дом, для одного было более чем удобно. Где-то по заднему забору сознания прошла кошка с вопросом: «А двоим?», — но я не стал уделять этому слишком много внимания.       Переодевшись, сразу без ужина направился в гараж. Сев за руль, перепроверив, не забыл ли я нужный скейт и чек, завёл мотор. Однажды я уже ошибся с доставкой заказа, когда ещё сам работал в магазине, что привело к росту популярности Ланги. Теперь ошибиться нельзя. По многим причинам. На въезде было пусто, чего обычно не бывает: здесь всегда многолюдно, особенно когда намечается гонка. Показав на въезде значок «S», он же пропуск, проехал на парковку. А оттуда до трассы рукой подать. Сегодня я не брал с собой скейт, так как, если кто спросит — у меня есть причина: «Я тут по работе». Хотя кто меня может спросить — все и так понимают, зачем я здесь.       Увидеть соревнование Ланги и Мии сообществу не впервой, такое уже было, но сегодня всё по-другому: из подростков старшей школы мы выросли в самостоятельных взрослых. Хотя сама мысль о том, что пора думать не только о работе и бренде, меня пугала. Хочу подольше оставаться подростком, но в то же время не могу игнорировать некоторые вещи, на которые мог закрывать глаза, будучи в школе, даже не догадываясь о том, как себя чувствует человек, находящийся рядом со мной почти всё время. Такие чувства ведь не приходят в одно мгновение, и он смог ещё тогда разобраться в себе, отсеять всё лишнее, выбрать приоритеты. Даже сейчас он восхищает меня. Хотя все гении по натуре простые люди, но простым людям их не понять. Нет ничего лишнего — всё только необходимое, мне льстит, что среди необходимого у Ланги нашлось место и для меня. И место более важное, чем то, на что я рассчитывал.       — Рэ-э-эки! — Ко мне бежал Мия. У него есть примерно полчаса, чтобы размяться. Сегодняшняя гонка важна для него не только из-за статуса — он хочет сделать новый шаг в своём прогрессе. — Доска!       — Всё готово. — Я открыл рюкзак, достал его доску и передал ему. У него аж глазки загорелись.       — Ты крут! — Он смотрел, гладил, поднимал над головой и оглядывал с разных ракурсов. — Невероятно, даже отладил… А это что?       — Бонус. — Я просто пожал плечами. Сейчас довольно часто были перебои с электричеством из-за недавнего шторма, поэтому на трассе попросту пропадал свет. Я решил этот вопрос установкой небольшого фонарика на передней оси скейта. Да, свет не как от фар машины, но зато не придётся ехать в кромешной тьме.       — Полезно, но из-за некоторых трюков он отлетит к чертям. — Вот же ж гавнюк, всё ему не так.       — Могу снять прямо сейчас. — Я уже потянулся за инструментом, что лежал на заднем сиденье.       — Нет! Оставь, разумная предосторожность — это хорошо. Я благодарен. — Он наклонился ко мне и подмигнул, но потом резко отскочил и ушёл на поле.       — Я рад, что ты пришёл. — Я обернулся на голос и увидел идущего ко мне Лангу.       — Я тоже… наверное. — Лицо у него какое-то суровое.       — Что-то случилось?       — Стоило отвернуться — дворовые коты набежали. — Он улыбнулся и прошёл мимо.       Линия старта. По обе стороны от неё было полно народу, квадрокоптеры уже подняты в воздух, все ждали начала гонки. Мия разминался прямо на месте. За эти годы трассу несколько изменили — она стала короче из-за того, что добавили ещё одну. Теперь трасс было три: трасса Адама и Ланги, трасса для профи и трасса для новичков — там проходят отборочные в «S». Маршрут для профи пусть и был укорочен, но усложнён. Ланга стоял ко мне спиной и смотрел на сигнальный светофор, который был нем: время ещё не подошло. Он знает, что трасса изменилась? Но не могу же я вот так вмешаться. Пусть гонка ещё не началась, но что, если он упадёт?       Прыснул. Ланга столько раз падал: даже на последней гонке с Адамом почти сорвался со скалы, и в самую первую гонку трасса тоже была ему не знакома. Но и противник у него был Шедоу, который, кстати, всё ещё оставался антигероем нашей тусовки, но вот из цветочного ушёл и начал делать байки. Нашёл способ быть самим собой, но и цветы не забросил — вечно они с моей мамой что-то новое в саду изобретают. Кто бы мог подумать: размалёванный старикан, а такой внимательный.       Раздался первый сигнал. Ланга обернулся — я смотрел прямо на него. Второй сигнал — он улыбнулся и тут же отвернулся. Спина напряглась, он всегда был серьёзен с любым противником, за это его и уважали. Мия ухмылялся и косил взгляды на Сноу, они обменялись приветствиями и тут же почти одновременно стартовали.       Когда я впервые увидел со стороны, как катается Адам, как он срывается на старте, словно скоростной болид, — это перехватывало дыхание и вселяло одновременно два чувства: вдохновение повторить и страх от последствий в случае неправильного исполнения. Но сейчас старт этих двоих был похож на прыжок хищника из засады. И если Мия был домашним котом, то про Лангу такого было сказать нельзя. Выросший в ледяных горах, скользя по белым тропам, исполняя Backside Rodeo, будто бы учился летать, он перешёл на доску с колёсами, но его фишкой всегда были сноубордистские трюки. Не всё можно адаптировать под скейт, однако даже если получалось одно сальто — а у него получалось, — Backside Rodeo тот же, я видел несколько раз, и Rodeo Indy, и… Ланга использует весь свой арсенал, но не для победы, а чтобы проверить, на что он способен.       Сейчас они шли рядом, будто прощупывали друг друга. Мия входил в повороты всё агрессивнее, его движения, отточенные годами, были выверены до мельчайших деталей. Что-что, а техника Мии на высоте. Только вот как Ланга остаётся лучшим? В былые времена я бы сказал — он гоняет сердцем. Но сейчас… У него серьёзное лицо, он будто сканирует местность и находит… Не вписался в поворот, вылетел с трассы…       Это было давно, мне было интересно, какие трюки есть в рукаве у Ланги. Концепт несложный, но вот комбинации будоражили моё воображение. Сейчас Ланга совершил KickFlip McTwist и завершил Pandora Flip. И это всё… Все вокруг замолчали. Не все скейтеры способны сделать эти трюки на соревнованиях и тренировках, не говоря уже о комбо. Ланга… ты чёртов гений! Люди взревели от шока и восторга. Стоило Snowfall in Okinawa коснуться трассы, и уже через мгновение они въехали на заброшенную фабрику.       Мия не уступал ему в скорости, но был уверен: то, что вытворял сегодня Ланга, — не его уровень, он это понимал. Мия отдавал предпочтение оттачиванию так называемых трюков собственного производства. Они были красивы и сложны в исполнении. Про точность его техники я уже говорил. Мия был серьёзным соперником, как ни посмотри, но Ланга снова всех удивил, а у меня чуть сердце не выпрыгнуло! Я испугался? Нет, это был восторг, аж мурашки по коже!       Я уже был на финише, смотря за гонкой на телефоне, что был на приборной панели машины. Хотел встретить его на финише… хотел. По правде, я чуть не вылетел с дороги, когда он сорвался и решил улететь, но хорошо, что всё обошлось, и хорошо, что на земле существует гравитация.       Гонка продолжается.       Заброшенная фабрика, трасса ветхая от времени. От старых перил ничего не осталось — только балки и сама прямая до финиша. Рискованно? Ещё бы! Ланга выставил слишком высокую планку для повторения этих трюков. Мия предпринял попытку сделать Love Hug Адама на прямой. Он его изменил, и трюк стал более опасным. Исполнять его, пусть и на прямой, но здесь, над пропастью в несколько этажей на высокой скорости, было самоубийством! Он развернулся и по инерции двинулся прямо на Сноу. Отличие трюка Мии от Love Hug было в том, что перед столкновением он делает Ollie с перекручиванием доски вокруг одной из ног, во время прыжка подталкивая сначала одной, затем другой ногой, тем самым закручивая доску по горизонтали. Этот ход лишает возможности уклониться, выполнив Frontside Rodeo — простыми словами, уклониться в прыжке, как он это уже делал, когда гонял с Адамом. Тупиковая ситуация и ещё более опасная, чем даже вся финальная гонка с Адамом.       Стоял. Было душно. Казалось, адреналин в этом месте можно ножом резать. А у меня тряслись колени. Я бы зажмурился, глядя, как Ланга падает с такой высоты, но нельзя. Нельзя его игнорировать!       Момент столкновения. Ланга делает резкий поворот и по факту вылетает с трассы. Испуганные крики. Он успевает в полёте схватиться за ветхие перила и поменять траекторию. Перила ломаются, он падает на ярус ниже, прямо на подвешенную балку. Под его весом она становится трамплином для разгона, и он выполняет Frontside Roll — я видел его среди редких трюков для сноубордистов. Frontside Roll — это езда по потолку: нужен разгон, чтобы прыгнуть, сделать сальто, проехаться вниз головой и сделать конечное сальто. К моменту, когда трюк Ланги был закончен, я окончательно убедился в том, что он сумасшедший!       Последние метры, мгновение — и они пересекают финишную черту… Ланга выиграл. Толпа ревела. Эта гонка станет культовой. Такого в YouTube не найдёшь, нигде не найдёшь…       — Ланга! — Я бежал к нему, пару раз споткнулся и чуть было не пропахал носом оставшееся расстояние между нами. Как скейтеры, мы далеки как никогда. — Господи боже мой! Ты что творил?!       — Я… решил попробовать комбо, которое как-то показал мне отец, но было некогда потренировать. — Его объяснения всегда такие нелепые.       — Некогда потренировать? Тебе жизнь не дорога?       — Сноу! Всё ещё хорош! Даже лучше! — кричала толпа. Мия сделал постное лицо, по правде, ему всего нескольких миллиметров не хватило до ничьей.       — Мия, это было круто! — Ланга хотел сказать что-то ещё, но котяра только фыркнул, и они пожали руки.       Они так мировую заключили? Под овации и скандирование имени Сноу тысячами голосов он вытащил меня на улицу, прочь от заброшенной шахты, прямо к моей машине.       — Ты голоден? — Совсем не обращая внимания на потребности своего организма, я пытался успокоить собственный пульс, и вопрос Ланги не сразу дошёл до моего мозга.       — А? Нет. — Громкое урчание раскрыло мою ложь. — Да.       — Может, по рамену? — Этот откровенный намёк ввёл меня в состояние стыдливого транса.       — Заедем в магазинчик по пути.       Выезжая с территории шахты, я облегчённо выдохнул. Каким насыщенным оказался день. Жуть! Ехали мы в тишине — я боялся говорить первым, а он, наверное, тоже не знал, что сказать. Магазинчик нашёлся быстро. Затарившись раменом, мы держали путь ко мне домой. Мы об этом не договаривались, просто вести личные беседы на своей территории спокойнее.       — Если устал, я могу отвезти тебя домой. Можем поговорить завтра. — Он состроил страдальческое лицо.       — Хрен тебе! — Не повезло, не фартануло.       — Хорошо. — Ишь какой мнительный!       Зайдя в дом, я сразу поставил чайник и приготовил палочки.       — С виду ты цел. Есть травмы?       — Запястье потянул, когда прыгал в финале, а так цел. — Запястье он потянул… Другие бы уже с жизнью прощались по причине «потянул» шею или позвоночник!       — Завтра сходи в больницу и сделай снимок, мало ли у тебя перелом.       — Нет, уже был бы отёк, и боль при переломе куда сильнее.       — Садись, герой, давай есть. — Думал, поздний ужин тоже пройдёт в тишине. — Ланга, ты так и не рассказал… Чем занимался в Канаде столько лет?       — Я… — Он задумался. — Кто-то вроде тренера.       — Тренера? Учишь детей сноубордингу? — Клише, но это первое, что пришло мне в голову.       — Нет, я тренирую взрослых.       — Тогда понятно, почему ты в такой хорошей физической форме! — Тарелки быстро опустели. Настало время чая.       — Рэки, ты обещал мне разговор после гонки. — Вот оно! Момент катастрофы! Я же успел обо всём подумать, взвесить, и ничего меня не отвлекало, да?       — Обещал, да. — Поставив чашки на столешницу, развернулся к нему лицом. — Я правильно понял, что ты в дальнейшем хочешь со мной отношений?       — Да, серьёзных. Ты чего-то боишься?       — Скорее смелости не хватает. — Он подошёл ко мне почти вплотную, опёршись на столешницу руками по обе стороны от меня.       — Я могу упростить тебе выбор: поцелуй меня или пошли. — Выбор как в минимаркете — на любой вкус и цвет!       — А что, если… — Я медлил. — Посылать я тебя не хочу, но и целовать не готов?       — Тогда… можно мне?       Вы когда-нибудь смотрели в глаза человеку, с детской доверчивостью отдавая в его руки руль от собственной жизни? Вряд ли я когда-либо ещё увижу этот взгляд у кого-то другого. Мы с самого начала были друзьями, теперь мы нечто большее, одно целое, как инь и ян. Я безоговорочно ему доверяю. Не готов я его отпустить, никогда не буду готов.       — Можно.