"Песнь Сорокопута" Пепельные звезды

Плейлист

Last summer days — shøuldz

Angel — massive attack

Сумерки окутывали сад мягким светом, а воздух был пропитан ароматом ночных цветов. Вдалеке слышались голоса, приглушённые расстоянием, но здесь, в уголке под высоким дубом, царила только тишина. Люмьер сидел на траве, вытянув ноги, лениво перебирая листья в руках. Гедеон сидел рядом, заложив руки за спину и погружённый в раздумья. — Ты странно молчишь, — заметил Люмьер, бросая на него лукавый взгляд. — Просто думаю, — ответил Гедеон, на секунду переводя взгляд на горизонт. Люмьер фыркнул. — О боже, только не говори, что ты опять строишь сложные логические схемы в голове. Тебе не кажется, что иногда нужно просто быть? Гедеон усмехнулся. — Это ты так намекаешь, что я не умею расслабляться? — Я даже не намекаю. Я говорю прямо, — Люмьер потянулся, развалившись на траве. — Ты напряжён, как будто проглотил древний манускрипт. Гедеон хмыкнул, но ничего не сказал. Несколько минут они просто сидели в молчании. Потом Люмьер вдруг почувствовал, как рядом с ним кто-то опустился. Он повернул голову и увидел Гедеона, который теперь сидел совсем близко. — Люмьер, — вдруг тихо сказал он. Люмьер приподнялся на локтях, внимательно вглядываясь в его лицо. В этом взгляде было что-то новое, неуловимое. — Ты опять начинаешь со своим «Люмьер», — проворчал он, но не смог скрыть волнения. Гедеон слегка улыбнулся, но затем, не говоря больше ни слова, потянулся вперёд и осторожно коснулся губами губ Люмьера. Мир остановился. Люмьер замер. Его сердце застучало так громко, что казалось, оно эхом раздаётся в воздухе. Этот поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нём было что-то необратимое. Как будто Гедеон ставил невидимую печать, навсегда меняя всё, что между ними было. Когда Гедеон медленно отстранился, Люмьер продолжал смотреть на него, слегка приоткрыв губы. — …Чёрт, — пробормотал он наконец. Гедеон вскинул бровь. — Что? — Это было… — Люмьер провёл пальцами по губам, словно проверяя, действительно ли это произошло. — Я не думал, что ты способен на это. Гедеон закатил глаза. — Ты ведёшь себя так, будто я монах, давший обет безбрачия. — Ага, а я всю жизнь был уверен, что ты просто мой святой покровитель здравого смысла, — Люмьер усмехнулся, но тут же резко замолк, потому что Гедеон снова наклонился. Второй поцелуй был глубже, увереннее. Гедеон больше не сомневался, и Люмьер тоже. Их губы двигались медленно, будто исследуя новые территории, и каждая секунда ощущалась чем-то важным. Люмьер почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь, когда Гедеон скользнул рукой по его щеке, а затем нежно зарывался пальцами в его волосы. Люмьер застонал сквозь поцелуй, но тут же замер, осознав это. Гедеон отстранился с самодовольной улыбкой. — Ну вот, а ты говорил, что я не способен на это. Люмьер уставился на него. — Ты ещё и засранец, оказывается. — Ты же знаешь, что мне нравится выводить тебя из равновесия, — Гедеон склонился ближе, касаясь губами его подбородка. Люмьер только хотел съязвить в ответ, но тут Гедеон вдруг прикусил кожу на его шее. Он ахнул, а Гедеон снова усмехнулся. — Ты… — Люмьер чувствовал, как тело будто оплавляется. Гедеон продолжал оставлять лёгкие поцелуи и укусы вдоль его шеи, иногда чуть сильнее сжимая губами чувствительную кожу. Люмьер выгнулся, позволяя этим ощущениям захватить его полностью. — Ты просто невыносим, — пробормотал он, зарывая пальцы в волосы Гедеона и притягивая его ещё ближе. Гедеон не ответил, но его губы продолжали свой путь вниз. Люмьер чувствовал, как всё внутри него пылает. Это было… прекрасно. В каждой секунде их близости была страсть, но и что-то большее — доверие, нежность, невыразимое чувство, что они наконец нашли то, что искали друг в друге. — Гедеон… — Люмьер тяжело выдохнул, закрывая глаза. Гедеон поднял голову и посмотрел на него. Его глаза сияли в полумраке, а губы были слегка припухшими от поцелуев. — Я здесь, — тихо сказал он. Люмьер усмехнулся, с трудом выравнивая дыхание. — Ты ведь понимаешь, что теперь я тебе этого не прощу? Гедеон снова склонился, касаясь лбом его лба. — Прости, но у меня не было выбора. Люмьер хмыкнул. — Ты украл мой первый поцелуй, и я даже не успел возмутиться. Гедеон наклонился к его уху и едва слышно прошептал: — Ты можешь возмутиться позже. Сейчас я хочу ещё раз. Люмьер не успел даже ответить, как их губы снова встретились. На этот раз жадно, с вызовом. Они боролись за контроль, их руки блуждали по одежде, хватая, притягивая ближе. Гедеон внезапно сжал пальцами его подбородок, заставляя Люмьера чуть запрокинуть голову, и углубил поцелуй. Люмьер застонал, но тут же укусил его губу в ответ, не желая сдаваться. — Ты не думаешь, что слишком наглеешь? — прошептал он. — Я просто беру то, что хочу, — ответил Гедеон, скользя ладонью под его рубашку. Люмьер прищурился, его глаза блестели. — Тогда держись, Хитклиф. Он резко перевернул их, прижимая Гедеона к земле, и впился в его губы, смакуя каждый стон, каждый вздох. Их тела сплетались в этом поцелуе — агрессивном, властном, но в то же время невозможном в своей нежности. Гедеон скользнул руками по его спине, царапая ногтями.Люмьер рвано задышал, его губы переместились к шее Гедеона, оставляя там следы своего присутствия. — Ты чертовски красивая тварь, знаешь? — прошептал он, проводя языком по линии ключицы Гедеона. Гедеон рассмеялся, но его смех перешёл в стон, когда Люмьер слегка прикусил его кожу. — Люмьер... — Гедеон стиснул зубы, ощущая, как ладони Люмьера уже скользят вниз, под рубашку. Люмьер прикусил мочку его уха. — Что, монах, уже хочешь сдаться? Гедеон резко перевернул их обратно, вдавливая Люмьера в траву. Их взгляды встретились, и в них было всё смех, желание. вызов, — Ни за что. Люмьер усмехнулся: — Посмотрим.