Глава 10 — Печальный конец в витражах
8 декабря 2025 г., 10:00
К нашему счастью, каелумовцы с того момента не объявляли о себе. Скорее всего, тому поспособствовал сам Север, но мне он отказывался говорить что-то на эту тему, продолжая напоминать быть осторожным, всё ещё обеспокоенный случившимся.
В монастыре же эта тема поднималась с осторожностью и шёпотом. Все старались ходить в парах или кучках даже на территории монастыря, хотя находились смельчаки, которые были уверены, что Север сможет их защитить в любой ситуации. Я же передвигался в одиночку только по монастырю, заставив себя забыть о прогулках вне.
Так неспешно я направлялся в учебный корпус, наблюдая, как преподаватели сопровождают учеников, боясь оставить их одних. Минуя их, я направил в один из учебных залов, предназначенный для практики в магии, где меня уже ждал Ан, напевавший себе под нос простую мелодию. В воздухе висели капли воды, повинуясь руке старшего жреца.
— Seicalg, — прошептал он, и капли вмиг замерзли, превращаясь в мелкие льдинки. Один взмах его руки и капли посыпались на пол — мана в них развеялась.
— Добрый день, — поздоровался я.
— А, Юри, ты уже здесь, — улыбнуля Ан, поворачиваясь в мою сторону, на что я кивнул.
Обычно я приходил чуть раньше, боясь опоздать, но, казалась, старший жрец каждый раз удивлялся моей пунктуальности. Но, сказать честно, моя пунктуальность изрядно пострадала с моего появления в монастыре, без надзора родителей и учителей, так что пришлось учиться брать себя в руки самостоятельно.
— Тогда давай начнём, — сказал старший жрец, указывая на мишени в конце зала. Я сразу понял, что нужно делать: мы часто так тренировали точность с разными видами заклинаний.
Поравнявшись по линии на полу, я встал в стойку, направляя магию рукой, так как мне ещё далеко до того уровня контроля, когда можно колдовать без жестов. Но, на самом деле, говорят, что высшее мастерство — колдовать без заклинаний, которым владели, наверное, только Боги. Сам же я, интересуясь этим вопросом не нашёл более упоминаний безмолвного волшебства даже в книгах, не говоря про того, чтобы кто-то ещё встречал таких людей. Даже Ворео не знал никого из простых людей, кто мог бы колдовать без слов.
— Sutnev, — проговорил я, пытаясь сосредоточить энергию внутри на кончиках пальцев. Магия острым потоком ветра устремилась к мишени, оставляя глубокий порез на краю.
— Тебе нужно лучше контролировать силу, — комментирует Ан. — Но уже лучше, чем в прошлый раз.
— Я стараюсь, — я вздохнул. Колдовать оказалось сложнее, чем думалось на первый взгляд: в начале у меня не получалось даже извлечь из себя магию, не говоря уже о её контроле. Было столько факторов, которые нужно было учитывать, что у меня голова шла кругом от наших занятий.
— Попробуй ещё раз, — сказал старший, внимательно следя за каждым моим движением.
И я повторил, стараясь лучше сосредоточиться. В этот раз получилось лучше: порез вышел не таким глубоким и ближе к центру. Это обрадовало, давай мотивацию продолжать, правда, в центр я так и не попал.
— Ты молодец, — прокомментировал Ан.
Я улыбнулся, пытаясь унять дрожь в руках от использования магии. Энергия внутри подходила к концу — надолго меня не хватало, — но хотелось продолжать. Приходилось останавливать себя, чтобы не слечь с истощением на несколько дней.
— Давай немного поработаем над концентрацией и закончим с практикой на сегодня, — предложил Ан, приглашая присесть на пол. Льдинки давно растаяли и высохли, так что я без возражений присел.
Старший жрец посоветовал использовать магию воды, чтобы создать простую фигуру, шар, и удерживать её так долго, как смогу, без деформаций. Ан поставил небольшую чашу с водой, за что я благодарно кивнул, стараясь упорядочить мысли.
— Auqa, — вода медленно поднялась из чаши, образовывая сферу. Мысленно я старался сосредоточить мысли, чтобы удерживать её в том состоянии, в каком она была сейчас. Несколько минут я спокойно удерживал сферу, пока Ан снова не заговорил:
— Как я заметил, вы с Ворео очень близки…
— А? — я глянул на него, но быстро вернулся к сфере, которая дрогнула. Старший жрец часто заводил разговоры во время тренировок, к чему я привык, а вот то, что он решил заговорить о Севере, смутило меня с первой же секунды. Стараясь удерживать контроль, я кидал непонимающие взгляды на Ана.
— За всю мою довольно долгую жизнь, я не видел, чтобы наш Север с кем-то сближался, — сказал он.
— Ну, да, мы довольно близки, наверное, — проговорил я, чувствуя как голос осип от упоминания наших с Ворео отношений.
Мне ещё трудно было осознать, что у нас с ним складываются хоть какие-то отношения. Даже не романтические, а скорее дружеские… если можно назвать дружескими отношения, где один влюблён во второго. Мне казалось, что это происходит вовсе не со мной. А уж упоминание этого выдёргивало меня, заставляя вернуться к реальности.
— Что ж, — Ан кивнул. — Рад видеть, что у Ворео хоть кто-то появился, а то порой начинает казаться, что он тень самого себя. Уверен, никто уже и не помнит, какой он на самом деле. Даже я лишь иногда замечал, как он перестаёт быть отстранённым и молчаливым, но с твоим появлением, это стало происходить всё чаще.
Я не знал, как на это реагировать и просто слушал. Сфера в воздухе мелко подрагивала, будто вот-вот лопнет, растёкшись на полу. Быть сосредоточенным на магии и внимательно слушать всё ещё было трудно. Или это от волнения?
— Удивительно, что никто больше не пытался, — только и сказал я, чувствуя, как напрягаются внутренние магические каналы.
— Люди сами выстроили границы и запретили себе их переступать, — заметил Ан. — Никогда Ворео не говорил, что между ним и его жрецами невозможны даже дружеские отношения.
— … но многие считают себя недостойными. Выстроили границу, — закончил я мысль, когда подползло осознание.
Мы замолчали. Я сосредоточился на магии, наблюдая за парящей водой. В голове всё так же всплывал Хо. Тот тоже выстроил границу между ним и Ворео, запретил себе её пересекать и злился, когда кто-то делал это. Интересно, осознавал ли он это? Хотя, если судить по его поведению, то не особо. Или просто не хотел признавать. Я уже не знал, что и думать на этот счёт.
Этот фарс продолжался уже полтора года и никак не двигался с мёртвой точки. Бедный Нари разрывался между нами двумя, не зная, с кем должен быть рядом в тот или иной момент. Везло, что Хо пока не думал устраивать сцены в духе: «Выбирай! Или он, или я!».
Правда, был ещё момент, что и сам Ворео поставил себе границу, но я так до конца и не понял, где она находилась. Пока тот разговор у озера оставался закрытым для нас, пока я не стану «достаточно взрослым», а там уже буду смотреть, что Север скажет.
От этих мыслей я окончательно потерял концентрацию и сфера распалась, слившись с полом.
— Неплохо, — похвалил Ан. — Лучше, чем в прошлые разы.
— Спасибо, — проговорил я, окончательно прогоняя мысли о Хо и Ворео из головы. Осталась только злость на себя, потому что я мог бы и лучше справиться с этим заданием.
— Тебе нужно отрешиться, — будто вторил моим мыслям старший жрец. — Даже Боги не смогут управлять своими силами, если не смогу очистить свой разум, но при этом думать о том, что происходит вокруг.
— Вы так говорите, будто Боги используют человеческий принцип магии, — пробурчал я, снова пытаясь создать сферу из разлитой воды: — Auqa.
— Они наши прародители, так что их магия мало чем отличается от нашей. А вот опыта, конечно, больше. Иметь силу и талант может каждый, а вот развить его, — всё продолжал Ан, — не каждый. Тут только терпение и труд помогут, Юри. Терпение и труд, но даже они не всем даны…
— … но их тоже можно развить, — усмехнувшись, дополнил я.
— Верно. Всё можно развить. Из любой ситуации есть выход, даже если кажется иначе. Может, когда-то обычный человек сможет стоять вровень с Богами.
— Звучит слишком невероятно…
— Вот скажи, чем на твой взгляд Боги отличаются от людей, кроме бессмертия? — Ан внимательно посмотрел на меня.
— Силами? Даже не магией. Они могут изменять реальность, — задумался я, понимая, что разом забыл всё, чему нас учили о Богах.
— И сколько Богов могут изменять реальность? — парировал старший жрец. — По факту, только Нихил был замечен в этом. Но он исключение из правил. Никто из ныне живущих Богов не сможет создать новый мир, как он.
— Откуда вы знаете? Может, им просто нет необходимости. Тем более, большинство Богов уже давно спрятались от глаз людских. Может даже, спрятались они в своих мирах, — начал размышлять я.
— Тут тебе придётся поверить мне на слово, но все Боги всё ещё в нашем мире, просто хорошо прячутся, чтобы их покой не беспокоили, — он улыбнулся. — Но ты и сам видишь, что Боги мало чем отличаются от нас. Взгляни на Ворео: ему не чужды простые человеческий эмоции и желания. Многие другие Боги подвержены порокам и это запечатлено в легендах.
Сфера лопнула в этот раз даже раньше, стоило начать думать над словами Ана. Я раздосадовано вздохнул, но пытаться больше не стал.
— На сегодня закончим, — сказал старший жрец. — Потренируйся ещё сам, когда выдастся минутка.
— Благодарю, — кивнул я. Дверь открылась и в проём заглянула макушка одного из младших послушников. Я поднялся, отряхивая одежду, прежде чем уйти, чтобы не мешать Ану заниматься с младшими.
До ночи его слова не хотели покидать мою голову, заставляя посмотреть на Ворео другими глазами. И даже сон не смог до конца их смыть.
***
Весна вне гор была в разы теплее. Мелкая травка уже давно пробилась, застилая тёмную землю, а на низеньких деревьях появились первые листья. После долгих зим видеть подобный цветущий пейзаж было до нельзя приятно, хотя мгновениями казалось, что я вернулся в отчий дом и снова сидел в саду, наслаждаясь солнцем. Единственным, что портило настрой, была собиравшаяся над морем гроза. Тёмные тучи постепенно заполоняли небо, а ветер с запахом соли гнал холод с моря. Я мрачно наблюдал за этим из окна выделенной мне комнаты, устроившись на подоконнике и вышивая платок. Надеялся насладиться солнцем, пока была возможность, но у погоды были свои планы. Неделю назад началось наше паломничество. А если говорить проще, Ворео решил проверить другие храмы Севера, Песни и Ветра. Не следить же ему только за одним монастырём, забыв про другие? И этим он продолжал вызывать восхищение. В итоге сейчас мы оказались на острове Ката — самом южном в Малефисии. Местные жрецы боялись подходить к Северу, лишь глазели издалека. Иногда от них можно было получить косой взгляд, когда, по их мнению, мы слишком близко подходили к Ворео и слишком формально с ним разговаривали. Поначалу это было даже смешно, а сейчас вызывает лишь печаль. Местные не привыкли к такому отношению между жрецами и их Божеством. Гром начал раздаваться совсем близко, так что я решил слезть с подоконника, перебравшись на кровать, чувствуя, как внутренности сворачивает от тревоги. Хотелось спрятаться до завтрашнего дня, когда гроза пройдёт. Только вот я прекрасно знал, что не усну, а потому продолжал вышивать, чтобы занять свои мысли. За окном уже начал накрапывать дождь, оставляя след на стекле, когда я зашторил окно и накинул на ноги одеяло, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту. На небольшом комоде стоял светильник: недостаточно яркий, чтобы осветить комнату полность, но достаточно тусклый, чтобы подарить успокоение и дать возможность закончить дело. Верхний свет мне не хотелось включать. Гром становился всё громче, а свет молний пробивался сквозь тонкую штору, освещая комнату яркими вспышками. Дождь становился всё сильнее, сливаясь в одну протяжную мелодию, барабаня по стеклу. С каждым раскатом грома я вздрагивал, периодически иголкой коля пальцы. Никогда не любил грозу и не собирался начинать. А вот вышивку, наверное, стоило отложить. Её я убрал в прикроватную тумбу, зарывшись под одеяло и стараясь заснуть, но шум за окном не давал этого сделать, порождая лишь волны тревоги. Оставалось надеяться, что стихия недолго будет бушевать. В доме, где я родился, дожди почти всегда были тихими и быстро заканчивались, а большую часть времени светило солнце. В монастыре же я привык к тихим завываниям метели и постоянно затянутому тучами небу. Спустя долгие минуты в ожидании, пришло осознания, что дождь лишь усиливался, будто стараясь выплакать всё, что у неба на душе. А накопилось там, судя по всему, слишком много. Ночь обещала быть долгой. Светильник в итоге погас, когда в нём закончилась мана, а значит пролежал я так несколько часов, неподвижно, продолжая следить за зашторенным окном в надежде просто отключиться. Так я даже не сразу заметил, как дверь распахнулась, а кровать рядом со мной прогнулась. — Что вы здесь делаете? — я сел на кровати, выпутываясь из одеяла. — Почувствовал, что ты не спишь и пришёл проверить, — улыбнулся Ворео, привычно накрывая меня своим крылом. В этот же момент снова громыхнула молния, отчего я вздрогнул, а Север лишь сильнее прижал крыло, будто отделяя меня от реальности, отчего казалось, что в мире остались только он и я. «… и гроза,» — мрачно подумал я, когда снова послышался раскат грома. — Всё хорошо, — Ворео осторожно коснулся волос, проведя несколько раз по ним, а после коснулся лица. Невольно я прильнул щекой к его ладони, но вовремя опомнился, отстранившись. Правда вспышка за окном вынудила меня снова вернуться в руки Бога. — Наверное, тебя следовало оставить на горе, — проговорил Север, вздохнув. — Кто знал, что будет гроза, — сказал в ответ я. — Она всё равно пройдёт, рано или поздно. Север кивнул, продолжал гладить меня по волосам. От этих лёгких, мягких движений начало клонить в сон, хотя непогода за окном всё равно периодически возвращала меня в реальность. В какой момент я всё же провалился в сон, но когда проснулся от очередной яркой вспышки, Ворео всё ещё оставался рядом, напевая тихую мелодию. Усталый разум старался вслушаться в песню, но слов разобрать не мог, так что вскоре я перестал пытаться, снова прикрывая глаза. В следующий раз глаза я открыл, когда дождь тихо барабанил по стёклам без шума грозы. Светильник снова тускло горел, уже стоя рядом на тумбочке. Моя голова покоилась на коленях у Ворео, отчего на лицо опять прилип румянец. Я даже боялся шевельнуться, чтобы не выдать того, что снова проснулся. Я прикрыл глаза, пока над головой слышался шелест страниц. Кажется, Север читал книгу. Довольно быстро я догадался, что эта была книга, которую я прихватил с собой из храма на горе, чтобы скрасить вечера в паломничестве, если надоест заниматься вышивкой. Больше уснуть я не смог и притворялся спящим на коленях Божества, пока не рассвело. Ворео так и продолжал читать, иногда проводя по волосам в ласковом жесте, пока солнце пыталось проникнуть в комнату сквозь штору. Вскоре он отложил уже дочитанную книгу, оставив её на тумбе, а после легко потормошил меня за плечо. Только вот будить меня не нужно было, так что я спокойно приподнялся, разглядывая лицо Севера. Тот улыбнулся, тихо спросив, будто боясь нарушить тишину: — Доброе утро. Как спалось? — он слегка потрепал меня по голове, хотя отросшие ниже плеч волосы уже и так торчали во все стороны после сна. — Хорошо, — проговорил я, пытаясь поправить выбившиеся волосы, чем вызвал смешок у Ворео. — Ну, славно, — Север осторожно поднялся с кровати. — В ближайшие дни грозы быть не должно, — добавил он, — так что переживать тебе не о чём, а потом мы уже будем возвращаться в наш храм. Я кивнул. На самом деле, осознавая, как в эту ночь Ворео был близко, не хотелось, чтобы гроза заканчивалась и Божество снова провёл со мной ночь. Казалось, что даже сон в его объятиях был лучше, а тревожность, наконец отступившая, вернулась снова вместе с тем, как Север пытался поправить свою одежду и уйти. — Спасибо, что остались со мной, — я потёр глаза, избавляясь от остатков сна. — Это меньшее, что я мог сделать, — отмахнулся Ворео. — Вы сделали уже многое для меня, — проговорил я, наблюдая, как Бог на секунду замер, мельком бросив взгляд. — Больше, чем для любого другого жреца. В глазах Севера промелькнуло что-то незнакомое, схожее на осознание. Я поднялся, стараясь игнорировать свою полуобнажённость, и подошёл к Ворео, беря его руку в свои. Я ничего не говорил, да и слова больше не требовались: было в молчании намного больше, чем даже в самых вычурных предложениях. — Мне нужно идти, — проговорил Север, нарушая сложившуюся тишину. Я кивнул, понимая, что у него есть ещё дела в храме. И он ушёл, хотя в груди осталось тёплое чувство, соседствуя с пустотой.***
Позднее лето дарило остатки тепла, прежде чем снова ляжет снег. Заходящее солнце привычно заливало читальный зал, оставляя цветные с красным подтоном узоры на полу. Я заканчивал генеральную уборку и как раз собирался уходить. Исси и Нао только завершили свою работу, а потому я не стал их задерживать. В последнее время сильно радовало, что эльф становился полноценным партнёром. Теперь мы чаще стали работать по очереди, а не я один сидел в библиотеке большую часть времени. Можно было хоть немного выдохнуть. Закончив, я, наконец, вышел и запер библиотеку, чтобы вернуться к себе, но случайно заметил, что дверь на лестницу верхнего этажа открыта. Это было немного странно, так как он был закрыт для жрецов, как говорил мне Дал, да и сам Ворео не часто туда ходил, словно избегая это место. А сейчас же… кто-то был на там. Я предполагал, что это может быть Север, так как больше никто туда не мог подняться, да и ключи ещё найти нужно было, но чутьё требовало поднять и проверить, чтобы убедиться. В случае чего, просто тихо уйду, будто и не появлялся вовсе. Стараясь не шуметь, я поднялся по лестнице. Запах пыли отчётливо чувствовался в воздухе и захотелось чихнуть, благо, вышло сдержаться. Довольно быстро я оказался наверху, оглядывая такой же коридор, как внизу, но явно более загрязнённый. Пыль толстым слоем покрывала пол и редкую старую мебель. Небольшой столик стоял покосившимся в отдалении. Сюда явно давно никто не приходил и тем более не наводил порядок, не говоря о том, что покрывшиеся трещинами стены требовали ремонта. Стало понятно, почему Дал тогда сказал, что Ворео вскоре начнёт перестраивать этот корпус. Из живого здесь были только оставшиеся следы и тихий напев, за которыми я последовал, заглядывая в большую комнату, которую от коридора отделяли высокие резные арки. Это помещение напоминало чем-то бальный зал: большое пустое пространство с грязной плиткой, старое пианино со сломанной крышкой и несколько пустых ваз. Плотные рваные шторы колыхались от ветра, проникающего через открытое окно, пуская вечернюю прохладу и давая вдохнуть чистый воздух. По комнате разносилась тихая спокойная песнь знакомого голоса. Я застыл в арке, наблюдая за Ворео, сидящим на широком подоконнике, стараясь не двигать и практически не дышать. Он выглядел как всегда прекрасно в лучах заката, зачаровывая взгляд: распущенные волосы спадали по плечам, контрастируя с идеально белой рубашкой, украшенной рюшами и серебряными запонкам; серые, безмятежные глаза разглядывали зеленоватый пейзаж за окном; и раскинутые по сторонам крылья, которые зависли над пыльным полом всего в паре сантиметров. Моргнув несколько раз, стараясь сбросить наваждение, я сделал осторожный шаг назад, чтобы уйти и не беспокоить Севера. Меня здесь и не должно было быть. Не успел я уйти, как Ворео повернулся в мою сторону: — Юри? — тихо позвал он меня, хотя в тишине, отражаясь от стен, голос звучал особенно громко. — Извините, я увидел, что дверь открыта и хотел проверить, кто здесь, — спешно проговорил я, склоняя голову. Север бы не стал ругать меня, но чувство вины всё равно терзало меня, даже если ничего плохого я не сделал. — Ничего страшного. Хорошо, что ты беспокоишься за происходящее в храме, — улыбнулся Ворео, поднимаясь с подоконника и твёрдым шагом направляясь ко мне, из-за чего я неосознанно снова замер. Он встал напротив меня. Очень близко. Можно даже сказать, неприлично близко, если судить по тому, какими должны быть отношения между Божеством и его жрецом. — Я помешал вам, — заметил я. — Не то, чтобы я был сильно занят, — парировал Север, покачав головой. — А почему этот этаж закрыт? — решил спросить я. Ворео нахмурился, мельком оглянув помещение, рассуждая, стоит ли говорить. Он снова посмотрел мне в глаза, пока я начинал сожалеть, что вообще задал этот вопрос. Молчание угнетало. — Наверное, мне не стоило спрашивать, — я опустил голову, собираясь быстро распрощаться и уйти. — Всё в порядке, это нормальный вопрос, — успокоил меня Север. — Просто, не знаю, с чего начать. — А, — лишь выдал я, поднимая взгляд. Ворео не выглядел сердитым, да и сложно было сказать, как и всегда, но постоянное чувство вины оказалось трудно искоренить. Оно тянулось со мной из детства, оставляя отпечаток на моей нынешней жизни. — Давай пройдёмся, — предложил Север. Я кивнул, последовав за Ворео, когда тот прошёл в коридор и, вздохнув, печально оглядывая его. Невольно я выглянул в окно, наблюдая за жрецами во внутреннем дворе. Краем глаза я заметил Исси со своей компанией, за которыми увязался Нао, а вдалеке, на другом конце сада, сидела компания людей, среди которым были и Нари с Хо. Тоска снова сковала сердце, потому что Хо так и не шёл на контакт, заставляя меня окончательно сдаться. Но больше, конечно, было обидно за Нари, который порой разрывался между нами двумя. Половину времени эльф проводил со мной, а вторую половину — с Хо. С Ворео мы вышли на небольшой балкончик, который выглядел намного лучше, чем внутренние помещения. Позволить этому корпусу выглядеть непрезентабельно снаружи просто не могли. И на этом балконе открывался прекрасный вид на горы, покрытые сейчас лёгкой зеленцой и низенькие деревья возле монастыря. Север остановился около перил, опершись на них. Здесь было намного лучше, чем в затхлых помещениях второго этажа: можно было вдохнуть полной грудью, не боясь задохнуться от пыли, витающей в воздухе. — Если говорить проще, — начал Север, — то на этом этаже не безопасно находиться. Я думаю, ты это и так прекрасно видишь его состояние. Думаю, через несколько лет всё же придётся его снести, — Ворео разглядывал поросший плющом камень здания. Холодостойкий плющ был очень распространён в северных регионах и в горах, так как не боялся низких температур. Хоть что-то скрашивало монотонный белый пейзаж зимой блеклой зеленью. — Но здесь у меня осталось много воспоминаний, которые мне не хотелось бы, чтобы кто-то нарушал, — продолжил он. — Правда, с ними всё равно придётся расстаться, — Север улыбнулся, посмотрев на меня. Больше ничего Ворео не сказал и между нами повисло молчание, которое заполняли крики и громкие крики жрецов из внутреннего двора. И в этой тишине я решил поднять давно терзающий меня вопрос: — Знаете, — я собрался с остатками смелости, продолжая стоять в распахнутом проходе, словно сохраняя себе путь к отступлению. — С нашего знакомства уже прошло три года. И тогда вы сказали, что не можете быть со мной, потому что я слишком мал. Но сейчас я уже пересёк своё второе совершеннолетие и… чувства так и не угасли, — Север рвано выдохнул, пока я говорил, а в глазах появилась читаемая печаль. — Можете теперь ответить на мои слова, не прикрываясь моим возрастом? Несколько долгих мгновений Ворео просто глядел на меня, но было заметно, как побелели пальцы от того, как сильно он сжал перила. Казалось, ещё немного, и те рассыпятся в каменную крошку под его руками. Отчего-то казалось, что подобной физической силой Божество могло обладать. — Пойдём, я кое-что тебе покажу, — сказал он, сходя со своего места и отпуская перила. Я последовал за ним дальше по коридору, когда он продолжил говорить: — Однажды, в начале мира, Маленькая Птичка решила поспорить с Богом, что сможет взлететь так высоко, куда не поднималось ни одно живое существо. Бог, конечно, рассмеялся с глупости Маленькой Птички, но решил понаблюдать за её тщетными попытками, желая развеселить себя. Маленькая Птичка была целеустремлённая и правда попыталась взлететь настолько высоко. Ей понадобилась не одна попытка, и не две, чтобы достичь вершины горы. Но на том Маленькая Птичка не остановилась, продолжая полёт. Сильные порывы ветра и снег мешали ей, но она не сдавалась, даже когда чуть не потеряла контроль над крыльями. Тогда же Бог сжалился над Маленькой Птичкой, подарив ей сильные крылья, чтобы лететь ещё выше, и магию, чтобы защищаться от снега и ветра. Ветер стал спутников и другом Маленькой Птички. Она и правда взлетела так высоко, куда не поднималось ни одно живое существо. Спустившись на землю, Маленькая Птичка обернулась невиданной доселе красотой омегой. Белоснежные волосы переливались перламутром подобно перьям, фарфоровая кожа, и большие глаза с черной радужкой, и конечно же у Маленькой Птички были большие белоснежные крылья. Первый крылатый, появившийся на земле Либерта, и один из десяти Богов, с которыми Нихил поделился своими силами. Я спокойно слушал знакомую легенду, которую знал наизусть с самого детства, как и легенды остальных Богов. — Этот монастырь, — продолжал Ворео, — изначально был первым храмом Ветра. Именно здесь мой папа решил поспорить с Нихилом и взлететь выше гор, выше облаков. И здесь же я познакомился с Сеном. Я замер, затаив дыхание. Впервые я слышал упоминание возлюбленного Бога Севера, а не только его изображение в витражах. — Наверное, ты должен знать, кто это? — на что я кивнул, а Ворео продолжил: — Мы с ним росли вместе и были очень близки. Он был сыном одного из жрецов и единственный, кто не боялся меня и смотрел не как на Божество. Что-то мне это напомнило, особенно, учитывая озорной блеск в глазах Севера, направленный на меня. В это же время мы остановились за следующим поворотом около витражной стены, на которую я, замерев, уставился. Казалось, что эта стена была вырезана из другого здания, так как даже кирпич стены отличался от того, что использовался в этом корпусе. На первом витраже изображалось строительство храма с Ворео и Сеном на первом плане. Вот только пейзаж изображён было отнюдь не горный: храм окружала вода и чем-то напоминающим льдины. Я быстро догадался, что это был Оригин, так как именно там построили первый храм Севера. На втором же… Ворео склонившийся над телом Сена в поле белоснежных ламси. Собственно говоря, на этой витраже возлюбленный Божества был мёртв: об этом говорила и его поза, закрытые глаза и сами цветы. Их часто использовали, чтобы проводить человека в последний путь после его смерти в храме Ветра и Севера. — Мы прожили вместе долгое время, — снова заговорил Ворео после недолгого молчания, будто он давал мне время осознать, — но, всё хорошее, рано или поздно, заканчивается, так и наша с ним история в итоге закончилась. Знаешь, что самое ужасное может быть? Смотреть, как твой возлюбленный умирает и не иметь возможности ему помочь. И если бы это была какая-нибудь болезнь, чтобы его можно было исцелить, но от старости нет лекарства. Даже моя магия тут бессильна. Я не первозданный Бог, подобно Нихилу, чтобы иметь прямое влияние на наш мир, и не первосозданный, чтобы иметь силы влиять на людей. Глупо, наверное, что я потомок Бога, но даже не могу к ним приблизиться… — с каждым предложением голос Ворео начал стихать, а его плечи поникли, будто в мгновенье он стал тенью самого себя. Эти воспоминания, похоже, очень тяжело давались ему. А я замер, слушая о том, что же на самом деле произошло с возлюбленным Севера. Это… был очень печальный конец для той любви, что увековечили в истории. — Мне иногда кажется, что данное мне бессмертие — лишь проклятье, потому что кроме него и того небольшого количества сил мне ничего не досталось. Будто надо мной смеются… — Мне очень жаль, — только и смог сказать я, пока мысли путались, подобно клубку ниток. Я не знал, как подступиться, что сказать, чтобы утешить Ворео. Да и что я скажу ему? Что понимаю его чувства? Мне никогда даже не приблизиться к осознанию того, что ты переживёшь любого, с кем будешь знаком. Эта мысль била сильнее, чем отказ Севера несколько лет назад. — Не волнуйся, столько лет прошло. Я уже смирился, — сказал он, хотя по глазам было видно, что всё совсем не так. — Но это всё равно больно. И я понимаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне, но не хочу, чтобы кто-то снова близкий мне умирал. Не уверен, что смогу снова вынести это… — Поэтому вы мало с кем общаетесь из храма? — задал я крутящийся на языке вопрос. Ворео кивнул: — Провожать в последний путь первых Настоятелей тоже было трудно, как и жрецов. Но со смертью Сена это, конечно, уже не сравниться, — он замолчал, бесцветным взглядом смотря на витражи. На землю начали опускаться сумерки, оставляя нас в блёклом свете лун и мерцании далёких звёзд, пробивающихся сквозь тонкие стёкла. — И я не хочу, чтобы это снова повторялось. Надеюсь, ты меня понимаешь, — лишь сказал он, когда начало казаться, что тишина затянулась. Намёк был весьма понятен, но от того менее больнее не было. У меня изначально не было и шанса, как и у любого другого жреца. — Ты стал мне слишком дорог, чтобы просто исключить из своей жизни, но не думаю, что нам стоит заходить так далеко, — продолжал он, но прекрасно слышалось, как он с трудом подбирал слова. — Я понимаю, но не уверен, что смогу что-то сделать с своими чувствами, — сказал я, хотя теперь внутри поселилась обречённость, будто всё, к чему стремился, в мгновение рухнуло. Ворео снова замолчал, но кивнул, а после проговорил: — Тебе просто нужно больше времени. Ничто не вечно, поверь мне. — Иногда даже время не помогает, — я посмотрел ему в глаза, стараясь оставаться на равных. — Вам же не помогло. На секунду Север замер, а после издал смешок и улыбнулся. Понял, что его подловили. — Но у тебя всё может быть по другому, — заметил он, — все люди разные. — А может и не быть, кто знает. Сейчас же мои чувства и не собираются никуда исчезать. Темнота полностью поглотила окружение и только тусклый фонарик, созданный Ворео, боролся с ней, оставляя мягкий свет на коже и стенах. — А почему, тебя прозвали Богом Севера, если даже Храм Севера находится не на севере? — спросил Юри, давно поселившийся внутри вопрос, чтобы разрядить обстановку. Да, первый храм и правда стоял на севере, но сейчас это было иначе, ведь для этого монастыря Ворео выбрал чуть более южной расположение. — Раньше меня называли Богом Ветра, устремлённого на Север — именно это имя дал мне папа. Но для людей это оказалось слишком сложное прозвище, и они решили всё упростить, — улыбнулся Ворео. — Имя Бога Ветра уже было занято до меня, так что мне досталось имя Бога Севера, да и раньше основной храм находился в самой северной точке Оригина. — И ты покинул Храм, когда произошло нашествие Нихты? — уточнил Юри, пытаясь составить в голове всю картину. — Не совсем, — Север качнул головой. — Я покинул Храм, ещё до того, как Нихта пришёл в наш мир. Точнее, я ушёл после того, как похоронил Сена. Хоть Апек и является моей родиной, ни мне, ни Сену не хотелось оставаться здесь навсегда. Мы оба грезили улететь и построить своё уютное гнёздышко, особенно, после нападения Моро. Так оно и было... может, не будь это так больно, чтобы остаться, я бы мог помочь предотвратить нашествие Нихты… — он поник ещё больше, чем после разговора о Сене, будто жалел о несодеянном в то время. — Я узнал о произошедшем слишком поздно и не успел бы просто добрать до Оригина. — А может и не смог бы, кто знает, как бы повернулась судьба, — сказал я. В то время десять Богоподобных отдали свои жизни за то, чтобы заточить Нихту. Отчего-то казалось, что один Второй Бог без вмешательства Первых Богов, ничего бы не смог сделать, а, как известно, Первые Боги не горят желанием вмешиваться в жизнь простых людей. Это даже при том, что Ворео всегда вспоминали, как победителя Моро, такого же теневого существа, как и Нихты. Но была лишь одна разница: Нихта был настолько же древним, как и сам Нихил. В некоторых источниках даже упоминалось, что Нихта пришёл наш мир как раз таки за Божеством Небытия. Но, как оно было на самом деле, уже никто не узнает. — Тебе стоит вернуться к себе, — сказал Ворео, — завтра будет долгий день. Тебе следует отдохнуть, — он улыбнулся. Я кивнул, но ещё не спешил уходить, доставая из кармана бумажный конверт, обёрнутый розовой атласной лентой, поблёскивающей в свете ночных фонариков. Руки слегка дрожали, когда я протянул его Северу, который смотрел на меня слегка недоумённо. — Может, сейчас это выглядит неуместно, но я хотел сделать вам подарок, — проговорил я, стараясь сохранить голос ровным. Ворео осторожно развязал ленту и развернул конверт, доставая небольшой белый платок с вышивкой. Это не было привычное для Бога изображение сияния: как мне казалось, подобного у Севера было достаточно и даже больше. На платке я постарался запечатлеть образ гор и ледяного озера с редкими хвойными деревьями. В полумраке Ворео вгляделся в узор, раскрывая платок. Фонари рядом засветились чуть ярче, давая полноценно осветить пыльный коридор. Он снова улыбнулся, прижав подарок к груди. — Спасибо. Мне очень приятно. — Я рад, что вам нравится, — чувствуя, как приливает краска к щекам, проговорил я. — А теперь мне и правда лучше пойти спать, — добавил я и зевнул, еле успев прикрыть рот рукой. Фонари снова потускнели. — Доброй ночи, Юри. — Доброй ночи… Этой ночью снова было трудно уснуть от волнения. Слишком многое для простого жреца я узнал за этот день, и было сложно уместить это в голове. Но даже так, была толика радости, что я смог, наконец, узнать правду, даже если она расставляла все точки в наших с Ворео отношениях.***
С первым снегом приблизился праздник Сияния, а вместе с тем Ворео снова покину монастырь, чтобы спуститься в городской храм. Небо за окном затянуло тучами, медленно осыпая землю белыми хлопьями. Привычная утренняя рутина затягивала, а в мыслях крутились лишь дела, которые нужно сегодня закончить. Волосы же всё больше отрастали, и длина стала уже более приемлемой, чтобы начать собирать её в короткий хвост. Нари даже повадился иногда пытаться сделать мне какую-либо замысловатую причёску. Похоже, Хо ему было мало. Я выглянул в окно, чтобы насладиться умиротворяющим видом. Всё это я видел каждый день, но от этого меньше не стал любоваться, чувствуя, что всё здесь стало родным. Иногда даже не хотелось вспоминать, что когда-то у меня была другая жизнь, полная притворства и натянутых улыбок, хотя, как кажется, с того момента прошло не так много времени. За этими мыслями я заметил несколько тёмных фигур вдалеке, идущих к ледяному озеру. Даже сначала показалось, что это просто группа наших жрецов решила прогулять за пределами монастыря. Но была одна маленькая проблема: запрет на выход всё ещё действовал, а когда дело касалось безопасности, жрецы редко шли наперекор Ворео. Это должно быть или очень самоуверенные жрецы нашего монастыря или же вовсе не они. Сомнения поселились внутри, и я решил рассказать об этому Далу. Кто бы это ни был, это может быть важно. И лучше бы это были наши жрецы, которые просто по глупости решили нарушить правила, потому что думать, кто может ошиваться в окру́ге, не хотелось. Дал вставал до рассвета, так что пришлось пойти искать его, проверив для начала кабинет. По коридорам я буквально летел, отчего вызвал косые взгляды других жрецов, для которых это утро было таким же, как и все остальные до этого. Остановился я только перед самим кабинетом, так как вбитые мне в голову манеры не дали мне влететь в комнату без стука и разрешения, но Дал привычно пустил меня. — Что-то случилось? — спросил он, отрывая взгляд от бумаг на запыхавшегося меня. Настоятель выглядел обеспокоенно. Но оно и понятно: редко к тебе приходит твой друг в такую рань, который сюда спешил, будто в одном из корпусов начался пожар. В такой ситуации могут закрасться подозрения. — Я просто заметил кое-что странное и хотел рассказать, вдруг это важно, — проговорил я, пытаясь успокоить дыхание. — К озеру шла группа людей. Может, это, конечно, наши жрецы, но я сильно сомневаюсь, а никого более рядом же быть не должно, верно? — я обеспокоенно посмотрел на Дала. Уши оборотня прижались к голове, а хвост нервно задёргался. Он внимательно глянул на меня, а потом перевёл взгляд на окно, явно жалея, что вид отсюда открывается вовсе не на озеро. — Спасибо, что сказал, — сказал Настоятель, откладывая бумаги, а после поднялся. — Я отправлю туда наших магов, чтобы проверили. Сколько человек ты видел? — С десяток, наверное, — проговорил я, стараясь припомнить точнее. Дал кивнул, поднимаясь с места. — Пошли покажешь, — бросил он, направляясь к двери. Я поспешил за ним. Пока мы шли, Настоятель быстро с кем-то связался по кристаллу связи. Такой я уже видел несколько раз в жизни. Дома омегам запрещалось как-либо контактировать с магией и её производных, так что замечал такой я только у отца в кабинете и у Дала. Когда мы дошли к северо-западным окнам, фигуры уже собрались вокруг озера, превратившись в мелкие точки на фоне белеющего снега. Прошептав заклинание, оборотень вгляделся вдаль, стараясь выяснить, что происходит. А я же мог просто ждать, поглядывая то на Дала, то на озеро, пытаясь вспомнить нужно заклинание, чтобы повторить за Настоятелем. Но магия не понадобилась, так как от озера к небу устремился столп света, сменившийся на столп тьмы, покрывая чёрным туманом землю и небо, будто тучи вмиг потемнели, а снег превратился в пепел. Внутри всё скрутило от страха, хотя в голове не было и малейшего предложения, что происходит, заставив замереть, сцепившись в подоконник. — Сол тебя дери, — проговорил Дал. Казалось, что кожа его вмиг побелела. Сам я, наверное, выглядел не лучше. Дрожащими руками он снова коснулся кристалла, отдав короткий приказ: — Выставить барьер. Проследить, чтобы все жрецы сейчас спрятались в подвальных помещениях. Я сейчас свяжусь с Ворео. А тьма всё сгущалась, когда из чёрного тумана показалась волчья голова с длинными рогами, заставляя мир перед глазами в мгновенье помутниться.
