Хэллоу, стрэнжир!

Мы договорились встретиться у меня дома. Оставил ему свой номер и точный адрес в заметках на телефоне, после чего он мигом ретировался, так что я не успел даже имени его спросить. Весь оставшийся рабочий день я провёл в некой прострации. Думал только о вечере и о моём Чубакке. Куда он пошёл после нашего разговора? Где работал? Кем являлся? Откуда вообще взялся? Хотя, это ведь всё было неважно, чтобы разок перепихнуться. А трахнуться мне с ним очень хотелось. Вон, большинство своих ёбырей я даже по имени не знал и в лицо ни за что сейчас не вспомню, и что? Это не мешало мне проводить с ними ночь, а на утро расставаться. Так и тут. Хотя всё же тут что-то странное… Почему-то меня это волновало, а сам он интересовал. Последний раз меня так вштыривало, когда я… встречался. Фу, гадость какая! Когда же наконец наступил вечер, я прибежал домой и стал готовиться: весь намылся в ванной, расслабился и заранее растянулся, чтобы доступ в мой зад ему был почти мгновенный. После причесался, маслом ароматным кожу натёр, бельё с доступом к попке надел да уселся перед окном, словно царевна Несмеяна, ждать своего суженого. Час ждал, два ждал, а его всё не было. В итоге разозлился, подскочил да как ударил ногой о кухонную тумбу, что аж взвыл. В этот момент за стеной заржал какой-то сосед. — Чё ржёшь? — ору я в ответ, негодуя и злясь на себя за собственное идиотское поведение в кофейне, на Чубакку за то, что не явился, на ржущего соседа за то, что мне больно, а тот смеялся, и на весь мир в целом! На следующее утро меня разбудил какой-то шум с улицы. Я потянулся, перевернулся, попытался уснуть снова, но ничего не вышло. Встал на ноги с головной болью и лютым недотрахом. Открыв настежь окно и выглянув наружу, я увидел грузовик, припаркованный прямо у парадной. Рабочие выгружали мебель и затаскивали её в дом. Гремело всё это дело будто крупномасштабная стройка. Ну ещё бы: на вид мебель казалась старющей, словно к нам заезжал престарелый дом. Хотя, возможно, так и было. За стеной послышались голоса. Затем что-то грохнулось на пол, и этот звук гулом отозвался у меня в голове. Потом снова стук, треск, скрип и шумные разговоры на лестнице. Как же меня это бесило, особенно в такой ранний час. В висках пульсировало, башка раскалывалась. И вот такой, весь взъерошенный и злой, в пижаме с мишками, я выскочил в парадную, чтобы разогнать к чертям это сборище, но тут же застыл как вкопанный, не сказав ни слова. Прямо напротив, у входной двери в соседнюю квартиру, стоял тот самый патлатый Чубакка собственной персоной. Заметив меня, он перестал о чём-то переговариваться с грузчиком и, широко улыбнувшись, сказал: — Гуд морнинг, Стрэнжир! Какой «гуд морнинг», блять? Ты время видел? Ещё даже петухи не проснулись! И вообще! Стоп… — Ты что здесь делаешь? — возмутился я, скрестив руки на груди так, что медвежата на моей пижаме скукожились. Значит, вчера он не пришёл, а сегодня какого-то хрена здесь забыл. — Въезжаю, — продолжил давить лыбу он. — Что? Куда? — я выпучил глаза, как рыба-ёж, и весь встрепенулся невольно. Чёрт, порой я просто ненавижу себя за свои реакции. — Да вот, в квартиру, — указал он большим пальцем себе за спину, на дверь. — А ты тут, рядом живёшь, да? Кажется, мы теперь соседи? Ну, станем, значит, соседничать, — и как ни в чём не бывало, всё также улыбаясь, протянул мне ладонь для рукопожатия. «Кажется, мы теперь соседи?» — мысленно спародировал я этого мудака с красивыми глазами, а на самом-то деле мне хотелось в рожу ему плюнуть за то, что прошлым вечером так и не явился. Гад такой. — Ха! — вздёрнул нос и скрестил руки на груди, так и не пожав ему ладонь. Грузчик, стоявший рядом, странно на нас покосился. — Соседничать со мной собрался, говоришь? Что ж… Сочувствую твоим ушам. И здоровому сну, — ехидно усмехнулся я и под вопросительный взгляд лохматого гордо прошествовал в свою квартиру, громко хлопнув дверью. Ну я ему покажу! Да как он посмел так нагло, да ещё и с такой самодовольной улыбочкой на меня смотреть? А может, это у него план такой был? Унизить меня захотел? Точно… Тогда, ещё в первую нашу встречу он увидел, где я живу, и, видать, решил снять квартиру в том же доме! Но… Что бы он делал возле нашей парадной, если бы изначально не искал себе жильё? Как много вопросов и как мало ответов. А теперь к Чубакке не подобраться, не расспросить как есть, ведь сам же чётко дал понять, что стелиться перед ним не собираюсь. Ну ничего, я ему ещё покажу, что плевать я на него и это наше дурацкое соседство хотел! Той же ночью я привёл домой большого мохнатого мужика, чем-то смахивающего своей волосатостью на Чубакку. Я подцепил его в баре недалеко от работы и сразу, не церемонясь, предложил пойти ко мне. Правда, уже через пять минут я пожалел о своём выборе, ибо он оказался просто ужасным, неотёсанным мужланом. Во-первых, у него жутко воняли ноги. Во-вторых, только зайдя в квартиру, он поставил меня на колени и грубо всунул свой отдающий мочой и потом член мне в рот, да так, что я уткнулся носом в его густую лобковую растительность. И почему в баре мне не пришла в голову мысль, что далеко не все мужчины-медведи умеют ухаживать за своими волосатыми телами? В тот момент мне стало интересно, как с этим обстояли дела у Чубакки, и я даже отстранился и стал отказываться от члена, решив было всё это дело прекратить, но медведь не отпустил. Он грубо схватил меня за волосы и потащил по направлению к кровати. Я специально вскрикнул погромче, чтобы «соседик» услышал. Было вовсе не больно, когда мужик вдавил меня лицом в подушки и, натянув презик на свой микропенис, резким движением вошёл в мою открытую и готовую к гостям дырку. Впрочем, всё оказалось куда хуже: я едва ли что-то почувствовал. Толстенькая тринадцатисантиметровая пробка, которую я полдня носил в себе, сыграла со мной злую шутку: конец-то оказался и того меньше. И всё же деваться было некуда. Отомстить «Красивым Глазкам» за стенкой хотелось пиздец как! А потому, выпятив ягодицы посильнее, я принялся со всем своим позабытым театральным мастерством громко, чётко, скуля и задыхаясь ломать комедию. Я так хорошо вжился в роль, что мой ёбарь поверил в себя: принялся усердно меня долбить да приговаривать с ухмылкой: «Тебе нравится! Нравится мой член!» — и в какой-то момент мне это так наскучило, что глаза мои сами по себе закатываться стали от каждой его неуместной фразочки. Чтобы хоть какое-нибудь удовольствие получить, стал сам себе дрочить да бёдрами активнее подаваться навстречу. Мне это было не впервой: если партнёр оказывался никчёмный, всегда мог позаботиться о себе сам. Всё это время он трахал меня в позе догги. И хорошо, что лица моего не видел. Разочаровался бы от увиденного, разозлился бы, ударил. Знаю я таких. В конце концов, благодаря мастурбации оргазм всё же подступил, и я вяло излился прямо на постель. «Ты кончаешь! Нихуя себе!» — воскликнул этот медведь, и во всей абсурдности ситуации последняя его фраза прозвучала настолько комично и одновременно неуместно, что я не выдержал и разразился смехом как ненормальный. Я повалился набок и хохотал, скручиваясь и хватаясь за живот. — Эй, ты чё ржёшь? — недоумевал медведь. Такого он явно не ожидал! Растерянность на его лице сменилась гневом, а затем, когда он понял, что от всего происходящего мне действительно смешно — отстранённостью. Его крошечный дружок совсем поник, так что мужик с меня сполз, быстро вернул на бёдра джинсы и ушёл. Утром, весь помятый и хмурый, я собирался на работу, когда в мою квартиру постучали. Открыв дверь, я столкнулся взглядом с Чубаккой собственной персоной и уже почти обрадовался победно. Но не тут-то было. Он широко улыбнулся, словно Чеширский кот, и проговорил довольно своё дурацкое: «Гуд морнинг, сосед!» — как ни в чём, блять, не бывало… Ну как так-то? Ведь не мог ты не услышать мои стоны ночью. Хоть бы в стенку постучал! Хоть как-нибудь отреагировал бы на месть мою… А вместо этого улыбочка непринуждённая, словно издевательская даже! У-ух! Как же злость меня берёт. Как же хочется кулаком по лицу этому довольному проехаться! — Слушай, сосед, — заговорил он вдруг добродушно. — Прости, что утро твоё после ночной комедии порчу, но не найдётся ли у тебя соли? — Что?.. — я буквально выпал в осадок от вопроса. — Комедия?.. Соль?.. — Ну да. Смешная, видать, была, хохотал-то ты громко. А соли у меня дома попросту нет, вот я и пришёл. Извиняй, сосед, — и улыбнулся, блять. Что ж, отказывать в помощи нуждающемуся я не стал. Тем более хороший сосед никогда не оставит в беде… Стоп. А с чего это я вдруг решил ему хорошим соседом стать? Уж больно надо! Дабы он моего альтруистического порыва не просёк, нахмурился, выражение лица сделал твёрдым, как скала, и, сунув ему пакет с солью, захлопнул дверь. Никаких поблажек этому патлатому! На следующее утро он вновь постучал в мою дверь. Попросил поделиться вай-фаем, потому что за свой забыл заплатить. Тем же вечером я вновь привёл домой мужика и громко зажигал с ним то на столе, то на кровати, то на кухонной тумбе, то стоя у стены, которая соединяла наши с Чубаккой квартиры. Позже, когда мужик ушёл, ко мне вновь заявился сосед. «Ну наконец-то он разозлился и теперь меня прижмёт к постели да трахнет!» — подумал я, но не тут-то было. Он снова по-идиотски широко улыбнулся и поприветствовал меня. На этот раз ему нужна была помощь с холодильником. Его сломался, и он спросил, знаю ли я номер мастера по ремонту бытовой техники. И никакой реакции на стоны, которые услышал бы даже глухой! Да он не человек, а робот какой-то! — Слушай, сосед, мне утром на тренировку, а потом работать. Могу я оставить продукты у тебя, пока мне не починили холодильник? А как починят, так сразу забегу, всё заберу, обещаю. Тренировка? Ну да, в зале, наверное, качается. А работает где, интересно? Ну всё, больше терпеть просто невозможно! — Слушай, а ты, э-э-э… Ты что-то там о моей коллекции говорил, но в тот вечер так и не пришёл, — чёрт, мне хотелось исчезнуть с лица Земли. — А-а-а… — «Красивые Глазки» задумался, почесал подбородок и снова усмехнулся: на сей раз как-то саркастически. — Да я смотрю просто, гостей у тебя и без того много. К тому же я не то чтобы по парням. Вот так сюрприз, блять…