Доктор в литературном клубе

      Я же сам себя подписал на это, правильно? Что ж… Моритури те салютант, коллега.       Единственное, чем реально выделяется кабинет от идентичных по предназначению мест в школе, это объем и непередаваемая атмосфера уюта. Я не могу, не должен сходить с ума по этой ламповой обстановке, потому что только с заснеженной вершины можно увидеть, насколько глубока пугающая пропасть.       Голос: «Соберитесь, док, у вас важная миссия по спасению восемь пар сочных булочек!»       «Погоди, погоди, погоди, этого ещё не хватало! Я слышу голос в голове! Это один из продуктивных симптомов параноидной шизофрении!»       Голос: «Воу-воу-воу, полегче! Существует не так много вещей, по-настоящему заслуживающих внимания».       «С тобой позже разберемся, ментальный сквоттер».       — Привет, рад со всеми познакомиться, — чистой воды правда, не каждый раз подворачивается возможность воочию увидеть героинь из новеллы, прибавим к этому возможность комбинирования классов (быть альфачом, омеганом, сигмой), если очень постараться, можно еще и уйти от героини рута к другой девушке, а также «катапультные концовки».       Голос: «Вы перепутали функцию транзитных концовок с другой визуальной новеллой».       «Опять ты, паразит!»       — Я совсем не ожидала пополнения в наших скромных рядах, — с искренним удивлением проворковала Моника.       В оригинале было всё иначе: «Понял Антоха, что поступил плохо, и то, что развела его колдунья как лоха». Хотя, если мне никто ни с кем не изменяет, безвольный протагонист из принципа наступил на ту мину. Вообще, главный герой «ДДЛК» соответствует тропу из Неолурка — «козёл с золотым сердцем», все параметры отчасти подходят, но финал истории, можно сказать, эталонный пример. Его козлистость видна невооружённым глазом — и тем ценнее моменты, когда он демонстрирует хорошую сторону. Особенно ярко это видно в признании Сайори в своих чувствах протагонисту.       — Так свободных мест не осталось, что ли? Раз та-...       — Нет, — остановила меня президент клуба, — это не то, что ты подумал. Сайори, на пару слов. Я заберу у тебя подругу на время, ты, надеюсь, не против? — ради приличия спрашивает лисья мордочка.       — Да хоть на весь день. Чур, не обижать мою зефирку, карается расстрелом без суда и следствия, вы были предупреждены, — в шутку пригрозил нелепой чушью.       Моника, схватив раскрасневшуюся Сайори за ручку, хихикнула и удалилась.       Как там пелось? Дело было вечером, делать было нечего? Спешу расстроить, за окном всё ещё шалят солнечные лучи.       Нацуки, смирившаяся с чрезвычайно быстро вступившими в силу нововведениями, продолжала копаться возле шкафа со всякими мало интересующими меня штучками.       Переборов неловкость, присел напротив Юри, она увлеченно читала книгу.       — Хей, привет, чем кормишь своего внутреннего читателя? — спрашивать было не обязательно, на обложке красовался потрепанный жизнью мужчина в поношенной куртке, позади него стоял мальчуган в капюшоне. — Да ладно, — облокотил руки на спинку стула, — Кормак Маккарти, — бросил взгляд в окно, — у них нет имен, они просто отец и сын, маленькая семья, бредущая сквозь мрак и жуть умирающей планеты. Мужчина помнит то время, когда жизнь имела краски, мальчик уже родился на земле пепла и горечи. Несколько лет назад произошла катастрофа, мировая беда стерла цивилизацию, оставив лишь крохи жалких, вечно голодных людишек. Отец и сын идут, они в поисках лучшего города, в котором нет смерти, людоедства и все как раньше. Найдут ли они то, о чем грезят наяву? Роман короткий. Да и нужно ли много слов, чтобы описать ужас, оставшийся после апокалипсиса? Герои берегут силы, даже слова отнимают энергию, а ее так мало в мрачном мире, где нет электричества, газа, горячей воды, всего того, к чему привыкли мы. В подобных условиях потерян смысл жизни, все философские мудрости отлетают как шелуха семечек, остаются только физиологические потребности, удовлетворив которые, люди могут и дальше бесцельно влачить существование. Атмосфера угнетающая, местами страшные события заставляют читателя оторваться от текста. И, немного подумав, делаешь вывод, что автор не приукрашивает, подобные вещи действительно могут произойти в мире, где нет надежды. Они жестокие, мерзкие и немыслимые для нашей благополучной жизни.       — Тебе п-понравилось?.. — с краской в щеках оторвалась от рукописи девушка.       — Ох, ё, буду честен с тобой, посоветовал книжку мой закадычный друг, прочитал примерно за вечер, чувства остались смешанные, это точно не тянет на «шедевр», имхо, но назвать историю посредственной язык не поворачивается, посуди сама, далекое, а может и не такое уж далекое будущее, постапокалипсис без объяснения причин. Впрочем, это не так важно. Закат человечества в наихудшем варианте — некоторые человеческие особи не выдержали гордого звания «хомо» и стали звероподобными существами. По дороге, которой нет конца, идут два путника — мужчина и мальчик, они хорошие, они не едят людей, но как же трудно оставаться хорошим человеком в диких нечеловеческих условиях, но они идут, п. ч. должны идти, п. ч. хорошие люди обязаны выжить, чтобы не отдать мир на растерзание нелюдям. Благодаря Маккарти мне удалось перебраться по ту сторону литературы. Например, «Цементный сад» Макьюэна.       В чужих глазах промелькнули огоньки.       — Читала книгу, — застенчивость улетучилась в стратосферу. — Я когда-то твердо решила, что мне сейчас и так тревожно и надо читать книги «полегче», — она положила руку на грудь. — Почему в итоге прочитала именно «Цементный сад»? Этого себе объяснить не смогу. Но до этого такой странный коктейль и жалости, отвращения и тошноты чувствовала разве что от «Цветов на чердаке» Вирджинии Эндрюс (сравнение, которое несколько раз приходило мне в голову во время чтения). Эта книга — отталкивающая, липкая эмоциональная мясорубка. На их улице снесли почти все дома, но это их не сильно волновало, они никогда не ждали гостей. Жестокий, язвительный отец, относящийся к детям то ли как к рабам, то ли как к ошибкам, тихая, забитая мать с комплексом жертвы, четверо детей. Джули семнадцать, она длинноногая красотка-отличница, из тех, что незаметно подшивают юбку покороче и всегда выглядят идеально. Джеку пятнадцать, переходный возраст прошелся по нему катком: он не моется, покрыт прыщами, не меняет одежду и постоянно прячется по углам, чтобы предаться самоудовлетворению (и это наш рассказчик, кстати). Сью тринадцать, она книжная девочка. В ее комнате книги повсюду, она пишет дневники и, пожалуй, адекватнее остальных реагирует на все потери их семьи. И, наконец, мамин любимчик — шестилетний Том. У Тома травмы вызывают кризис самоидентификации и он то хочет быть девочкой, то и вовсе младенцем. А еще родители умирают. На первых же страницах неожиданно уходит отец, потом медленно угасает мать, а дети, испугавшись, скрывают ее смерть. И теперь они сами по себе, а Джули и вовсе осталась за старшую. И мир сжимается вокруг них до пусть и большого, но изменившегося дома, с запахом тления, мусора, с липкими пыльными следами. Это тление и разложение — хорошее описание того, что я чувствую о книге. Призма Джека, через которую смотришь на сюжет, будто бы добавляет дополнительной липкости, и, честно говоря, он совсем не из тех, с кем бы захотелось стоять рядом. Но не стоит думать, что «Цементный сад» медленно нагнетает, о нет, у него нет времени и объема на неторопливость, эти двести страниц текста выбивают почву из-под ног сразу же, поэтому, если одна из первых сцен между Джули, Джеком и Сью вызовет отторжение, задумайся, что дальше будет только хуже. И все же не стоит забывать, что все герои — дети. Сломанные, одинокие, не осознающие более граней дозволенного, слишком незрелые, чтобы нести ответственность даже за самих себя. «Сад» — дебютный роман Макьюэна, но он не чувствуется устаревшим, этих строк лет для него будто бы и не существовало, он слишком острый, чтобы возраст имел значение. Но все же, пробравшись через трясину эмоций, не совсем понимаю, куда я должна была прийти. Если к весьма закономерному финалу, то хотела бы его страниц на сто раньше, но тогда это был бы совсем короткий и совсем бессмысленный рассказ.       — Хо-хо, тут с тобой соглашусь подруга, сюжет меня подкупил. У Джека умирает отец, затем мать. Вместе со старшей сестрой он решает, что нельзя никому сообщать об этом, они хоронят труп в подвале и заливают тело цементом. Для четверых детей жизнь продолжается и замирает одновременно. Язык, сухой, конкретный, здесь нет «цветности», но скупое изложение фактов бьёт безжалостными подробностями. Вся штука в том, что Макьюэна очень даже люблю. «Сад» — это самое начало его пути, роман издан вроде бы в семьдесят восьмом и отражает его раннее творчество. А все, что было написано им в те годы, я не понимаю и откладываю. Роман хоть и вызвал омерзение, то есть эмоциональный отклик есть, но я не понял, о чем он. О брошенности детей? О хаосе вседозволенности? О жестокости или непонимании? О взрослении? Об утрате, которая приводит к обесчеловечиванию? О равнодушии? Отчасти о детях, о цветах жизни, но именно эти — как цемент, из которого сделаны садовые дорожки. «Цементный сад» как трясина, в которую погружаешься, пока переворачиваешь страницы, а потом удивляешься, что за окном светит солнце. Как подвал, в который спускались Джек и Сью, выдыхая трупный газ. Думаю, такого эффекта Макьюэн и добивался.       — Ты знаком с творчеством Джорджа Оруэлла?       — Да, но мой «послужной список» состоит только из одного романа с занимательными циферками в названии: «Один», «Девять», «Восемь», «Четыре». Океания, Евразия и Остазия постоянно воюют друг с другом. И мало кто помнит о прошлом человечества. Одним из таких людей является Уинстон Смит — житель Океании. Его работа заключается в том, что он подчищает в газетах неверные высказывания Старшего Брата, вождя Океании. В самой же Океании царит строгий контроль всего: слов, действий, движений. Телеэкраны в квартирах постоянно прослушивают жильцов, а министерство правды тщательно следит за каждым человеком. И в этом мире несвободы Уинстон встречает Джулию… Через Уинстона мы погружаемся в общество тотальной несвободы. Каждый взгляд, сомнительная реакция, встреча, слово, запись может привести тебя к пыткам, а после этого к дальнейшей смерти. В этом мире даже себе нельзя полностью доверять. Ведь если ты во сне произнесешь что-то не то в адрес Старшего Брата, тебя тут же схватят за мыслепреступление. Даже дети часто сдают собственных родителей Полиции мыслей. Ведь для них — это всё извращенная игра. Роман с кошмарной продуманностью и пронзительностью показывает одну из вариаций будущего. Полного тоталитаризма, где человека специально принижают в развитии, чтобы им было легче управлять. Власть в этом романе описана чуть ли не абсолютной силой. Ведь она может как управлять поведением людей, так и изменять историю по своему собственному усмотрению. А если кто-то будет с этим не согласен, либо окажется слишком умным, его след сотрут навсегда. Поэтому для меня самыми жуткими строчками романа являются эти: «Действительность — внутри черепа». Оруэлл проделал изумительную работу. Так прописать мир, законы, человеческую психологию... Придумать целый исторический справочник, в конце концов. Сюжетная линия Уинстона идеальна от начала и до конца. К счастью, или сожалению, финала лучше и не придумаешь. Заслуженная классика антиутопии. Роман произвел на меня большее впечатление. Реалистичное поведение персонажей, прописанный мир, жуткий смысл. Всё перечисленное изумляет.       — А почему тогда прочел только одну его книгу? — как-то с грустью поинтересовалась у меня.       — Даже не знаю, так вышло, а что ты ещё читала?       — «Тошноту» Жан-Поля Сартра. Название отлично передает всю суть произведения и отражает его сущность. По форме роман — это дневник главного героя, где он в малейших подробностях описывает свои открытия категорий себя и существования окружающего мира. Антуан Рокантен — тридцатилетний историк. Он живет на ренту и занимается историческими взысканиями. У него нет необходимости работать, поэтому ему не нужно погружаться в социум. Антуан живет один. Он полностью погружен в одиночество, которое постепенно съедает его изнутри. Главный герой не спешит признаваться себе в этом и погружается в письмо. Однако и это его уже не спасает. Он утверждает, что спасение от «Тошноты» в религии нет. Рокантен ищет разные варианты, как выйти из экзистенциального кризиса. Он думает, что любовь спасет его, но этого не происходит. Задумываясь о самоубийстве, он понимает, что кровавое месиво будет лишним на земле. Герой не может смириться со своим безысходным положением. В конце произведения Антуан слышит джазовую мелодию и понимает, что спасение — в творчестве. Он решает написать текст, который должен быть прекрасным и твёрдым как сталь. Таким, чтобы люди устыдились своего существования.       — Я взялся читать роман давным-давно, но не смог дочитать, потому что книга, как ты уже сказала в позитивном ключе, соответствует своему названию. Этот роман невозможно любить, но его можно понять. Если тебе известно чувство экзистенциальной тошноты, когда все привычные предметы, стоит тебе в них вдуматься, вдруг отдаляются и становятся отталкивающими и даже уродливыми, тогда ты поймешь эту книгу. Написана «Тошнота» в форме потока сознания и представляет собой унылое, въедливое, душное чтение, нередко очень отталкивающее. Но вовсе не это главная проблема не только самого романа, но и его автора, и всех его приближенных, и даже философии экзистенциализма, носителем которой является сам Сартр. Главная проблема всего этого — вопрос морали. Из-за сильного чувства разочарования не буду выставлять итоговую оценку, ибо смысл его мне понятен, передан он хорошо, но моральный вопрос не позволяет мне высоко его оценить. В «Тошноте» есть момент, где один из персонажей, представитель нетрадиционной сексуальной ориентации, имеющий непозволительные отношения с подростками, автором через своего повествователя не порицается, а, наоборот, жалеет его. Я бы понял это сочувствие к избитому гею, если бы он был просто геем, но не педофилом. Пытаясь разобраться в этом странном моменте романа, я прочитал и об изрядной аморальности самого Сартра и Симоны де Бовуар и о подписании ими январской петиции семьдесят седьмого года. Развратность образа жизни Сартра отбрасывает значительную тень и на его приближенных, например, на Альбера Камю. Для меня всё это оказалось сильным разочарованием, которое превратило в прах не только представителей школы экзистенциализма, но и всё это философское течение в целом. Для меня это и литературная, и философская потеря. Хм-м-мм, — почесал мандибулу, — «Превращение» Кафки?       — О-о… — похлопала ресничками девушка, — многофункциональность произведений Кафки имеет невероятный потенциал, поскольку форма такова, что каждый может увидеть, осознать, ощутить, надумать и т. д. нечто свое. «Превращение» сразу же обращается к моим потаенным функциям, где за правилами поведения скрывается немой вопрос «зачем». Зачем совершаю какие-то поступки, которые мне не нужны, почему волнуюсь из-за всякой чепухи, например, упрека со стороны чужака, для чего мне нужна всякая бессмыслица в виде ложек для ягод или пояса для похудания на тот случай, если неминуемо растолстею и стану этого стыдиться. Там где Кафка, причем не только с «Превращением», мою бедную голову, несмотря на количество проглоченной с утра морской капусты (тоже своего рода условность), начинают раздирать самые разные вопросы, касающиеся не купленной упаковки спичек или симуляции этого мира в принципе. «Превращение» же не только меня грузит, оно пугает. Это никакой не символ, нам не нужно превращаться с утра в какое-то там насекомое, большое насекомое. Рассказ является самым характерным в творчестве Кафки, он дает представление о Кафке в целом. Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью. И не только Кафку манную, но и гречневую. Кстати, сама предлагаю этот рассказ исключительно тем, кто незнаком с творчеством этого автора или у кого с ним (что неудивительно) до тех пор как-то не сложилось. Сама сравниваю его творчество с забиванием в голову большого толстого гвоздя, но «Превращение», яркое и выразительное, короткое и всепоглощающее, поможет отследит этот процесс быстро и целиком. А так, как я считаю, завершенность сюжета у Кафки не главное. Тем более, что этот писатель, подобно некоторым другим, имел манеру оставлять свои творения незавершенными, дело, как я думаю, совсем не во внешних обстоятельствах. Кафка — он в другом. Если есть потребность, то беру любую его книгу наугад, открываю ее тоже наугад и получаю целебные строки, зная, что лечение наугад даст эффект наугад. Эта непредсказуемость прекрасна.       — Э-э-э, мне тоже понравилось произведение, мой любимый сюр. Молодой человек, Грегор Замза, работающий коммивояжером, просыпается одним далеко не прекрасным утром и обнаруживает, что он превратился в жука! Огромного, мерзкого, с тоненькими лапками. И вот теперь он размышляет — как быть дальше? Как показаться на глаза людям в таком виде? Сам Кафка повесть эту свою назвал «тошнотворной». Мне так не показалось. Скорее, жутко, а ещё жаль этого молодого человека. Кафка — мастер создать атмосферу. Атмосфера кошмарного сновидения. Замкнутость пространства, темный фон (именно так мне все представляется), мрачность и безысходность. Конечно, то, что описано в этом произведении — жуткий абсурд. Абсурдна и сама ситуация превращения героя в жука, но также и первая мысль, которая его посетила после обнаружения сего факта — «а как же я в таком виде пойду на работу?» Наверное, каждый увидит свой смысл в этом произведении. Для меня превращение в жука — это своеобразная аллегория тяжело заболевшего человека. И самое жуткое в этой истории то, как вроде бы любящая семья изменила свое отношение к нему. Но, оказывается, любовь эта длилась, пока он обеспечивал семью. А потом Грегор стал просто балластом.       — Какие еще разновидности жанра ужаса ты знаешь в литературе?       — Надо подумать… О, вспомнил. Если произведения Ремарка или Хемингуэя известны почти любому, то книга «Джонни взялся за винтовку» Далтона Трамбо, американского сценариста и обладателя премии «Оскар» (да-да, того самого, о котором сняли фильм «Трамбо»), практически незнакома массовому читателю. И зря. Это мощный роман о бесполезности и тщетности войн. Джонни Бонхэм был обычным американским пареньком. Он вел обыкновенную жизнь — работал, ходил на свидания, встречался с друзьями, проводил время с семьей. В двадцать лет Джонни призвали на войну. Вместе с другими юношами он отправился в Европу на поля Первой мировой. Там он получил серьезное ранение головы. Джонни попал в госпиталь, где его долго не лечили. Началось заражение. Из-за этого парню ампутировали руки и ноги. Так Джонни превратился в человеческий обрубок. Он не может двигаться, не может говорить, не может слышать и видеть. Но мозг парня все еще жив. Джонни постепенно осознает, во что превратился. Все, что ему остается, — вспоминать счастливую довоенную жизнь и надеяться на скорую смерть. Джонни не понимает, зачем нужна война. Он приходит к мысли, что рисковать собственной жизнью ради абстрактных идеалов вроде демократии, международной безопасности или свободы глупо. Важна лишь жизнь человека сама по себе, важна свобода ходить, и смотреть, и слышать, и разговаривать. А все те абстрактные блага, которые рядовые солдаты все равно не получат, не стоят того, чтобы за них умирать или превращаться в калеку. «Джонни взялся за винтовку» — страшная и тяжелая книга о войне. В ней нет ни одной боевой сцены, ни одной смерти, но от этого она не становится менее ужасающей. Наблюдать за мучениями человека, который превратился в кусок мяса, но при этом не потерял способность размышлять, — кошмарно. Но только так можно понять, что любая война, любое насилие, даже во имя великих идеалов, не может быть оправдано. Война — это бессмысленная мясорубка, которая ломает людей, навсегда травмирует психику и несет лишь боль и мучения. И ей нет оправдания.       — Ситуация главного героя подкупает ознакомиться с книгой, возьму историю не заметку, — она встала со стула, достала из сумочки темный блокнот и быстренько написала необходимые ей данные. — Угу… — тут она удивила меня, присев в изящном реверансе, который был не под силу большинству псевдоаристократических коров.       — Ещё как-то доводилось читать «Американского психопата». Успешный, молодой и красивый банкир Уолл-Стрит регулярно пытает и убивает людей. Знаковый для литературы девяностых роман, агрессивнее других давший пощечину сформировавшейся культуре яппи, ставшей на тот момент символом американской мечты, приравняв обладание вещами к достижению счастья. Брет Эллис, конечно, создал никакую ни сатиру, а форменное издевательство, в том числе и над читателем: огромную книгу без сюжета, замененного монотонным повторением одного и того же, без героев, поскольку все действующие лица лишены индивидуальности настолько, что постоянно путаются друг в друге, а перечисление брендов переходит грани абсурда — все эти приемы писатель ловко использует, чтобы разозлить, отвратить и рассмешить. Сам протагонист, вещающий статьями глянцевых журналов, потерявший способность как к эмпатии, так и к минимальной коммуникации, беспокоящийся только о своей внешности, и без всяких зверств не вызывает никакой симпатии, однако сложно не улыбнуться его искренним проявлениям себя: боли от того, что он не обладает лучшей визитной карточкой, приступу адреналина при попытке заказать столик в модном ресторане, жажде автомобильного стерео в качестве подарка, не имея при этом машины, или нарциссизму во время перестрелки с полицией, когда он начинает видеть себя со стороны, будто в фильме. Все это упаковано в хитрую структуру, позволяя сквозь умышленную монотонность вступления постепенно, а потом напористее пробиваться безумию, которое заполняет всё больше и больше, пока не становится частью рутины повествования. Это очень злое, ироничное произведение даёт возможность ужаснуться гротескному потоку садизма и расчленёнки. Не меньший дискомфорт испытываешь, осознавая, что океан предметов, чье описание занимает десятки, если не сотни страниц, как и тип людей, показанный в «Американском психопате», абсолютно реален.       — Я тоже читала. На первый взгляд сюжет кажется довольно простым: молодой успешный мужчина, Патрик Бэйтман, живет в мире роскоши, модных брендов и элитных вечеринок. Но за блестящей оболочкой скрывается настоящий монстр — серийный убийца, чьи действия поражают своей жестокостью и абсурдностью. Брет Истон Эллис мастерски показывает контраст между внешним гламуром и внутренней пустотой, создавая образ современного общества, где моральные ценности уступают место материальным. Книга написана в необычном стиле: автор часто погружается в детали, описывая бренды одежды, меню ресторанов или интерьер квартир. На первый взгляд это может показаться излишним, но именно эти моменты подчеркивают поверхностность мира, в котором живет главный герой. С другой стороны, сцены насилия описаны настолько детально и шокирующе, что порой хочется закрыть книгу и сделать паузу. Важно отметить, что «Американский психопат» — это не просто триллер или хоррор. Это глубокая социальная сатира на общество потребления, где успех измеряется количеством денег, а человечность теряется среди бесконечных стремлений к статусу. Патрик Бэйтман — это не только персонаж, но и метафора той пустоты, которую многие из нас иногда ощущают в современном мире. Эта книга явно не для всех. Ее жестокие сцены могут шокировать и заставить чувствовать дискомфорт. Но если человек готов к сложным темам и хочет взглянуть на мир с другой стороны, то «Американский психопат» определенно стоит прочтения. Она провоцирует, заставляет думать и обсуждать — а разве не в этом заключается сила литературы?       — Согласна. Чем еще увлекался?       — Харлан Эллисон, «У меня нет, но я должен кричать». Это один из лучших рассказов в жанре «научно-фантастические ужасы». В нём есть, как и в любом хорошем рассказе, завязка, нарастание напряжения, катарсис и некий эпилог оставляющий послевкусие, которое сохранится в разуме читателя как минимум несколько дней. Данный рассказ предупреждение всему человечеству: что будет, если мы продолжим войны, не изменим свое отношение ко всему миру и жизни. Наверное, каждый задумывался, что будет после нашей смерти через сто, двести, тысяча лет и, возможно, будущее, описанное в рассказ, это именно оно. Сейчас, в наше время время, такой исход ощущается намного сильнее, чем в год написания рассказа — в шестьдесят седьмом. По поводу камня преткновения — суперкомпьютера AM — хочется отметить, его поведение и повадки похожи на поведение обезумевшего ребенка, лишенного любви и заботы сразу после рождения. Новорождённые младенцы кричат и плачут, размахивая маленькими руками, как AM, только вот в отличие от младенцев в его распоряжении оказалось всё ядерное оружие, как в следствии и всё человечество, с которым компьютер поступил как с надоевшими игрушками — выбросил, а конкретнее ликвидировал. Для оставшихся людей смерть становится милосердием по сравнению с жизнью, где они буквально муравьи в ферме, за которой наблюдает AM. Его монолог (примечательно, практически единственные слова AM за весь рассказ) дает нам понять, что даже компьютер, набор микросхем и проводов, может обезуметь как человек лишенный всего хорошего в этой жизни. AM страдает от своей бесполезности, он никому не нужен, вымещая свою злобу он лишь продлевает собственную агонию, для AM единственный способ перестать ненавидеть — самоликвидироваться, но такой исход маловероятен, ведь компьютер тщеславен и не признает собственного поражения. Существует тезис, что человек рожден, чтобы страдать. Частично так и есть, страдания неизбежны в нашей жизни, абсолютно каждый человек испытывал это. Вопрос в другом, как много в жизни человека будет страданий? Персонажи рассказа не просто беспрерывно мучаются, но и подвергаются полному ментальному распаду, которому нет конца. Это как ад, только вместо черта с вилами, богоподобная машина. Пятёрке центральных персонажей тоже не позавидуешь, все они пережили самые изощренные пытки, всем им сочувствуешь, они жертвы бездушной машины, способной испытывать только одно чувство — ненависть. Здесь и создается весь ужас рассказа, одна ошибка уничтожила все человечество, поворот не туда и все наши труды и достижения мало того, что обернутся против нас, так и окажутся бесполезными в мире, где не будет людей.       — Я читала «У меня нет рта, чтобы кричать» в другом переводе. На мой взгляд, такой перевод названия — наиболее соответствует содержанию. «Не должен кричать». «Хочет кричать». «Не может кричать». Чувствуешь разницу? То, что не может вырваться наружу, будет разрушать изнутри. Человеку необходимо кричать от боли, когда она невыносима, чтобы не сойти с ума. Можно ли считать это произведение жизнеутверждающим? Я так не думаю. Скорее, это предупреждение о глобальной катастрофе — последствиях ядерной войны. «У меня нет рта» — квинтэссенция постапокалиптики. О жизни после ядерной войны написано огромное множество произведений. И все они про жизнь. Харлан Эллисон в этой крошечной новелле пишет о смерти как избавлении от жизни в период постапокалипсиса. Такого я ещё не встречала. Убийство себе подобных человекообразных с гуманной целью? Это край. За ним больше нет ничего, ибо сам убийца теряет свой человеческий образ, превращаясь в нечто, но внутри этой субстанции, когда-то бывшей человеком, теплится что-то светлое — душа. Автор оставляет нам крошечный лучик надежды. Ведь каким-то непостижимым образом рассказ этого существа, которого звали Тед, и от лица которого ведётся повествование, достиг нас с вами — ныне живущих. У него нет рта. Но оно кричит очень громко. О том, что Третья мировая — ядерная война — это конец всему. Выжившие будут жаждать смерти, как избавления. Если ещё не сойдут с ума. Идея новеллы навеяна колоссальным развитием научно-технического прогресса, о пагубном значении которого для человечества и самой жизни на Земле говорят и пишут давно и много. Прогресс в науке и технике идёт семимильными шагами, а человек в духовном отношении деградирует с такой же скоростью. Это противоречие между развитием неживого и деградацией людей в морально-нравственном отношении может привести к катастрофическим последствиям. Не по этой ли причине Харлан Эллисон в «У меня нет рта» истребляет человечество на Земле после Третьей мировой войны, как самое большое зло на планете? Важным моментом в этой новелле является идея автора о наделении развитого компьютерного мозга сознанием и эмоциями. У Эллисона мегакомпьютер опутал своими ячейками всю планету. Земля — это электронный мозг, способный не только думать и творить чудеса, но и чувствовать. Вот только из чувств на передний план выходят месть и ненависть к людям. Земля — живая. Она способна сама наказать за то, что с ней делают люди. Автор право палача отдаёт компьютерным технологиям: он так видит. Это его идея. И она очень переплетается с идеей «Фаэтов» Александра Казанцева о гибели пятой планеты Солнечной системы — Фаэны по вине людей (человеческий фактор — ненависть) из-за взрыва двух океанов. Но Казанцеву понадобились три романа — трилогия, которую он начал писать в шестьдесят восьмом году, а Харлан Эллисон безудержно, используя другие литературные приемы и миниатюрный объём, в своём духе выплеснул ту же самую идею: ненависть погубит человечество.       — Я как-то читал «Сто лет одиночества» Маркеса. Этот роман был добавлен в мой список к прочтению, наверное, сто лет тому назад, не меньше. За плечами уже несколько работ колумбийского писателя, а к главному произведению подступать было очень боязно — пугали противоречивые отзывы, масштаб и обилие действующих лиц. И тогда, перевернув последнюю страницу, благодарен самому себе за то, что не начинал знакомство с автором именно с этого романа. Скорее всего, споткнулся бы на первой же истории про опасность свиного хвостика и захлопнул бы книгу, чтобы никогда больше ее не открывать. Это история клана Буэндия длиною в сто лет, берущая свое начало в самом сердце тропических лесов в местечке под названием Макондо. Первые Буэндия в Макондо построят дом, стены которого будут свидетелями множества трагических судеб — от Урсулы Игуаран, вокруг которой будто и возведены стены дома Буэндия, до одного из множества Аурелиано, которому, как и его тезкам, не удалось убежать от уготованной судьбы. Мне безумно понравилась та нить, что связывает этот роман с более поздней повестью автора. Предопределенность судьбы, того рокового часа, когда суждено покинуть бренную землю, когда что бы ты не делал — шел ли на расстрел, вспоминая «тот далекий день, когда отец повел поглядеть на лед», или рисовал на груди крест в районе сердца, чтобы пустить туда пулю — всё не важно, ведь твоя судьба записана в таинственной летописи одиночества. Этим мотивом пропитан чуть ли не каждый персонаж романа, не только знаменитый полковник Аурелиано Буэндия, который начал тридцать две гражданских войны и все их проиграл. Это и Амаранта, которая совершенно точно знала, что умрет, сделав последний стежок на собственном саване, и старуха Урсула, что цеплялась за остатки разума в ожидании окончания затяжных дождей, и семнадцать сыновей Буэндия, что бродили по свету с пепельными крестами на челе. Я оказался совершенно обескуражен волшебством строчек Маркеса, между которых то тут, то там проскальзывала какая-нибудь гадость. И, хотя совсем недавно сетовал на Кароль Мартинес и ее «Сшитое сердце», теперь понимаю, что на страницах ее романа всё было невинными цветочками, и волшебство, и гадости. Представьте себе город, в котором, выпив чашечку горячего шоколада, пастор может в прямом смысле воспарить над землей. Или самую прекрасную девушку на свете, что верхом на простынях возносится к небесам. Или девушку, которая умирая от любви, ест горстями сырую землю. Или влюбленного работягу, вокруг которого повсюду летают желтые бабочки. Или призраков, что свободно расхаживают по дому, совсем как живые. Или дождь из цветов, или обычный дождь, но не прекращающийся четыре года. А теперь представьте семью, которая помимо одиночества наследует непреодолимую тягу к инцесту. Или старика, что размышляет в парах собственных испражнений. Или женщин, что продают свое тело, будто кусок мяса. К слову, к этому роману Маркеса нужно либо быть морально готовым, либо обходить его стороной на километр. И всё же это была невероятная история, о знакомстве с которой совершенно не жалею, неповторимая в своем роде, «отныне и навеки, ибо ветвям рода, приговоренного к ста годам одиночества, не дано повториться на земле».       — Я вот аж два раза перечитывала «Парфюмера». Снова решила прочитать книгу, по которой уже смотрела фильм. И вот на этот раз очень пожалела, что сначала посмотрела кино. Книга оказалась невероятно атмосферной, яркой и глубоко впечатляющей. Хотя знала сюжет, это никак не помешало мне получить огромное удовольствие от чтения. Зюскинд пишет так красиво и живо, что буквально ахнула от восхищения, несмотря на мрачное содержание. Описание грязи, вони, трупных запахов и разлагающегося мира Парижа XVIII века было настолько реалистичным, что порой казалось, будто ты сам ощущаешь эти запахи. Но что удивительно — это не вызывало отвращения, а лишь усиливало эффект погружения в историю. Атмосфера пропитана таким мрачным очарованием, что оторваться от книги было невозможно. Сам сюжет держит в напряжении с первых страниц и почти до самого конца, за исключением момента, когда Гренуй уединился в горах на семь лет. Этот эпизод показался мне немного затянутым, но, возможно, он и был нужен для контраста с остальной динамикой. Весь остальной сюжет идет бодро, живо и цепко. Мне особенно понравилось, как автор мастерски вплетает небольшие истории о жизни и смерти тех людей, с которыми пересекался Гренуй. Это не просто детали, а полноценные маленькие линии, которые добавляют книге глубину и дополнительный интерес. Такое внимание к второстепенным персонажам делает мир романа более цельным и насыщенным. Что порадовало особо — это то, насколько близко фильм к оригиналу. Обычно экранизации сильно отходят от сюжета книги, но здесь режиссеру удалось сохранить дух произведения. Тем не менее книга, конечно, оказалась куда более объемной и насыщенной, с множеством нюансов, которые невозможно было перенести на экран. В общем, получила от каждой страницы. Даже жалею, что когда-то сначала посмотрела фильм — впечатление от первой встречи с этой удивительной историей было бы сильнее. Но даже при повторном знакомстве книга оставила очень мощное послевкусие. Определенно рекомендую к прочтению всем, кто хочет погрузиться в мрачный и гениально описанный мир Патрика Зюскинда.       — У меня тоже самое было, сначала посмотрел фильм, потом ознакомился с книгой. Согласен с тобой, книга намного ярче! Вообще давно сделал для себя вывод: у авторов книг выразительных возможностей больше, чем у «киношников». Даже несмотря на современный арсенал киноиндустрии. В книгах нет предела возможностям дойти до души читателя. В этом интересный парадокс: бесцветная и немая книжная страница сильнее яркого и громкого кино! Надо только читателю суметь оживить то, что в ней заложено. Кстати, про кино. О фильме «На игле» узнал еще будучи ребенком, но как-то меня не тянуло его посмотреть, хотя он вроде как признан классикой кинематографа. О том, что фильм снят по книге, я узнал намного позже. Ну и вот как-то занесло меня за это чтение. Пятьсот пятьдесят страниц в электронном виде — это много или мало? Героев не так уж и много, если так посмотреть, и все они рассказывают тебе что-то: свои мысли, свое прошлое, описывают свои ломки и даже чуточку моральных мучений. Но морали как таковой в книге нет. Автор не продвигает идею, что наркотики — зло. Он просто показывает мир глазами нескольких парней и девушек, плотно завязанных с «эйчем» (он же «черный», он же героин). Эдинбург. Красивый город с историей, полнящийся туристами, искателями лучшей жизни… И наркоманами, алкоголиками. Конечно, куда же без них. У любого города есть своя темная сторона, о которой вам никто не расскажет в турагентстве, на экскурсии или просто потому что. Но даже несмотря на то, что Эдинбург далек от моей малой родины, проблемы в нём такие же, как, в принципе, в любой стране, где есть социальное дно. Убогие бары, где алкаши прописались как у себя дома; торчки, рыщущие в поисках денег или дозы; барыги, поджидающие своих жертв. Несколько молодых людей, с кем мы знакомимся на страницах книги, так или иначе завоевывают внимание к своим персонам. Марк Рентон, пытающийся слезть с иглы, но неизменно возвращающийся к наркоте. Дохлый, он же Саймон, обаятельный наркоман и ловелас, могущий затащить в постель любую женщину. Франко Бегби, неуравновешенный психопат-нарцисс, которого хлебом не корми, дай только на ком-то отвести душу и повыпендриваться в толпе. Картошка, он же Денни, тихий и спокойный котик (он мне, кстати, очень даже симпатизировал, несмотря на заторможенность). Второй Призёр, местный «синяк». Все эти герои перемешивают повествование между собой, отчего складывается впечатление, что ты сидишь с ними, абсолютно уторчанными, в баре, а они грубо перехватывают пальму первенства в разговоре и пытаются рассказать тебе всё и сразу, в итоге на тебя вываливается дичайший винегрет из бэдтрипов, отходняков, сношений, возмущения политикой и музыкой. Куча второстепенных персонажей особо погоды не делает, они просто есть: одни мимолетно, другие чуть задерживаются, но всё равно на сцене остаются только основные герои. Может, это и правильно. Пятерых нариков мне вполне хватило, еще один стал бы лишним. Описания будней торчков очень даже мерзкие, категорически рекомендую тем, кто хочет похудеть, и не рекомендую есть перед или за едой. Серьезно. Вот за это, кстати, мне и нравится отчасти наркоманская литература. Никаких приукрашиваний, никакого романтического флёра, никакого проталкивания «волшебства». Только голяк, аргументы и факты, что вот так живут все наркоманы. Вот через это они проходят, да. На протяжении всего чтения иногда ловил себя на мысли, что мне не удается сплести это с реальностью. Что внутренне не хочу допускать даже, что кто-то вот так живет, что для кого-то подобное дерьмо (в прямом и переносном смыслах) — каждодневная рутина. Послевкусие? Отвратное. Но в целом понравилось.       — Книгу не приходилось читать, но так или иначе с текстом знакома. Это уже после был «Реквием по мечте» и иже с ними. Шокирующий, откровенный, с массой подробностей, не всегда приятных, точнее никогда, с обилием обсценной лексики и группой неприятных действующих лиц. Шотландия, девяностые года двадцатого века. Компания друзей (приемлемо ли понятие дружбы в данном случае — сомнительно, наркотики растворяют даже самые крепкие связи) колется, нюхает, глотает и т. д., а попутно попадает в забавные ситуации. Зачастую не забавные вовсе, а страшные и максимально мерзкие. Роман изобилует как неприглядными физиологическими подробностями будней наркозависимых, так и глубиной человеческого падения и разложения в погоне за дозой. В принципе сойдет за антирекламу употребления наркотических веществ и пропаганду здорового образа жизни. Все герои неприятны в той или иной степени неприязненности, все так или иначе творят что-то из разряда вон выходящее. И даже шутки, иногда проскальзывающие на мрачной поверхности наркоманского бытия, с привкусом горечи и обреченности. Эпоха героинового шика, надо сказать, меня не очаровала. Роман довольно быстро читается. В свое время он стал чем-то новым, шокирующим и пронзительным, охотно верю. Но убедилась, что тема наркотиков и наркоманов — не моё.       — Жозе Сарамаго, «Слепота», необычная книга, написанная в жанре фантастики. Действие происходит в мире, где люди начали терять зрение (и вот тут у меня сразу всплыла книга «День триффидов» в голове). Вот только Уиндем четко объяснил потерю зрения, а здесь этот момент оказался непонятным, также, как и финал, хотя там сделал свои выводы. Как правило, многое необъяснимое, пугает людей, особенно эпидемии, и от этого хочется избавиться поскорее. Именно так герои книги, потерявшие зрение, оказались запертыми в психиатрической лечебнице под надзором военных. И вот тут момент, который мне показался совсем из ряда вон. Обычно такие случаи интересуют ученых с научной точки зрения, они исследуют, ищут причину и волшебную сыворотку. Здесь же всё скатилось к тому, что надо бросить слепых на произвол судьбы, а лучше всех под шумок убрать. Ну мало ли чего они сослепу натворили, чтобы начался пожар? Больше всего поразила степень человеческой жестокости по отношению друг другу. Закон «выживает сильнейший» в действии. Даже с таким недугом нашлись те, кто поставил себя выше и устроил полнейшую вакханалию. А всё потому, что сильнее тот, у кого оружие в руках. Местами возникала мысль, что в психушке-то этим товарищам самое место, только не рядом с адекватными людьми, а в закрытом отделении.       — О, я читала, она мне отдаленно чем-то напоминает работу Ричарда Матесона «Я — легенда». Это история выживания в мире после эпидемии вампиризма Роберта Невилла, оставшегося наедине с самим собой в окружении чудовищ. Но какова разница между человеком и вампиром? Кто из них теперь на самом деле монстр? «Я – легенда» — небольшой рассказ, поэтому сюжет развивается не просто динамично, а стремительно. Иногда казалось, что не хватает более плавных переходов между временными отрезками, на которые поделена книга, но потом убеждаешься, что «как новый мир не жалеет главного героя, так и автор не церемонится с чувствами читателя». Меня приятно удивило, с какой глубиной Матесон передал психическое состояние героя: от глубочайшей депрессии Роберт резко переходил в маниакальное настроение, штудируя литературу в поисках причины эпидемии. Роберт Невилл работал на заводе до катастрофы, и ясно видно из контекста, что к изучению бактерий и вирусов никакого, даже отдаленного отношения не имел. Ему буквально приходится учиться с нуля по книгам, которые он берет в опустевшей библиотеке – храме знаний цивилизации, которой больше нет. Роберт учится настраивать микроскоп, делать пробы, и все это получается у него не с первого раза, и даже не с пятого, он раздражается, разбивает приборы. Эти сцены придают особой пугающей реалистичности рассказу. Две встречи Роберта с живыми существами, а не вампирами, становятся испытаниями на прочность: может ли он еще сохранять терпение, любить и доверять. Обе эти встречи станут переломными. После первой он утратит эмоции, после второй — надежду. Без этого ему не стать легендой в новом мире. Чтобы новая цивилизация могла жить, старой нужно исчезнуть окончательно. Я очень рада, что поучаствовала в этих совместных чтениях, обсуждения были очень комфортными и наталкивали на много интересных мыслей. Меня перед началом пугало, что мне будет сложно отделить книгу от фильма, но с первых страниц оказалось стало понятно, что это не проблема: и внешность героя, и сам мир, и сюжет отличаются настолько, что легко принять их за разные произведения. Причем оба хороши.       — Полагаю, ты знакома с «Лолитой» Набокова, так?       — О, «Лолита», роман-скандал, роман-обман, роман-трагедия. И классика, и отвращение, и запутанный шедевр. Очень много мнений и выводов породил этот роман, затрагивающий самые запрятанные тени души каждого человека. Краткое описание: преподаватель французской литературы из Европы по имени «Гумберт-Гумберт» приезжает в маленький городок в Новой Англии. Он хорошо воспитан, образован, остроумен и пользуется успехом у женщин. Но его душа больна воспоминаниями о первой любви. И встретив двадцатилетнюю Лолиту, дочь своей домовладелицы, Гумберт надеется вновь обрести потерянный рай; стремление обладать которой становится его губительной манией. О, Лолита, напористая, игривая, строптивая, наглая, громкая, непослушная, искренняя и несчастная Лолита. Прославившаяся именно под псевдонимом, Долорес Хейз претерпевает трудности всю свою жизнь. Слишком рано открывшая для себя мир взрослых игр, слишком быстро сталкивающаяся с проблемами реальной взрослой жизни. Гумберт лжёт ей с самого начала, лжёт и самому себе о мотивах ее поступков, лжёт и о своих действиях нам, читателям. Вся книга — это ложь человека, размышляющего так часто о «чести», но каждым действием отделяя себя от данного понятия. Все его поступки под музыкальными выражениями ощущаются эгоистичными, мерзкими, лицемерными. И только к одному человеку всю книгу можно испытывать искреннюю, почти жалобную чувственность — к маленькой раненной девочке. О, Долорес, сколько ещё таких похожих на тебя. Мне было очень сложно пережить столкновение с данным произведением, долго не могла я заставить себя его прочитать, а поднятая тема любви взрослого мужчины к маленькой девочке отталкивала. Но стоило приступить и начать постепенно погружаться в человеческую скверну — и непереносимость заменилась любопытством, желанием посмотреть на мир совершенно противоположным моему взглядом. Появились вопросы, много, втянутость… И невероятное наслаждение, смакование Набоковского стиля, его игрой со звукописью и словно напевание некоторых абзацев. И пусть книга не дает ответов, но подробно погружает в мозг, нервы, мысленные связи и блуждающие ощущения и чувства Гумберта. Владимир Набоков, как опытный художник, при помощи мазков игры слов, выстраивания звуков и грамотного расставления фраз яркими красками создает картину видения мира извращённого, хитросплетающего, безумно страстного рассказчика; при этом тонким карандашом прослеживается на заднем плане, в изречениях второстепенных персонажей намеки и прямое отношение автора. Редкие фразы и сухие отчёты превращают последнее почти в невесомость, из-за чего до сих пор многие создают обсуждение на тему: «А как относился к истории сам Набоков, что он имел в виду?» Сам роман похож на туманный морок, бредовый сон, когда события очень яркие, но неестественные и фальшивые, с уклоном в кошмар в момент пика напряжения. И как заканчивается лихорадка, так и книга, оставляя частички грязи, опустошения, облегчения. Рекомендовать эту книгу не хочется: до нее нужно дойти самому в нужный момент. Роман тяжёлый, временами невыносимый, противоречивый, но также заставляющий пережить катарсис и вызывающий восхищение талантом и всем вложенным трудом автора. Спасибо Владимиру Владимировичу за каждую минуту, проведённую за созданием. Оно наполнено вдохновением, стремлением и заботой о своём тексте, как о любимой бабочке.       «Гумберт, Гумберт, хер моржовый, Гумберт, Гумберт, вредный х…»       — А тебе знакомы русские авторы?       — Да, например, Достоевский. Перечитывание романа «Преступление и наказание» Федора Михайловича Достоевского натолкнуло меня на мысль, что в понимании данного романа до сих пор существуют «белые пятна», которые не позволяют нам вместить в полной мере главную проблему романа. А она существует. Более того, Достоевский на протяжении всего «Преступления и наказания» эту проблему выпячивает. И связана она с предостережением обществу о живучести раскольниковской теории, о чём, кстати, наглядно демонстрирует и нынешнее время. Пожалуй, одним из элементов неправильного прочтения данного романа является то, что мы привыкли считать Раскольникова «русским человеком». Но с подобным утверждением можно согласиться только отчасти, то есть признать только то, что Родион Раскольников родился на этой земле, при этом по духу Родион Раскольников для неё совершенно чужд. Наиболее соответствующим западным прототипом Раскольникова, на мой взгляд, является персонаж романа Фредерика Стендаля «Красное и черное» Жюльен Сорель, готовый ради блага Отечества послать тысячи на эшафот. В размышлениях Родиона Раскольникова просматривается всё тот же математический принцип, обречь на смерть меньшее количество, чтобы остальным жилось хорошо. Таким образом, для понимания образа Раскольникова нужно усвоить одну важную вещь. По духу Раскольников — не русский человек, он продукт западного мира. И, пожалуй, самое известное заблуждение читателя состоит в том, что Раскольников покаялся в совершенном преступлении. Тут следует отметить существующие различия. Раскольников действительно, для облегчения мук совести в конце-концов был вынужден отдаться в руки правосудию. Но вот только раскаялся ли герой в совершенном преступлении? Вот как описывает это сам Федор Михайлович: «Ну чем мой поступок кажется им так безобразен? – говорил он себе. – Тем, что он – злодеяние? Что значит слово злодеяние? Совесть моя спокойна. Конечно, сделано уголовное преступление; конечно, нарушена буква закона и пролита кровь, ну и возьмите за букву закона мою голову… и довольно! Конечно, в таком случае даже многие благодетели человечества, не наследовавшие власти, а сами ее захватившие, должны бы были быть казнены при самых первых своих шагах. Но те люди вынесли свои шаги, и потому они правы, а я не вынес, и, стало быть, я не имел права разрешить себе этот шаг». Вот в чем одном признавал он свое преступление: только в том, что не вынес его и сделал явку с повинною»… А теперь давай мы с тобой задумаемся над вопросом — соответствуют ли эти мысли состоянию метанойи? Полагаю, тут ответ налицо. Явка Раскольникова с повинной не тождественна христианскому покаянию. Правда, есть ещё утверждения отдельных критиков о том, что на каторге Раскольников духовно преобразился, указывая на наличие у главного героя Евангелия. Но одно дело — иметь Евангелие. И, совершенно другое его изучать. Итак, давай обратимся к финалу романа. Вот что сообщает нам Достоевский: «Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря. В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу». До сих пор он её (Евангелие) и не раскрывал. Он не раскрыл её теперь, но одна мысль промелькнула в нем: «Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления, по крайней мере...» Как видно из авторского текста Раскольников «До сих не пор не раскрывал» Евангелие. «Не раскрыл он её и теперь…» Ну, и где же, в таком случае подтверждение того, что Раскольников раскаялся? Если он даже ни разу не раскрыл Евангелие. Нет, Раскольников у Достоевского отнюдь не отрекается от своей пагубной теории о «сверхчеловеке». Более того, он уверен в том, его теория верна, просто он оказался ее недостоин.       В моей голове заиграло музыкальное сопровождение главного меню из моей любимой компьютерной видеоигры «Hitman: Blood Money», вроде называется «Ave Maria». Встретить умного и образованного человека такого возраста в наших современных реалиях практически невозможно. Нынешние девочки интересуются только дорогим шмотьем, эксклюзивными аксессуарами и прочей лабудой из дома мод. Они охотятся за успешным успехом, приправленное пустой борьбой за равенство полов и культом сильной, независимой женщины. Жизнь — суровая штука, часть этих новоявленных зумерш с мордашкой «5,5/10» повторит судьбу среднестатистической невесты «Домостроя» протопопа Сильвестра, другая часть упадет на социальное дно, остальным же уготована дорога в социальный ад. Юри совершенно другая, это не человек, а дышащий генератор тем для культурной беседы, ей категорически запрещено общаться с отбросами и высокомерной чернью вроде меня.       Голос: «Док, вам удалось разговорить самую застенчивую девочку клуба, мои комплименты».       «Снова ты!»       Нацуки, шумно вздохнув, покинула нас.       Голос: «А теперь о главном: ваш литературный променад сказался на самочувствии другой девочки. Не вижу смысла вам все разжевывать».       Вот уж и вправду — «заговорился». Я-то просто намеревался скоротать время за пустой беседой. Тцк, создал проблему на ровном месте. Где мне теперь её искать?       Голос: «Это как в Питере, поэтому если приезжему нужно куда-то, то это именно гостю нужно, а владельцы этого места не обязаны облегчать ему поиски. Но местные северной столицы как-то живут и им нормально».       «Далеко она не могла уйти, это факт».       Голос: «De duobus malis minus est semper eligendum».       «Аристотель».       — Прошу прощения, Юри, мне надо припудрить носик, — предупредил сестру по разуму.       — Да, хорошо, — откликается девица, углубившись в чтение «Дороги». Если судить по просмотренным страницам, она близится к финалу.       Выбираясь из клуба, автоматом оказался в некоем подобии коридорного тракта с огромным количеством дверей. Здесь был меньше всего.       Снующие туда-сюда школотроны эмпирическим путем помогли мне отлавливать знакомые участки основной локации. Таким способом, выгораживая себя от следования неправильному пути, а школа, толсто намекну, реально огроменная, пропажа нашлась возле вендингового аппарата.       — Бонжур, мадемуазель! — сделал поклон.       — Привет, — сказала, как отрезала. Нацуки, скрестив руки на груди, закрыла глаза и посмотрела в сторону с видом зажиточного и почетного гражданина Константинополя. — Чего пришел? — намек на мою подозрительную спокойность, ее рука при этом вытянута в позе «просителя». Анкилозирующий спондилоартрит тут не при чем.       Голос: «Я удивлен. Как будто лукизм в отношении мужчин. Типичное бабское лицемерие в отношении мужиков, еще один аргумент в поддержку идей MGTOW (МИСП). Заключается в том, что вопреки мифу бабы постоянно фильтруют мужчин по внешности, когда даже на самую отдаленную от стандартов ж*нщину найдется толпа аленей и симпов. Современные бабы, получив финансовую независимость от мужиков, уже не стесняются открыто говорить о своих предпочтениях. Как правило, чем успешнее баба, тем она более охуевшая в этом смысле».       «А как это коррелирует с Нацуки?»       Голос: «Мысли вслух».       — Знаешь, Нац, я бы не стал сейчас мозолить глаза своим присутствием, если бы мне было на тебя плевать с самой высокой колокольни. Ушла бы по-английски — бровью не повел бы, понимаешь о чем я?       — Допустим, — добавила малозначительный комментарий. — Что ты хотел этим сказать? — поднятое вверх ребро ладони говорило о сосредоточенности собеседника на основной мысли. — М?       Голос: «Полагаю, так и появился на свет самый первый подкаблучник. Настоящая реконструкция».       В отношениях оба человека должны работать над решением общих проблем. Причем делать это необходимо именно сообща, а не пытаясь переложить вину за возникшие ситуации на своего партнера. Но, к сожалению, далеко не каждый готов признавать свои ошибки, идти на компромиссы, вкладываться в отношения и работать над созданием комфортного пространства для двоих людей. Гораздо легче винить любимого человека в том, что вы столкнулись с трудностями, которые долгое время не можете преодолеть. Неприятно, когда тебя обвиняют в чем-либо. Особенно если ты действительно не сделал ничего плохого, а лишь пытался помочь или поступить правильно. Если ты периодически сталкиваешься с такими, на твой взгляд, несправедливыми обвинениями со стороны своей девушки, не спеши с принятием решений. Не успев обдумать все до конца или поддавшись воле эмоций, ты можешь сделать только хуже. Мы собрали несколько ошибок, которые ты допускаешь, когда девушка винит тебя во всех ваших проблемах.       Самая частая ошибка – это принятие оборонительной позиции. Все, вроде бы, логично: девушка высказывает тебе свое недовольство, делает тебя виноватым в трудностях, с которыми вы столкнулись – твое право защищаться. Но попытки доказать свою невиновность – крайне плохое стратегическое решение. Ведь твои аргументы будут звучать, скорее, как оправдания и могут только усугубить сложившуюся ситуацию. Вместо этого для начала лучше дать девушке высказаться – так она сможет выплеснуть эмоции. Старайся не быть токсичным в этот момент: дай ей понять, что вы с ней заодно, ты готов выслушать ее, понять, что именно она пытается тебе донести. Ни в коем случае не перебивай ее и не переходи на крик, если не хочешь, чтобы ваше взаимодействие закончилось скандалом.       Отношения – это результат командной работы. Если у вас двоих проблемы – нужно не обвинять друг друга, а скорее устранять их. То, что девушка считает тебя виноватым в той ситуации, в которой вы оказались, еще не снимает с нее ответственность за ваши отношения. Даже если ты действительно что-то забыл, перепутал, поспешил с принятием решения или не успел вовремя предпринять каких-то действий, вы должны оба постараться все исправить. В такие кризисные моменты как раз и проверяется готовность двух людей поддерживать друг друга.       Если же ты не сделал ничего плохого и не считаешь себя виноватым в ваших проблемах – тем более не стоит взваливать всю ответственность на себя и действовать в ущерб личным интересам. Сядь и обсуди с девушкой стратегию дальнейших действий. Вы должны суметь договориться о том, кто и что будет делать, чтобы наладить ваше общее будущее.       То, что девушка может говорить в периоды, когда испытывает сильный стресс, гнев или раздражение, не всегда является правдой. Не принимай ее слова как абсолютную истину. Ты не должен слепо верить всем комментариям любимого человека, особенно если они не подкреплены аргументами. Твои попытки оправдаться или выяснить, почему именно девушка сказала неприятную для тебя вещь, не увенчаются успехом до тех пор, пока вы двое не успокоитесь.       Когда у вас случается что-то плохое и вы сталкиваетесь с трудностями – нет смысла искать правых и виноватых. Если вы действительно любите и уважаете друг друга, вы сможете успокоиться, прийти в себя, сесть и спокойно обсудить сложившуюся ситуацию. Это необходимо для того, чтобы вы смогли услышать друг друга и найти решение проблемы. Проблемы, с которыми вы сталкиваетесь, негативно отражаются на вас двоих. Это значит, что в тяжелые периоды жизни вы должны видеть друг в друге союзников, а не противников. Вам не нужно определять, кто виноват, а кто изначально знал, что так и произойдет. Так вы только окончательно поссоритесь и, скорее всего, испытаете на себе негативные последствия общего бездействия.       Если вам двоим не шестнадцать лет и вы давно считаете себя взрослыми не только по паспорту, но и по внутреннему ощущению, вы должны понимать, что взаимные обвинения ни к чему не приведут. Максимум, чего вы добьетесь, – это ссора, которая только помешает вам собраться с мыслями и найти решение насущных проблем. Не опускайся до ответных обвинений: не вспоминай прошлые ошибки девушки, не дави на ее чувство стыда и долга. Просто дай ей успокоиться и только после этого продолжай беседу.       Не обязательно угрожать девушке расставанием напрямую: в ответ на обвинения девушки ты можешь упрекать ее в том, что она до сих пор тебя не бросила, убеждать ее, что ей на самом деле нравится с тобой ругаться, и так далее. Такое поведение показывает тебя не с лучшей стороны. Вместо того, чтобы признать свою вину или хотя бы спокойно обсудить случившееся, ты ведешь себя токсично, пытаясь манипулировать ею. Серьезно, бросай привычку драматизировать и играть на ее чувствах, если ты правда хочешь здоровых и крепких отношений.       Все важные решения, которые так или иначе отражаются на вас двоих, стоит принимать только после того, как ты посоветуешься с девушкой. В противном случае ее обвинения в твой адрес могут быть более чем обоснованными. Даже если ты не сделал ничего плохого и искренне старался для любимого человека, пойми одну простую вещь: твое понятие слова “хорошо” может сильно отличаться от понятия твоей девушки. Так что если ты столкнулся с обвинениями, не принимай поспешных решений, даже если они будут обдуманны. Для начала посоветуйся с девушкой и дай ей понять, что ее мнение действительно для тебя важно.       Часто именно твои эмоции становятся причиной того, что окружающие пытаются тобой манипулировать. Чем эмоциональнее твои реакции на какие-либо слова и поступки, тем легче собеседнику заставить тебя сделать что-либо. Девушка, прекрасно понимая, что и в какой ситуации ты чувствуешь, может использовать это знание в попытке подтолкнуть тебя к самостоятельному решению ваших общих проблем или к тем действиям, которые будут идти вразрез с твоими потребностями, желаниями и возможностями. Поэтому старайся сохранять спокойствие и вежливость в моменты, когда тебя в чем-то обвиняют. Это поможет не превратить диалог в ссору, а также снизит вероятность того, что ты поддашься манипуляциям.       Очень часто женщина пытается заставить мужчину почувствовать себя виноватым, подмечу — она делает это не специально, а на инстинктивном уровне. Тем самым она пытается себя выставить правильной и заставить мужчину взять ответственность на себя и исправить ситуацию. Разберём детально.       Обычная домашняя ссора или расставание может закончиться стандартной фразой «Это ты во всём виноват!», «Это из-за тебя всё!» Как всем известно, мужчина — руль в отношениях, а значит ответственность лежит на нём. Женщина этим пользуется, она своими обвинениями хочет показать, что мужчина не правильно поступил в такой ситуации, надо было её слушаться или делать как она говорит, тогда этого не произошло бы (так думает женщина).       Что она хочет этим добиться? Она хочет чтобы мужчина признал свою вину (признал, что не справился с ситуацией) и начал извиняться перед женщиной, дарить подарки, цветы. Кстати, если мужчина так очень часто делает, женщина просекает эту фишку и начинает специально в любой ситуации делать мужчину виноватым (даже если она не права). Она будет знать, что в любой ситуации мужчина прогнётся под неё и начнёт извиняться.       В случае измены, если мужчина застукал её с другим, или она уходит от него к Ваську, женщина также может высказаться ему: «Ты сам виноват», «Это из-за тебя всё», «Ты не уделял мне внимание», «Ты не любил меня». То есть мало того, что она осознанно изменила ему, так она ещё его обвиняет в этом, как будто это он её заставил изменять.       Таким способом женщина хочет выбраться сухой из воды, чтобы мужчина почувствовал свою вину, признал свои ошибки. Он готов принять её обратно, даже готов просить прощенье у неё за то, что позволил довести ситуацию до того, что ей пришлось ему изменить… Да бред же, но, к сожалению, такое бывает.       В подобных ситуациях никогда не стоит вестись на подобное. Как только от женщины слышите такие фразы, помните — вас хотят завиноватить, а это некий способ манипулирования.       Когда происходит этап расставания и твоя девушка тебе говорит: «Нам нужно расстаться», «давай расстанемся». Ты спокойно, не кричишь, не выясняешь отношения, выслушав её говоришь примерно такой текст: «Хорошо, это твоё решение о расставании, спорить с ним не буду. Раз ты захотела расстаться, значит расстаемся, держать тебя не буду».       Дальнейшая твоя задача — держать свою позицию и не поддаваться эмоциям. Веди себя сдержанно, будь хладнокровен. Сказав ей такую фразу, правильней будет незамедлительно закончить встречу и уйти в игнор. Удалять фотки, закидывать её в черный список не нужно, достаточно просто абстрагироваться от нее и не контактировать (даже если будет писать, звонить по многу раз на дню и просить прощение — всё равно игнор).       Что происходит с девушкой? Бывшая, конечно, не ожидала, что ты так достойно поведешь себя, она наверняка была готова к тому, что ты будешь бегать за ней, просить шанс, умолять её. Она недоумевает, как так легко ты смог её отпустить! Почему не бегаешь за ней? Почему игнорируешь ее, когда она тебе пишет? У дамы твоей просто идет разрыв шаблона!       Так спокойно и легко она не может выкинуть всю ситуацию из головы и забыть тебя, она всячески будет пытаться связаться с тобой, вытащить тебя на общение, разузнать всё или хотя бы понять, есть у тебя к ней чувства или нет. Если ты стойкий, не поддаешься на её провокации и на пинги, она вскоре будет пытаться прогибаться под тебя, делать заходы снизу, унижаться, просить извинений и говорить, что она была не права, разорвав отношения с тобой. Твой грамотный ход, стойкое поведение и хладнокровие, поднимут твою ценность и заставят её пересмотреть мнение о тебе. В конечном итоге ей придет осознание того, что она сделала большую ошибку, разорвав отношения и она будет чувствовать себя виноватой. И как бы это не звучало странно, у неё чувства к тебе резко снова появятся.       Но, коллега, это всё хухня на постном масле! Просто сядьте и поговорите по-человечески. Каждый остался при своем? Чё бубнить-то, тогда оба, как интеллигентные жители СПП, идите по своим дорожкам. Мефедроновым.       Голос: «Какой у нас план, док?»       «Сыграем на факте ее спасения от хулигана в первый день, это главный козырь».