Ветер, устремлённый на Север

      Из сна меня вытянул негромкий разговор. Пытаясь сосредоточиться на произносимых словах, в тело, налитое сонливостью, возвращалась бодрость. Глаза перестали слипаться и наконец сфокусировались на отделанном деревом потолке.              Я понял, что сплю на кровати, чему же и удивился, потому что в памяти совершенно не отложился тот момент, когда было решено пойти спать и как это, собственно, произошло. Каким-то чудом я ещё и не в одежде спал, за исключением исподнего. Видимо, моих способностей, чтобы найти ночнушку уже не хватило. Спасибо и на том, что я не голый спал.              Голова раскалывалась от боли, будто перед этим я несколько раз неплохо так ударился ею об пол. Я попробовал поднять и это, благо, вышло, разглядывая помещение, в котором находился. Комнатка была небольшой, но довольно уютной, отделанной деревом, а на стенах висели небольшие магические светильники, стояло несколько шкафов, столов, камин, который не был зажжён, и ещё две кровати, кроме той, где я сейчас сидел, поглядывая по сторонам. Кровати были довольно большими и явно рассчитанные на крылатых, потому что на обычных трудно было вместить крылья, не оставляя их собирать пыль с пола.              Пока я пытался понять, где вообще нахожусь, с другой кровати, поднялся Нари, сидевший вместе с Хо. Кажется, именно они и переговаривались всё это время. Эльф поставил на тумбочку около кровати кувшин с гранёным стаканом, который наполнил водой и положил рядом небольшую пилюлю.              — От похмелья, — сказал он. — Доброе утро, — Нари улыбнулся.              Я с благодарностью принял лекарство и воду, выпив вдобавок несколько стаканов, поняв, что жажда была сильнее, чем мне показалось изначально. Пока пилюля пыталась начать действовать, я решил, что в жизни не буду так много пить. В памяти даже не всплывало, сколько было выпито. Стоило остановиться на первом бокале, но почувствовав вкус свободы и вседозволенности после отчего дома, будто сорвались цепи, и я позволил себе намного больше. Даже слишком много, можно сказать.              Осознание собственного позора быстро догнало меня, когда я понял, что это видели и остальные жрецы. Какого они обо мне мнения будут, если в первое же наше знакомство я оказался в усмерть пьяным? Да и первое, что сделал, попав в храм, — это напился. Храните меня Боги, но больше этого не повториться.              Взяв себя в руки, решил переключиться на насущные проблемы:              — А где я сейчас? — спросил я, удивившись собственному осипшему голосу.              — Наша с Нари комната, — отозвался Хо, — в жилом корпусе.              Я кивнул. Видимо, меня решили привести сюда, решив не оставлять ночевать где попало. В жрецы меня ещё не посвятили, так что и комнаты у меня не было. И, нужно было узнать, когда само посвящение состоится, к слову...              — Сегодня вечером состоится твоё посвящение, — будто прочитав мои мысли, сказал Нари. — Обычно, его, конечно, проводят утром, но сегодня старшие жрецы не встанут так рано, чтобы поучаствовать в ритуале, особенно после вчерашнего, — заговорчески проговорил жрец, напомнив мне о собственном стыде. — Но у нас всё равно мало времени. Нужно привести тебя в порядок, если не хочешь появиться перед всеми помятый и с синяками на глазах.               — Думаю, после вчерашнего, ничего уже страшного не будет, — проговорил я, помассировав голову, будто это могло лучше лекарства снять последствия похмелья.              — Мало кто вообще вспомнит, что вчера было. Тем более, ты практически ни с кем не говорил и вёл себя прилично, в отличии от наших. Это нам нужно стыдиться, что первое, что увидел новый жрец, это попойку, ха-ха. Хотя, честно говоря, большинство праздников у нас проходят, менее… развязно? Это всё-таки монастырь! — взмахнул руками Нари. — Но прошедший год с прошлого Сияния и правда выдался трудным, так что мы немного перестарались, — омега издал смешок.              От слов Нари немного полегчало, но чувство беспокойство всё равно оставалось где-то на задворках сознания, мельтеша перед глазами. Оно было готово в любой момент доказать, что слова нового знакомого неправдивы. Я лишь снова кивнул, поднимаясь с кровати. Лекарство уже начало действовать, и боль постепенно спадала, давая возможность начать этот день, который обещает быть не менее насыщенным, чем предыдущий вечер.              — Я сейчас схожу попрошу для тебя ритуальную одежду, — сказал Хо, поднявшись с кровати. Он довольно быстро скрылся в дверях, что я не успел ничего сказать.              — Можешь сходить пока принять ванну, — предложил Нари, улыбнувшись, показал на дверь в стороне, которую я не сразу заметил.              — Спасибо, — кивнул я, поплёвшись к ванной комнате.              В отличии от спальни, она была сделана с упором на камень. Да и понятно, если доски намокнут — начнут гнить или покроются плесенью, от которой потом толком и избавиться не получится. Сама ванна тоже была выложена из камня и почти встроена в стену. Рядом располагался небольшой шкаф, где были собраны банные принадлежности.              Наверное, меня совсем немного удивило, что здесь применялись артефакты для подачи и подогрева воды, но всё же, видимо, в монастыре на попечении одного из Богов могли позволить себе такое. Невольно вспомнилось, как я добирался сюда. Почти во всех постоялых дворах, где я останавливался, не было этих артефактов и нужно было вручную набирать воду и греть её. Комфортные условия могли позволить себе только аристократы, а Север мог позволить подобный комфорт, видимо, для всего монастыря, а не только для себя.              Активировав артефакт, вода нужной температуры довольно быстро наполнила ванну. Я провёл по её глади, чувствуя, как тепло обволакивало руку. Сбросив с себя оставшееся исподнее, я залез в ванну, удобнее устроившись в ней. Тепло приятно проникало в тело и снимало напряжение после не самого удачного сна. А сон после попойки точно сложно назвать удачным.              Из ванны вышел посвежевшим и с чувством, что я снова жив. Плохое самочувствие как рукой сняло. Решив позволить себе вольность, воспользовался полотенцами, не спрашивая разрешение Нари или Хо, и одолжил махровый халат, чтобы не щеголять голым перед пока не особо знакомыми людьми.              К этому времени Хо вернулся, разложив на моей кровати одежду. В ней точно было несколько слоёв, на самом верхнем слое была простая вышивка имитирующая Сияние Севера. Похожий, но, конечно, более изящно сделанный узор, был вчера у Севера на одежде. Отдельно на тумбочке лежало пинё, которое был для меня сейчас бесполезно, но, видимо, оно шло в комплекте. Тонкая, аккуратная с замысловатым узором и инкрустированными камнями. Нельзя сказать, что такое может носить обычный жрец, но если подумать… мимолётно я оглянул Нари и Хо, оценив, что на них тоже можно было заметить не самые простые украшения. Возможно, в храме Севера даже жрецы должны выглядеть достойно своего господина и Север не скупился на такие «мелочи».              — Иди сюда, садись, — Нари похлопал по месту рядом с собой.              Я послушно сел. Жрец взял гребень и провёл несколько раз по моим коротким волосам в попытке уложить. Послышался слегка расстроенный вздох Нари, прежде чем он спрашивает:              — Зачем ты волосы так коротко остриг? — Нари уже более уверенно пытался привести мои ещё влажные волосы в порядок. От этого вопроса мне стало некомфортно, а тело, в котором я прожил всю жизнь, резко стало чужим. Я любил свои волосы, и отрезать их было вынужденным, нежели желанием.              — Мне нужно было сделать так, чтобы родители меня не нашли, и я решил, что с короткими волосами буду меньше привлекать внимание, — решил говорить честно, так как лгать всё равно не имело смысла. — Я сбежал из дома, чтобы меня не выдали замуж за альфу, которого я видел всего пару раз.              Нари нервно вздохнул. Его руки подрагивали, пока он продолжал водить гребнем по моим волосам.              — Я понимаю, — начал Хо, — я и сам… многие наверное тоже не захотели такой судьбы и потому оказались здесь.              Я глянул на него. Выглядел Хо довольно печально, будто задели воспоминания, которые трогать и вовсе не хотелось. Вспомнилось, почему я вообще решил отправиться в храм Севера. Поговаривали, что сюда принимали всех омег, которым нужна помощь и защита. Учитывая, что в самом монастыре мне не встретился ещё не один альфа или бета, это казалось всё большей правдой.              — Тебя тоже пытались выдать замуж насильно? — уточнил я, будто пытаясь убедиться, что всё правильно понял.              — Ну, грубо говоря, да, — сказал Хо, нервно поправив волосы. — Но если бы не один человек, я бы скорее смирился с этим, нежели решил попробовать отправиться сюда, — будто с трудом признался он.              Это было мне знакомо, так как я и сам до последнего момента ещё сомневался и надеялся, что родители не будут столь жестоки. Папа ещё пытался меня убедить, что всё не так плохо, чтобы сгладить углы, и я покорно последовал по указанному пути, аргументируя, что его также отдали замуж за моего отца, но в итоге же они притёрлись, ужились… «Притёрлись, ужились» — громко сказано. Нельзя было сказать, что жизнь моего папы была счастливой. Я помнил все его слёзы, слышал все грубые слова, которые произносил в его адрес отец.              Постарался отмахнуться от воспоминаний, оставляя лишь понимание, что ничью чужую судьбу я повторять не хочу и не собираюсь, потому и оказался здесь, ища защиту.              — Значит, сюда многие омеги попадают по этой причине? — продолжал я, стараясь увести разговор от печальной для меня темы. Я ещё не до конца был готов бередить эту рану. Память о родном доме ещё была слишком сильна, чтобы желать оказать там сново под крылом любимого папочки.              — Не только, — взял инициативу Нари, вместо поникшего Хо, — но это одна из частых причин. Но, наверное, большинство Ворео вытащил из рабства, как Дала, например. Многим просто больше некуда было пойти.              — А ты как здесь оказался? — решил спросить я. Рука Нари дрогнула, но он быстро собрался.              — Меня выгнали из дома за то, что я пытался соблазнить моего дядю, — выдал он, отчего вызвал смешок у Хо, а мне захотелось недоумённо глянуть на него, но побоялся вертеть головой, чтобы не получить гребнем в глаз. — Ну, это по словам моего дяди, — поспешил добавить он. В голосе чувствовалась хитрая улыбка, которая никак не вязалась со словами. — Он приставал ко мне, а когда я отказался и попытался рассказать родителям, то дядя наплёл им, что я сам к нему лез. Он ведь святой крылатый и женатый альфа! А ведь такой как он не может приставать к тринадцатилетнему омеге? К своему племяннику! — наигранно проговорил Нари, после чего ощутимо посерьёзнел.               — Ты слишком легко об этом говоришь, — заметил я.              — Много времени прошло, да и какой смысл зацикливаться. Я даже рад, что оказался здесь, — ответил Нари. Возможно, мне стоило бы взять с него пример, но сердце продолжало предательски болеть, стоило только отдалённо зацепить эту тему.              Воцарилось молчание, которое никто не мог прервать, застряв в своих мыслях. Нари вскоре отложил гребень, закончив пытаться уложить непослушные короткие волосы, когда те успели обсохнуть.              — Так, давай одевайся, времени и правда совсем немного осталось, — сказал Нари, сменив настроение в комнате на суетливое.              Я согласно вздохнул, поднимаясь, чтобы подойти одежде. Хо оказался рядом, чтобы помочь мне одеться и показать, как правильно. Я смутился, но помощь принял. Большую часть жизни мне не приходилось самому одеваться, особенно учитывая, что к праздничную одежду ещё обычно было сложнее надеть. Хо, видимо, понимал, что могут возникнуть трудность, так как сам проходил через это. Но, наверно, мне стоило учить делать всё самому. Долго со мной всё равно никто возиться не будет.              Закончили одеваться мы довольно быстро. Хо подвёл меня к зеркалу в комнате, которое я не сразу заметил при первом осмотре помещения. Я покрутился у зеркала, пытаясь разглядеть себя в праздничном наряде жреца. Нари сзади задумчиво крутил пинё, понимая, что его не получится использовать для причёски. Судя по его взгляду, просто так оставлять мои волосы в покое ему не хотелось.              — Я сейчас вернусь, — будто что-то задумав, сказал он и быстро удалился, оставив нас с Хо смотреть ему вслед в недоумении.              До возвращение Нари Хо продолжал пытаться поправлять мелкие детали, придирчивая оглядывая меня с ног до головы, выискивая, что ещё не так. Благо, Нари вернулся довольно скоро, держа в руках небольшую серебристую шкатулку.              Глаза у Хо округлились при виде шкатулки и он спросил:              — Ты где это достал? — казалось, будто он сомневался, что идея Нари хорошая.              — Одолжил, — сказал Нари, положив шкатулку на кровать и открыв. Я невольно заглянул жрецу через плечо, чтобы рассмотреть, что там находится. Это было серебряное украшение на голову с мелкими прозрачными разноцветными камушками в тон Сиянию. — Хо, не смотри на меня так, будто я взял это без спроса! Мне разрешили, — добавил Нари под подозрительным взглядом Хо, а мне стало интересно, у кого он одолжил. Когда жрец всё же достал украшение, стало понятно, что это тика.               Я часто видел подобные украшения. В последнее время они начали набирать популярность и у нас, когда наладилась торговля с И'Канто, где их и делали. Но эта тика выглядела довольно просто, если не учитывать, что камни даже на первый взгляд выглядели дорого. Красота в простоте? Но даже было лучше для меня, что оно не вычурное. Но сомнения, что Нари взял его у другого жреца очень быстро улетучилось.              — Скажи, у кого ты его взял? — отчего-то надевать тику желание резко пропало, даже не смотря на то, что я сначала был очарован и даже в какой-то степени рад.              — Не важно, — отмахнулся Нари, будто понимая, что если скажет правду, то его затея провалиться.              Я вздохнул и покачал головой:              — Я его не надену.              Хо понятливо кивнул. Если он и правда тоже бывший аристократ, то должен понимать, что такое украшение стоит немало и можно будет очень расстроить владельца, если с ним что-то случится. Нари расстроился. Видно было, что он не хотел оставлять меня просто так, раз не получилось бы собрать традиционный пучок.              — Почему? — всё же продолжил Нари, будто ища, за что зацепиться, чтобы уговорить меня согласиться на тику.              — Оно очень дорогое, — указал я. — И явно не может носиться обычным жрецом.              — Я просто подумал, что на посвящение стоит одеть что-то стоящее. Все жрецы надевают на посвящение и другие важные праздники пинё, которые нам изготавливают специально на заказ Но с короткими волосами пучок не соберёшь… и я попросил Ворео помочь найти что-то, чем можно заменить пинё на церемонии, чтобы не оставлять тебя совсем без украшения…              — Ты взял его у Севера? — не знаю, мой голос прозвучал больше удивлённо или с нотами ужаса от осознания, чья вещь сейчас передо мной. Руки невольно стали искать, за что бы зацепиться, чтобы успокоиться. Хотелось начать теребить широкие рукава, но я подавил это желание, как делал это обычно, ведомый привычкой держать себя в руках и контролировать каждый жест.              — Ну да, он разрешил и сам его мне дал. Юри, тебе не стоит так переживать на этот счёт. Ворео часто отдаёт нам какие-то вещи из подношений. Ему их дарят в огромных количествах, и большинство он никогда не наденет, — продолжал Нари, совершенно не видя проблемы. А мне показалось дикостью брать вещи из подношений Богу.              — Нари, — вздохнул Хо, — ты понимаешь, как для Юри это выглядит? Ты приносишь очень дорогое украшение, которое принадлежит самому Богу Севера. Самому Ворео. И говоришь, что брать вещи из подношений совершенно нормально. Что это, если не богохульство? — озвучил мои мысли Хо.              — А, — будто осознал, что только что вообще произошло, открыл рот Нари. — Ну да, это немного… странно? — жрец скорчил непонятливое выражение лица, будто пытался сообразить, как лучше сейчас преподнести информацию. — Юри, — он внимательно посмотрел на меня, — скажем так, этот храм и монастырь при нём намного отличаются от тех, где не проживают Боги. Начиная от того, что Богу лично чаще преподносят материальные блага, а не только пищу в качестве жертвы. Часто приносят деньги, украшения из дорогих металлов и с драгоценными и полудрагоценными камнями, на что у кого хватает средств, чтобы «задобрить» Бога. Но представь, что ты живёшь уже много сотен лет, и каждый год к тебе стекают люди из ближайших королевств, чтобы принести дары. Сколько у тебя накопиться? Наверное, очень много. Настолько много, что под это нужно будет выделить отдельный замок, чтобы хранить. И представь, что вместе с этим изобилием, твои собственные жрецы, изолированные от привычного мира, будут пользоваться только самым необходимым для жизни, отказавшись от излишеств. Возможно, для любого другого человека, добравшимся до богатсва, будет нормально пировать, пока остальные работают за скудную горстку монет, но Ворео очень добр по отношению к своим последователям и даже к последователям других Богов, чтобы безвозмездно помогать простым людям и защищать прилегающие к храму королевства. И ему было печально смотреть, что его же жрецы лишают себя благ, ради него, чтобы разрешить нам брать подношения…              — По большей части, аргументируя, что это подношения храму, а не конкретно ему, хотя мы все понимаем, зачем это делается, — резко решил вставить Хо, прерывая тираду Нари и давая тому вздохнуть. Тот выдохнул и глубоко вдохнул, собираясь продолжить говорить:              — Ну, в общем-то, поэтому нам часто и отдают украшения, одежду, иногда даже сладости, чтобы добро не пропадало зря. Ну и… вроде всё? Бери, — Нари снова протянул мне украшение, которое всё это время держал в руках.              Мне всё ещё казалось это неправильным. Но если Нари и Хо говорят, что всё нормально, то, наверное, стоило им поверить. Хотя сомнения, что всё не может быть так просто, присутствовали. Жрец продолжал держать руки протянутыми, пока я пытался решить, что делать.              — Можно я только уточню, почему Хо так удивился, когда ты принёс шкатулку, если у вас такие порядки? — это было важно для принятия решения.              — Просто были прецеденты, когда Нари забывал хотя бы предупредить, что он что-то взял. Его, конечно, особо не наказывали, но выговоры делали. Не хотелось бы, чтобы из-за его глупости вина пала на тебя, — покачал головой Хо.              Нари состроил самое страдальческое выражение лица, будто выражая сожаления по прошлому:              — Мне всё ещё стыдно, но я хотел потом сказать, что взял их для себя, — сказал Нари.              — И забыл, — добавил Хо.              — И забыл, — согласился Нари.              Я смотрел на них, склонив голову. Вздохнув, всё таки проговорил:              — Ладно, давайте, если всё так, как вы говорить. И нам бы стоило поторопиться, — я кивнул в сторону часов.              Нари и Хо синхронно поглядели на небольшие часы, стоящие на столе.              — Ой, — засуетился Нари, быстро подскочив ко мне, чтобы возложить тику мне на голову, попутно поправляя все свисающие элементы, выбирая лучшее положение для них.              — Вот теперь, кажется, всё на месте, — Хо придирчиво оглядел меня в последний раз, будто убеждаясь, что именно этого в образе и не хватало.              — А я говорил, что так будет лучше, — просиял Нари.              — Да, — согласился Хо. — А сейчас можешь проверить, готова ли ритуальная комната, пока мы закончим здесь.              — Что ты ещё хочешь мне сделать? — спросил я, подозрительно глядя на нового знакомого.              — Немного макияжа ещё никому не повредило. У тебя красивое лицо и без этого, но ресницы и губы можно немного подкрасить, — сказал он.              — Меня и так всё устраивает, — отмахнулся я, но тут встрял Нари:              — Лучше не сопротивляйся.              После Нари, улыбнувшись, быстро покинул комнату, бросив напоследок, что встретимся мы снова в ритуальном зале. Хо же усадил меня на стул перед окном и достал косметику. На самом деле, по сравнением с тем количеством, которое обычно использовалось у нас, у крылатого её было мало. И, как оказалось, «немного подкрасить» и правда оказалось «немного подкрасить», а не нанести тонну пудры, румян и теней, чтобы макияж было видно за киллометр.              В последний раз, перепроверив все штрихи на моём наряде и лице, Хо повёл меня по коридорам, видимо, по направлению ритуального зала. По дороге нам изредка встречались другие жрецы-омеги, которые с любопытством поглядывали на меня. Если честно, мне было неловко. Я слишком выделялся на фоне других жрецов. Хотя было логично, потому что это было моё посвящение.              За своими мыслями и переживаниями, я не заметил, как мы с Хо оказались в другом крыле напротив массивной резной двери. Я замер, то ли в предвкушении, то ли в напряжении оглядывая дверь. Хо же был невозмутим, будто такое он делал не в первый раз и, недолго думая, распахнул дверь, приложив немного усилий.              Нам открылся вид на полузатемнённое помещение, в котором единственным источником света, помимо того, что проник из открытого дверного проёма, были горящие свечи. Возможно, как и во всём храме я был готов увидеть магические светильники, но, видимо, здесь, они не использовались.              И Север тоже был здесь, вместе с другими жрецами. Кажется, они заканчивали приготовления к посвящению: уже даже благовония из ламси были зажжены, наполняя помещение своим ярким цветочным запахом. Увидев Бога, я замер от шока, хотя и должен был догадаться, что он тоже здесь будет. Его голос мягкий, покровительственный, раздавал указания.              Хо, не став ждать, когда мой шок хоть немного спадёт, подтолкнул меня внутрь помещения, затворив дверь. Нари, к слову, тоже крутился рядом, пока не заметил меня с Хо и не оказался рядом незаметно для меня.              — Вы уже здесь, — тон эльфа был весёлым и беззаботным.              Я кивнул, чувствуя нервозность, которую я всё время подавлял и старался скрыть, в противовес настроению Нари. Казалось, что я сейчас всё испорчу и опозорюсь, как делал это всегда. И стыдно было даже не перед остальными жрецами. Больше я переживал опозориться перед самим Севером. Зато стало понятно, что гложило меня всё это время.              Хо успокаивающе похлопал меня по плечу, заметив моё состояние. Наверное, со стороны выглядело глупо, что я трясся только от одного взгляда на Божество.              — Всё нормально? Выглядишь немного напряжённым, — заметил Нари.              — Просто немного волнуюсь. Не каждый день тебя посвящают в жрецы, — ответил я, попытавшись переключиться на разговор с эльфом.              — Понимаю. В своё посвящение я запутался в подоле одежд и рухнул прямо перед всеми, не дойдя до алтаря, — внезапно сказал Нари.              — Знаешь, это не помогает не волноваться, — ответил я.              — Я и не пытаюсь тебя успокоить, — сказал он, — просто подмечаю, что даже после подобного можно нормально жить. Такое со временем забывается и вспоминается только за кубком вина. Правда, первые несколько месяцев надо мной постоянно подшучивали из-за этого…              — С каждым твоим словом мне становится только хуже, — заметил я. Нари улыбнулся.              — Всё будет нормально. Ты не выглядишь в этом наряде таким неловким, как я, — сказал он. Это уже больше походило на успокоение.              — Меня и не такие наряды заставляли носить. Я просто привык, — я пожал плечами. Носить неудобную одежду для меня было, как дышать. Хотя и дышать в такой одежде порой было трудно, но это по сути не важно. Нари понятливо закивал. — Можешь только рассказать, как будет проходить посвящение, чтобы я знал, что делать? — попросил я. Жрец согласно кивнул и наклонился ко мне чуть ближе, начав говорить шёпотом, чтобы не привлекать внимание. В это время уже начали подтягиваться остальные.              Вскоре все были в сборе. Как я думал, все жрецы не будут участвовать в посвящении, как минимум из-за небольшого размера комнаты. Собрались тут только старшие представители, более влиятельные и опытные. Ну и, конечно же, в посвящении участвовали сам Север и настоятель. Нари и Хо тоже остались в качестве молчаливой группы поддержки.              Наконец, всё было готово, отрезая последний путь к отступлению, будто ещё до этого я мог передумать. Но не передумал бы, ведь пути назад всё равно не было.              В полумраке в отблеске горящих свеч, я наблюдал как незнакомый жрец, осторожно касаясь струн, начал играть на цине. Мелодия разносилась по залу, отражаясь от каменных стен, будто наполняя душу спокойствием. Вместе с тем, казалось, что в тело проникал запах ламси, словно объединившись с музыкой.              Север стоял по центру комнаты на небольшом каменном возвышение. Он смотрел прямо на меня, так внимательно, будто и сам принимал окончательное решение. Жестом Бог подозвал меня подойти к нему, что я послушно сделал, хотя ноги от волнения казались больше похожими на вату.              Я оказался на близком расстоянии от Севера. Казалось, что даже на слишком близком. Непозволительно близком. Но сойти с места я себе не позволил, даже под давлением собственных мыслей.              — В этот вечер, — начал говорить Север, — мы принимаем в наши ряды нового жреца, решившего посвятить жизнь служению своему Богу, — он оглядывает весь зал, который мгновенно смолк, стоило сказать всего одно слово.              Волнение, которое, казалось, отступило к этому моменту, вернулось с новой силой. Но это скорее было радостное волнение, трепетное. Казалось, что даже дрожь в крыльях было сложно скрыть.              — Назови своё имя, человек, пришедший в этот храм, чтобы найти свою судьбу, — продолжал Север, внимательно глядя на меня.              — Юри, — постарался ответить я, подавив волнение в голосе.              — Юри, ответь мне, ты готов стать плечом к плечу со своими новыми братьями и противостоять невзгодам? — спросил Север, не отводя взгляд.              — Готов, — я постарался произнести это как можно громче и увереннее.               Север одобряюще улыбнулся, видимо, заметив блеск в моих глазах.              — Ты готов открыть своё сердце храбрости, чтобы защищать то, что тебе дорого?              — Готов.              В этот момент к Северу быстро скользнул Дал. Подавая ему чашу, наполненную жидкостью, распознать которую в полумраке не удалось. Кивнув, Божество принял чашу, после чего Настоятель исчез так же, как и появился.              — Тогда, выпей же вина и закрепи связь с душами братства, чтобы стать навсегда едиными, — Север протянул чашу мне, и я дрожащими руками принял её, чувствуя под пальцами витиеватый узор металла.              Недолго думая, поднёс чашу к губам и отпил, чувствуя как горько-сладкая жидкость обожгла горло. Сделав несколько больших глотков, вернул чашу своему новому Богу. Видно было, как тот ласково улыбался, глядя на меня, как на своего нового жреца или даже как на своё дитя.              Аккуратно, я становлюсь на колени, чувствуя на губах привкус вина, когда с рук Севера срывается магия, напоминающее сияние. Она наполняет комнату своим светом, что даже остальные жрецы, которые видели это явно уже не раз, всё равно восхищённо вздыхают. Одна искра магии осторожно, не спеша, будто отпущенный лист бумаги, коснулась моей головы. По телу пронеслось мимолётное тепло, резко снявшее все волнение, словно его и не было. Вместе с тем сердце наполнила уверенность, разжав тиски, что так долго сковывали меня.              Вскоре свет погас, оставив только блеклый отблеск свечей. Остальные жрецы радостно загалдели. Север, закончив со мной, вернулся к алтарю, где были разложены разные магические предметы, и поставил на него чашу с вином.              Я попытался подняться, когда ко мне подскочил Нари, помогая встать. Ноги, казалось, одеревенели и не хотели слушаться совсем. Жрец помог мне отойти в сторону к остальным, где меня начали поздравлять с прошедшим посвящением. Хоть это было и смущающе, но я всё равно принял поздравление, после которых рядом оказался и Хо, чтобы уже наконец самому поздравить и после вывести из ритуального зала. Постепенно и остальные покидали помещение, оставив Севера одного.              Вместе с Нари и Хо мы отправились на ужин в общую столовую. Желудок напомнил, что завтракать и обедать сегодня не приходилось, и заставил поспешить. Взяв положенную порцию еды, мы сели за стол. Пока мы ели, иногда ко мне подходили знакомиться другие жрецы, но честно, большинство я не запомнил, а от количества новых знакомых начала кружиться голова. Эти два дня оказались слишком насыщенными для меня.              — Юри, — к нашему столу подошёл Дал. Настоятель выглядел, как всегда, серьёзным, спокойным и даже, в какой-то мере, холодным, хотя в нём всё так же не было отторжения. — Поздравляю с посвящение. Надеюсь, вы приживётесь и вам у нас понравится, — кратко сказал он, но не было понятно, правда ли он был рад или это произнесено просто для вежливости.              Считывать эмоции Дала было довольно трудно, чем любого другого человека, а в этом я поднаторел за годы аристократической жизни. Казалось, что тот настолько хорошо скрывал свои чувства, что казался полностью пустым. Но именно, что казался. Не могло существовать такого человека, у которого бы совершенно не было никаких чувств и эмоций. Такова уж природа живых существ.              — Спасибо, — говорю я, поднявшись из-за стола, чтобы чуть поклониться старшему по званию.              — Зайди ко мне завтра утром, — лишь сказал он одну фразу, прежде чем попрощаться и уйти.              Я поспешно кивнул и пробормотал, что обязательно приду.              — Скорее всего, он хочет дать тебе работу, — подсказал Нари. — Здесь у каждого своя роль, чтобы приносить пользу и строить быт.              — Я понял, — хотя и сам догадывался об этом.              Сев обратно за стол, мы закончили ужин, прежде чем уйти обратно в комнату Нари и Хо, в которой мне пока давали переночевать.              — Можем договориться, и ты просто останешься с нами. Третьего соседа у нас всё равно нет, — улыбнулся Хо.              — Я буду благодарен, — проговорил, чуть кивнув. Как минимум, с этими двумя мне было вполне себе комфортно. Мы, считай, провели уже несколько дней вместе и такой расклад казался более логичным, чем подселяться к людям, что, может, и не разделяют моего общества.              Солнце давно уже зашло, отдав место ночи, когда мы стали готовиться ко сну. Нари показал мне, где находятся склады, в которых выдают одежду для жрецов и мне выдали необходимый комплект, включающий ночную сорочку. Собственные первые личные вещи в новой жизни меня радовали, хотя вещи первой необходимости из моего «походного» набора у меня ещё оставались.              Вскоре храм погрузился в сон, но у меня всё никак не получалось провалиться в темноту сознания. Невольно я наблюдал через щель в плотно зашторенных окнах комнаты за сереющими облака, плывущими по тёмному небу, пытающимися заслонить две луны, звёзды и их свет, и понимал, что такой насыщенный день не мог не сказаться на моём сне, заставляя волноваться и за завтрашний день.              Бесполезно крутясь в кровати, я устало раскинул крылья в стороны, бросив попытки удобно уложить их. Как и попытку уснуть бросил, приподнявшись на кровати. Обычно, когда мне не спалось, я выходил прогуляться и проветриться, а после уже снова попробовать уснуть. Но сейчас было непонятно, разрешено ли вообще в монастыре гулять по ночам. Правила здесь, как оказалось, не столь строги, но случайно наткнуться на грань своей глупостью не хотелось.              В итоге, решив, что ничего страшного не произойдёт, я тихонько поднялся с кровати, накинув на себя верхнюю одежду, чтобы не замёрзнуть, и втиснувшись в ботинки, после чего выскользнул из комнаты, осторожно прикрыв дверь.              Тёмные коридоры были пусты, хотя в окнах, вдалеке виднелись мерцающие магические огоньки, несущих стражу жрецов. Появилось желание повернуть назад, чтобы меня не приняли за вторженца, но исчезло оно так же быстро, как и появилось, вместе с осознанием, что прокрутиться в кровати можно до самого утра, так и не заснув.              В один момент мне всё же не посчастливилось встретиться с одним из таких жрецов, но тот быстро отпустил меня, указав дорогу до внутреннего дворика. Похоже, у меня был столь испуганный и нелепый вид для вторженца, что жрец-сторож просто отпустил меня. Стоило, наверное, у него уточнить, можно ли вообще было гулять по ночам, чтобы потом не оказалось, что мне придётся понести за это наказание. Насколько мог судить, в других монастырях с этим было строго.              Внутренний двор встретил морозом, скользящим по коже и проникающим в лёгкие, пронзая их тонкими иглами, и медленно падающий снег. Он тонким слоем лежал в ухоженном саду, но дорожки, конечно, были убраны, хотя к утру их снова заметёт.              Под мелодичный хруст под сапогами, я осматривал сад, погружённый в темноту и освещаемый лишь блеклым светом лун, отражаемым от белоснежной поверхности покрывала. Благо скоро глаза привыкли, и можно было спокойно ориентироваться в пространстве, но, вместе с тем тело постепенно покидало тепло. Стоило всё же нормально одеться, а не выходить в чём попало.              Было решено возвращаться, так как уже достаточно проветрился, сделав последний обход части сада, в которую я ещё не успел заглянуть. Это была небольшая площадь, в центре которой располагался довольно большой фонтан со скульптурой крылатого. Сначала подумалось, что жрецы возвели её в честь Севера, но всё же было понятно, что элегантная фигура с прямыми волосами, была ни кем иным, как Богом Ветра, папой Севера. Довольно часто встречалось, когда в храмах Вторых Богов отдавали честь их родителя, Первым Богам. Сейчас же вода в фонтане застыла, скрываемая мелким снежком. Я неспешно приблизился, кутаясь в меховой плащ, чтобы поближе разглядеть белоснежную фигуру Прародителя.              — Мне казалось, что в это время люди спят, — послышался ласковый, но в тоже время насмешливый, голос сбоку, заставивший меня вздрогнуть и резко обернуться.              Сидя на лавочке, на меня глядел сам Север. Слабый ветер трепетал его лёгкую одежду, так как Божество не особо удосуживало себя такими мелочами, видимо, предпочитая защищаться от холода магией.              — И куда ты в таком виде? Холодно же, — покачал он головой, оглядев меня.              — Я уже ухожу, извините, — я слегка поклонился, чувствуя, что и правда уже окончательно продрог. Как бы не заболеть после этого… Стоило скорее вернуться в комнату.              — Постой, — сказал Север, прежде чем мне удалось окончательно развернуться, чтобы зашагать прочь, сгорая от стыда, что меня застали в ненадлежащем виде посреди ночи в саду. — Присядь, — он осторожно похлопал по место рядом с собой и я послушно сел, не смея перечить. — Что-то случилось? — спросил Бог, обеспокоено.              — Ничего, — я неловко глядел себе в ноги, не зная, как себя вести.              — Тогда почему ты гуляешь в неглиже посреди ночи? — Север чуть склонил голову в бок.              — Просто… не спалось. Переволновался немного, — признался я, расчерчивая носком завитки на снегу.              Божество улыбнулось и понимающе кивнуло. После он накрыл меня крылом, от которого исходил жар, чуть прижав к себе ближе. Я удивлённо глянул на него, сдержав удивлённый писк.              — Не хочу, чтобы ты заболел, — Север чуть потрепал меня по волосам, пока я продолжал глупо на него глядеть, не в силах вымолвить и слово. Но Бог и сам замолчал, глядя в небо, будто любуясь звёздами. Да и почему будто? Скорее всего, так и было.              — Наверное, мне всё же стоит уйти, — решил всё-таки сказать, чтобы не мешать Северу своим присутствием. Тот бы не сидел в одиночестве посреди парка, если бы хотел внимания, которого днём, скорее всего, хоть отбавляй. Тем более, во всём храме точно бы нашёлся человек, готовый провести с ним время и более близкий Богу, чем я, который находился здесь чуть больше суток.              — Только если тебе и правда нужно идти, — сказал он, готовый убрать своё крыло. — Но мне бы хотелось, чтобы кто-то составил мне компанию, — добавил Север, будто специально противореча моим мыслям.              Я не двинулся с места.              — Извините, я думал, что мешаю вам, — смутившись, снова отвернулся. Север улыбнулся, но снова прижал крыло, делясь спасительным теплом в эту морозную ночь.              Тихо выдохнув, пытаясь подавить нарастающее в теле напряжение от нахождения в подобной близости с другим крылатым, я и сам прижался ближе, чтобы согреться, подняв глаза на небо, где виднелось мерцание звёзд на тёмном полотне вместе с яркими полумесяцами двух лун.              Мы ничего больше не говорили, так и замерев в созерцании, не зная сколько прошло времени. Даже подумалось, что для бессмертного долгоживущего божества, время — это что-то незначительное, о чём можно не задумываться. Но для меня это имело вес и, полностью пригревшись под боком Севера, от прошедших часов в бодрствовании, глаза неумолимо быстро стали слипаться, вынуждая меня бороться со сном, пока я окончательно не сдался, чувствуя лишь тепло и успокаивающий запах мороза.