silver wolf was here

      Еще совсем недавно своим самым страшным ночным кошмаром Серебряный Волк могла бы назвать любой сон с участием Герты.       Высокомерная всезнайка просто обязана преследовать ее не только наяву, но и в сновидениях, не так ли?       Но времена меняются. И страхи тоже.       Действительно ужасный сон настиг сознание Охотницы. Стелла, которая наконец докопалась до правды и узнала, с кем у Серебряного Волка отношения. Девушка уже могла представить безобразную волну спама Безымянной, преисполненной любопытства и жаждой подробностей. Самое страшное заключалось в том, что от нее не сбежать. Даже ей, умелой хакерше. Стелла всегда найдет способ заставить Волка вздрогнуть своим сообщением, внезапным и ввергающим в смесь шока и глубочайшего стыда своим содержанием.       Возможно – только возможно – Волк слегка драматизировала. Или просто была травмирована неусыпной бдительностью Безымянной, все не опускающей рук в попытках вызнать что-то либо у нее напрямую, либо через Светлячка. И чего только ей неймется?       И тем не менее бесконечная настойчивость Стеллы в своих намерениях не была безуспешна. Нет, Безымянная ничего не знала о Герте. Дело было немного в другом. Своими нескончаемыми вопросами она заставила Серебряного Волка думать. Много и часто, нервно и неуверенно. О том, что она привыкла сознательно игнорировать. Делать вид, что это ее не тревожит, что этого не существует. На самом деле, одна мысль об этом заставляла ее чувствовать себя жалкой.       И все из-за одного простого факта. Они не были в отношениях с Гертой.       Их связь была иной, и Серебряный Волк понятия не имела, как бы эту связь обозвать. А внутри бушевали огни противоречий. Серебряный Волк влюблена? Разумеется нет! Влюблена ли Герта? Тоже нет. Вот только почему-то от этой мысли Волку тошно, неприятно, колко в горле. Хочет ли Серебряный Волк романтических отношений в принципе? Нет, какая глупость, она – вольная и одинокая волчица, все эти любовные бредни и взгляда ее не заслуживают, куда больше ее интересуют обновления в любимых играх! Но тогда почему от идеи официальных отношений с Гением ее сердце начинает очень странно трепетать, а в животе расправляют крылья бабочки?       Чертов ад. Вот, что творилось в голове Охотницы. Хотелось побить ею об стол. Наверняка Герта не утруждает себя такими идиотскими размышлениями, а вот Волк страдает из-за этой чепухи! А не страдать от нее было невозможно. Она преследовала Охотницу день и ночь, настигала мысли в самый неуместный момент, не давала спокойно жить. Серебряный Волк ощущала себя пленницей собственного разума, оскверненного влечением к несносной женщине. Ей нужно было противоядие от этой болезни.       А еще тот раз, когда она заявилась в офис Герты.       — Я просто... Я никогда не занималась ничем...       Гордость Серебряного Волка была сломлена. Сломлена собственными словами. Когда ее голос успел научиться приобретать такие жалкие, дрожащие нотки? Да она бы и с лезвием у горла так слабо никогда не прозвучала. А Герта стерла в пыль ее принципы так легко, словно их никогда и не было. Как после этого вообще в глаза ей смотреть?       И после того, как она оставила россыпь ярких засосов у нее на шее и ключице. И после того, как она одним нажатием своего колена чуть не заставила Волка увидеть звезды. И после того, как она безжалостно дразнила ее, шепча на ухо, пуская мурашки по телу и вынуждая сердце ускоренно биться.       В общем, Серебряный Волк понятия не имела, как теперь даже просто находиться в одном помещении с Гением. И говорить с ней. После произошедшего.       Этим днем Волк бродит по торговому центру планеты, на которой Охотники за Стелларонами недавно устроили высадку. Скучающе выискивает что-нибудь интересное, надувая периодически жвачку на губах. Может, зал с игровыми автоматами? Если культура этого места может позволить себе нечто, приходящееся по вкусу хакеру. Она одна, в капюшоне, скрывающем лицо, и когда карман ее куртки начинает вибрировать, девушка полагает, что ей звонит или Светлячок, или Кафка. Кто еще?       — Ты ослепла или на очередной бессмысленной миссии тебе отрубили пальцы?       От неожиданности Серебряный Волк теряется, на пару мгновений просто замирая, пока мимо нее туда-сюда бродят представители местной разумной расы. Она даже отнимает телефон от уха, чтобы посмотреть на экран и удостовериться. Вроде мелочь, и все же они ни разу не говорили так на расстоянии. Только переписывались.       — Герта?       — Ты что, все еще не запомнила мой голос? Это оскорбление?       — Почему ты мне звонишь? — Волк возобновляет шаг, отделываясь от глупого ступора. — Я еще не на миссии. Просто прилетела на... планету.       Серебряный Волк не хочет вдаваться в подробности и почему-то чувствует себя смущенной. Выплевывает жвачку в ближайшую мусорку, проходя мимо, потому что интерес к ней внезапно пропадает, и бродит бесцельно дальше, прижимая телефон обратно и хлопая глазами рассеянно, словно недавно проснулась.       — Я знаю. Ты не отвечаешь на мои сообщения, — в голосе Герты нет обвинения, он скорее звучит так, будто уже оглашает приговор.       — Что значит знаешь? Ты что, следишь за мной?       — Разумеется нет. Мне, по-твоему, нечем заняться? Это работа моей куклы, — от такого невозмутимого ответа Охотница едва ли не давится воздухом. — Когда я пишу тебе – ты отвечаешь. Это очень простая схема. Ты ведь в состоянии ее осмыслить, Волчонок?       Серебряный Волк ощущает уже хорошо знакомое раздражение. У Герты есть привычка говорить с ней так, будто она – ее собака, которая должна знать команды и безоговорочно их выполнять.       — Я что, на НПС без своей жизни похожа? Погоди, разбегусь только, твои хотелки исполнять.       — Обязательно разбежишься. Скажи мне, пожалуйста, почему вчера и позавчера тебя не было в замке и кто разрешил тебе идти на миссию?       Охотница ощутила, как начинает заводиться.       — Мне не нужно разрешение, — отрезает она мгновенно. — И мои раны почти полностью затянулись. Зачем мне было приходить?       Некоторое время Герта молчит. Громко и многозначительно, почти опасно. Даже не видя ее сейчас, Волк отчетливо ощущает ее недовольство, но оно ее совсем не пугает. Кем она вообще себя возомнила, чтобы думать, что может командовать Охотницей?       — М-м. Тебе сильно не хватает поводка.       — Чего...?!       — Скажи честно, тебе просто неловко после того, что произошло в офисе?       Проницательность Гения выстреливает точно в яблочко. Так метко, что сложно не потерять дар речи.       С того момента в офисе прошло два дня. Увечья Серебряного Волка и вправду уже имели мало общего с той страшной картиной, что была непосредственно после ключевой миссии. Вероятно, дело было в той мази, которой ее раны обрабатывала Герта. Охотница не была уверена в том, что конкретно она из себя представляет, но ее восстановительные свойства явно были не только выше всяких похвал, но и выше всяких границ постижимого.       И все же, не приходя в башню Волк в первую очередь руководствовалась немного иными мотивами.       Ей нужно было время. Передышка. Ей казалось, что ее недо-отношения с Гертой развиваются слишком быстро, слишком бесконтрольно. Серебряный Волк, как бы она того ни хотела, не могла сказать, что это противоречит ее внутренним желаниям. И ее порывы смелости с Гертой являются ярким тому подтверждением. Но все это – то самое отсутствие контроля. Иногда притормозить просто жизненно необходимо, чтобы не захлебнуться в переизбытке новых и неизведанных чувств.       Это не по части Волка. Она любит гнать напролом. Но здесь все иначе. Охотнице слишком сильно не хватает опыта, чтобы чувствовать себя спокойно и уверенно. Это как жать все способности наобум в игре, которую только скачал. И пусть Серебряный Волк обычно так и делает, сейчас ей хотелось тихо и бесхитростно прочесть описание к каждой вместо того, чтобы так дерзко рисковать.       — Нет. Вообще нет. Ничуть.       Ну, Серебряный Волк пыталась звучать твердо. Возможно, получилось не очень.       Герта смеется.       — С тобой всегда есть стабильность, Волчонок, ты знала? — мурлычет Гений, явно не веря ни слову. — Допустим. Вернусь к прошлому вопросу, почему ты не приходила уже два дня?       — Доброе утро, Гений, я уже ответила! Все почти зажило, с чего бы мне на это время терять?       — Почти? — Герта точно никак не может поверить в ее наивность, цокая. — С того, что я сказала тебе прийти. Если рана не болит так, как прежде, это не значит, что ее можно прекратить обрабатывать. Ты что, ребенок?       — Она мне не мешает, — упорствует Охотница. — И вообще, кто ты мне, чтобы указывать?       — О. Вот значит как?       Серебряный Волк хмурится и напрягается от прохладно-вкрадчивой интонации, растекающейся, точно горький яд.       — Факт, — тем не менее бросает она.       — Выходит, мне всего лишь нужно стать кем-то, чтобы ты мне подчинялась?       — Нет?! Что за бред, это не то, что я сказала!       — Отлично. С этого момента мы встречаемся, — сердце Волка пропускает удар. — Мне нет дела, занята ты этим вечером или нет. Жду тебя в замке.       — Ты двинутая?! Я ни на что не соглашалась! Слышишь, ведьма, ты не можешь просто... — распаленно заходится в протестах Серебряный Волк только для того, чтобы услышать гудки. — Блять, сбросила?! Да чтоб тебя...!       Серебряный Волк злится, опуская телефон и принимаясь за поиск чата с Гением, чтобы высказать все, что она думает, в нем. На лице лихорадочный румянец, а пальцы мелко дрожат, но она едва ли это замечает, охваченная яростью.       Герта думает, что она может вот так нагло, без разговоров и прочего сменить статус их отношений...! Без согласия Охотницы! Волк ее ненавидела, абсолютно точно, она ее терпеть не могла, ее самодовольство заставляло все внутри девушки вскипать. Чтобы она встречалась с Гертой?! Да она лучше по второму кругу всех своих игровых аккаунтов лишится!       Вы: «@#$%^»       Вы: «МЫ НЕ ВСТРЕЧАЕМСЯ»       Вы: «АЛЛО???????»       Вы: «я не собираюсь с ТОБОЙ встречаться герта я лучше сдохну»       Вы: «я тебе не питомец чтобы решать за меня и я не приду сегодня вечером и больше вообще никогда не приду»       Вы: «ИДИ НАХУЙ»       помойный енот: «???»       помойный енот: «за чьто»       помойный енот: «ТАК ЭТО ГЕРТА????????»       — Нет! Нет-нет-нет... Нет... Черт, это не тот чат, — Серебряный Волк в панике забегала пальцами по экрану еще стремительней прежнего. — Черт!       Удалить.       Срочно.       Трясущимся пальцем Охотница благополучно промахнулась мимо галочки «Также удалить у собеседника», и вскоре ее грязные ругательства услышал весь торговый центр.       помойный енот: «офигеть выходит ты видела ее настоящую?????»       помойный енот: «я ща взорвусь расскажи пожалса!!! как вы впервые встретились????»       Серебряный Волк была готова взвыть от разочарования, глядя на всплывающие окна сообщений и внутренне крича. Она и смотреть по сторонам забыла, пропустив поворот. Отрезанная от реальности, она влетела на приличной скорости в витрину какого-то магазина одежды.       Со стоном боли Волк отшатнулась, хватаясь за лоб и параллельно с этим осознавая, что ее жизнь разрушена. Без преувеличений. Разрушена.       — Девушка, вы в порядке? — встревоженный голос незнакомца позади и аккуратное касание на плече.       — Нет. Это пиздец. Я больше никогда не буду в порядке...       Волк даже не поднимает взгляда на вежливого постороннего, спешно сворачивая на сто восемьдесят градусов и устремляясь к выходу из торгового центра.              

*        *        *

      

      

      Серебряному Волку нужно время, чтобы успокоиться.       Много времени. Столько, сколько у нее нет.       Она валяется на кровати в одной из комнат отеля, который Охотники заприметили под себя. Лежа на животе, она с безликим видом наблюдает за непрерывно обновляющейся лентой уведомлений на своем планшете, приставленном к изголовью постели. Она ощущала себя, как досуха выжатая губка. Этот день морально схоронил ее, без шансов на возрождение.       помойный енот: «ответь нууу»       помойный енот: «пж»       помойный енот: «я надежная мне можно доверить ВСЕ секреты!!!!!»       помойный енот: «я даже никому ничего не сказала вобщето»       помойный енот: «аой кроме март 7»       помойный енот: «она тоже в шоке!!! мы все в шоке!! дай интервью»       Охотница закатывает глаза, открывая диалог с Гертой. В конечном счете она смогла написать ей, позорно не перепутав чаты вновь, но ничего угодного из этого не вышло.       Вы: «мы не встречаемся».       ЧСВ: «Что ты мне тут написываешь? Отвлекаешь. Волчонок, я не согласна на брак сейчас, поэтому пока что мы только встречаемся, понятно?»       Вы: «ты НЕ МОЖЕШЬ решать за меня»       Вы: «ты даже не в моем вкусе 👎👎👎»       ЧСВ: «Извини, меня не интересует твоя ложь самой себе. Если у тебя есть вопросы, то обсудим все вечером. Мне удобнее вести диалог лицом к лицу».       ЧСВ: «И да, чтобы больше никаких энергетиков. Как я и говорила прежде, если мы будем встречаться, то я не допущу этой дряни у тебя в руках. Так что имей в виду. На этом все, я занята».       Серые глаза Серебряного Волка перескакивали с сообщения на сообщение, перечитывая часть их недавнего короткого диалога. Она чувствовала себя почти беспомощной. Герта диктовала их отношения без спросу, не желая воспринимать ничего, помимо беспрекословного подчинения и согласия. Отвратительно. А еще отвратительнее то, что Волк все равно чувствует трепет внизу живота и невесомую взволнованность от факта предстоящей встречи несмотря на то, как все в поведении Герты противоречит ее принципам.       Не то, чтобы ей сильно хотелось видеть Герту. Волку просто нужно было вбить недалекому Гению в голову, что они не в отношениях, поэтому в конечном счете она решила, что возможно придет вечером. Только и всего.       Волк чуть вздрагивает, когда со стороны двери слышатся шаги. Отвлеченная от своих мыслей, она оборачивается в сторону входа, чтобы увидеть в дверном проеме Светлячка.       — Волк?       — Что такое?       Светлячок немного мнется, робко улыбаясь, прежде чем закрыть за собой дверь. Волк щурится, когда девушка неспешными шагами приближается к ее кровати, неловко сцепляя пальцы в замок за спиной.       — Ты хотела прогуляться, а в итоге вернулась и сидишь здесь, — замечает девушка встревоженно. — И мне писала Стелла. Сказала, что ты перепутала чаты, и вы с Гертой поссорились. Я просто подумала, что, возможно, ты хочешь с кем-нибудь поговорить?       — Эта фанатка мусора вообще язык держать за зубами не умеет...? — Волк шипит себе под нос.       Светлячок аккуратно присаживается на уголок кровати, и Серебряный Волк смиренно переворачивается, чтобы сесть и поджать колени к груди. Ее связь с Гертой уже давно не была секретом, но с каждым днем она заставляла ее откровенничать с другими все чаще. Волк не умела откровенничать. На самом деле, не то чтобы ей в принципе часто приходилось это делать. Ей было вполне комфортно разбираться со всем самостоятельно, без чьей-либо помощи.       — Итак...? Хочешь поговорить?       — М-м, не особо. А, знаешь, в «Emanator's Rivals» вчера такой отвратительный патч вышел! Все сервера легли, до сих пор не починили. Прикинь, какие криворукие разрабы, — беспечно меняет тему Серебряный Волк.       — Я, эм, не очень разбираюсь... — мягко признается Светлячок, указательным пальцем скребя по шее. — Если ты не хочешь ничего обсуждать, то это нормально! Хочешь, поиграем вместе...? Во что-нибудь.       Серебряный Волк сама удивляется, когда уголки губ непослушно тянутся в стороны в намеке на теплую улыбку. Это куда лучше, чем очередное пустое сотрясение воздуха на тему Герты.       Спустя время девушки сидят бок о бок у стены. Волк объясняет логику составления отрядов в выбранной в итоге игре, пока Светлячок со старательной сосредоточенностью поддакивает на ее слова, пытаясь разобраться в механике игры. Негромкие голоса, периодический смех и беспрерывное тапанье по экранам игровых девайсов. Светлячок успешно игнорирует слона в комнате, и Волк сама не замечает, как расслабляется.       — И как убить этого босса?! Он сносит мне все здоровье за атаку! — мило возмущается себе под нос Светлячок, когда в очередной раз терпит поражение.       — Хиллера прокачай. Он у тебя колясочник.       — У меня столько ресурсов нет... Может, просто сделать отряд из хиллеров?       Серебряный Волк звонко смеется.       — Ну, это может сработать. Только бой закончится завтра, так как они не будут ему ничего сносить.       — Сложно, мозг кипит, — жалуется Светлячок, пока Волк с самодовольным видом закрывает этого же босса на своем аккаунте всего за пару ходов. — Ты надо мной смеешься, да?       — Показываю мастер-класс, — ухмыляется хакер.       — Ты дольше играешь, это нечестно, — некоторое время висит тишина. — Оставлю телефон включенным на ночь и начну бой. К утру будет победа, вот и все! — вновь пауза. — Кстати, по поводу... всего, — таки вновь хватается за опущенную тему Светлячок, подбирая слова. — Как ты?       Серебряный Волк немного хмурится, смотря сквозь экран своего планшета. Светлячку удалось ее отвлечь и сейчас ей стало немного легче, но тема от этого менее нежеланной быть не перестала. Станет ли ей еще легче, если она поделится? Это кажется слишком личным. Такое она обычно держит при себе, бережно и ревностно. Поэтому она просто не может знать ответа.       — Герта сказала, что мы встречаемся, — пробормотала Волк в итоге едва слышно.       — Герта что…?       — Герта сказала, что мы встречаемся! Я и она! — повысила голос Охотница, устремляя взгляд в сторону.       Светлячок смотрит на нее озадаченно, приоткрыв рот в замешательстве.       — А ты что, не знала?       — Ты не поняла! Мы не встречались до этого. Мы просто… э-э. Нас связывали другие… отношения. Типа, — Серебряный Волк сверкает возмущенно глазами, выключая свой планшет. — И днем она мне позвонила и поставила перед фактом. Просто сказала, что мы встречаемся. Она даже не спросила, хочу я этого или нет!       — Ты уверена, что до этого вы не встречались…? Может, вы просто друг друга не так поняли?       — Мы не встречались! Мы говорили об этом, я не тупая, окей?       — Хорошо-хорошо! — Светлячок приподнимает ладошки в успокаивающем жесте, явно надеясь утихомирить напарницу. — Как именно она это сказала?       — Обычно по вечерам я прихожу к ней, потому что она требует, чтобы я ежедневно обрабатывала свои ранения после той миссии. Последние несколько дней я пропустила, потому что имею право! И тогда она заявила, что теперь мы встречаемся. И я обязана прийти к ней вечером…! Идиотизм!       Светлячок прикрывает губы ладошкой.       — Это так мило.       — Ты что, издеваешься?       — Ой, то есть ужасно. Я перепутала слова.       — Я даже не успела покрыть ее матом, как она уже сбросила звонок. Хотела написать все, что думаю, в чате, но случайно написала Стелле.       — О, теперь понятно, что произошло, — Светлячок лучезарно улыбается, вдруг зачем-то протягивая Волку свою ладонь. Охотница смотрит на нее в смятении, но таки кладет собственную ладонь поверх, сводя брови. Напарница чуть сжимает ее руку. — У тебя никогда не было отношений и ты боишься вступить в них официально, потому что у тебя нет опыта, да?       Серебряный Волк тут же одергивает свою руку, как ошпаренная.       — Нет! Какого фига ты вообще несешь? С чего бы мне хотеть с ней встречаться?!       Светлячок склоняет голову набок.       — С того, что ты влюблена?       — Ты что, в свахи заделалась?! Я никогда ни в кого не влюблялась и не влюблена сейчас! Ясно? Это максимум… симпатия. Не более.       — Да? — Светлячок улыбается натянуто вежливо, и у Волка сводит зубы от раздражения, когда она понимает, что та ни на секунду в ее слова не верит. — Ну, признать симпатию это уже большой шаг. Ты молодец!       — Не надо говорить со мной так, будто я слабоумная.       — Хэй! Я ничего такого в виду не имела! Лучше скажи, ты сегодня пойдешь к ней?       Хакер не сразу определяется с ответом. Ей определенно хочется утереть нос Гению, но своим прибытием она только удовлетворит чужие желания и требования. А еще ей все еще не по себе после сцены, которую они разделили в офисе.       И одновременно со всем остальным ей смертельно сильно хочется увидеть Герту. Просто потому, что она незаслуженно красива. Не более.       — Нам нужно поговорить, — уклончиво отвечает Волк в итоге.       — Значит да?       — Да, — девушка выдыхает сокрушенно.       — Ты умница! Говорить в отношениях – очень важно! И не забудь написать мне, если останешься у нее ночевать, хорошо?       — Не останусь!              

*        *        *

      

      

      Серебряный Волк отворяет дверь спальни Герты медленно.       В помещении темнее обычного. Вероятно, женщина переключила вид за окном на ночь. Основной свет выключен, заместо него – одинокая лампа на прикроватном столике, исходящая уютным бледно-желтым свечением. В последний раз Волк становилась свидетелем такой предсонной обстановки вечером того дня, когда Герта в принудительном порядке обрабатывала ее раны после миссии. Тогда ее сознание сморилось сном в рекордно быстрые сроки, убаюканное мягкостью подушки и характерным лавандовым запахом, отпечатавшемся на постельном белье Герты.       Герта сидела на кровати в уже знакомой фиалковой атласной ночнушке, закинув ногу на ногу и уперевшись ладонями в простыни. До этого направленный бесцельно в сторону, ее взгляд мгновенно заострился на Волке, стоило ей шагнуть внутрь.       Охотница прерывисто выдохнула, точно все еще не привыкла к убийственно привлекательности Гения.       — Ты припозднилась, — констатировала Герта недовольно. — Потерялась, Волчонок?       — Не хотела приходить, — и не думает извиняться Серебряный Волк.       Хакер углубляется в комнату, не преминув закрыть за собой дверь. В помещении больше ни души, кукол на месте нет. От этого, вкупе со скромным освещением, атмосфера кажется интимнее обычного.       — Садись, — Герта шлепает ладонью по матрасу.       Волк неожиданно для себя слушается.       На самом деле перед приходом она была настроена куда пылче. Ей было, что сказать Гению. Но сейчас отчего-то она быстро остыла, будто окатили ледяной водой.       Стоит ей сесть, как сама Герта поднимается. Только тогда Волк замечает на тумбочке все принадлежности для обработки ее несчастной раны на боку, и ее глаза округляются, когда она понимает, что Герта не собирается звать на помощь никого из своих верных кукол-прислужников.       — Где твои гномы-Герты?       — Что, ты по ним соскучилась?       — Я могу сделать все сама, если что. Знаешь, у меня есть руки и я не инвалидка.       — И это мне говорит человек, который еще недавно заявлял, что в принципе не видит смысла ничего обрабатывать? Извини, Волчонок, я не доверю тебе твое собственное тело.       Герта разворачивается с мазью в руках. Приблизившись, она рассматривает фигуру девушки. Быстро резюмирует, что колено уже действительно зажило, а затем вновь садится на постель.       — Серьезно?       — Снимай куртку, она мешает. Или тебе помочь?       Серебряный Волк не хочет, и все же вновь слушается. Герта кажется сейчас серьезней обычного, словно Охотница в чем-то провинилась. Неужели она виновата в том, что требует считаться с ее мнением, когда Герта хочет вступить с ней в отношения? Это даже не смешно.       Стоит накидке покинуть плечи Волка, как девушка ощущает касание у себя на талии. Она тут же вздрагивает всем телом, точно ее ужалили, и Герта приподнимает брови в немом вопросе. Охотница багровеет, разозленная глупым поведением собственного тела.       — Кажется, ты говорила, что рана тебя больше не беспокоит? — голосом, полным издевки и скепсиса, вспоминает Герта.       — Не беспокоит, — бурчит Волк.       — Тогда...?       Серебряный Волк явно не может сказать, что ее тело так реагирует просто на пальцы Герты. Поэтому она стискивает зубы, словно бунтуя, и нарочито расслабляется, пытаясь согнать с жестко выпрямленных плеч напряжение.       — Неважно.       — Ты покраснела.       — Жарко.       Герта цепляется за уголок старой повязки, свободной ладонью аккуратно придерживая Волка за оголенную поясницу. Так близко, что Серебряный Волк не может не чувствовать запаха ее шампуня, и от накатившей нервозности внезапно забывается все то, что еще недавно Охотница была бы рада высказать Гению. Искусно и легко, Герта без тени стараний лишала Волка всех нарощенных за день шипов.       Уже скоро длинные пальцы со сверкающей мазью на подушечках заводили по коже вокруг уже неплохо затянувшейся раны, оставляя морозящее онемение за собой. От наблюдения за ними в горле быстро пересохло, и Волк резко отвела взор от изящных рук гения. Она была словно оголенный провод, и каждое касание Герты пускало искры вниз по телу, отдающие сладкой истомой в ногах.       Что с ней вообще происходит?       Кажется, ее мышление совсем испортилось после того, что Герта сотворила с ней на столе. Или, скорее, чуть не сотворила.       — Еще недавно ты очень сильно хотела поговорить, — Герта пробуждает девушку от наваждения. — Как-то тихо, не находишь?       Волк моргает.       — Хотела, — подтверждает она негромко. — Просто хотела сказать, что мы не встречаемся.       Следующий мазок приходится слишком близко к ране, и Серебряный Волк тут же дергается.       — И все-таки тебе действительно нужен словарик. Ты сейчас говоришь то, что напрямую противоречит фактам, — лицо Герты серьезно, но в аметистовых глазах плещется веселье.       — Я не соглашалась с тобой встречаться. У тебя галлюцинации или что-то?       — Наверное, придется объяснить, — наигранно драматично изрекает Герта, будто приняв непростое решение. — Скажи мне, Волчонок, чем по-твоему занимаются люди в отношениях?       — Что за кринжовый вопрос? — Волк морщится. — И я должна на это отвечать?       — Живей.       — Эм. Гуляют за ручки и сосутся. И ставят тупые парные никнеймы в играх, — Волк корчит лицо, точно ничего более мерзкого в жизни не знала.       — Какое... оригинальное определение, — с уст Герты слетает смешок, когда она накрывает крышечкой тюбик с мазью. — Не могу сказать, что ты не права. Помимо этого они еще отвечают на сообщения друг друга и не пренебрегают своим здоровьем, если партнеру это не нравится.       Серебряный Волк закатывает глаза.       — Что ж, явно не про нас.       — Тц. Нам есть к чему стремиться. Точнее, тебе есть к чему стремиться. Я идеальна.       — Не.       Герта вдруг подхватывает Волка за подбородок, заставляя смотреть на себя. Взгляд женщины властный и требовательный; Гений явно устала пытаться вбить в черепушку Серебряного Волка хотя бы что-то, без конца сталкиваясь с железобетонной стеной ее непроходимой упертости.       Герта несомненно имела какую-то галочку насчет этого жеста, потому что Охотница уже начала потихоньку к нему привыкать. И все равно мысли путаются, а дыхание сбивается. Возможно потому, что сознание мгновенно подкидывает обжигающие воспоминания с того дня, когда Волк едва не переступила последнюю черту, сохраняющую границы меж ними и ее невинность.       — Хорошо, я разжую для туго думающих щенят. Все, что раньше отделяло наши отношения от романтических – отсутствие ярлыка. Я не люблю ярлыки, зато ты явно нуждаешься в четких определениях. И я не говорю, что ты принадлежишь мне, — зрачки Волка расширяются ошеломленно от бесцеремонно брошенных слов. — Просто потому, что тебе это понравится, но это задевает твое ломкое достоинство. Я говорю проще, повторяясь, чтобы до тебя дошло. Мы уже встречаемся. Достаточно однозначно для того, чтобы ты смогла это осмыслить, Волчонок?       Волк не замечает, в какой момент Герта успела наклониться к ней ближе, чуть нависая. Свободная ладонь Гения упирается в простыни за ее спиной. Мыслительные процессы у Охотницы в голове замедляются до неприлично тормознутых скоростей, потому что сердце в грудной клетке подскакивает с новой силой, а между ног начинает так навязчиво тянуть, что коленки стукаются от того, как стремительно она их сдвигает. Волк сглатывает, взглядом бегает судорожно по безупречному лицу Герты, и понимает, что безнадежно пропустила мимо ушей половину слов.       Кроме «ты принадлежишь мне».       Почему так горячо…?       Когда она успела стать настолько обостренно-чувствительной, что превратилась в безвольное месиво?       Герта изгибает бровь в вопросе.       — Ч-что…? — тупо спрашивает Волк.       Гений явно не оказывается впечатлена ответом Охотницы, но замирает, едва успев открыть рот. Рассматривает Волка по-новому, точно зацепившись за что-то. Уголки губ медленно растягиваются в неверящей усмешке, и Волк чувствует мягкое щекочущее поглаживание вдоль линии челюсти. Она почему-то уверена, что крупно попала.       — Так вот, в чем причина? Ты пыталась меня избегать не из-за неловкости, а из-за этого?       — Пф, о чем ты вообще… — резво пытаясь отодвинуться, словно ее больно ущипнули, дрожащим голосом протянула Волк. Ее останавливает крепкая хватка Герты на талии, соскользнувшая с лица и теперь удерживающая ее на месте.       — Ты меня хочешь, — подлавливает Герта дразняще. — Ты поняла хоть слово из того, что я только что сказала?       — Да я тебя не слушала, потому что ты всегда несешь какую-то херню.       — Это должно было прозвучать убедительно?       — Слушай, может ты заткнешься? И руки убери.       — Или что? Волчонок на меня набросится?       — И хватит смотреть на меня так!       Серебряный Волк сожалеет о слетевших с языка словах в следующее же мгновение, видя на лице Герты практически издевательски жалостливое выражение.       — Так? Волчонок, мне не хватает конкретики. Расскажи мне, как я на тебя смотрю?        Волку кажется, что она сейчас сгорит.       — Никак! Отцепись от меня!       — Как скучно, — не одобряет Герта, впрочем, все равно на редкость довольная. — И как я не догадалась раньше? У тебя ведь еще даже никого не было. Разумеется, теперь ты не можешь не терять от меня голову.       — Чего ты там себе напридумывала, ведьма?       Герта наконец прекращает потешаться, отстраняясь и позволяя Волку выпрямиться с на редкость пришибленным видом. Гений вновь берется за дело, собираясь накрыть обработанный бок свежей повязкой сверху, пока Охотница пытается прийти в себя после такой бесславной атаки на свое личное пространство.       — Успокойся, Волчонок. Так и быть, я не хочу, чтобы ты взорвалась от перевозбуждения. Вернемся к тому, о чем мы говорили до того, как ты начала воображать непристойности.       — Не надо путать меня с собой.       — Хватит скалиться. Лучше вытянись, чтобы мне было удобней.       Серебряный Волк слушается с самым кислым видом, который может выдавить из своего выдохнувшегося от переизбытка нахлынувших недавно раскаленных ощущений тела. Герта с нескрываемым интересом скользит взором по ее подтянутому животику, прежде чем приняться за рану.       — И о чем ты говорила?       — Ты что, серьезно пропустила все мимо ушей?       — Я отвлеклась. У тебя… волосы смешно торчали.       — Мои волосы идеально уложены.       — Неправда.       — Ладно. Просто будь хорошим щеночком и прими как факт то, что мы в отношениях, ясно?       Герта заканчивает свою работу, лишенную в итоге любого намека на изъян, и встает, чтобы сложить на место медицинские принадлежности. Серебряный Волк сверлит ее спину серым взором, чувствуя себя, точно в ловушке. Ей бы взбеситься и начать препираться так, как она обычно всегда и делает, но заместо этого ее накрывают робкие сомнения и неуверенность. Те эмоции, которые в последнее время все чаще преследуют ее, когда дело касается этой женщины.       Она тоже поднимается на ноги, все никак не находясь с ответом, когда Герта оборачивается.       — Ты что, язык проглотила? — усмехается Гений.       — Но, — Волк делает обрывистую паузу, игнорируя насмешку, облизывает нервно губы. — Для того, чтобы встречаться… Эм.       — Хм?       — Я имею в виду, ты же меня не… — Волк вновь замолкает, не решаясь вставить конечное слово.       — Не что?       Серебряный Волк хочет убиться, до того ей стыдно договорить свой вопрос. Так наивно, так невинно, так слащаво, будто она в абсурдном романтическом сериале. Не то, чтобы она сильно в них разбиралась. И все же она никак не может примерить на себя образ человека, который всерьез может спросить нечто подобное. А спросить нужно. Жизненно необходимо, как кислород. Потому что сомнения разгрызают все внутри нее на мелкие кусочки, рвут и топчут ее обычный пофигистичный и непоколебимый имидж. Ей неприятно, некомфортно. Хочется ясности, хотя бы проблеска.       — Ты меня не… Кхм. Ладно, мне пора.       — Ну уж нет, Волчонок. Договаривай, — требует Герта, не успевает Волк и повести плечом в сторону двери. — Ты меня уже заинтриговала.       Серебряный Волк награждает ее взглядом побитого щенка.       — Ты меня не любишь? — шепотом.       Брови Герты подлетают от удивления, и Охотница чувствует, как на нее волной накатывает желание сбежать. Она бы смела надеяться, что Гений ее не расслышала, но выражение на ее лице ярко говорило об обратном.       — Как мило. Знаешь, ты не прекращаешь делать сюрпризы.       — Забудь.       Волк всерьез намеревается уйти, но Герта спешно преодолевает разделявшее их расстояние. Ее рука ложится на ручку двери прежде, чем это успевает сделать Охотница. Уже вскоре девушку разворачивают, прибивая спиной к двери, и она нос к носу сталкивается с Гением. Неизбежно тесно.       — Никогда бы не подумала, что за твоей помешанностью на видеоиграх и скверным характером прячется такая романтичная натура, — рушит все планы Волка на побег Герта проникновенным голосом. — Мы можем обойтись без крайностей, разве нет? Ты мне нравишься. Как тебе такой ответ, Волчонок? Я тебе нравлюсь?       Это не любовь.       Правильно ли это?       Серебряному Волку кажется, что она остается лишь в еще большем смятении. И все же на губах мелькает крохотная предательская улыбка. Неуверенная. Она пропадает сиюсекундно, но Герта ее замечает.       — Чуть-чуть.       — Я и не сомневалась, — Волк глядит снизу вверх с до боли беззащитным плавленным серебром в радужках, неправильно смиренных, тусклых. — Я не... лучшая, когда дело касается выражения чувств, — в голове Охотницы происходит короткое замыкание, потому что разве может Герта говорить, что она не лучшая? Это сон? — Мы можем обойтись без этого идиотизма, верно? Любовь и прочее. Нам не нужно подыскивать название тому, что между нами. Идет?       Это звучит куда проще, чем Серебряный Волк привыкла думать о романтике.       И она вдруг понимает, что ей это нравится.       Она отвечает тем, что ощущается как нельзя правильно в моменте. Охотница тянется навстречу, прижимаясь к губам Герты, и внутренне тает, словно мороженое. Эти секунды кажутся такими драгоценными, сокровенными. Сторона Герты, которую Волк еще не видела. Полумрак комнаты. Слабый, ласковый нажим, с которым Гений привлекает ее в ответ за шею.       Волк и представить не могла, как сильно соскучилась по мягким губам Гения. В какой-то момент они стали ощущаться как наркотик, вызывающий зависимость слишком быстро. И сейчас, теряясь в поглотивших ее пьянящих чувствах, Волк была только рада этому.       Пока Герта не отстранилась, отчего захотелось жалобно заскулить.       — Сегодня ты ночуешь здесь.