Дикая руна: Механизм созидания

Вчера он снова засиделся допоздна и, кажется, общая усталость стала причиной того, что в лаборатории снова что-то полыхнуло. По крайней мере, ощущение было именно такое, как при взрыве реактивов: яркая вспышка, ударившая по глазам, после которой очень сложно было снова осознать себя в действительности. Но, сколько Джейс не обыскивал комнату, он так и не понял, что именно могло взорваться: все его колбы и пробирки оказались на своих местах. Тревоги по Пилтоверу тоже не объявляли. В конце концов, он пожал плечами и решил оставить идею с поисками причин. Просто болела голова — так случается, когда очень много работаешь. А если совсем лишать себя отдыха, то начинает мерещиться разная чушь, вроде искривления пространства. Так что сегодня Джейс был нацелен провести в лаборатории только первую половину дня. Разумеется, Виктор уже был там, когда он только перешагнул порог. Прозрачная пузатая колба с кофе мерно урчала над газовой горелкой. Хотелось бы возмутиться тем, что ее взяли без спроса, но Джейс просто подошел и перелил половину содержимого в свою кружку. — Ты рано. Плохо спалось? Он спросил исключительно для проформы. Они теперь, вроде как, работали вместе, и общую атмосферу в лаборатории не хотелось накалять сильнее необходимого. Хотя они там, в своем Совете, совсем уже берегов не видят! Теперь, чтобы получить необходимый для развития науки (в Пилтовере! Как будто он делает это только для себя) грант, ему приходится работать с преступником. Джейс едва заметно поморщился. В этот раз ему привели помощника Силко, а что будет в следующий? Может, прикажут реверансничать с ним самим лично? С каких пор наука стала опускаться до подобных необходимостей. Нужно серьезно поговорить с Мэл на эту тему. Но всякий раз, стоило Джейсу начать с ней важный разговор, она все сводила к романсу. А он каждый раз на это велся. Иногда собственная сговорчивость казалась настоящим проклятием. Мать учила его, что всегда следует уважать мнение женщины, но в данном случае он задвигал свое так далеко, что оно оставалось всегда на втором плане. Виктор не сводил взгляда с идеально выстриженного затылка Джейса, приоткрывал губы, но так и не мог задать вопроса. Он моргнул — глаза горели, будто оба они находились не в полуосвещенной лаборатории с затянутыми пыльными занавесками окнами, а под палящим пустынным солнцем. При каждом вздохе рёбра вонзались в плоть, словно тело противился тому, чтобы его обладатель дышал. Будто сама реальность давила на Виктора, вытесняя из слаженной системы атомов и молекул чужеродный элемент. Да и зачем дышать, моргать, что-либо делать, если каждое действие заранее обречено на провал? «Неужели… Джейс все забыл?» Виктор неуклюже поднялся со стула и, опираясь на старый костыль (ох, он уже и забыл, насколько тот неудобен в сравнении с посохом!), добрался до газовой горелки, чтобы погасить пламя. Постукивая колбой о стенку чистой чашки, он перелил кофе (секретный рецепт: очень много порошка, воды на две порции), пытаясь отсрочить неминуемое. — Да, я не спал. Ты… помнишь что вчера было, Джейс? Ну вот, вопрос был задан. Виктор коснулся горячей стенки чашки, чтобы немного согреть оледеневшие пальцы. Ожидая Джейса всю ночь, он успел изучить каждую цифру на доске: увы, дорогой… напарник не проделал и трети пути к созданию хекстека. Собственных записей Виктор не обнаружил ни в тетрадях, ни где-либо еще. Он опять заболел? Его не нашел Хеймердингер и не привлек к работе в этой реальности? Виктор резко перевел взгляд на запястье Джейса, пытаясь высмотреть браслет с кусочком Аркейна в нем. Камень, с которого каждый раз начинался путь для маленького мальчика, но путь этот вел к пустой вселенной, похожей на истонченную до слюдяной корки морскую раковину, выщелоченную соленой водой. Отставив чашку, Виктор сделал несколько шагов, чтобы привычно взять Джейса за руку. Сделав пару глотков обжигающе горчащего кофе, Джейс раскрыл свой блокнот на том месте, где остановился прошлым вечером. Так, ему следует внести в формулы новую переменную, о которой говорил Виктор… Неужели, проблема была действительно в том, что он при разработке не учел все факторы взаимодействия с окружающей действительностью? — Что? — не оборачиваясь, переспросил он. — Конечно, помню. Утром у меня было сомнительной радости выступление перед Советом, который, конечно, снова недоволен тем, как продвигается работа. Они не понимают, что изобретения не возникают по мановению волшебной палочки и не выскакивают из-под кровати, как баран Хеймердингера! После обеда привели тебя. И, Виктор, я очень надеюсь на твою сознательность и научную ответственность. Я понимаю, что годы работы на Силко не склоняют тебя доверять пилтоверцам, но, поверь мне, будет лучше для тебя же, если мы сможем нормально сотрудничать. В принципе, Джейс имел привычку, погрузившись в расчеты, начать говорить сам с собой, вот и сейчас ему не нужно было видеть второго человека в лаборатории, чтобы продолжать возмущаться бездействием Совета в научной среде. Из размышлений его вывело ледяное прикосновение к руке. — Да что с тобой? — Джейс недоуменно отдернул ладонь, переводя, наконец, взгляд на Виктора. — Миротворцы слишком сильно встряхнули? Его запястье прочно обвивал знакомый широкий браслет, в замшевую ткань которого был заключен мерцающий морской волной кусочек Аркейна. Похоже, это было единственное, что связывало Джейса этой реальности с Виктором, про которого он еще не знал. Впрочем, как можно быть уверенными в том, что перенесло сюда их обоих? Тот, второй, мог как потеряться в бесконечности Вселенных, так и погибнуть, рассыпавшись пылью среди мириадов звезд. Но браслет с осколком Аркейна был на месте у Джейса из этой реальности, вселяя одним своим наличием хрупкую надежду. Виктор вздохнул свободнее, лишь когда коснулся пальцами замшевого ремешка с крошечной подпалиной от горелки, что рассыпалась искрами, перегревшись во время одного из неудачных экспериментов. Он сам отдернул руку в следующий миг — левое запястье вспыхнуло болью, будто от ожога. Мысли одна за другой закружились, складываясь в узор: «знакомы не более суток», «я работал на Силко», «был схвачен Миротворцами». Встретив взгляд Джейса, Виктор не разглядел в холодных глазах чайного цвета ни тени тепла, с которой на него смотрели прежде. Неужели все сначала? Изобретать хекстек заново уже не казалось таким непосильным бременем, как тяжесть осознания, что самый близкий и родной человек теперь оказался на расстоянии миллиона световых лет. — Да, ты же знаешь, как Миротворцы любят «общаться» со всеми заунитами, — кивнул Виктор. Вкус дешевого кофе, отдающего скипидаром, показался сладким от горечи, вставшей комом в горле. Джейс уже вошел в Совет… Далее чашки с гордым профилем красавчика советника Таллиса и виды на шары цепеллинов с тем же изображением из каждого окна Пилтовера. Удел Виктора — гнить в лаборатории, в сжираемом болезнью теле. Он уже не нужен Джейсу и вряд ли понадобится. Зачем успешному советнику калека? — Боюсь, что у меня ни единого шанса оказать тебе достойное сопротивление, — Виктор, опершись на костыль, взмахнул рукой, демонстрируя тощую грудную клетку и ногу, не способную удерживать небольшой вес тела. — Ты говорил, что уже провел ряд исследований на ядре, — он зашагал к доске, прямехонько к той ее части, где рукой Джейса была выведена формула. Он стер кончиком пальца знак корня квадратного и, взяв мел, вывел скобки и добавил коэффициент. — Вот тут у тебя ошибка. Температурные факторы вторичны, необходимо подать напряжение, — обернувшись, Виктор привычно улыбнулся Джейсу, как и всегда, подначивая присоединиться к захватывающему путешествию в реальность цифр и диаграмм. В следующий миг он стер улыбку с лица. Ах, да, они же едва знакомы. — В своей лаборатории я уже пробовал переменный ток, но нужен постоянный. Мне не хватало мощности, — добавил Виктор. Едва ли при Силко он работал бухгалтером. Раз так, то и лаборатория у него была. Пустившись в объяснения, Виктор не заметил, как задрался рукав на левой руке, обнажая узкое запястье со шрамом, повторяющим формой и рисунком осколок кристалла Аркейна, что поблескивал в браслете Джейса. Джейс ощутил укол совести. С одной стороны, ему не должно было быть никакого дела до того, как поступают Миротворцы с преступниками, ведь их всех ждет заслуженное наказание. С другой стороны, он всегда ратовал за то, что каждому человеку нужно давать второй шанс, свободу воли. Откуда им знать, по каким причинам Виктор был вынужден работать на Силко? Может быть, его заставляли? Не так уж и сложно к чему-то принудить калеку. — Прости, я… — он почесал в затылке. — Иногда неприветливее начальника стражи в «Тихом омуте». И я рад, что ты готов сотрудничать, в общем. Он умел искренне огорчаться, когда чувствовал себя виноватым, но совершенно не представлял, как складывать слова в предложения при возникновении неловкой ситуации. Из размышлений о происходящем Джейса выдернуло замечание Виктора, и он моментально забыл о том, что собирался только что сказать. — Ошибка? А, ну… Поднявшись с места, он в два шага преодолел разделяющее их расстояние, оказываясь рядом и сердито глядя на доску, словно это именно она была виновата в том, что формула так долго не сходилась. — Напряжение… — Джейс потер пальцами начисто выбритый утром подбородок. Перевел взгляд на Виктора и сверкнул глазами. — Да, похоже, что ты прав, черт возьми! Это же было… практически решением уравнения. От избытка чувств он хлопнул Виктора по плечу, запоздало понимая, что не рассчитал силу, и тот аж присел от такого удара. — Ох, прости-прости, я не хотел. Так, что мы тут имеем теперь… Мел характерно застучал по доске, начиная создавать первое звено, которое приведет их к будущему хекстеку. Джейс увидел место, в котором ошибался, но ему по-прежнему нужна была помощь Виктора. И как так быстро получилось, что он уже видел перед собой не злостного преступника, а просто коллегу, увлеченного такой же идеей, как и он сам? — Но имеющихся у нас мощностей недостаточно, нужен еще катализатор… Они почти столкнулись ладонями над доской, яростно строча цифры и графики, когда взгляд Джейса упал на запястье Виктора. Этот шрам… его рисунок был хорошо знаком. На мгновение Джейсу показалось, что его накрыло стремительным приступом головной боли. В висках защемило, и белая пелена проплыла по сознанию, оставляя в нем какие-то странные узоры, похожие на растянутую морскую пену. — Что это у тебя? — наконец спросил он, упираясь ладонью в доску. Прикосновения, даже очень осторожные, нередко оставляли синяки на прозрачно-белой коже Виктора. От дружеского хлопка по плечу наверняка останется синяк в форме ладони Джейса, но все это его не беспокоило. Подныривая под рукой или обходя коллегу по дуге, он переставал чувствовать боль в ноге и ребрах, увлеченный начертанием переменных и констант белым мелом по черной доске. Захваченные исследованием, они двигались слаженно, будто идеально подогнанные зубчики шестеренок или подхваченные током две заряженные частицы. — Обрати внимание, — Виктор вычертил стрелку сонаправленного вектора силы, — мы уже имеем усиление, помноженное на коэффициент… Выпущенный из пальцев мел ударился об пол, раскрашиваясь в крупнозернистую пудру под ботинком Джейса. Виктор перевел взгляд на удерживаемую руку, только сейчас вспоминая о жгучей боли, пронзившей запястье, когда он коснулся осколка Аркейна. Ох, да это же ожог. За мгновение до того, как дикая магия расщепила их на звездную пыль, Джейс взял его за левую руку и не опустил, принимая смерть и перерождение. Виктор еле сдержал улыбку: прошлое не потерялось в пространстве и времени! — Ожог, — он помедлил, лихорадочно придумывая, что бы соврать. Человек, постоянно чувствующий боль и научившийся не кривиться при новой ее вспышке, без слов понимал другого, кто ощущает мучительную пульсацию в конечности, зажмуривается, оглушенный звоном в ушах. — Джейс, ты в порядке?.. — Виктор неловко обнял напарника за талию, прижимаясь лбом ко лбу, помогая сохранить равновесие. — Голова болит? — прошептал он едва слышно, чтобы не давить звуком на делающийся чутким слух. Голос Виктора долетал словно сквозь препятствие из мембраны, изменяясь и становясь все тише. В какой-то момент опять показалось, что он сам себя не помнит, и почему его так обеспокоил простой вопрос о том, что он делал вчера? Словно бы он… Нет, ерунда какая-то. Это все от недосыпа. Прикосновения снова вернули Джейса в реальность. Обычно так делала Мэл, когда он жаловался на бесконечные придирки Совета и пытался донести до нее необходимость оснастить лабораторию самыми современными приборами. Но руки Виктора чувствовались совсем иначе. Будто знакомо. Джейс потряс головой, распрямляясь в полный рост. — Все нормально. Давай вернемся к нашим исследованиям. Еще несколько часов назад он собирался просидеть за работой только до обеда. Но вот уже за окнами сгустились сумерки, а Джейс и не думал уходить, продолжая сверять их свежие записи с теми, что были сделаны прежде. Исправляя, делая пометки, дополняя формулы. Складывалось впечатление, что каждый из них владел недостающей частью информации, которая начинала обретать очертания, только слившись в единое целое. Страшно себе представить, что мог сделать Заун, если бы эта технология попала в руки Силко полностью. — Я думаю, мы можем попробовать создать ядро на основе уже имеющихся расчетов, — Джейс потер лицо обеими ладонями и нетерпеливо взглянул на металлическую клетку, построенную на тот случай, когда эксперимент можно будет начать. — И если потом удастся его стабилизировать, это будет считаться настоящим научным прорывом. Я получу грант! Он перевел взгляд на Виктора. А что получит он? Совет ни словом не обмолвился о том, что станет с преступником из Зауна после того, как они закончат все вычисления. Бросят ли его в тюрьму? Оставят ли в лаборатории? В одном Джейс был уже точно уверен: он не позволит никому лишить Виктора возможности продолжать работу. — Конечно, ты получишь грант, — мягко улыбнулся Виктор в ответ, смахивая движением головы отросшую челку куда-то назад. — Осталось лишь представить судьям… Совету стабильную формулу, чтобы ее одобрил профессор Хай… Хеймердингер, — он нарочно сделал ошибку в имени, продолжая стучать сточенным мелом по доске. — Тем не менее, я был бы больше уверен в стазисе ядра, если бы сверился с моими записями. Лгать, изворачиваться и вводить в заблуждение оказалось непривычно. В иной реальности умасливал Совет, уверенно потрясал своим молотом и строил глазки торговой гильдии и госпоже Медарда именно Джейс. — Мне удалось вывести точное значение статического напряжения по формуле, но… — Виктор развернулся, откладывая мел на подставку под доской, — все мои наработки находятся в Зауне. Если бы только у меня был шанс оказаться в лаборатории и получить свою тетрадь с вычислениями, то уже завтра ты бы представил Совету все данные, — Виктор сощурился. — Впрочем, если бы мы отправились в Заун вместе… С одной стороны, отправляться в Заун, не ставя о том никого в известность, да еще и с человеком, которого оттуда буквально похитили, звучало как очень-очень плохая идея. Возможно, даже как ловушка. Но, погруженный в восторг от успехов сегодняшнего дня, Джейс уже не думал про Виктора с оттенком враждебности. Разумеется, любому ученому нужны и важны его записи! Как бы он сам смог нормально работать, если бы его первую лабораторию, в которой ему помогала еще Кейтлин, разнесли те малолетние хулиганы, которых, к счастью, успели вовремя поймать и направить на путь истинный? Кто-то другой предложил бы подождать до утра, заручиться разрешением и поддержкой Совета и надежным отрядом Миротворцев, но это было не про Джейса. Он не хотел и не умел ждать. Особенно, когда так долго желаемое было у него практически перед носом. От окончательной формулы ядра его отделяла какая-то ночь. — Тебе нужно время, чтобы собраться? — только и спросил он, опуская ладонь на рукоять своего молота. — Надеюсь, нам не придется вступать в прямое противостояние с твоими бывшими коллегами, Виктор. Я все еще очень рассчитываю на твою лояльность Пилтоверу. Уверен, в будущем тебе это зачтется. Он действительно планировал поговорить с Хеймердингером относительно того, как можно быстро и безболезненно для всех сторон ввести Виктора в дела лаборатории на официальном уровне. От внимания Виктора не ускользнуло, как заблестели глаза Джейса в предвкушении своего триумфа в Совете. Абсолютно во всех реальностях оба они были одержимы наукой, ради нее пренебрегая законами, безопасностью и даже жизнью. — Нет, я уже готов идти, — Виктор направился к выходу, передвигаясь немного быстрее, чем обычно. — Меньше всего на свете я бы хотел вступать в прямое противостояние с кем угодно. Однако в Зауне небезопасно находиться без защиты. Он скользнул взглядом по руке Джейса, подхватившей молот так легко, будто махина весила не более птичьего пера. В этой реальности напарник проводил не так много времени в кузне, однако бело-красные одежды семьи Таллисов были ему тесны в плечах. «Перестань раздевать его взглядом», — одернул себя Виктор, поспешно отворачиваясь. — Нам нужно к Синджеду. Едва ли Виктор из этой реальности выбрал бы в Зауне кого-то более нормального, нежели чокнутый профессор, который изобрел Мерцание. — Синджед … специфический, — добавил он. Виктор не знал, известно ли Джейсу о вероломном профессоре, работавшем вместе с Хеймердингером когда-то давно. Заун оказался на проверку типичным Зауном, каким его помнил Виктор до того, как вернулся туда в роли мессии. Будучи человеком, не способным оказать отпор даже ребенку, он знал множество тайных ходов, темных переулков, чтобы перемещаться по нижнему городу незаметно. Он повел Джейса одним из таких путей. — Эй ты, трехногий! — Виктор обернулся. В этой реальности в построенном, но не действующем воздушном канале, через который в Заун поступал кислород, оказалась брешь. Их заметили. Что ж, даже в этой вселенной уличная шпана оставалась уличной шпаной, не гнушающейся обобрать инвалида. Виктор шел первым, показывая дорогу, потому Джейса хулиганы пока не заметили. — Он работает на Силко, — главарь спрыгнул с бочки, повел плечами, разминаясь. — Взять его. У этого трехногого хмыря точно есть деньги. Виктор, отбросив костыль, привычно сполз по стенке, закрывая голову руками. Несмотря на то, что репутация Зауна в Пилтовере была не краше, чем грязь в весенние месяцы, Джейс часто задумывался над тем, что многие люди, живущие там, не заслуживают подобной участи. Впрочем, в своей излюбленной манере он считал, что прогресс будет решением всех проблем и вопросов. Он создаст новые, мощные механизмы, благодаря которым даже самые отсталые слои населения смогут наконец ощутить себя богатыми. Возможно, духовно. То уже были мелочи, не касающиеся изобретателя. Хоть он и не витал в тех облаках, которые были доступны Виктору, но сам тоже редко напрямую соприкасался с реальностью. Тем не менее любая реальность имеет привычку сама напоминать о себе. Он рассматривал торчащий из стены тоннеля металлический штырь, когда впереди раздались грубые оклики. Вскинув голову, Джейс в каком-то ошарашенном состоянии проследил за тем, как Виктор оседает на землю, закрывая голову руками. Ему казалось, что прежде никогда он не был склонен к импульсивным поступкам. Сейчас же словно кровь прилила к вискам и где-то в подсознании обожгло неведомой, но слепящей яростью. Молот у него в руке засветился, но Джейс даже не обратил внимания на то, что привычное ему оружие ведет себя так, будто оно наполнено новой для себя силой. Он вообще ничего сейчас не видел, кроме целей, которые должны были быть уничтожены. Возможно, с точки зрения высшего суда Совета шпана заслуживала не столь трагичной участи, но Джейс буквально впал в состояние берсерка. Глухие к болезненным стонам и крикам удары его молота высекали искры, сталкиваясь с булыжниками на земле, и ломали кости. Он остановился лишь в то мгновение, когда понял, что главарь бандитов пытается ухватить его за ногу раздробленной рукой вовсе не в попытке снова напасть, а умоляя пощадить его жизнь. — Пошли прочь, — глухо произнес Джейс, не узнавая собственного голоса. Тяжелое дыхание давило на грудную клетку. Синий огонь внутри молота погас. Шпана, постанывая и отплевывая кровь, уползала в канализационные дыры. — Виктор, — убрав молот за спину, Джейс подошел, поднимая с земли отброшенный костыль и протягивая его ученому. — Ты в порядке? Что на него нашло? Прежде он не смог бы припомнить в себе подобной жестокости. Но несколько минут назад казалось, что он готов зубами разорвать любого, кто посмеет приблизиться к Виктору с целью его обидеть. Готовый к тому, что на него обрушится град ударов, он зажмурился, пытаясь закрыть виски ладонями. Кость на лбу и затылке достаточно прочная, но виски проломить очень легко. Удара не последовало, хотя, судя по звуку, что-то тяжелое врезалось в человеческую плоть, раскрашивая кости в пыль. Сквозь смеженные веки Виктор различил движения, быстрые и точные, а после услышал предсмертные стоны. Он раздвинул пальцы, глядя на то, как Джейс вдавливает в бетон мальцов, что осмелились встать на пути, наблюдая голубые вспышки, порождаемые хекстеком. Хекстеком? Жестокость отвратительна, но Виктор не мог отвести взгляда. Натянувшийся до треска сюртук на сильных плечах Джейса только подчеркивал литые мышцы каждый раз, когда он опускал и поднимал молот. Возглас «оставь их, они не понимают, что делают» застрял где-то в груди. Не моргая, он смотрел, любовался, наслаждаясь каждым мгновением. Когда все закончилось, Виктор шумно сглотнул, пытаясь удержать рвотный позыв — слишком много крови. — Д-да, я в порядке, — он протянул Джейсу руку и поднялся на ноги, перехватывая костыль. — Ты не ранен? — Я? Нет, — тот ощутил неловкость, когда понял, что Виктору не слишком-то приятно смотреть на то, что он тут устроил. Он и сам не то чтобы гордился. Но знал, что без колебаний повторит это снова, если кто-то посмеет к ним сунуться. — Странно, молот, словно бы… светился? — Джейс решил сменить тему, рассматривая теперь свое оружие, принявшее привычный вид. Могло ли быть так, что связывающая их магия проявлялась только в особенные моменты их жизни? — Да, — Виктор поспешил схватиться за костыль, — я тоже видел мерцание и подумал, будто ты решил использовать несбалансированное ядро хекстека в качестве оружия. Спасибо, что… — он потупился, — вступился за меня. Подобные мне в Зауне всегда легкая добыча, — Виктор также охотно сменил тему. — Когда вернемся и ты отоспишься, исследуем молот? Быть может, он получил заряд от частиц хекстека? Энергия никуда не исчезает и не появляется из ниоткуда. Сомнений нет — Аркейн, еще не до конца изобретенный, уже имелся в этой версии реальности, но Джейсу явно не стоило об этом знать. Пока. — Безусловно, с этим следует разобраться, — Джейс чуть было не ляпнул, мол, зачем отсыпаться, если можно вообще не ложиться, но с запозданием вспомнил о том, что еще этим утром обещал себе поработать только до обеда. И, кажется, зайти к Мэл… теперь она будет в ярости. Он же даже не предупредил, что не придет. Да вообще не вспомнил о ней ни разу с самого утра. Они пробирались через грязные улочки Зауна, наполненные смрадом и горьким дымом, когда из-за угла буквально вылетело нечто маленькое, шустрое, в натянутом на глаза пробковом шлеме; врезалось в Джейса, поспешно отскочило, как мячик, глянуло на него, задирая курносый нос и молниеносно спряталось за спиной появившейся из темноты высокой женщины с механической рукой. — Идем, Иша, не стоит тратить на каких-то бродяг наше время, — женщина смерила обоих недобрым, предупреждающим взглядом и направилась дальше. Девочка в шлеме выразительно сплюнула какой-то белый светящийся гриб себе под ноги и поспешно засеменила за ней. Джейс решил, что связываться себе дороже. Да и не за этим они сегодня пришли в Заун. — Далеко еще? Нам ведь и обратно надо вернуться до зари. Он понимал, конечно, что Виктор не может идти быстрее, но если до утра они не появятся в лаборатории, Совет может поднять тревогу. И тогда уж точно ни на какие гранты можно будет не рассчитывать. Виктор пытался передвигаться на максимально возможной скорости. Ощущая ноющую боль в бедре, он продолжал шагать, чувствуя каждой клеточкой тела, что завтра он поплатится за прогулку спазмами и судорогами, но вылазка в Заун с Джейсом стоила того. Выкатившуюся под ноги малявку Виктор не опознал, но, встретив взгляд Севики, внутренне содрогнулся. Эта женщина могла стереть врагов в мелкую пыль, даже не приводя свой ручной протез в максимальную боеспособность. Правильно истолковав выражение ее глаз, Виктор качнул головой, и, указав подбородком на Джейса, сделал знак, что они просто идут себе мимо, не желая зла. Телохранительница Силко коротко кивнула и указала взглядом на Джейса, вопрошая: «Представляет опасность»? Виктор отрицательно мотнул головой и для верности соединил ладони в рукопожатии — это означало «друг». Друзей не трогают. — Н-нет, мы почти пришли, — Виктор ободряюще улыбнулся и указал в проход между домами. — Там находится жилище Синджеда и мои записи. Он чокнутый, а потому никакой охраны и в помине нет. Я отвлеку животное-мутанта, что охраняет, а ты просто заберись в дом. Синджед не ведет записей, потому, когда найдешь тетрадь, бери ее и уходи. Мы можем поступить иначе, но… — Виктор перехватил костыль. Бесшумность не была его коньком. И не была в числе добродетелей Джейса. Он с сомнением осмотрел себя, молот и узкую щель, в которую следовало протиснуться, чтобы «незаметно» ограбить жилище местного подпольного ученого. — Серьезно? Я должен что-то… украсть? Надежда Пилтовера, мечта многих красоток, подающий небывалые надежды великий исследователь… сейчас пойдет просто и банально грабить убогую хижину. Джейс глубоко вздохнул. Что ж, по крайней мере, он утешит себя тем, что все это на благо науки. Ради города. Но легко сказать «заберись в дом», если ты незаметный и увертливый. А не когда в тебе почти девяносто килограмм мышечной массы, тщательно накачанной в кузне. Но, надо отдать ему должное, Джейс старался. И доктор тоже старался — изо всех сил не замечал слона в посудной лавке, который пролез в окно его жилища с таким грохотом, что можно было перебудить половину спящего Зауна, если бы кто-то ложился здесь спать в такую рань. Зачем Виктору понадобилось проворачивать подобный цирковой номер, Синджед не знал, но мешать не стал. Молодежь и их странные брачные развлечения. Лишь бы его не отвлекали от работы. Искомая тетрадь обнаружилась среди полуистлевших реактивов на утлом столе, вся испещренная формулами и вычислениями. Джейс ухватил ее одной ладонью, а второй успел поймать какую-то склянку, которая не разбилась только каким-то чудом. — Умоляю, только обратно — не через окно, — не оборачиваясь, произнес доктор. — Молодые люди, есть же дверь. Джейс послушно покивал, решив не вникать в философские вопросы, и поспешно ретировался, унося с собой столь необходимые им записи. Они ведь были критически важны, верно? Без них не получится стабилизировать ядро? Какое-то сомнение закралось на мгновение в его голову, но исчезло. — Виктор? — Я здесь! Для своего логова Синджед выбрал живописное по меркам Зауна место — небольшое озеро, дно которого покрывали цветы, мерцающие во мгле голубоватым сиянием. Виктор обнаружился на середине водоема по пояс в воде. Рядом с ученым на камне восседал пикселотль — ящерко-дракончик розового цвета. Он тоже заметил Джейса, и, плеснув хвостом по воде, замотал головой с удвоенной силой, удерживая в зубах костыль Виктора. — Абоминация, фу, — увещевал он, пытаясь отобрать у пикселотля костыль. — Абоминация, отдай. Я же принес тебе угощение. Виктор протянул дракончику ярко-синий фрукт, который сорвал по дороге, но, обнюхав подношение, Абоминация замотала головой и довольно загудела. Пикселотлю хотелось провести со старым другом еще немного времени, а не какие-то фрукты сомнительной свежести. — Джейс, я сейчас! Абоминация, крутанув головой, вырвала костыль из рук Виктора и плюхнулась в воду, загребла лапами, желая поиграть в догонялки. Откуда бы мутанту знать, для чего человеку на самом деле нужна подпорка? Быстрее бегать, наверное. Взмахнув руками, Виктор попытался удержать равновесие, но упал в воду, тихо смеясь. Несмотря на всю абсурдность ситуации, он был рад видеть Абоминацию. Это означало, что Синджед еще не изобрел химтек, больше известный как Мерцание. Потому он, Виктор, не сможет воссоединиться с хекс-ядром, а после разрушить очередную вселенную. — Абоминация просто играет. Подурачится и отдаст. Он подплыл к Джейсу — идти по колено в воде без костыля было нереально. Виктор протянул руку, чтобы ему помогли подняться. Его влажные от брызг темные волосы скрутились в завитки, облепляя острые скулы, мокрая рубашка, прилипнув второй кожей, почти обнажила руки и плечи. Слишком тонкая ткань сорочки начала просвечивать, являя взору Джейса очертания ключиц и темную родинку на плече. Джейс сунул тетрадь за отворот своей куртки и огляделся в поисках Виктора. Вопреки его ожиданиям, тот не сдерживал «страшного монстра» своими силами, а, кажется… играл с ним? Таллис хмыкнул. Иногда этот суровый ученый вел себя ребенка хуже. Стоп… а откуда у него вообще подобная мысль о том, что Виктор часто так делает? Он же его второй день в жизни видит. Но уверенность в своей правоте внутри была крепка, как никогда. Он хорошо знал это чувство — оно вело его всю жизнь, начиная с того дня, как неизвестный в плаще с капюшоном спас их с матерью из снежной ловушки. — Играет? Похоже, тебя оставили без твоей палки, — Джейс усмехнулся, протягивая руку и ухватывая ладонь Виктора, чтобы помочь ему выбраться из воды. Снова не рассчитал силу. Этот человек совсем ничего не весил. Одним только движением Джейс выдернул его на сушу, запоздало понимая, что без своего костыля тот стоять не сможет. Он поспешно опустил обе ладони на бедра Виктора, придерживая его и подставляясь сам, чтобы тот ухватился за сильные плечи. Взгляд невольно зацепился за проявляющиеся сквозь намокшую ткань ключицы. Такие тонкие, что они казались невероятно хрупкими, а руки Джейса — наверное, ужасно грубыми, если сравнивать. В этот момент где-то очень высоко над их головами громыхнуло, и с небес обрушились буквально потоки ливня. Теплая в это время года вода уравняла их, сделав мокрыми обоих. К счастью, тетрадь с записями была надежно укрыта под плотной курткой, но прямо сейчас Джейс о ней не вспомнил. Он смотрел на Виктора. Время, казалось, замерло в моменте. И с каждым глубоким вдохом они становились все ближе, он и сам не замечал, что его ладони притягивают узкие бедра практически вплотную, потому что смотреть глаза в глаза оказалось невероятно гипнотизирующе. Словно однажды, в какой-то иной реальности, все это уже происходило. Кто-то считал Виктора инвалидом, Джейс же думал о том, что он очень красивый. В его глазах так ярко светились отражения сотен миров, невероятных изобретений и сбывающихся фантазий, что просто невозможно было не тянуться ему навстречу. Льющаяся с небес вода размывала границы, соединяя, будто тонкой блестящей ниткой облака и землю, Верхний город и Нижний. Сила, с которой отталкивала их эта реальность, сменила полярность, неумолимо притягивая. Вот тонкая рука скользнула выше по сильному литому плечу вверх, почти коснувшись горячей шеи над воротником белого кителя. Перенося вес тела на здоровую ногу, Виктор плавно качнулся, почти прильнув грудью к груди Джейса. — Дождь очень быстро пройдет, — проговорил он, перекрывая хриплым голосом шорох воды. — Пока будем бежать искать укрытие — намокнем еще сильнее. Взглянув в глаза Джейсу, Виктор позабыл, что хотел сказать еще. Слова растворились в голубом сиянии, поднимающимся со дна озера, бликующем на смуглой коже напарника. Он робко улыбнулся, не в силах скрывать восхищения, распирающего грудь. Джейс держал его в объятиях так крепко, что Виктор впервые почувствовал себя таким же человеком из плоти и костей, как и прочие, который может стоять на двух ногах, прикасаться обеими руками одновременно. Жесткий голос, неустанно повторяющий, что он не достоин даже укрываться в тени господина Таллиса, сметь думать о нем не как о напарнике, смолк, поглощенный пеленой дождя. Прильнув лбом ко лбу Джейса, Виктор прикрыл глаза, ощущая пьяное головокружение от тепла дыхания на своих приоткрытых губах. Так нельзя. Нельзя желать прильнуть. Но как же горячо и стыдно думать о том, чтобы разомкнуть губы Джейса языком и поцеловать. Запустить пальцы в гладкую прическу, потянуть у затылка, заставляя приоткрыть рот шире… Виктор зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Но пальцы сцепились в замок на шее Джейса. Дождь стих, подул теплый ветер, пробираясь прохладной щекоткой под одежду. — Надо возвращаться, — прошептал Виктор, отстраняясь. Ему под коленки поднырнула Амбоминация и протянула костыль. На Джейса пикселотль низко рыкнула для острастки, мол, ты с молотком, дылда, но все еще в Зауне, пилтоверец. Годы, проведенные в кузне, превратили мускулы в литую сталь. На Джейсе плохо сидели придворные наряды Пилтовера, зато отлично смотрелись любые механические детали, которыми он любил дополнять свои костюмы. А еще за него очень удобно было держаться, какой бы сильной ни была качка. Словно две части пазла, они идеально подходили друг другу, даже если не сразу осознавали это в очередном из миров. Сейчас Джейс испытывал сильное, нелогичное, необъяснимое желание защищать этого человека от всего, любыми средствами. Почему оно проснулось в адрес незнакомого преступника из Зауна, он не знал, но, к счастью для них, не был склонен анализировать. Таллис всегда был человеком действия, а не размышлений. Вот и сейчас ситуация будила внутри совсем не холодные чувства, и он позволил своей ладони скользнуть вверх по спине Виктора, поглаживая сквозь ткань его одежды и прижимая еще ближе, практически вплотную. Молот, сейчас забытый ими обоими, едва заметно засветился. Джейс склонился еще ниже, ловя губами прерывистое дыхание с губ Виктора, вперемешку с теплым ветром, который пытался втиснуться между ними, и… в следующую минуту Виктор отстранился. Джейс сделал было шаг следом, но рычание Амбоминации напомнило ему о том, что они здесь не одни. Напомнило и вернуло в реальность. — Да… возвращаемся. Я нашел твои записи, — он похлопал себя по непромокаемому карману куртки. — Спасибо, — прошептал Виктор, опуская взгляд. — Предпоследняя страница. Там, где непонятная цифра — это двойка, и обрати внимание на порядок рун. Держась за плечо Джейса, он отклонился назад, чтобы забрать костыль у Амбоминации. Виктор еле устоял на ногах — колени подгибались от калейдоскопа чувственных ощущений, которых так и не познал в прежней жизни. Прикосновения горячих рук все еще чувствовались на лопатках, как и запах дорогой туалетной воды на коже, будто они все еще стояли под летним ливнем, обнимаясь, словно напуганные грозой мальчишки. Виктор коротко мотнул головой, разгоняя навязчивое видение: Джейс тянется к его губам, слышно, как заполошно звучит собственное сердце. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Светило науки всея Пилтовера не для неудачника вроде Виктора. Идти назад было тяжело: перетруженная больная нога гудела, но в Верхний город следовало вернуться до рассвета. Они почти не разговаривали по дороге, усталые и промокшие до нитки. Шагнув на мост, соединяющий Пилтовер и Хаун, Виктор подметил сгусток тумана посередине. Эк выборочно он осел. Когда они приблизились, стало очевидно — на мосту их поджидал отряд вооруженных Миротворцев. Виктор невольно остановился, вспомнив, что в этом Пилтовере он работающий на Силко преступник, а не личный помощник профессора Хеймердингера. Впрочем, встречи с Миротворцами никогда не сулили ничего хорошего. Инстинкты не подвели его и на этот раз. Минуя Виктора, к Джейсу приблизился капитан стражи и тихо произнес: — Господин Таллис, вы срочно нужны в Совете. Вам лучше поторопиться. Тон Миротворца не оставлял места для лишних вопросов, вроде «что случилось?» или «зачем?». — В Совете? В такое время? — Джейс недовольно нахмурился. Они действительно порядком устали от пешего путешествия в Заун, к тому же он планировал по возвращении заварить огромный чайник кофе и засесть за формулы, вооружившись тетрадкой Виктора, но… у Мироздания снова были на него свои планы. И, как бы он не возмущался, но игнорировать приказ Совета не мог. Раз он понадобился кому-то в столь позднее время, то, скорее всего, произошло что-то неординарное. Как рупор прогресса он просто не имеет права игнорировать важное событие! — Увидимся в лаборатории, — Джейс коротко коснулся ладонью плеча Виктора. — Надеюсь, надолго меня не задержат, что бы там у них не случилось… Он успел благополучно забыть о том, что его нынешний коллега все еще остается преступником по меркам Пилтовера. И, возможно, не всю информацию при нем следует озвучивать вслух. Кивнув Миротворцу, Джейс последовал за ним и парой стражей к центральному зданию, в котором заседал Совет. Странно, но свет на верхних этажах не горел, да и вся обстановка в целом не напоминала привычное срочное заседание. Не было обязательного приветственного конвоя в главных коридорах, и общая тишина показалась Джейсу очень странной. Но стоило ему перешагнуть порог первого зала, как двери со всех сторон с грохотом закрылись, оставляя его в одиночестве. «Интересно, чьих же рук это дело? Госпожа Кирамман или госпожа Мидарда?» — гадал Виктор, стараясь не стучать зубами от холода. Он успел только произнести ободряющее: «До встречи, все будет в порядке» вслед Джейсу, проводив его темную макушку взглядом. Виктор собирался было направиться в сторону университета, как на его плечо легла тяжелая рука капитана стражи. — Сбежать решил? — процедил Миротворец сквозь зубы. — Ты арестован. Виктор горько усмехнулся: отчего в каждой из вселенных эти стражи порядка такие квадратно-гнездовые с нулевой толерантностью к заунитам? С тоской посмотрев на сонный Пилтовер в дымке предрассветного тумана, он, перехватив костыль, стал ожидать явления той, что дергала за ниточки. Окутанная алым рассветным сиянием, точно пламенем, по мосту шагала Кейтлин Кирамман. Приблизившись, она жестом распорядилась взять Виктора под стражу. — Ты обвиняешься в побеге из-под стражи, попытке похищения господина Таллиса… — … да-да, и попытке его утопить, — тихо произнес Виктор, гордо приподнимая подбородок. В его темно-карих глазах теплились языки пламени: за убогим калекой пригнали целый отряд амбалов, браво, Миротворцы! Виктор ответил Кейтлин нечитаемым взглядом, изогнув губы в насмешливой улыбке. Впрочем, торжествовал он недолго. От удара по затылку налившийся тупой болью мир завалился на бок, а после погас.