батюшка.

господи прости меня за все мои грехи

я спасенья не ищу, но прошу твоей любви.

я пытался сделать всё, чтоб ты на меня взглянул.

но твой взгляд холодный

будто нож насквозь меня протянул.

***

церковные будни для Ильи были всегда одинаковы. часто приводили крестить детей, да и взрослые тоже приходили с желанием служить богу. в общем, у Ларионова всё было расписано буквально по часам. и вот, вновь привели двух маленький детей. девочку, да мальчика. оба смешные такие, глазками хлопают, да на Илью глядят, не понимают ничего. года четыре каждому, так что мужчина понимает, улыбается так лучезарно, да обеих за маленькие ручки берёт, ведя к алтарю с водой святой. во время крещение читает молитву, сам крестится, детей крестит. а потом каждое дитя, одетое в белую сорочку, берёт на руки и окунает в чан с водой, дополнительно ковшичком ещё поливая детские головы. потом вытаскивает, ставит на пол, треплет по мокрым волосам и наконец надевает маленькие крестики на тонкие шеи. дети же сразу берут их в ладошки, рассматривая с любопытством. — всё, детишки, бегите с богом, родители вас ждут, — закончив, говорит Илья и показывает в сторону двери, за которой и ждут их родители. мальчик и девочка улыбаются, махают маленькими ладошками батюшке и убегают к родным. Илья в свою очередь выдыхает, до следующих "посетителей" оставалось не так мало времени, так что было принято решение хотя-бы пообедать. но не тут то было. — здравствуйте, батюшка, — слышится хриплый голос за спиной. — на обед собрались? Ларионов сразу поворачивается на голос. перёд ним предстаёт парень. тёмные волосы ёжиком, глубокие, почти чёрные глаза, широкая улыбка, показывающая острые клыки, татуировка на шее. одет он был во всё белое. широкие хлопковые брюки, такая же рубашка без ворота и с глубоким вырезом в районе груди. но несмотря на белое одеяние аура от парня сквозила чёрная. — здравствуй, — вдруг тяжело выдохнул Илья. — Владислав, спасибо, что хоть в белом на этот раз, но зачем ты здесь? опять свечек потырить? на удивление эти двое виделись уже не первый раз. по началу Влад приходил полностью в чёрном, с пентаграммой на цепочке и с такой же шикорой улыбкой. Ларионов знал, что Владислав совсем не с богом. знал, что парнишка служит бесовщине. — батюшки! — вдруг обиженно воскликнул чернокнижник. — святой отец, ну пощадите, какие свечки. я к вам пришёл, покаяться. — из твоих уст это звучит как угроза, Влад, — буркнул Илья и кивнул в сторону небольшой комнаты. — вперёд. здесь я не позволю богохульствовать. и мужчина направился туда, зная, что Череватый двинется следом. так и произошло. сзади послышались шаги, а потом хлопок дверью. Илья упал на небольшой диван и с недоверием глянул на Влада. — и чего надо, бесятина? — хмыкнул Ларионов, скрестив руки на груди. — не просто так же пришёл, верно? в ответ получил лишь кивок и вновь эту широкую улыбку. ну что ж с ним такое, раз всегда улыбается? не добрый ведь, добрые со злыми силами не работают. — мне надо тебя, — спокойно признался Влад, прижимаясь спиной к двери. — полностью, святой отец. удивило ли это Илью? нет, вовсе нет. чернушник ещё в первую встречу его это буркнул, но сразу из церкви испарился. зато пришёл на следующий день. зыркал на Ларионова, пока стоял в толпе у алтаря и ставил свечку. только он-то свечку чёрную притащил, да и перевернул её, потому что закончить ритуал надо. ну и припёрся свечку поставить за упокой. — Влад, за тебя бесы говорят, успокойся, — также спокойно говорит в ответ священник, больше не зажимаясь. — правда, иди покайся и всё хорошо будет. не чуди, ты же парень хороший, я вижу. — я сам говорю, Илья, не бэсы. Влад шагает ближе, становится напротив на холодный пол коленями, даже не боится, что белое одеяние испачкает, смотрит снизу вверх, улыбается. потом пальцами касается острых коленок, чувствует подушечками плотную ткань. в ответ Илья вздыхает, откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову назад, жмурит глаза, беспомощно стонет, в потом сжимает своими руками чужие. оказывается руки у Череватого холодные, но мягкие. ещё бы, он на них воск от свечей литрами кажется льёт. — не ходи в церковь, Влад, — уперевшись на собственные бедра локтями тихо просит Илья и заглядывает в тёмные мутнеющие глаза напротив. — ты же с бесами, не тревожь бога, ради всего святого. чернушник лишь ведёт бровью, хочет достать свои руки из под чужих, но сидит так, только пододвигается немного ближе, ёрзая на твёрдом полу. — я буду приходить, пока не добьюсь своего, батюшка, — смеётся Череватый. — ты невыносим, — чуть не скулит Ларионов, тыкаясь лбом в свои руки, которые до сих пор держат ещё и владовские. немного подумав, Илья поднимает голову и их лица останавливаются на одном уровне. между ними остаётся буквально пару сантиметров и батюшка буквально может почувствовать на собственных губах чужое дыхание. Влад улыбается ещё шире. теперь становится всё понятно. — так вот, что тебе нужно, бесноватый, — улыбается Илья. — правда ведь? — правда, — кивает Влад и двигается ещё ближе, значительно сокращая расстояние. — пообещай, что не будешь ходить, — требует мужчина перед тем, как позволить Владу всё. — если оставишь свой номер, то обещаю, — тихо отвечает чернушник. всё-же батюшка ему в жизни нужен. хоть что-то светлое будет. в ответ Влад получает едва заметный кивок и добавляет: — тогда обещаю. и тыкается своими губами в чужие. закрывает глаза, получая очевидный кайф. чувствует маленькие танки на чужих губах, целует настойчиво. так, как никто другой целовать и не умеет. понимая, что руки становятся свободны иведёт ими по чужим бёдрам, останавливаясь на том, что не будет переходить в похоть. батюшка же, святоша. как такого пачкать можно? Владу конечно хотелось, очень хотелось, да понимал, что нельзя. — Влад, всё, тише, — отстраняясь, Илья улыбается, устраивает ладони на чужой шее и прерывно дышит. — скоро придёт народ, мне нужно идти работать. — Илюша, но мы же увидимся, — парниша скорее не спрашивает, а утверждает и напоследок вновь быстро целует итак припухшие губы Ильи. — увидимся, Влад, конечно увидимся, — смеётся Ларионов, и достаёт из тумбочки рядом какую-то визитку, суя Владу. — мой номер, как и обещал. — я заеду за тобой вечером, не против? — не против.