Эксперимент: «Тёмный Серафим»

Четыре года минуло с тех пор, как мир, каким его знали, обратился в прах и пепел. Четыре года непрекращающейся, изнурительной борьбы за выживание против бича вампиров, что выползли из теней рухнувшей цивилизации, словно стервятники на пиршество. Неведомый катаклизм, обрушившийся на планету, в один кошмарный день стер с лица земли все взрослое население. Уцелели лишь те, кто был слишком молод, чтобы умереть, да горстка стойких – тех, чья необычная природа, стихийная сила или просто невероятная воля к жизни позволили им пережить Судный День. Среди выживших был Мастер Ву, чья вековая мудрость теперь была окрашена горечью невосполнимых потерь, морщины на его лице стали глубже, словно вырезанные самой скорбью. Был и Гармадон. Известие о гибели мира, о судьбе его семьи и его народа достигло его даже в Мире Безумия. Неизвестно, какую цену он заплатил и какие силы задействовал, но он сумел прорвать барьеры между измерениями, вернувшись в Ниндзяго уже не как завоеватель, а как тень былого себя, чья тьма, как ни парадоксально, теперь служила щитом для остатков человечества. Его присутствие было тягостным, но его знание темных искусств и невероятная мощь оказались бесценны в новой войне. Была Мисако, историк и археолог, чье сердце было расколото надвое: скорбь по утраченному миру смешивалась с незаживающей, гноящейся раной – исчезновением ее единственного сына, Ллойда. И, конечно, были ниндзя – Кай, Ния, Коул, Зейн, Джей – дети, ставшие закаленными воинами, повзрослевшие не по годам, их юность украдена войной. Союз с Императорской Демонической Армией Японии, или ЯИДА, как ее кратко называли, был заключен из отчаянной необходимости. Эта могущественная и скрытная организация, десятилетиями, если не веками, ведущая тайную войну против вампиров на своих островах, теперь вышла из тени, предложив свою помощь – или, скорее, навязав ее, когда стало ясно, что угроза приняла глобальный масштаб. Солдаты ЯИДА, облаченные в строгую темно-зеленую униформу с золотым шитьем и узнаваемыми эмблемами, были воплощением дисциплины и смертоносной эффективности. Их Проклятое Оружие – клинки, косы, даже огнестрельное оружие, заключившее в себе демонов и питающееся силой воли владельца – было грозным аргументом против клыкастых тварей. Методы ЯИДА часто были жестоки и прагматичны, разительно отличаясь от идеалов ниндзя, основанных на чести и сострадании. Генералы ЯИДА, такие как ледяной и расчетливый Хиираги Курето, или более человечный, но не менее решительный Глен Ичиносе, координировали совместные операции с Ву и Гармадоном. Штабы, развернутые в укрепленных бункерах под руинами монастыря Кружитцу, часто становились ареной тихих идеологических столкновений, но перед лицом общего врага, грозящего стереть с лица земли остатки человечества, приходилось находить шаткий компромисс. Сегодняшний патруль был особенно мрачным. Он вел через развалины, которые когда-то были печально известной Темной Школой Нобла для плохих мальчиков. Кай, чья огненная натура теперь была скрыта под слоем приобретенной жесткости, сжимал рукоять своего проклятого меча, ощущая знакомое холодное покалывание демонической энергии. Рядом с ним шла Ния, ее движения были точны и выверены, как у опытного солдата ЯИДА, которыми она командовала в этом секторе. Несколько бойцов из отряда «Лунного Демона», элитного подразделения ЯИДА, замыкали их группу, их лица были непроницаемы под защитными масками. Это место и раньше вызывало у ниндзя лишь отвращение. Теперь же, после того, как четыре года назад вскрылись страшные тайны, Темная Школа стала для них символом абсолютного зла, местом, где начался кошмар Ллойда. Мисако настояла на своем участии в этой миссии. Каждый камень здесь, каждая тень, казалось, кричала ей о ее роковой ошибке, о дне, когда она, обманутая показной респектабельностью директора Нобла и отчаявшись справиться с трудным характером маленького Ллойда, оставила его в этих стенах. Она надеялась, что строгая дисциплина (как она тогда наивно полагала, не зная о скрытой жестокости и садистских наклонностях Нобла) пойдет ему на пользу. Она и представить не могла, что отдает сына в руки чудовища, одержимого безумной идеей. Лишь после катаклизма, когда оперативники ЯИДА, методично прочесывающие руины в поисках любых зацепок о происхождении вампиров и причинах апокалипсиса, наткнулись на замурованные архивы и личные дневники Нобла в его разграбленном и сожженном поместье, правда выплыла наружу. Страшная, немыслимая правда. В секретном, тщательно замаскированном подвале под школой, оборудованном под современную, но зловещую лабораторию, Нобл и группа таких же безжалостных, лишенных морали ученых проводили бесчеловечные эксперименты. Их целью было не просто создание оружия, а пробуждение и подчинение древней, почти богохульной сущности, которую они называли «Тёмным Серафимом». И Ллойд, с его уникальным наследием – внук Первого Мастера Кружитцу, сын Гармадона и Мисако, носитель невероятного энергетического потенциала – стал их главным, невольным «испытуемым образцом». Четыре года назад, в дни, когда мир уже трещал по швам от неведомой угрозы, эксперимент Нобла достиг своей чудовищной кульминации. Произошел катастрофический выброс энергии, вспышка, ослепившая датчики на многие километры вокруг. Этот выброс зловещим образом совпал по времени с глобальным катаклизмом, унесшим жизни взрослых. Ллойд исчез. Лаборатория была разрушена взрывом изнутри, а Нобл и его приспешники, по всей видимости, либо погибли, либо были поглощены тем, что они так неосторожно пробудили. Для мира, для тех немногих, кто еще мог что-то анализировать, Ллойд стал еще одной невинной жертвой апокалипсиса. Для Мисако он стал вечным, кровоточащим укором совести, немым свидетельством того, что ее решение отдать сына в эту проклятую школу косвенно привело его к немыслимым страданиям и, как она считала, к гибели. — Флуктуации темной энергии здесь просто зашкаливают, даже спустя столько лет — произнес один из бойцов ЯИДА, капитан отряда «Лунного Демона», его Проклятое Оружие – пара пистолетов, обвитых цепями с талисманами – слегка вибрировало в кобурах. —Разведка докладывает, что вампиры тоже проявляли нездоровый интерес к этим руинам в последнее время. Командование предполагает, что Нобл мог оставить здесь что-то ценное для них… или для нас — — Или для нас — эхом отозвалась Мисако, ее голос был едва слышен. Взгляд был прикован к полуразрушенному, заваленному мусором входу в главный корпус. Воспоминания душили ее, картины маленького, испуганного Ллойда, смотрящего на нее с немым укором, когда она оставляла его здесь, жгли ее изнутри. Спустившись в подвалы по узкой, едва не обвалившейся лестнице, они оказались в месте, где кошмары обрели плоть. Даже спустя четыре года здесь ощущался леденящий холод, не связанный с температурой воздуха. Пахло озоном, застарелой кровью, химикатами и чем-то еще, сладковато-тошнотворным, отчего першило в горле. Обширное помещение было заполнено остатками сложной аппаратуры, покрытой толстым слоем пыли и ржавчины. Разбитые колбы, перепутанные провода, операционные столы с ремнями, словно из средневековой пыточной. На стенах виднелись диаграммы, исписанные формулами и непонятными символами, в которых жутко переплетались наука и темная магия. В центре зала зиял оплавленный круг на каменном полу – несомненный эпицентр взрыва четырехлетней давности. — Странно — проговорил Зейн, его синие оптические сенсоры сканировали помещение с тихим жужжанием. Ниндроид прибыл вместе с Коулом, обеспечивая техническую поддержку и анализ. — Остаточная энергия здесь… она не просто фонит. Она словно… зациклена. Как будто некий источник все еще активен, пусть и на минимальном, почти нулевом уровне. Это противоречит всем известным моделям рассеивания энергии такого типа — Именно в этот момент датчик на запястье одного из техников ЯИДА, сопровождавших отряд для сбора данных, издал пронзительный, прерывистый писк. —Капитан! Ния! Обнаружен слабый, но стабильный энергетический сигнал! Повторяющийся паттерн! Исходит из-под завалов в том углу! — Все напряглись. Вампиры? Ловушка? Или что-то еще хуже? Пока Кай и Коул, используя свои стихийные силы – огонь и землю – осторожно разбирали обрушившиеся бетонные плиты и искореженные металлические конструкции, Мисако подошла к стене, частично скрытой упавшей вентиляционной решеткой. Ее сердце замерло. На пыльной поверхности были неровно, словно в спешке, выцарапаны несколько символов. Она узнала их. Элементы древнего языка, который она когда-то, в редкие моменты покоя, показывала маленькому Ллойду, рассказывая ему истории о Первом Мастере Кружитцу. Он пытался оставить сообщение. Предупредить. Позвать на помощь? — Здесь! — голос Коула прервал ее мысли. Он отбросил последний крупный обломок. Под ним, в небольшой нише, чудом уцелевшей, оказался небольшой, сильно обугленный металлический контейнер, похожий на те, что использовали для хранения особо опасных или нестабильных образцов. Техник ЯИДА, облаченный в полный комплект защитного снаряжения, приблизился и специальными инструментами осторожно вскрыл контейнер. Внутри, на остатках какой-то вибропоглощающей синтетической ткани, лежал одинокий кристалл. Он был размером с человеческий кулак, темно-зеленого, почти черного цвета, но изнутри его исходило слабое, прерывистое пульсирующее свечение. От него исходила та самая тревожная, искаженная, но безошибочно узнаваемая энергия, которую Зейн засек ранее – отголосок силы Ллойда, но оскверненный, извращенный чем-то чужеродным и зловещим. На одной из его гладких, словно отполированных граней были грубо, но отчетливо выцарапаны те же символы, что Мисако видела на стене, и еще один, последний – стилизованная, угловатая буква «Л». Внезапно кристалл вспыхнул ярче, на мгновение озарив мрачный подвал мертвенно-зеленым светом. Коммуникаторы на запястьях и шлемах всех присутствующих зашипели, захлебнувшись помехами, а затем из динамиков раздался голос. Холодный, лишенный каких-либо человеческих интонаций, почти механический, но с невозможным, узнаваемым даже сквозь слои искажений и статики тембром. Тембром, от которого у Мисако подкосились ноги, и она едва не рухнула на колени, если бы Ния вовремя не подхватила ее. — Объект… один … пять… три… — голос произносил цифры медленно, с паузами, словно с трудом пробиваясь сквозь эфир. —Кодовое… имя… «Серафим-Гамма»… обнаружен… Статус… активация… протокола… «Последний… Завет»… Запрос… подтверждения… от… создателей… или… ближайшего… авторизованного… персонала… Ожидание…— Голос умолк так же внезапно, как и начался, оставив после себя оглушающую, почти физически ощутимую тишину, нарушаемую лишь прерывистым, сдавленным дыханием Мисако и тихим, угрожающим гулом Проклятого Оружия бойцов ЯИДА, инстинктивно реагирующего на мощный всплеск чужеродной энергии. Зейн первым нарушил оцепенение. Его синие оптические сенсоры лихорадочно мерцали, обрабатывая колоссальный объем данных. — Этот кристалл… это не просто накопитель энергии или артефакт. Это… сложное приемопередающее устройство. И оно только что не просто активировалось. Оно ответило на внешний запрос. Сигнал… он не локальный. По моим расчетам, источник запроса находится… вне нашего измерения. Или, по крайней мере, в очень, очень отдаленном секторе космоса, за пределами изученных нами систем — Мисако смотрела на тускло пульсирующий кристалл, и слезы, которые она сдерживала четыре долгих года, наконец хлынули из ее глаз, беззвучно катясь по щекам. Четыре года она оплакивала сына, считая его погибшим, разорванным на части той чудовищной силой, которую пробудил Нобл. Теперь она поняла, с ужасом и проблеском немыслимой надежды: эксперимент Нобла не убил Ллойда. Он превратил его во что-то другое. Во что-то, что было заброшено, потеряно… И теперь, спустя четыре мучительных года, это «что-то», этот «Объект 153», был кем-то или чем-то найден. И он отвечал голосом ее сына, лишенным души, но все еще ее сына. Или того, что от него осталось.