Когда слова теряют смысл

За окном шёл снег. Разные мысли приходили в голову. События прошедшего дня всё не отпускали. Люцерису казалось, это затея бессмысленной, но она никак не оставляла его в покое. Хотелось остановить этот поток мыслей, но он всё никак не останавливался, как и снег за окном. Хлопья переросли в крат, и вихрь в его голове также усиливался. Когда уже это стало невыносимо терпеть, юноша решил принять холодный душ, чтобы хоть где-то оно наконец прекратилось. Зайдя в ванную и встав под струю воды, он почувствовал покалывание в теле, и на какой-то момент получилось отвлечься от этого вихря внутри. Тело потихоньку перестало реагировать на внутреннюю смуть, и прохлада, касавшаяся его кожи, начала брать вверх. Боже, что же я натворил! Выходя из душа и накинув на себя полотенце, он добрался до спальни комнаты и громким звуком свалился на мягкую поверхность. Не хотелось двигаться, не хотелось, самое главное, возвращаться туда, откуда он так сильно старался выбраться.

***

Знаешь, я так сильно думал о том, что скажу тебе при встрече, но когда это случилось на самом деле, я не могу найти подходящих слов. Я так сильно желал этого, что в жизни я даже не знаю, как мне реагировать. Столько всего мне хотелось тебе сказать, о стольком спросить, но теперь это все как будто не имеет смысла. Я не знаю, что делать. Может, ты мне подскажешь? Направь меня. Возьми мою жизнь в свои руки. Ты же всегда это делал. Поэтому почему бы тебе снова не начать? Верни смысл в мою жизнь. Я не знаю, что мне делать дальше. Кем мне быть? Поэтому я всецело доверяю это тебе. Неси это бремя за нас двоих. Только, пожалуйста, в этот раз не уходи. Не оставляй меня в этом одиночестве. Не оставляй меня наедине с собой. Будь рядом и делай все, что пожелаешь. Я позволю тебе все, что угодно. Главное, не уходи.

***

– Люк, посмотри на меня, – сказал Эймонд. – Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Я не могу снова вернуться и заставить тебя пройти через всё это, – продолжил он. – Почему раньше тебя ничего не останавливало? – прозвучало чуть громче, чем он планировал, – ответил Люцерис. – В этот раз всё по-другому. Я не могу рисковать, – сказал Эймонд. Челюсть Эймонда напряглась, а взгляд стал напряжённым. Ему тяжело давались эти слова. И не хотелось причинять боль человеку, ради которого он шёл на эти жертвы. Но так было правильно. По крайней мере, так он пытался заставить себя думать. Иначе ничто в мире не смогло бы его остановить, чтобы быть рядом с ним. – Как ты можешь говорить такое после всего того, что было? – воскликнул Люцерис. – Именно поэтому я это и делаю, – ответил Эймонд. Эймонд уже не мог больше сдерживаться. Слова эхом прозвучали в ушах Люцериса. – Нет, это не может так закончиться. Не хочу. Только не так, – промелькнуло в голове Люцериса. Люцерис стоял, цепенея, не в силах сдвинуться с места. В какой-то момент пришло осознание, что это конец. Он закрыл лицо руками, но не из-за слёз. У него не осталось сил терпеть. В этот момент он почувствовал, как кто-то прижимает его к себе. – Ты сам знаешь, что так будет лучше, – прошептал Эймонд. Он знал, но не хотел этого принимать. Схватившись за Эймонда, Люцерис почувствовал, как если бы он отпустил его, они оба превратились бы в прах. Люк прорвал на взрыв. Всё, что он так долго копил в себе, начало выходить наружу. Ему было страшно. Страшно, что, вместе с этими слезами, он отпускает всё то, что было между ними. Он не хотел плакать, не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. Это было так на него не похоже, мелькнуло в голове Эймонда. Он крепче прижал его к себе и начал шептать на валирийском слова, которые должны были успокоить их обоих.