my killer boss

god is a woman — ariana grande

Вот и всё. Учёба закончилась, подружка уехала в другой город, погружённая в себя. Цинсюань осталась предоставленная сама себе. Се Лянь, конечно, сказала, что будет продолжать с ней общаться, так как несколько лет совместного обучения привязали их друг к другу, но, помня, в каком состоянии та уезжала, и как пыталась забыться на выпускном, девушка сомневается, что её быстро отпустит, и она захочет обсуждать каждый день, что Цинсюань съела на завтрак, как именно она сломала ноготь или на какого пиздатого актёра накануне мастурбировала. Рассчитывая поддерживать подругу на расстоянии, если то потребуется, она чётко для себя решила начинать новую жизнь, идти по профессии, получив тем самым билет в беззаботную рутину, где будет обеспечена и сможет делать всё, что захочет. Поэтому, не раздумывая, подала несколько резюме в крупные финансовые и страховые компании, надеясь, что её, безопытную с одним дипломом на руках, куда-нибудь да возьмут. Поклявшись себе выложиться в первый рабочий день на все сто, она неярко красится, скрывая неидеальность кожи и подчёркивая только лучшие черты, надевает недавно купленные специально для офиса блузку и юбку-карандаш, доходящую до середины бедра, накидывает пиджак, и, преисполненная позитивного настроя, улыбнувшись себе в отражении, выходит из дома. Здание, в котором предстояло работать, не могло не восхитить своими масштабами. Один из небоскрёбов перед глазами от мысли, что теперь она будет обитать здесь, делал из Цинсюань романтичную дурочку, насмотревшуюся сериалов и наполнившейся этой атмосферой работы офисного планктона. Всё строго, серьёзно, одним словом — восхитительно. Наверное, о таком она и мечтала когда-то, будучи помладше, — быть деловой девушкой в красивой форме, привлекающей взгляды людей вокруг, и при этом с денюжкой в кармане. От нетерпения она едва не бежит в туфлях на низкой платформе в здание, вспоминая на какой этаж ей нужно, с кем предстоит встретиться, и параллельно репетирует в голове речь, поправляя выпрямленные утюжком каштановые волосы в лифте. Стоит ей оказаться в рабочей среде, она тут же знакомится с несколькими ребятами, что работали на соседних местах, интересуется о здешнем начальстве, узнавая, что руководитель вместе с секретарём улетели в другую страну для налаживания партнёрских связей, и пока что все могут дышать спокойно, ведь на месте отчитывать никто не будет, только на расстоянии. — А лично что, прям боитесь? — улыбается беспечно Цинсюань. — О-о-о, это ты ещё не знаешь, с чем тебе предстоит столкнуться, — говорит Эрика, одна из новых подружек. Рыжеволосая девушка с маленькими глазами и короткой стрижкой. Выглядит как типичная сплетница, которой только бы потрепаться о чём-то на рабочем месте, чем выполнять то, зачем она сюда пришла. — Здесь условно босс только директор Николсон, — дополняет слова коллеги Ноа, высокий молодой человек с неплохим телосложением, вот только на лицо, к сожалению, был совсем не во вкусе Цинсюань. — Но для нас всех, — обведя пространство пальцем, говорит и снова складывает руки на груди, облокотившись бёдрами о рабочий стол, — босса два: он и его секретарша, через которую проходят абсолютно все документы из всех отделов, перед тем как попасть к нему. Конкретно от неё нам прилетают тумаки за просчёты. — Она сильно крикливая? — интересуется Цинсюань. — Уж лучше бы кричала, чем давила взглядом, — бурчит насуплено Эрика. — Ледяная глыба. Только посмотрит на тебя — и всё, не сдвинуться с места, заморозила. Одного сотрудника даже сердечный приступ на месте хватил, когда сказали, что она его к себе вызывает третий раз за день, — с опаской говорит. «Как он сюда вообще попал с такой слабой психикой?» — невольно думает Цинсюань, прекрасно осознавая — как думает — что в таких серьёзных компаниях лучше быть сильным и неслабохарактерным. Хотя, может, его реально довели до такого состояния? Об этом она узнает чуть позже. — И когда они вернутся? — спрашивает. — Должны через две недели. Если всё получится, босс обещал корпоратив, — улыбается Эрика, а затем меняется в лице, смотря за спину Цинсюань крайне испуганно. — О нет… Она здесь… Какого хрена? Девушка поворачивается в направлении её взгляда, чтобы понять, кто вернулся и почему «какого хрена»? Разве так встречают людей, которых долго не было? Но по одной разрушительной ауре от уверенной, скорой походки, её прошибает осознанием — она. Каблуки, длинное кожаное пальто, юбка-карандаш с небольшим разрезом сбоку, чёрная водолазка, тёмные очки на глазах, строгое каре смоляных волос. Её смерть, пустившая мурашки по телу. Возможно, у Цинсюань немного отвисла челюсть, а взгляд проследовал за неведомой дамой до самого момента, пока она не скрылась в дальнем кабинете, открыв ключом дверь. Быть может, даже слюна потекла, оставив влагу на и без того блестящих от блеска губах, а глаза остекленели, возобновив движение век только тогда, когда окликают. — Цинсюань, ты здесь? — А?! — отвисла, дёрнувшись, девушка. — Да-да, я здесь. А это… Кто? Это… — указывая большим пальцем себе за спину, смотрит с шоком на лице на Эрику и Ноа по очереди. — Секретарь нашего руководителя. Хэ Сюань, — кивает последний. — Заносчивая стерва, которая портит всем жизнь. — Прям портит жизнь? — уточняет, неверяще. Отказывается верить. Не-е-е-е-ет, нет-нет-нет, этот человек не может так подло обломать её своим сучьим характером. Но в реальность настойчиво тычут лицом, опуская с небес на землю: — Ага, придирается к каждой мелкой помарке, даже если это не тот отступ от краёв в документах, — дополняет Эрика. — Потом сиди и переделывай вместо того, чтобы продолжить делать что-то ещё, или вообще оставайся и бери сверхурочные, — метнув взгляд в сторону кабинета, гневно выплёвывает: — Сучка. Бесит одним своим видом. — Ты её боишься, — подмечает Цинсюань, понимая, что хрен бы кто из них ей всё это в лицо сказал — все дорожат своим местом в компании. — Её здесь все боятся. Она так добилась того, что у нас половину штата уволили. Девочка, которая была на твоём месте, улетела точно так же, после стажировки, потому что опоздала на три минуты, — мгновенно, — щёлкает пальцами для наглядности. Цинсюань очень не хочет верить во все эти россказни, но на всякий случай, чтобы не портить отношения с коллегами и не выдавать своей истиной реакции на секретаря, предпочитает поддержать их. — Треш. С ней лучше не шутить. — Ещё она иногда может замещать босса, — говорит Ноа, — и вот тут наступает пиздец. Вся власть над нами в её руках. Итан — ну, то есть, босс — доверяет ей, а потому все её выходки в отношении персонала и сотрудников спускает с рук. «Прямо-таки спускает с рук. Можно подумать, она по настроению отдаёт такие распоряжения, как увольнение сотрудников, зная о текучке кадров» — скептически думает Цинсюань. Она привыкла судить не по чьим-то словам, а по собственным наблюдениям, и пока что речи других казались чересчур гиперболизированными, чтобы в них взять и сходу поверить. — Ничего себе, — ровным голосом говорит, включая актрису. — Да, — кивает Эрика и предостерегает: — Так что старайся лишний раз не попадаться ей на глаза. — А что, она и за это может меня уволить? — не находит сил сдержаться и всё же усмехается её словам девушка. — Бывало и такое. Улыбка на лице меркнет. С одной стороны, лучше пока прислушаться, а там, мало ли, секретарь окажется правда такой жёсткой. Откладывая полученную информацию в дальний ящик, Цинсюань говорит: — Жуть. Прямо тиран в юбке. — Да не то слово. Я… — Есть здесь Ши Цинсюань? — подходит какой-то незнакомый парень. Упомянутая девушка поднимает расслабленно руку и получает послание: — Тебя секретарь Хэ к себе позвала. — Ну всё, пиздец, — изрекает Эрика. — Не успела прийти, уже на ковёр новеньких зовёт. Поторопись, пока она добрая. — Кто с утра бывает добрым? — бурчит Цинсюань, кривясь, и встаёт с места, проследовав за передатчиком информации. Как только новоиспечённые друзья не имеют возможности видеть выражение её лица, девушка расслабляется и выдыхает, собираясь с мыслями, что сейчас предстанет лицом к лицу с той самой великой и ужасной, невероятно пленительной в своём тяжёлом люксе Хэ Сюань. Даже отголосок страха всё же мелькает на задворках сознания после всего, что наговорили, и вероятности, что это может оказаться правдой. Оставшись в одиночестве у двери в кабинет секретаря, Цинсюань делает глубокий вдох-выдох и стучит перед тем, как войти. Потупив сначала взгляд, она закрывает дверь и проходит на середину кабинета. — Доброе утро. Вы хотели меня видеть? И, о-о-о, нет, поднимать глаза с пола было величайшей ошибкой. Цинсюань, как в тех рассказах Эрики и Ноа, замирает, словно заледенела, но не от холодности взгляда, сейчас сканирующего в кресле за рабочим столом какие-то бумаги, а от самого секретаря. Расслабленная поза откинувшейся на спинку мягкого кресла девушки, её длинные, тонкие пальцы с бледной кожей, вертящие ловко ручку, будто она специально оттачивала этот навык, впалые скулы сосредоточенного лица — заставили Цинсюань оцепенеть. — Ши Цинсюань… — задумчиво произносит секретарь низким, тихим голосом, пуская новую волну мурашек по затылку несчастной сотрудницы. Отложив резюме Цинсюань в сторону, «ледяная глыба» садится ровней, складывая ладони на столе и — блять — не выпуская чёртову ручку из пальцев. Ещё хуже становится, когда бумажки не мешают обзору и Цинсюань видит их, обтянутых тканью водолазки. «Твою ма-а-а-ать…» — Меня зовут Хэ Сюань, я являюсь секретарём и заместителем нашего руководителя, мистера Итона Николсона, — о, чёрт, отпусти эту ручку сейчас же, а то Цинсюань на месте удар хватит. — С этого дня ты начинаешь стажировку в нашей компании, поэтому я вызвала тебя на небольшую ознакомительную беседу. Скажу прямо, здесь всё строго. Допуск ошибок влечёт за собой неприятные последствия, одним из которых может стать твоё увольнение. «Да уж, я уже поняла…» — как болванчик кивает про себя Цинсюань, всеми силами удерживая себя от того, чтобы не открыть рот, и старается дышать глубже. За считанные секунды она почувствовала, что в кабинете стало жуть как жарко. — Но если будешь всё делать хорошо, то с вероятностью в семьдесят процентов можешь получить приятные бонусы в виде премии, дополнительных выходных, отпускного или повышения по должности. Сейчас мистера Николсона нет в стране, поэтому я его на время замещаю. Пока ты проходишь стажировку, к тебе вопросов я иметь не буду, но и наглеть, пренебрегая моей добротой, не стоит — увижу, что делаешь промахи в одних и тех же местах, — соберёшь свои вещи и покинешь это здание. Какой же у неё приятный тембр, Цинсюань как мороженное под солнцем готова растечься. Эта девушка разом умудрилась собрать в себе все фетиши, которые только у неё были — фигура, красивые руки, завораживающий голос, энергетика «только подойди — и будешь нагнут». Слова Хэ Сюань не укладываются в голове, пролетая мимо ушей, всё внимание Цинсюань было сосредоточено на деталях — плавные движения пальцев, взмахи длинных ресниц, едва заметное дёргание шеи при сглатывании. Эти пухлые губы, накрашенные тёмно-бордовой помадой, вещающие что-то поистине страшное, что сейчас не имеет значения. — Реабилитационный период у тебя три месяца, стажировка будет две недели. Я к тебе направлю нашу опытную сотрудницу, она поможет с обучением. Если будут вопросы — можешь смело к ней обращаться. О запретах: сильно откровенных вещей в офис не надевать; романов на рабочем месте я не терплю; репутация твоя должна быть чиста; и, желательно, чтобы ты ближайшее несколько лет не брала декретный отпуск. В идеале, чтобы этого, конечно, не было совсем, но в твою личную жизнь не имею права лезть. Объясняю, — с этими словами она звучно стукает ручкой по поверхности стола, снова переводя внимание Цинсюань на свои руки, — учитывая нынешнее положение нашей компании, можно заметить, что мы значительно ниже наших конкурентов, что не идёт никому из нас на пользу. Поэтому следующие несколько лет — в лучшем случае, год-полтора — все сотрудники этого офиса будут прилагать усилия, чтобы вернуться на прежнее место в рейтинге, а то и выше. Так как ты устроилась на место рядового специалиста по финансам, заниматься будешь соответствующими обязанностями: планирование бюджета компании; распределение финансовых ресурсов между проектами и отделами; прогнозирование положения компании; оценка прибыльности проектов и необходимости дополнительных инвестиций; участие в создании стратегии, формирование целей и путей их достижения; контроль расходов, сравнение с бюджетом и выявление отклонений; занятие инвестированием, принятие решений о вложении средств в наиболее выгодные проекты; анализ данных, использование разных методов, чтобы оценить эффективность компании и собрать рекомендации по улучшению показателей, — сделав паузу, она ловит взор Цинсюань своим и будто в душу заглядывает, которую та готова ей прямо сейчас отдать. Тон немного смягчается, чтобы успокоить — видимо чужое залипание она восприняла за испуг. — На первый взгляд звучит страшно, но, влившись, постепенно ты начнёшь привыкать. К тому же, твоя наставница не оставит тебя в беде, будет поддерживать и делать вышеперечисленное вместе с тобой в команде. Позже она уйдёт в декрет и оставит эти полномочия на тебя одну. По желанию можешь направить мистеру Николсону или мне письмо с просьбой о найме ещё сотрудника себе в помощь. В случае продуктивной работы, как я уже упоминала, тебя ждёт повышение. Продвижение по карьерной лестнице у нас щедро поощряется, поэтому на твоём месте я бы об этом задумалась и контролировала каждое своё действие. Выше рядового специалиста у нас идёт бухгалтер, выше бухгалтера — глав бухгалтер, а там и до главного финансиста рукой подать. Мне кажется, это довольно весомая мотивация, так как все мы сюда приходим за большими деньгами, а зарплата финансистов складывается почти из трёх твоих в данный момент. Если готова трудиться и вопросов нет, можешь приступить к обучению уже сейчас. Я сказала всё, что хотела. С этими словами она откладывает ручку и складывает ладони в замок, выжидающе смотря на новую сотрудницу. Цинсюань, кажется, половину точно пропустила мимо ушей, заслушавшись её глубокий, властный голос, даже ноги ватными стали. А в мыслях эти шикарные руки уже сжимали её шею прямо в офисе. — Всё в порядке? — спросила Хэ Сюань, едва заметно дёрнув бровями в попытке их свести. — Да, мисс Хэ, — очнувшись из забытья, говорит на удивление чётко и твёрдо Цинсюань и улыбается уголками губ. — Приложу как можно больше усилий, чтобы не разочаровать вас. — Постарайся лучше для себя и для компании, а не для меня, — вернув строгий вид, сказала Хэ Сюань. — Запомни один жизненно важный совет — на работе делаешь всё не для кого-то, кто сидит рядом или стоит выше, а для блага компании. Если в ней будет всё хорошо, — поднимает с намёком брови, — будет хорошо и тебе, а на завистников не обращай внимания. — Поняла, — кивает. Хэ Сюань с сомнением поджав губы прямой линией, притягивает к себе документы, напоследок информируя: — Я направлю к тебе Глорию, она расскажет больше о твоих обязанностях и начнёт обучение. Желаю удачи, — и этим ставит жирную точку в их разговоре. Цинсюань выходит из кабинета как в воду опущенная. С тихим щелчком закрыв за собой дверь, она ошалевшими глазами смотрит в пустоту, пытаясь переварить то, что сейчас случилось. — А-а-хуеть… — бормочет. На рабочем месте, видя её состояние, к ней подходят Эрика и Ноа. Не помня себя, Цинсюань садится медленно на стул, чувствуя, как дрожат коленки. — Ну что? Что она тебе сказала? — допытывается Эрика. — Может, воды? — предлагает Ноа. Девушка отрешённо кивает — водичка щас и впрямь не помешает. Но сознание настойчиво тут же подкидывает картинки того, как эта самая простая водичка из поллитровой бутылки стекает по шее Хэ Сюань, скрываясь в район декольте. Несите дефибриллятор, у Цинсюань приступ. — Дьявол… — Что? — переспрашивает Эрика и вместе с Ноа склоняется к девушке, плохо расслышав. — Она самый настоящий дьявол. В планы Цинсюань, записанные в блокнот дома, для реализации себя в жизни, явно не входил краш на секретаря босса на новой работе.

***

if you seek amy — britney spears

Придя домой, в небольшую квартиру, снятую благодаря родителям ещё в годы учёбы в университете, Цинсюань бросает на пороге сумку и съезжает спиной по входной двери, с протяжным вздохом зарываясь пятернёй в длинные волосы. Первый день доставил впечатлений: от всех обязанностей, которые она будет делать, до крышесносной секретарши. Хотя ставить её в этом рейтинге на второе место как-то мелочно, Хэ Сюань и была её самым большим шоком сегодня. Срочно требовалось поесть. И покурить. И позвонить. Точно, нужно позвонить Се Лянь. Даже толком не переодевшись, а только сменив блузку на футболку, внизу так и оставшись в белье, она набирает подруге, надеясь, что та не сильно занята сейчас, чтобы послушать её нытьё. Очень удачно, что девушка взяла почти сразу, будучи в кровати и что-то жуя. — Се Лянь, это пиздец, — без прелюдий выпаливает Цинсюань загробным голосом, упершись руками в стол, на котором стоял телефон. — Воу, — бурча с набитым ртом, вскидывает брови та. — Сходу, без «привет, сучка», даже как-то обидно. — Здесь не до сучек, — качает с круглыми глазами головой девушка, — сейчас я готова стать сучкой и скулить, стоя на коленях под кое-чьим каблуком! — Что такое? — сквозь смешки спрашивает, устраиваясь на животе удобней. — У меня сегодня был первый рабочий день. — Так. — И… — состроив страдальческое лицо, тянет Цинсюань, медленно сползая на пол и утыкаясь лбом в сжавшие край стола пальцы. — Я словила ебучий краш на секретаршу своего директора. — Почему я не удивлена? — хмыкает девушка. — В этот раз всё куда серьёзней, чем ты думаешь, — поднимает лицо страдалица и выпрямляется. — Она — сплошной ходячий кинк! Её голос, руки, фигура, — и снова заканчивает загробным голосом, чувствуя нехватку воздуха: — Блять, Се Лянь, ты бы видела её сиськи! Брови собеседницы от подобного заявления взлетели к линии роста волос, а улыбка не заставила себя долго ждать. — Что, всё настолько плохо? — Я уже видела, как взяла их и зарылась лицом, — скулит, театрально заплакав. — Но это же просто внешность, Цинсюань, ты уже сто раз так краш ловила на кого бы то ни было. — Это другое, — с важностью замечает. И ведь это правда было другое. Сейчас почему-то накрыло так сильно, что даже страшно стало. Неужели влюбилась, когда до этого интрижки с другими партнёрами сопровождались максимум пубертатным желанием переспать? — Уверена? — Да! — выпаливает резко. — Потому что этого инкуба я буду видеть девять часов, пять дней в неделю, а думать двадцать четыре на семь! — от негодования даже бьёт по столу, отходя в сторону от камеры, чтобы в очередной раз зарыться ладонью в волосы, что к вечеру начали снова завиваться, и засветив полуголый зад перед подругой. — Блять, меня вышвырнут оттуда при первой же возможности, — рассуждает обречённо. — У меня сегодня весь день в мозгу были не отчёты, графики, структура финансов компании и тому подобное, а Хэ Сюань и её сиськи. Се Лянь сочувствующе качает головой, усмехаясь. — Я так по-крупному влипла, су-у-у-ука, — сокрушается девушка. — Она ещё говорит такая: «Я не терплю романов на рабочем месте». Да я себя тобой уже сто раз за день в мыслях разложить успела на твоём же рабочем столе! — Интересно, могла ли она подумать, что ты западёшь не на кого-то из сотрудников, а решишь взять рыбку покрупней? — продолжает потешаться Се Лянь. — Не смешно, — фыркает Цинсюань, злобно зыркая в камеру. — Блять, ну во что я ввязываюсь в этот раз? — Если так рассудить, ты пока ни во что не ввязалась. На твоём месте, я бы забыла о, как её?.. — Хэ Сюань, — бурчит насуплено. Се Лянь в замешательстве хмурится, только сейчас подметив: — Тоже китаянка, что ли? — В душе не ебу. Из китайского в моей голове было только её имя, которое я стонала. — Ладно, не суть. Я веду к тому, что твой словленный краш на секретаря не приведёт к добру. И я бы советовала тебе забить на неё, найти кого-то другого и погрузиться в работу, а не в её сиськи. — Я знаю, что это может быть провал, но… — В смысле «может быть провал»? — настороженно переспросила девушка. — А-а-а-а, Се Лянь, какая же она ахуенная! Она выглядит как грёбанное божество! Она как Майли Сайрус на шаре влетела в мою голову. — Отмотай чуть назад, что ты уже собралась делать? — Я не привыкла сидеть сложа руки, поэтому буду действовать, — непринуждённо дёргает плечами Цинсюань, бродя перед камерой туда-сюда. Се Лянь с обречённым вздохом хлопнула себя по лбу. Все её слова пошли прахом. — Меня в любом случае могут прогнать, если буду херово выполнять работу. Тут либо одно, либо другое. С одной стороны, там неплохо и хотелось бы задержаться. Но быть в постоянном сексуальном возбуждении при виде секретаря и понимать, что нам ничего не светит, после чёткого протеста, — лучше, чем если я так и буду тихо пускать на неё слюни. — Где выгода? — Выгода будет, если она окажется благосклонной и сошлёт всё на мою ветреность в силу возраста, не убрав с рабочего места, или, если повезёт, пойдёт навстречу. — А если всё будет хреново? — Поплачу денёк, пойду искать новую работу, — снова пожимает плечами девушка. — А ты не подумала о том, что она может быть замужем? — Кольца не было! — громогласно заявляет, направив указательный палец в камеру. — Я эти руки вдоль и поперёк рассмотрела и чуть ли не облизала, там не было обручального кольца! — А если не в браке, а просто с кем-то встречается? — Я как раз планировала сейчас найти её в соцсетях. — Если там ничего не будет? — накидывает варианты Се Лянь. — Спрошу у сотрудников. По счастливому стечению обстоятельств, они оказались очень болтливыми. — Господи, — вздыхает в очередной раз за вечер девушка. — Тогда могу только пожелать удачи. — Спасибо. Звучало неискренне, — мямлит под нос Цинсюань. — Я если найду её инсту, скину. — Окей, буду ждать.

***

На следующий день Цинсюань идёт во все оружии на работу. Она, по своим скромным меркам, и так была огонёк, но сегодня прям постаралась, пытаясь подобрать невульгарный и в то же время соблазнительный образ, чтобы до внешнего вида не докопались. Найти инстаграм Хэ Сюань накануне и скинуть его в последствии Се Лянь оказалось не такой сложной задачей, как выбор туфлей, в которых она пойдёт. Говоря о соцсетях секретаря… Цинсюань своими же выходками когда-нибудь себя прикончит. Профиль Хэ Сюань был скромным, в основном без её личных фотографий, но ей хватало и тех пяти снимков, где девушка деловито сидит за столом в костюме или делает фото в зеркале перед тренировкой, будучи в кроп-топе и леггинсах, с высоким хвостом когда-то длинных волос. — Она ещё и спортом занимается, — растеклась лужей Цинсюань, пока просматривала профиль девушки вечером. На всех личных фотографиях было неизменно одно — серьёзное, утончённое лицо, которое девушка, без преувеличения, рассматривала несколько часов перед отходом ко сну. Слишком богоподобна. Однако разговоры за спиной с коллегами всё же оставляли гаденькое семечко сомнения на её счёт. Цинсюань сама себя успокаивала тем, что это на работе Хэ Сюань строгий, суровый начальник, возможно, в жизни она совсем другая. Это ей и предстояло узнать за время своей стажировки. В офисе Цинсюань появилась эффектно: мелодично отстукивая туфлями на высоком каблуке, выгодно выставляя на показ длинные ноги за счёт юбки до середины бедра, в этот раз без пиджака, зато с широким поясом в виде корсета, приподнимающего среднего размера грудь, скрывающуюся за тонкой рубашкой, расстёгнутой на пару верхних пуговиц. Волосы, уложенные аккуратными кудрями, подскакивали от каждого шага, а на лице застыла уверенная улыбка. Осталось только придумать, под каким предлогом попасть к Хэ Сюань в кабинет, чтобы покрасоваться. — Ты сегодня в хорошем настроении, — хмыкает Ноа, мельком бросив на девушку взгляд, когда та располагается на рабочем месте. — Я всегда в хорошем настроении, — парирует Цинсюань, первым делом доставая из сумки зеркальце и проверяя, не испортился ли её вид по пути сюда. — Вчера казалось, что ты была напугана. — О не-е-ет, мой дорогой друг, я преисполнена решимости как никогда, — с громким щелчком захлопнув зеркальце, она одарила парня широкой улыбкой и наклонилась под стол, чтобы включить компьютер, готовясь впитывать всё, что ей сегодня преподнесёт Глория. — Боевой настрой — это хорошо, — раздаётся монотонно низкий голос за спиной, бьющий обухом по голове. По голове и правда бьёт, только в реальной жизни, а не в мыслях. Цинсюань, склонившаяся под стол, чтобы добраться до блока питания компьютера, так резко дёргается, чтобы встать, что ударяется макушкой о стол, заставляя всё, что было на нём, задребезжать от удара. Потирая ушибленное место, она отодвигается на стуле, планируя не повторять этой ошибки вновь, и таки выпрямляется, смотря снизу вверх на стоящую над ней со сложенными руками Хэ Сюань. «С этого ракурса она ещё красивей» — мелькает в мыслях Цинсюань, залипнувшей на ней в очередной раз, при этом подбородок секретаря немного вздёрнут, отчего взгляд кажется куда более надменным, чем вчера. Ну это ж надо было так обломаться? Вчера она пришла гораздо позже. Цинсюань распланировала, как зайдёт к ней, эффектно откинет волосы, что-нибудь скажет, комплимент, возможно. А её просто взяли и застали врасплох, заставив опозориться! — Жду всех на планёрку через пятнадцать минут, — объявляет достаточно громко Хэ Сюань, чтобы все присутствующие, разом заткнувшиеся, стоило ей появиться на горизонте, услышали. Последний раз окинув Цинсюань нечитаемыми взглядом, она развернулась и ушла к себе. — Блять, — стиснув зубы, одними губами шепчет под нос Цинсюань, состроив горестное лицо. Собрание проходит бодро — помимо Хэ Сюань на нём выступает ещё несколько человек, стоящих с ней почти наравне по уважению и не боящихся как-то дискутировать. Со временем, понимает Цинсюань, ей тоже придётся в подобном как-то участвовать, а если всё так и продолжится, и она будет дальше позориться перед Хэ Сюань, успеху можно печально помахать рукой на прощание. Проблем с выступлениями на публике у не было, но если она будет смотреть на секретаря, как сейчас, уж слишком прямо и долго, то обязательно запнётся, забыв о чём говорила. В какой-то момент девушка — видимо, почувствовав чужой взгляд на себе, — переводит взор на сидящую за длинным столом в переговорной Цинсюань. И снова этот взгляд свысока. Не только потому, что она стоит у электронной доски, сложив на груди руки, а девушка сидит, но и из-за холода в глазах. И почему этой чести удостоилась именно Цинсюань? Не на кого больше смотреть, что ли, было? Она, конечно, не против, но только если бы это было немного в иной обстановке и, желательно, чуток нежней. Айсберг в светлых радужках заставляет едва ли не дёрнуться от такой неожиданности, но Цинсюань, среагировав и напрягшись, чувствует только, как ощутимо сильно в этот момент стукнуло в груди сердце. К слову, о груди. Сегодня Хэ Сюань предпочла прийти в строгом костюме-двойке и белой рубашке, плотно прилегающей к телу. Из-за её позы и без того пышная грудь приподнялась, переманив на себя внимание Цинсюань и побудив тяжело сглотнуть. Хэ Сюань, заметив продолжительный взгляд на своём теле и отсутствующее выражение лица новой сотрудницы, безмолвно вскинула бровь и, сделав глубокий вдох, сказала, поняв, что коллега из отдела по работе с клиентами закончила говорить: — Если у кого-то есть ещё предложения, мы с радостью их выслушаем. «Почему этим занимается она, а не кто-то другой? Всё потому, что она не только секретарь, но ещё и заместитель директора?» — Никаких? — прекращая пытку Цинсюань и переводя взор на всех по очереди, уточняет девушка. Ответом ей выступает гробовая тишина. — В таком случае все свободны. Приступайте к своим обязанностям, жду от каждого файлы на почту в течение дня. Краткость — сестра Таланта, и Хэ Сюань, видать, совместила в себе обеих, раз, ни секунды не медля, опустила руки и спешно ушла из переговорной. Весь день, впитывая, как губка, информацию, предоставленную Глорией, Цинсюань выполняла её поручения, исправляла недочёты, радуясь, что пока что за помарки ей ничего не грозит. Вместо того, чтобы направить готовые документы секретарю, она показывала их наставнице, получая подбадривающие слова, когда что-то усваивала, и советы, когда ошибалась. Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же, а всё потому что сотрудники, вздыхающие рядом, проклинали под нос Хэ Сюань, видимо отправившую поручение исправить что-то. Те немногие счастливчики, которых это не коснулось, помалкивали или облегчённо выдыхали. Хэ Сюань, даже будучи в кабинете и не высовывая оттуда свой прямой — идеальный господи-боже — нос, умудрялась быть везде. Настоящая пытка для влюбившейся, как дурочка, Цинсюань, накрывающей лоб ладонью в попытке как-то сосредоточиться на тексте и графиках перед собой, а не на профиле, что был словно произведение искусства, вышедшее из-под кисти какого-нибудь именитого художника. Боже, Цинсюань бы на полном серьёзе сделала картину на заказ с секретарём Хэ и повесила в спальне над кроватью. Возможно, она слишком идеализирует её, но ничего с собой поделать не может — как будто с каждой минутой пребывания в офисе чувства становятся сильней. Спасает возглас Эрики о том, что начинается обед и они могут час филонить. Цинсюань сразу подрывается с места, берёт сигареты с зажигалкой, наличные и идёт в сторону лифта. Если в тело не попадёт что-нибудь вкусное и доза никотина — она точно с ума сойдёт. Что она для себя успевает отметить за два дня работы — с возвращением Хэ Сюань все стали угрюмей, серьёзней, и выглядели до ужаса уставшими, как будто своими поручениями она высасывает из них жизненную энергию. Кто-то даже так и говорил, сетуя на безжалостность секретаря, но Цинсюань предпочитала пропускать гневные слова мимо ушей. Докурив тонкую сигарету с вишнёвой кнопкой после небольшого перекуса в кофейне через дорогу, она возвращается в офис. Устроившись за столом, она невольно бросает взгляд на кабинет вдали. Дверь закрыта, как и всегда, чтобы никто не мешал. — Она вообще выходит оттуда? — спрашивает у жующего домашнюю еду из контейнера Ноа девушка, на всякий случай для конкретизации указывая большим пальцем в сторону нужного кабинета. — Обычно выходит покурить, — в перерывах между жеванием, отвечает тот и снова зачерпывает вилкой салат, которым закусывал курицу с картофелем. — Сегодня, видимо, решила остаться в берлоге. — Может, она у себя обедает? — Хрен её знает, — небрежно отмахивается Ноа, не прекращая трапезу и не обращая внимания на задумчивое, посерьёзневшее лицо новенькой.

***

Хэ Сюань, честно, старается держаться, чтобы не выйти на прогулку по всем отделам и не устроить скандал за их безалаберность. Каждый третий отчёт, который ей приходит, с недочётами, недостоверный или не соответствует критериям оформления. Она скоро белугой завоет или пристрелит кого-то, если это не прекратится. Как будто за время её недолгого отсутствия все резко отупели. Должна ли она сделать рассылку с предупреждением и угрозой в виде увольнения? Может, тогда они образумятся? Ну неужели так трудно всё соблюдать и делать как надо, а не так, как хочется, лишь бы скорей закончить? У них сейчас и так пиздец творится такой, что мама не горюй, а эти оболтусы всё только усугубляют. Радует, что отдел контроля качества хоть немного сглаживает углы, Хэ Сюань обязательно отвесит им низкий поклон за то, что не только она одна въёбывает как проклятая. Хоть Итан и говорит, чтобы она не гнала всех и можно было бы быть чуть щедрей во времени, ей нужен незамедлительный результат, чтобы они в как можно более кратчайшие сроки вернули себе расположение и поднялись в рейтинге. Они стольких клиентов потеряли из-за безмозглых сотрудников, что пришлось как можно быстрей искать им замену и увольнять к чертям. И ведь всё равно — доверие потеряно, они ещё не скоро вернут его. Иногда кажется, будто ей больше всех это нужно. Хорошо хоть Хуа Чэн возникать перестала. Раньше были капризы из-за собственного раздутого до невозможного эго, сейчас всё стало тише. То ли умнеть начала, то ли взрослела всё-таки. Одной головной болью меньше. Ещё, что можно отметить из плюсов, на ней отыграться можно за целый день. Она такое любит, иногда специально провоцирует на грубость, потому что, как ненормальная, заводится от этого. Но что в командировке, что последние два дня сил нет даже на то, чтобы сказать обнаглевшей малолетке заткнуть свой блядский рот, поэтому они не видятся. От открывшейся после предупреждающего стука двери Хэ Сюань в попытке успокоиться и не наорать, чтобы кто бы то ни был катился нахер и поскорей, опускает веки и делает глубокий вдох, чтобы так же выдохнуть, и открывает глаза, увидев на пороге новенькую сотрудницу с робкой улыбкой на лице. И что она здесь забыла? — Секретарь Хэ, добрый день, — дружелюбно растянув уголки губ в стороны, сказала Цинсюань, проходя в кабинет и останавливаясь у самого стола. Полметра расстояния — до носа доносится ненавязчивый запах духов. Что-то цветочное, с ходу трудно понять какого именно бренда, но определённо знакомый аромат. — Не знала какой кофе вы любите, поэтому взяла на свой вкус. Заметив в чужой руке переносную картонку с двумя высокими стаканчиками кофе, Хэ Сюань проследила, как один из них девушка поставила перед ней. Знала бы только Цинсюань, насколько сильно ей хотелось кофе, ни за что не поверила бы как вовремя пришла. Лицо секретаря расслабляется, взгляд захватывает в плен аквамариновые омуты перед собой, лучащиеся светом, хотя за окном сегодня пасмурно, а в кабинете довольно серо. — Это попытка подкупить? — голос отчего-то смягчился, озвучивая возникший в голове вопрос. Никто бы не осмелился принести ей в рабочее время кофе, а в нерабочее предложить поужинать вместе. И если на последнее следовала вполне логичная причина о критичном отношении к времяпровождению с романтическим подтекстом не только на работе, но и вне офиса, то первое делали всегда обычно, чтобы как-то задобрить. Но хрена с два они угадали. Никакой пощады не будет даже за самый вкусный кофе и красивые цветы. — Нет, ни в коем случае, — простодушно усмехается Цинсюань. — Просто увидела, что вы не выходили на обед, решила хотя бы кофе вам принести. Хочу, чтобы мы были друзьями на работе, хорошо? На это «хорошо» Хэ Сюань с трудом удержалась от удивленного поднятия бровей, оставшись, как и всегда, невозмутимой, только с интересом наклонила к плечу голову. Она ей условия ставит? — Я не пытаюсь вас подкупить, всего лишь хочу заслужить ваше расположение и доверие, — голос Цинсюань звучит мягко, будто бы от души, но стоит ли верить ей? — Это одно и то же, — жёстко обрубает её слова Хэ Сюань. — Ну… вам, наверное, лучше знать, — пожимает плечами девушка. — Хорошего дня. Хэ Сюань пользуется случаем и осматривает чужой внешний вид, не находя к чему придраться и для себя отмечая, что у Цинсюань довольно неплохие параметры, приятное милое лицо, и ведёт она себя с ней весьма учтиво, хотя, вероятней всего, так же поливает помоями, как и большинство людей в компании. Голова чуть поворачивается, цепляя взором стоящий стаканчик из старбакса. Покрутив его, она находит надпись от руки. «Незаменимому секретарю» и сердечко. Уголок губ против воли дёргается. Эта девушка начинает вызывать лишние вопросы своими неоднозначными выходками. Эти долгие взгляды, кофе, сердечко на стакане. Хотя, вероятней всего, Хэ Сюань по привычке просто ищет причину, по которой можно ту отчитать, чтобы скинуть накопившийся за день негатив. Легко отделалась только тем, что принесла кофе в нужный момент. Сделав небольшой глоток, легко узнаётся вкус взбитого эспрессо со льдом, который она брала какое-то время назад, после чего перешла на более крепкий кофе. Такой же нежный, как улыбка, с которой говорила Цинсюань. И ведь она была права — Хэ Сюань действительно не обедала, когда настал час отдыха. А даже если бы и взяла перерыв, что с того? Попытка подкупить оказалась провалена, но кофе секретарь всё-таки допила.