Ветер, устремлённый на Север

      Я слез с повозки, с хрустом опустив сапоги на снег. Морозный воздух колол щёки и лёгкие, а мелкий падающий снег постепенно покрывал шерстяную шапку и меховой плащ. Сложенные чёрные крылья тоже не обошлись без мелких белых точек, похожих на звёзды. Постепенно они покрывали их, пока я невольно стряхнул их, размяв крылья. Долгая поездка вымотала меня, но ещё оставалось дело, которое мне нужно сегодня сделать.              — Благодарю за помощь, — я слегка поклонился мужчине, бете, что помог мне добраться сюда. На это, правда, ушла довольно внушительная часть денег, оставшихся с продажи большей части моих украшений, но другого выбора у меня не оставалось.              Мужчина повёл повозку дальше, полностью проигнорировав меня. Отчего-то я и ожидал такой реакции, так что особо не удивился.              Город Апек выглядел волшебно, что было неудивительно, ведь сейчас проходил Фестиваль Сияния. Вдали, на центральных улицах слышалась музыка, в воздухе на тёмном небе сияли фейерверки, сопровождаемые громкими звуками и криками восторга. Сами улицы были усеяны множеством разноцветных фонариков, заполняющих округу своим светом.              И сегодня был особый день, когда сам Север спускается с храма на горе, чтобы присутствовать на службе и молитве с горожанами. Изначально я собирался сразу направиться в горный храм, даже не заходя в город, но поняв, что успеваю попасть в фестиваль, то решил немного поменять план.              Я поспешил в городской храм, добравшись ближе к центру, где уже начали собираться люди, стекаясь живыми волнами к самому святилищу. Желающих воочию увидеть Бога Севера собралось здесь даже больше, чем можно было представить. Некоторые люди держались в стороне. В них угадывались местные жители, привыкшие к подобные мероприятиям, в отличии от приезжих, для которых шанса увидеть хотя бы одного Бога в живую, возможно, больше никогда не будет.              Кое-как мне удалось добраться до храма сквозь толпу. Крылья оказались помяты в процессе, а несколько перьев и вовсе выдернуты, но только благодаря им у меня получилось уцелеть в этом потоке.              Вдохнув холодный воздух полной грудью, будто давая себе передышку, я всё же вошёл в святилище. Снаружи храм выглядел большим, но только попав внутрь можно было оценить настоящий масштаб. Казалось, что я был пылинкой, по сравнению с залом, и если бы не та толпа людей, чувство маленькости переросло бы в страх. Казалось, что до алтаря расстояние тянулось в несколько километров, хотя конечно, это было не так.              Разглядывая убранства храма, я не знал, за что зацепить взгляд. На витражах в бело-сине-чёрных тонах был изображён крылатый. Чёрные волнистые волосы струились по его плечам, крылья чаще изображались сложенными, но в некоторых был показан их полный величественный размах, глаза серые, будто зимнее затянутое облаками небо. Конечно же, в витражах Богов изображали прекрасными настолько, насколько могло предать разноцветное стекло.              На первом витраже явно был изображён момент рождения. Белоснежный крылатый с чёрными глазами закрывает крыльями небольшой свёрток, тянущий маленькие ручки к своему родителю. На втором — как этот ребёнок, уже подросший, прогуливается за руку с другим крылатым, имеющим бежевые с коричневатыми точками крылья, который весело тянет его дальше. На третьем снова эти двое, только ещё взрослее. Дитя Бога играет на цитре, а его возлюбленный слушает его, сидя на ветке дерева.              Кто-то толкнул меня, заглазевшегося, намекая, что мне не стоит стоять на проходе так долго. Наконец выдохнув, я отнял взгляд от витражей, чтобы найти место, откуда зал будет хорошо виден и достаточно свободным, чтобы никто больше не мешал мне наслаждаться красотой храма. Мне не было принципиальным подобраться ближе к алтарю, а Бога можно будет наблюдать и издалека. Этого для меня было вполне достаточно.              Пока ещё люди собирались, я снова начал рассматривать витражи, на этот раз на противоположной стене. В одном из них Моро, монстр, напоминающий ползущую тьму, с головой гибрида дракона и волка и жёлтыми блестящими ненавистью глазами похищает возлюбленного Севера и ещё нескольких жителей города. Мне прекрасно известна эта история. Люди уже готовы были похоронить своих родных, когда вернулся Ворео. Узнав, что случилось, и поняв, что Моро также забрал его возлюбленного, он, разгневанный, отправился следом, чтобы убить монстра. Я перевёл взгляд на следующий витраж: Божественное Дитя ледяным копьём пронзает монстра, навечно заточая его во льдах озера среди гор. И последний витраж, где Бог и его возлюбленный снова воссоединяются. Витраж, даже не смотря, что на город уже давно опустилась ночь, будто светился теплом яркого дневного солнца, напоминая, что за такими историями следовало светлое будущее. Невольно на моём лице появилась улыбка.              Оставшиеся мгновения перед началом молитвы, я разглядывал росписи на потолке, которые будто полностью рассказывали, как проходила битва с Моро и как тот оказался повержен. Вскоре показались жрецы, заиграла тихая цитра, и послышался тихий голос, начинающий молитву, мгновенно подхваченную людьми:              — Сам Ветер, рождённый вольной птицей, мы взываем к тебе! — раздавался разрозненный хор голосов, отражаясь от стен эхом, из-за чего казалось, что песнь звучит громче, чем она есть на самом деле. — Твои крылья не знают усталости, ты принёс ветер, что без устали стремиться к северу, ты наше начало и наше будущее!              Не желая оставаться в стороне, я тихо последовал за песней, стараясь вложить в неё больше чувств, нежели голоса.              — Так даруй нам защиту от напастей, даруй силу, чтобы защитить детей наших, даруй процветание нашей земле, а мы отплатим тебе верностью нашей!              Голоса медленно стихали, вместе с тем, как к алтарю поднимался он. Север и правда был прекраснее, чем могли передать рисунки и витражи. Серебристый доспех, потёртый местами, но всё ещё величественный, поблёскивал в огнях, освещающих зал. Его крылья расправились, показывая свой полный размах, будто пытаясь образовать круг над головой. Правда говорят, что размах крыльев Ветра и его сыновей намного больше, чем у любого другого крылатого. Длинные волосы были собраны в замысловатый пучок, закреплённый с помощью пинё, добавляя образу внушительности.              — Ветер, услышь своё дитя! — мелодичный звонкий голос Севера прозвучал, отражаясь и усиливаясь так, что слышно стало всем. Люди полностью затихли, готовые слушать слова Бога. Окинув взглядом зал, будто убедившись, что его слушают, Север продолжил: — Ты, что даровал мне жизнь и крылья, даровал силу и волю бороться с напастью. Я следую тому, чему меня учили, и остаюсь верным тебе и себе, а дарованное мне я возвращаю вдвойне!— голос его был чистым, но в тоже время в нём чувствовался холод вьюги, будто ветром заполняя помещение. — Пусть моя сила разольётся в небе, впитается в землю и коснётся всего живого, пусть она дарует благословением тем, кто верит, и пусть вечный холод и тени не коснуться дома ничьего! О Ветер, родитель неба, даруй своим детям попутный ветер, даруй сияющие звёзды, что укажут путь, даруй силу лететь даже сквозь бури! Я, Ветер, устремлённый на Север, в чьей крови течёт свобода чистого неба, и я делюсь ей со всеми, кто жаждет, как однажды Ветер даровал её мне!              С рук Бога сорвался свет, искрами падая на пол зала, разлетаясь в воздухе, будто пытаясь найти выход. Магия впилась в землю, растекаясь ярким светом и собираясь в замысловатый узор, а оставшиеся искры вошли в витражи, засиявшие ярким белым светом. Снаружи послышались восхищённые крики, когда часть искр покинула храм. Обернувшись, я попытался всмотреться в витражное окно, чтобы увидеть, как в небе разлились разноцветные огни. Не трудно было догадаться, что это было Сияние Севера. На мгновенье захотелось выскочить на улицу, чтобы понаблюдать за этим явлением, заполоняющим небо, но неосознанно голова снова повернулась к Северу.              Даже сложив крылья, он выглядел величественно, наблюдая за тем, какой восторг у людей вызвало касание с силами Бога. Я выдохнул, поняв, что всё это время стоял, затаив дыхание. Не хватало ещё случайно умереть на празднике. На могиле так и напишут: «Сео Юри. Задохнулся от восторга». Но отвести взгляд от прекрасного Бога было не вышло и лишь, когда он снова скрылся за алтарём, я смог вернуть самообладание.              Отсчитав несколько секунд, чтобы прийти в себя, я вышел на улицу, вместе со всеми, покидая ставшее душным помещение. Холод пробрал меня, а ветер перебирал перья на крыльях, пронизывая тоненькими иглами. Горячими оставались только щёки, будто вспоминая тот серьёзный, но в тоже время ласковый взгляд Севера, каким он смотрел на людей, почитавших его.              Решив не задерживаться, я зашагал дальше. Если повезёт, это станет не последней нашей встречей. Мой шаг ускорился, потому что я не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем Север и его жрецы покинут город, чтобы подняться на гору.              Наверно, не один я решил, что сможет подобраться поближе и поговорить, потому что вокруг Севера и его жрецов уже начала собираться толпа. Хотя, скорее, она собиралась вокруг Бога, а жрецы оставались в стороне, скептически за этим наблюдая. Сам же Север, будто даже был рад поговорить с его адептами. Даже издалека до меня доносился его ласковый голос.              Увидев эту картину, в сердце поселилась неуверенность. А была ли хорошая идея приходить сюда? С другой стороны, мне всё равно некуда было идти и попытать удачу стоило. Найдя в уголках своего сердца остатки решимости, я стал приближаться к этой толпе, во главе которой находился Север. Вблизи он выглядел ещё прекраснее, чем казалось издалека, а сейчас только выдалась возможность его разглядеть.              Не смотря на прожитые года, Бог Севера выглядел молодо. Длинные волосы доставали ему до поясницы, серый внимательный взгляд, подобный небу… мимолётно глянул на меня, растирая в пыль оставшуюся решимость так, что я больше не смог бы её собрать, даже если бы очень захотел.              Я замер, смотря на него, на его выраженные, но в тоже время мягкие черты, которым как-то удавалось балансировать на грани. Не только крылья его могли похвастаться большим размахом, потому что сам Север, даже с такого расстояния казался на полголовы выше меня, а я был не самым маленьким омегой. В своё время папа очень переживал, что мой рост может стать проблемой выдать меня замуж. Вот только проблемой стал мой характер и желание самому выбирать себе партнёра. Поэтому я здесь, смотрю на недостижимый идеал, одного из первых крылатых. И, кажется, я снова забыл, как дышать…              Один из жрецов, кажется, заметил, как я замер в отдалении, и решил приблизиться:              — Попутного ветра на трудной тропе, — его голос был спокоен, но в нём слышались нотки заинтересованности.              — И пусть звёзды указывают путь, — мгновенно ответил я знакомую до боли фразу.              — Вы что-то хотели? — поинтересовался жрец. Это тоже был крылатый. Чёрные крылья с редкими серебристыми перьями, поблёскивающими в свете фонарей, были сложены за спиной. В длинных чёрных волосах также виднелись несколько серебристых прядей.              Я замер, забыв, как говорить, глупо глядя на жреца. Миловидный омега с нежным запахом жасмина. Чёрные, почти что птичьи, как у прародителя, смотрели на меня с интересом, смешанным с теплотой.              Постаравшись быстро собраться с мыслями, я выдал самый короткий и прямой ответ, который только пришёл на ум:              — Я хотел бы стать жрецом Севера, — казалось, что после сказанной фразы лёгкие окончательно перестали работать и наполнять тело спасительным воздухом, оставив меня задыхаться.              Жрец кивнул, выглядя… понимающим. Я смог наконец вдохнуть. Может, слухи окажутся правдивыми, и в храм Севера принимают всех нуждающихся омег. Но будто я ожидал другой реакции: мало ли какой человек будет пытаться стать жрецом Бога, не решившего скрываться от своих подданных, а всё так продолжающим защищать их напрямую. Может, просто всё не так плохо, как мне думалось.              — Пойдём, скоро толпа рассосётся, поговоришь с Ворео, — жрец осторожно взял меня за руку и повёл в сторону остальных жрецов. Внутри всё замерло от паники. Поговорить с самим Севером? Заклинив, я даже не сразу осознал, что он назвал Севера просто Ворео. Не слишком фамильярно по отношению к Богу?              Я следовал за ним, наблюдая, как жрецы и сам Север стремительно приближаются. Точнее, это мы к ним приближались, но теперь казалось, будто это происходит вовсе не со мной. Не могло мне так повезти. Никогда не везло. С чего бы сейчас было иначе?              В одно мгновение я оказался в окружении других жрецов, которые с любопытством на меня поглядывали, но пока ничего не говорили. Жрец, что привёл меня, подошёл к оборотню, обладающего жёлтыми глазами, в которых отражалась строгость родителя, высокого роста и с чёрными пушистыми кошачьими ушами и хвостом. Наряд этого оборотня намекал, что если и был у храма настоятель, то это именно он. Он внимательно на меня посмотрел, будто желая заглянуть в душу, после чего что-то сказал первому жрецу. Тот кивнул, снова вернувшись ко мне, ничего не говоря и просто находясь рядом.              Пока одна часть людей пыталась продлить время нахождения Севера в городе, другая, вместе со жрецами, пыталась загрузить телегу подношениями Богу. И не только ими, как полагал я. Если храм находится высоко в горах, то жрецы, скорее всего, нечасто спускаются, чтобы устроить закупку, и разумно было делать это, когда выдастся возможности.              Я некоторое время наблюдал за ними, вслушиваясь в разговоры, чтобы отвлечься, хотя, скажем отвлечься не совсем получилось:              — Слышал, — говорил один альфа, — на севере объявились каелумовцы и начали опять сеять хаос. Как бы они у нас не объявились…              — Вот беда, — второй альфа, кажется, покачал головой. — Но думаю, если они у нас объявятся, Север с ними справится. Мне ещё прадед рассказывал, что с тех пор, как он вернулся на наши горы, здесь ничего не происходило.              — Это-то да, но не хотелось бы, чтобы каелумовцы доставили Северу проблем, — ответил первый.              Я ещё немного послушал их, но решил вызваться помочь разгружать, чтобы не начать вспоминать все происшествия с последователями Каелума за прошедший год. Что-то в последнее время они стали активнее себя вести. Да и, не хотелось чувствовать себя неловко, от того что я просто стою в стороне. Хотелось бы оставить о себе хорошее впечатление, ведь, возможно, с этими людьми я буду жить в дальнейшем. Или даже проведу с ними всю оставшуюся жизнь. Почему-то мысли о размеренной жизни в храме на горе с редкими вылазками в город меня успокаивала.              Моя семья с детства пыталась привить мне любовь к балам и светским беседам. Хотя скорее, просто ставила перед фактом, что это часть жизни будет со мной до конца. Этикет, танцы и всё прочее отнимало много времени и сил. Общество змей, которым мне виделось высшее сословие, вызывало отторжение, будто с детства знал, что мне с ними не попути.              Наверное, последней каплей стал тот момент, когда родители заявили, что обручили меня с неким герцогом, очень влиятельным и богатым, и что я скоро выйду за него замуж. Лично этого человека я не знал, лишь слышал о нём некоторые слухи, от которых приходил в ужас, а в горле вставал ком. И было прекрасно понятно, что станет со мной рядом с таким человеком. Пока была возможность, я бежал.              На самом деле, я уже давно готовился к побегу, но сомневался, пока не понял, что наступил момент «сейчас или никогда». Часть денег, к счастью, я успел скопить для побега, часть получил, продав некоторые свои вещи, даже если в пол цены. Любые средства должны мне помочь, особенно, если в жрецы меня не возьмут. Как говорили, попасть под покровительство Бога Севера было почётным и никто бы меня уже не смог вернуть домой. Никто не пойдёт против Бога, боясь его гнева.              Если повезёт… если повезёт, мой кошмар скоро закончится. Я так и не стал примерным сыном-омегой и завидным женихом, да и не стремился, провалившись по всем фронтам. Не удивительно, что родители решили меня выдать за первого согласившегося альфу. Но… мне может больше и не придёт стараться и притворяться. Только эта мысль отгоняла тревогу от предстоящей встречи и разговора. Будь что будет, главное, что я никогда не вернусь в отчий дом, каким бы ни был исход.              Жрецы согласились на мою помощь, хотя, наверное, это больше походила на то, что я просто мешался под ногами. Но я невозмутимо продолжал переносить не сильно тяжелые вещи, которые мог поднять. Наверное, смешно, но ничего тяжелее книги в своей жизни мне держать не приходилось. Ну, разве что, за последний месяц ещё сумку с вещами, которые мне удалось забрать с собой из дома.              Когда повозки, коих оказалось несколько десятков, были загружены до предела, к жрецам подошёл сам Север, отделившись от толпы, которая явно не была особо рада тому, что Бог скоро покинет город. Я замер, стоило ему приблизиться, не зная, куда себя деть. Родители готовили меня к чему угодно, даже к общению с самим королём, но вот, что делать и говорить рядом с Божеством, мне не удосужились объяснить. Наверное, они и не предполагали, что такое вообще может случиться в моей жизни. Просто пялиться на него, пытаясь вблизи разглядеть каждую чёрточку на идеальном лице, посчитал невежливым и отвёл взгляд в сторону, пытаясь хоть куда-то себя деть. Снег вполне себе интересный, если задуматься.              Тот оборотень без стеснения подошёл к Северу и начал что-то говорить. Рядом также возник тот жрец, что подходил ко мне. По взглядам, которые кидали на меня, было понятно, о ком у них идёт речь. Это заставляло меня нервно подрагивать. Или это было от холода, который успел проникнуть в каждую клеточку тела? По сути, это было совершенно не важно, но мысли об этом давали мне немного отвлечься.              Сделав пару вдохов и убедившись, что оставшаяся дрожь лишь от холода, я ещё некоторое время молча стоял в стороне, разглядывая ночное небо, с которого уже полностью сошло Сияние Севера, оставив лишь тёмное полотно с мерцающими белыми точками. И спокойно я стоял ровно до того момента, как ко мне подошёл первый жрец и подозвал поговорить. Сердце внутри в последний раз совершило кульбит, прежде чем спокойно забиться. Будь что будет.              Мы подошли к Северу и оборотню. Не думал никогда, что мне придёт стоять рядом с Богом. Рядом с самим Севером Ворео! И придётся ещё говорить с ним. Никто бы не поверил из моих знакомых.              — Мне сказали, что ты хочешь стать жрецом, — начал Север, улыбнувшись тёплой улыбкой, будто он глядел на своё дитя. Были ли у Севера собственные дети? Не мог вспомнить, чтобы хоть где-то об этом упоминалось. Может, для Божества последователи были более чем сродни родным детям.              Я кивнул, спешно проговорив:              — Да, верно, — глупо хлопая глазами, я смотрел на него, будто не веря тому, что вижу. Поняв, что снова забыл дышать, вдохнул полную грудь, а вместе с тем и феромоны Севера. Наверное, если бы у мороза был свой запах, он бы пах именно так. Или на нервах я уже перепутал феромоны с холодным воздухом. И такое могло быть. Не сосчитать, сколько раз родители ругали меня за все те глупые вещи, что мне приходилось делать и говорить.              — Не переживай, всё хорошо, я не кусаюсь, — в глазах Севера появились смешинки, будто блестящие огоньки, отражающиеся на радужке. Взгляд тех самых небесно-серых глаз теперь уже точно был направлен на меня. Казалось, что в этом бесконечном небе можно было затеряться.              — Угу, — я кивнул, будто соглашаясь, но сам не мог нормально сосредоточиться достаточно, для осмысленного диалога.              — На вас у всех новеньких жрецов такая реакция, — проговорил оборотень довольно спокойно, хотя в словах всё равно читалась шутка. Кажется, мои щёки заалели от неловкости. Отчего-то стало стыдно, что я как маленький ребёнок робею и не могу спокойно поговорить, как взрослый.              — Так, хорошо, — проговорил Север, чуть склонив голову на бок. Взгляд будто пытался проглядеть меня насквозь и понять, стоит ли меня принять. Но так же быстро в глазах промелькнуло решение. — Отправишься с нами в храм. Завтра проведём посвящение.              От сердца отлегло, будто разжались тиски тревоги. Руки дрожали от облегчения и холода.              — Спасибо, — сказал я, низко поклонившись, из-за чего, кажется, на лице Севера промелькнула неловкость, но быстро скрылась за маской непроницаемо-тёплого выражения.              После чего Север ушёл вперёд, чтобы направлять процессию. Я глядел ему вслед, не веря своей удаче или скорее тому, что буду жить бок о бок рядом с Богом.              — Добро пожаловать, — привлёк моё внимание оборотень, заставляя оторвать от удаляющейся фигуры Севера. — Моё имя Дал, я Настоятель Храма. Если нужна будет помощь, можешь обращаться ко мне, — сказал он, выглядя серьёзным. Благо отторжения в его взгляде я совсем не заметил. С другими жрецами он тоже держится довольно холодно, так что, Слава Северу, дело было совсем не во мне. Просто характер такой.              Дал быстро ушёл, давая распоряжения остальным жрецам и альфам, вызвавшимся помочь доставить все эти повозки к храму.              — Поздравляю, — ко мне подошёл первый жрец.              — Спасибо, — кивнул я, улыбнувшись, а в голове до сих пор не укладывалось произошедшее.              — Получается, завтра мы станем братьями? — улыбнулся он. — Я Хо.              — Юри, — представился также в ответ я. — Получается, что так.              — Пойдём, уже скоро отправляться будем, — сказал Хо, снова взяв меня за руку, ведя вперёд.              Мы поспешили за остальными. Хо разрешил ехать вместе с ним на лошади, так что идти пешком в гору мне не пришлось. Двигалась процессия медленно и довольно быстро остановилась, заставив меня удивиться. Не могли же мы так быстро подняться.              Проснувшееся любопытство подталкивало выяснить, что случилось.              — А почему мы остановились? — тихо спросил я у Хо.              — Ворео сейчас открывает портал, — ответил он, на секунду смутив меня столько фамильярным обращением к Северу.              — Портал? — уточнил я, будто ослышался, пока думал о другой части сказанного Хо.              — Ну да, мы же не изверги. Или ты хотел бы подниматься на гору самостоятельно? — усмехнулся Хо.              — Нет, просто думал, что до храма, в котором живёт божество, будет немного труднее добраться, — я покачал головой, вглядываясь вперёд, будто собираясь разглядеть тот самый портал.              — Ну, к слову, открыть его может только сам Ворео, так что ничего храму не грозит, — ответил Хо, став чуть более серьёзным. Я кивнул, принимая этот ответ.              Процессия снова двинулась, на этот раз навстречу белому свету где-то впереди, который неминуемо приближался, пока передо мной и Хо не возникли врата, которые при другой ситуации я бы воспринял как заброшенное строение посреди ничего. Но сейчас, вобрав в себя магию, было понятно, что была сложная конструкция, артефакт, который должен был сократить путь наверх. И если прикинуть, скольких людей он должен был перенести, это по-настоящему мощный артефакт. И тот, кто его запустил, тоже невероятно силён.              Затаив дыхание, мы приблизились к вратам. Казалось, что по ту сторону можно было заметить другой пейзаж. Если город ещё был окружен лесом, то по ту сторону ничего подобного не было видно, кроме одного каменного здания, разглядеть которое полностью пока не выходило, и нескольких одиноких и не особо высоких деревьев.              Неспешно лошадь прошла сквозь портал. От яркого света я непроизвольно зажмурился и открыл глаза только когда уже оказался по ту сторону. Первые мгновения даже не верил своим глазам, разглядывая храм, к которому подходила процессия оставшиеся метры. Он был не таким величественным, как городской храм, хотя тоже казался немаленьким. Но да, к моему удивлению, он выглядел просто.               Вскоре мы оказались у самого храма и спешились. Мне не терпелось увидеть обитель Бога изнутри. Возможно, внешняя оболочка обманчива и вся красота скрывалась внутри.              Из самого храма показались ещё жрецы, поспешившие встретить остальных. Рядом с нами, будто из темноты, материализовался эльф. В полумраке было только понятно, что волосы и у него были довольно светлыми: примерно русыми.              — Хо, вы вернулись, — радостно произнёс эльф, наполняя воздух довольно сильным запахом пионов. Все эти цветочные ароматы, что меня окружали, никак не вязались с холодом и ветром гор, будто нечто инородное. Распустившиеся и благоухающие цветы посреди заморозков. Я знал только один цветок, что растёт даже в самых холодных долинах, но уж точно не жасмин и пионы.              — Нари, — Хо быстро обнял жреца, прижимая к себе. Я смотрел на них, чувствуя себя третьи лишним.              Спустя несколько секунд они отстранились друг от друга и Нари наконец обрати на меня внимание. Наверное, разглядеть меня в полутьме было довольно сложно, но выводы сделать можно: например, я не был одет как жрец.              — Это Юри, — представил меня Хо. — Он станет новым жрецом Севера.              — Добро пожаловать, — обрадовался Нари, резко оказавшись рядом со мной. В янтарных глазах омеги были заметны отблески огней горящих светом окон и уличных фонариков. — Я Нари, приятно познакомиться, — эльф взял меня за руки и потряс в приветственном жесте.       — Спасибо, мне тоже приятно, — проговорил я.              — Пошлите уже, или будем тут вечность стоять? — Нари резко потянул меня в сторону храма. — Столы уже почти накрыты, сейчас остальные разгрузят повозки и начнём праздновать, — продолжил он.              Я чуть не замер на месте, ошарашенный таким радушием здешних жрецов, но быстро взял себя в руки, следуя за Нари и Хо. Они довольно быстро завели меня в храм в главный зал. Помещение было просторным, но не вызывало то чувство величия и восторга, как главный зал в городском храме. Довольно быстро доползло осознание, что Север мог не любить показушную роскошь. Тем более, что храму в горах нужно быть более функциональным, нежели красивым.              Смотря на зал с этой стороны, я понял, что он выглядит… уютным. Внутри было тепло, окна занавешены плотными занавесками, на стенах висело несколько вышитых сиянием гобеленов, дополняя общую картину, и по всему помещению были раскиданы осветительные артефакты, дающие дополнительный свет. Множество столов, занимающих большую часть пространства, были полностью заставлены едой и напитками. Наверное, выделялся только один стол, стоящий ближе всего к алтарю. Не трудно было догадаться, кто за ним будет сидеть. Уже начинали собираться люди, поднимался гомон.              Не сказать, что я много храмов и монастырей в своей жизни видел, но те, что удалось посмотреть, не выделялись чем-то подобным. По большей части они отличались строгими правилами. А это больше напоминало семейное застолье. Хотя нет, от этого сравнения побежали мурашки по коже. Семьи так себя не ведут: не обсуждают свободно праздник, не галдят. Всё строго по манерам, как на балу, организованном самим королём. Даже не знал, с чем сравнить. Хотя нет, наверное, так в книгах описывали семейные застолья у простых людей. Вот и пришло на ум.              Я продолжал глупо глядеть по сторонам, пока Нари тянул меня к одному из столиков, где его и Хо радостно приветствовали. Нари усадил меня за стол и представил остальным, но во всей этой кутерьме и шоке было сложно хоть что-то запомнить.              Все постепенно собирались, но праздник никто не начинал, пока не явился Север. За это время он сменил доспех на многослойные, расшитые разными цветами сиянием одежды. Ранее собранные волосы, оказались распущены и волнами падали по плечам, хотя всё равно голову украшала небольшая серебристая корона, выделяя Бога на фоне остальных жрецов, которые тоже старались разодеться как можно более празднично, насколько возможно.              Все притихли, когда Север подошёл к своему столу. Он налил в серебряный, отражающий свет магических фонариков, кубок вина, перед тем, как поднять его, чтобы произнести несколько слов:              — Прошло уже ХХХ лет с того момента, как Моро, монстр, убивающий жителей города был заточён и изгнал из этих земель, — его чистый голос, как и в городском храме, разносился по залу, заполняя каждый его миллиметр, заставляя трепетать от волнения. — И с тех пор здесь царит мир. Но даже так, я поклялся оберегать горы Обливо и дарить спокойствие местным обитателем. Прошёл ещё один год и начинается следующий, когда я продолжаю выполнять свой долг. И, надеюсь, это время не закончится. Я рад видеть, что наш дом всё разрастается и в нём появляются новые люди. Но вместе с тем моё сердце наполняется печалью, когда кто-то покидает нас. Я хочу почтить память тех, кого уже нет с нами, а именно Тэян, Юнджэ…              И он начал перечислять имена, которые проходили мимо меня. Я не знал этих людей, но мне искренне стало жаль, что они покинули храм, по каким-либо причинам. Но видя, какие скорбные выражения стали у большинства людей здесь, можно было понять, что покинули храм они через смерть. Сердце щемило от чужой боли, но благо, этот список был не слишком длинным.              — … и отдельно хочу выделить настоятеля Хёна, который был всем нам близок и много лет заботился о об этом месте, как никто другой. Вместе с тем нам стоит поприветствовать нашего нового настоятеля, — Север махнул в сторону и с ближайшего стола поднялся Дал, подойдя к своему Богу и поклонившись всем присутствующим.              — Я рад буду позаботиться о покое внутри храма и обещаю оберегать вас, насколько это в моих силах, — сказал он, оглядывая всех присутствующих, которые поприветствовали нового настоятеля оглушительными аплодисментами. После настоятель Дал вернулся на своё место, ещё раз поблагодарив Севера, что ему доверили эту работу.              — Прошедший год был наполнен печальными событиями, но мы будем верить, что грядущий подарит нам больше радостей чем печали, — продолжил Север. — Надеюсь, что мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы так и было.              Закончив свою короткую речь, Север взмахнул кубком, будто пытаясь чокнуться со всеми своими жрецами одновременно. Все в ответ так же подняли свои кубки, раздались взволнованные крики. Нари спешно пододвинул ко мне кубок, наполненный вином. Я также поспешил поднять свой кубок, чувствуя сейчас себя частицей единого целого.              Первым вино отпил Север. Послышались стуки кубков об кубков жрецов, прежде чем мы и сами решились попробовать напиток. Сладость и крепость обожгла горло, оседая теплом внутри. На голодный желудок опьянение довольно скоро ударило в голову, даря расслабление. Ощущение собственной чужеродности быстро прошло с тем, как вино растекалось по венам.              Нари спешил предложить еды и намекал, чтобы я не стеснялся. Но стеснение и так уже сняло, будто я прожил здесь большую часть своей жизни. Яркие отблески фонариков, звуки музыки и танца смешались в одну продолжительную череду, пока праздник продолжался. Но чётко в память врезалось одно: этот взгляд серых, как небо, глаз.