silver wolf was here

      Серебряный Волк всегда хорошо играла, и все же в последнее время была иногда чересчур рассеянной. Не иначе, как витала в облаках, что было ей абсолютно несвойственно. Но один раз ей в голову пришла невинная мысль. Что, если бы Герта за ней наблюдала? За тем, как быстро она реагирует в шутере, как легко обыгрывает врага за врагом в перестрелках. Мысль о том, чтобы как-то впечатлить Гения поразила Волка всплеском адреналина в жилах, и она даже сделала несколько сокрушительных эйсов друг за другом, будто окрыленная.       Какая глупость…!       Сразу после пары восхищенных замечаний от своих тиммейтов Серебряный Волк почувствовала себя осажденной, словно ее больно ущипнули. О чем она вообще думает?       Ну конечно.       Как всегда о Герте.       Это было лишь очередным и рядовым показателем того, как серьезно она погрязла в мыслях о ней.       Впервые за несколько дней засыпая в родной кровати Волк думала, что кровать Герты ощущалась куда комфортней. Включая планшет в первую очередь искала не уведомление от игры, а сообщение от Гения. Задевая случайно перевязанный бок или все еще ноющее колено вспоминала вечер, когда Герта обрабатывала ей раны. Весь мир ее перекосился, и в конечном счете все всегда вело к одному. К драгоценной мысли о ней.       Это смущало. Ущемляло гордость. И все же Серебряный Волк не могла отрицать, что она уже успела соскучиться по вниманию Герты. И по ее губам. В конце концов, это признание тихо, сокровенно; никто не услышит ее дум, не узнает, насколько Волк слаба перед чужим обаянием. Верно ведь?       помойный енот: «ты такие крутые киллы сделала вауууу»       помойный енот: «а пригласить свою девушку в пати не хочешь?»       помойный енот: «не бань пж»       Стелла читает намерения Серебряного Волка слишком просто, и та даже сжаливается, таки не отправляя уже несколько сотен раз перебаненный аккаунт безымянной в очередной бан. Ее серые глаза бегут по сообщениям, а губы кривятся от ощущения испанского стыда и отблеска отвращения.       Она вертится в своем кресле перед рабочим столом.       Она не раз и не два видела эти противные парочки в игре. Такие обычно ставят идиотские парные ники и засоряют голосовой чат своими кринжовыми нежностями. Волк невольно попыталась представить то же самое с собой и Гертой, и мгновенно восполнилась желанием умереть.       Вы: «фу»       Вы: «она не играет в игры»       Вы: «плюс она нуб»       Вы: «и вообще нет никакой девушки я говорила ЗАБУДЬ»       помойный енот: «забыла спросить!!! ты бы разрешила мне быть подружкой невесты на свадьбе???»       Вы: «пон»       Вы: «мут.»       Волк не позволяет Стелле продолжить насиловать ее мозг своим бесконечным любопытством. Казалось, та не успокоится до тех пор, пока Охотница не расскажет, кто это. И конечно, Волк не собиралась этого делать.       Охотница смахнула чат с надоедливой девушкой, прежде чем уже на автомате открыть переписку с Гертой. Они не общались с предыдущего дня с игровым вечером. Последний контакт с Гертой — это сообщение от нее, предусмотрительно отправленное уже тогда, когда Волк вернулась к себе для заслуженного сна. Оно гласило: «Завтра вечером в то же время, обработка ран». Коротко и по делу.       Был день. Сегодня не было запланировано ни единой миссии. Серебряный Волк играла, но время почему-то не проносилось так же быстро, как бывает обычно. Возможно потому, что она постоянно возвращалась мыслями к Герте, к ее довольной ухмылке, когда она победила Волка в последнем раунде боя вчера, к ее поддразниваниям и неожиданному румянцу на щеках тогда, когда Охотница посмела поддразнить в ответ.       Интересно, как низко Волк падет в собственных глазах, если не сдержится и вновь заявится к Герте так скоро…?

      *        *        *

      Эоны – это одна большая загадка.       Их мотивы покрыты туманом, их прошлое – пылью, которую человечеству никогда не смахнуть, а их будущее невозможно предсказать. Самые таинственные существа во вселенной, прочертившие следом за собой пути и заложившие основу развития всему существующему.       Именно так мог бы представить Эонов человек, не смыслящий в них ничего и не выказывающий и единого жалкого намека на интерес к познанию. Разумеется, Герте такая позиция была чужда. Она была той, кто задавал вопросы, и той, кто непременно получал ответы. Своим уникально пытливым умом она выделялась из толпы обычных ученых, которые могли стараться до бесконечности, но не имели и шанса встать на одном уровне с ней. Гениальный ум; прилагательное здесь кроет за собой куда более глубокий и мрачный смысл. Кто-то бы назвал Гениев и вовсе отдельным видом людей. И, конечно, он был бы прав.       За свою длительную жизнь Герта успела испытать многое. Для нее не существовало строгих границ для познания. Все, что представляло для нее малейший интерес, являлось достойным внимания в ее глазах. И все же крайне редко объектом ее познания становился человек.       И Серебряный Волк стала этим человеком.       Смышленая, дерзкая и привлекательная. С бешеным потенциалом, который она успешно реализовывала в преступной организации Элио. Это раздражало, потому что Герта предпочитала иметь все, что ей нравится, у себя под рукой. И в иной ситуации Герте было бы абсолютно плевать, но Серебряный Волк была исключением из правил. Каким-то сверхъестественным образом она завлекала Гения, интриговала. Будучи изначально мимолетным развлечением для Герты, Охотница преобразилась в нечто совсем иное, потому что женщине даже хотелось о ней заботиться.       Она выяснила это совсем недавно, когда безответственная девушка заявилась к ней в замок израненной с головы до ног.       Сердце Герты было холодным. Ей не были чужды чувства, – их концепт она находила не менее захватывающими, чем свои многочисленные исследования – но они не имели обыкновения отвечать ей взаимностью. Хотела бы она иметь такие же низкие стандарты, как у большинства недалеких людишек, способных сменять по нескольку партнеров в год, но увы, ей это было неведомо. Достойней отражения в зеркале никого не находилось, ни разу. Трудно впечатлить, трудно зацепить внимание, и как итог максимум, который остается актуальным для любопытства всегда – это физическая близость, лишенная любого иного удовольствия, помимо низменного.       Так изначально было и с Волком. Ничего, кроме физической симпатии. Охотница была очень хороша собой и это был факт. Если бы она проявляла хотя бы мизерный интерес к чему-то, помимо видеоигр и бессмысленных взломов всего подряд ради веселья, она бы умела этим пользоваться. Харизматичная и уверенная в себе, с мягкими и правильными чертами лица. Стройная и подтянутая за счет своего вида деятельности, с четкой линией челюсти и изящной ключицей. С тонкими, но при этом сильными руками, с длинными пальцами и красивой фигурой.       Если говорить совсем грубо, то Герта хотела провести с Серебряным Волком ночь. Ничего более. Но общение затянулось, и она обнаружила, что прежнее желание прекратило быть авторитетным.       Герта не любила вешать ярлыки и не могла сказать, что была влюблена. О, нет, это было бы слишком громко – такое не для нее. Но хочет ли она видеть милую мимику Волка почаще? Или слышать ее забавные ругательства, когда она играет и готова разбить планшет только потому, что не с первой попытки закрывает сложный уровень? Или смотреть, как она смелеет, делая первые шаги на незнакомой территории, прощупывает почву и дразнит ее, Герту, с самой глупой, но одновременно с тем безумно притягательной наглой ухмылкой на лице?       Определенно да.       Никаких ярлыков, только факты. Герта хотела Волка. Хотела, чтобы она была рядом, хотела целовать ее, хотела дразнить и видеть забавные реакции на ее лице. Это привносило необходимую деталь в ее насыщенную, но отчего-то кажущуюся неполноценной жизнь.       Герта это ценила.       Этим вечером она проводит время в своем офисе в замке, разбирая протоколы последних исследований Виртуальной вселенной Стеллой. Она лежит на черном диване, умостив затылок на подлокотнике, созерцая космос за громадным стеклом помещения, представляющим собой полноценную стену. Весьма чарующий и завораживающий вид, если не пялишься на него стабильно каждый день. В таком случае ничего скучнее уже не найдешь.       Куклы Герты стоят сбоку у цифрового окна с информацией по последнему протоколу. Они фиксируют то в нем, что Герта приказала им высеять, записывая в цифровые подобия блокнотов. Строки данных стремительно обновляются на основном экране, но ни кукол, ни саму Герту такая скорость ничуть не смущает.       — Задача выполнена, — выносит вердикт спустя какое-то время одна из кукол, привлекая внимание Герты. — Результаты анализа зафиксированы в протоколе.       — Озвучь.       — Котята внутри Виртуальной вселенной расплодятся и выйдут за ее пределы, после чего истребят всех остальных органических и неорганических существ, став полноправными хозяевами Вселенной, — максимально серьезным и безликим тоном оглашает кукла.       Герта удивленно улыбается, приподнимая брови и поворачивая голову в сторону тут же неловко замявшейся куклы. В последнее время она стала демонстрировать все больше девиаций, проявляя эмоции, близкие к человеческим.       — О. Это мило. Шокирует даже, — Герта вновь устремляет взор в бездну за окном. — Не думала, что Аха может сочинять такие увлекательные истории про котят. Зафиксируй вместо этого то, что Эон Радости представляет серьезную угрозу для дальнейшей работы над Виртуальной вселенной, — требует Гений, и кукла мгновенно повинуется. — Он исказил все данные. Нужно будет обсудить это со Скрюллумом на днях...       — Госпожа Герта, — подает голос вторая кукла, стоявшая по другую сторону цифрового экрана и хранившая до этого молчание. — Только что было зафиксировано проникновение на территорию замка.       — Правда? Ну конечно, щеночек не смог бы провести целый день порознь от меня, — Герта усмехается, тут же садясь на диване. — В следующий раз не сообщай об этом так официально. Достаточно сказать, что Волчонок по мне соскучился.       Кукла кивает.       — Отдать поручение привести ее сюда?       — Разумеется. Мы ведь не хотим, чтобы Волчонок заблудился?       Очень скоро очередное указание Герты оказывается претворено в жизнь. Не проходит и пяти минут, как входная дверь начинает подниматься, открывая вид на Серебряного Волка собственной персоной и двух кукол по бокам от нее. Хакерша оглядывает помещение с блестящими от любопытства глазами, когда куклы дергают ее за руки внутрь.       После этого мини-Герты спешат удалиться, чтобы оставить ее наедине со своей хозяйкой.       Здесь Охотнице еще быть не доводилось.       К моменту ее прибытия Герта уже сидит за своим широким рабочим столом, находящимся прямо под огромным окном просторного помещения. Она улыбается, когда их взгляды пересекаются.       — Так быстро, Волчонок? Всего одна ночь вне стен моего замка, и ты уже даже не ищешь причины для того, чтобы ко мне заявиться? — вкрадчиво осведомляется Герта с довольным выражением на лице, когда Волк спешит закатить глаза, прежде чем направиться к ее столу.       — Кто сказал, что я пришла просто так?       — Никто. Я сказала, что ты пришла потому, что соскучилась.       На щеках Волка привычный румянец. Его до смешного легко вызвать, и Герта его обожает всем сердцем. Она могла запросто выводить Охотницу на эмоции, но та все еще отчасти пыталась это скрывать, отчего вызывала только больше умиления.       — Ни капли.       — Просвети меня, — Герта заключает пальцы в замок и кладет на них подбородок, наблюдая за девушкой неотрывно.       Серебряный Волк смотрит в ответ, точно это вызов, выдержать насмехающийся взгляд Гения. Она любит воспринимать все, как вызов. Герта заметила это уже давно. Девушка и не представляла, какую легкую жертву для манипулирования она представляет из себя из-за этого.       — Я, — длинная пауза. Герта весело вздергивает бровь. — Забыла.       — И что же ты забыла?       — Я уже забыла, что забыла. Отстань от меня, я все равно не ради тебя сюда пришла, — защита Волка разваливается в пух и прах, но она все равно гордо скрещивает руки на груди.       — Ты не будешь выглядеть жалко, если просто признаешь, что соскучилась по моему великолепию. Я не отрицаю, что рада вновь дразнить тебя, например. Видишь, как все просто?       — Это твой офис? — благополучно пропускает все мимо ушей Волк, задирая голову, чтобы рассмотреть высокий потолок.       Еще одна извечная привычка Охотницы. И она, стоит признать, уже немного раздражала.       — Отличная попытка сменить тему разговора. Да, это мой офис.       — Я думала, ты не любишь открытые окна. Тут даже нет штор, — Волк обходит стол Герты, устремляя взгляд в стену. — Неужели отвалились? Ну, вспоминая защитную систему станции, это лучшее, что могло с ними произойти...       Волк стучит голубым ноготком по невидимой преграде, которую принимает за кристально чистое стекло, а Герта разворачивается на кресле вслед за ней.       — Как мило, что ты помнишь о моих предпочтениях. Это не окно и не прямая трансляция. Это небольшая симуляция Вселенной, только и всего.       — О, — Серебряный Волк на мгновение выглядит растерянно, по новой глядя на картину перед собой. — Круть.       — Волчонок, ты знаешь, зачем существуют офисы?       — Что за тупой вопрос? Есть сомнения?       — Я работаю и отвлеклась от работы потому, что ко мне пришла ты. Улавливаешь? Но ты даже не можешь признаться зачем пришла.       Серебряный Волк мнется, прекращая разглядывать вид и поворачиваясь к Гению. Конечно, для нее признать хоть отчасти возникшую привязанность – настоящее испытание, которое без труда и пыхтения над ним ну никак не выполнить. Гордость Волка – одна из основных причин, почему между ними все еще оставались не переступленные границы.       Но Охотница умеет удивлять. Герта утвердилась в этом еще вчера.       — Окей, — бросает Волк, преодолев разделявшее их расстояние и нагло разместившись на уголке рабочего стола Герты. — Возможно, мне немного хотелось тебя увидеть.       Прилив уверенности плещется в расслабленной позе Волка, и Герта созерцает его не без тихого удовлетворения, прежде чем встать со своего кресла. Серебряный Волк примостилась на ее столе так удобно, словно специально нарывалась, и Герта одним движением раздвинула ее свесившиеся ноги, вставая прямо перед Охотницей и упирая ладони по обе стороны от ее фигуры.       Отрывистый выдох сорвался с уст Волка, точно она мгновенно утратила всю свою смелость.       — Только немного?       Волк бегает взором от губ к глазам, а ее напрягшиеся бедра невольно чуть сжимают вставшую меж них Герту.       — ...Нет, ты права. Наверное меньше, чем немного, — вразрез с языком своего тела выдавливает Волк ехидно.       Гений опускает взгляд вниз, на извечно оголенную талию Охотницы, отрывает одну руку от стола, чтобы кончиками пальцев пробежаться по краю повязки на боку. Серебряный Волк забавно мелко дергается от щекочущего прикосновения. Такая уязвимо чувствительная под контролем Герты, и все еще отрицающая это так рьяно, будто от этого зависит ее жизнь.       — У меня есть дела, щенок. Если ты не можешь предложить мне ничего стоящего... — Герта делает выразительную паузу, пальцем проводя ниже и ближе к центру подтянутого животика. — Мне придется тебя оставить.       — Серебряный Волк, — автоматом поправляет девушка. — Дела?       — Много дел. Мне нужна действительно весомая причина для того, чтобы отвлечься от них.       — Погоди. Только не говори, что после этих слов я должна поплыть и начать с тобой обжиматься.       — Разве я говорила что-то подобное? Какая, однако, бурная у тебя фантазия. Это то, что снится тебе по ночам?       — Чтоб ты мне еще снилась. Ага, щас.       — Да? Помню ты пару раз стонала сквозь сон мое имя, когда ночевала у меня. Выходит, помимо меня в твоей жизни есть и другие Герты? Не говори, что тебя интересуют мои куклы.       Этого не было. Серебряный Волк преимущественно была тихой, когда спала, разве что мычала сквозь сон и чересчур сильно любила ворочаться. Если с уст и срывались какие-либо слова, то это было нечастым событием. Но Герте не нужно было прямых доказательств того, что итак было очевидно.       Охотница вспыхивает от обвинения, округляя свои серебряные глаза. Ее было так легко провести.       — Не было такого.       — Неужели ты думаешь, что меня подводит мой слух?       — Старость не радость.       — Как же так? Я ведь отчетливо помню твой надрывный голосочек, пока ты шептала мое имя себе под нос?       — Тебе, может, самой приснилось?! Бред...       Волк в край смущается и следует своему первому инстинкту в подобных ситуациях – сбежать. Герте эта схема была уже давно знакома, и она не может сдержать себя от удовольствия преградить ей путь, наклоняясь ближе и скользя ладонями дальше по столу, заключая девушку в импровизированную клетку. Хакерша с неубедительной силой пытается оттолкнуть Гения от себя, толкаясь руками в ее плечи, но безуспешно.       Нос к носу, под тяжелым напором Герты она теряется, точно лишенная всех карт в рукаве. Нервно ерзает и облизывает губы, заведенная в глухой тупик.       Тень испуганного сомнения на упертом лице. Вдруг действительно правда? Герта с трудом сдерживает смех.       — Смотри мне в глаза, — велит Герта, и Волк подчиняется с видимым нежеланием. — Я пошутила.       — Пф! Как будто я без тебя не знала!       — Я не договорила. Знаешь, что на самом деле интересно? Твоя реакция. Скажи, Волчонок, тебе правда такое снилось? Ты всегда можешь рассказать мне, чтобы я... помогла тебе перенести сон в реальность.       Повисает молчание. Серебряный Волк, вне всяких сомнений, отчаянно пытается сосредоточиться, чтобы ответить своим излюбленным сарказмом или съязвить. Но Герта намеренно близка, не иначе, как издевается, беззастенчивыми предположениями сбивая с толку. И, конечно, она попадает в точку. Герта знает это. Она ни секунды не верит, что о ней можно не мечтать.       — Ты пытаешься меня соблазнить?       Герта на мгновение замирает от неожиданности. Волк не пытается отшутиться, пусть и в очевидном напряжении от неизведанности происходящего. И, тем не менее, брошенный вопрос не противоречит немым желаниям Охотницы. Может, еще немного и она вовсе прекратит от них увиливать, прикрываясь колкими фразочками?       — Это слишком легко, зачем мне пытаться? — короткий смешок. — Может, я просто не хочу вновь давать тебе команду, Волчонок? Ты ведь можешь действовать без подсказок, вер–       Волк врезается в ее губы без предупреждения, точно дошла до точки кипения. Герта отшатывается от напора, когда девушка зарывается пальцами в ее волосах, дергая обратно навстречу. Гений с трудом умудряется улыбнуться в смазанный поцелуй, потому что Охотница легко отрезает ее мысли от всего остального мира, точно взрыв сверхновой. Возможно, постоянные поддразнивания Герты наконец нашли свой выход. И возможно, Волк просто устала сдерживать ревущие внутри желания.       Герте чертовски сильно нравилось, что Волк становилась смелее.       Шляпа Герты благополучно валится на пол, раздраженно отброшенная настырными пальцами Охотницы, когда ладони Гения находят себя на пояснице Волка. Гений прижимает девушку рывком, совсем не оставляя простора между телами. Охотница мычит в поцелуй.       — Видишь, разве мне нужно тебя соблазнять? — неровным от недостатка кислорода голосом хмыкнула Герта самодовольно, когда их губы наконец разъединились.       — Почему бы тебе не закрыть свой рот?       Волк смотрит расфокусировано, точно потерявшая связь с реальностью. Тот самый безнадежно-опьяненный взгляд, который появляется у нее всякий раз, когда они целуются. Почти остекленевший. Герта ощутила легкую слабость в коленях от его интенсивности.       — Как грубо. Разве так позволительно обращаться с дамой после поцелуя?       — Если эта дама – ты, то да.       Герта в ответ щелкает застежкой куртки Волка. Она ощущала острую потребность от нее избавиться.       — Снимешь сама или тебе помочь? — не иначе как мурлычет Герта, и игривый блеск ее аметистовых глаз скользит по телу Волка, бедрами крепко прижатому к ее собственному.       Хватка в волосах Герты слабнет. Словно камни на пути буйному речному потоку, капли паники стали пробиваться сквозь прежде затуманенный взор Серебряного Волка. Будто очнувшись от наваждения, она тоже устремила взгляд вниз, резко осознавая насколько любые понятия о приличии были стерты их действиями.       Так внезапно. Будто окатили холодной водой. Как в шутере, когда уверенно пикаешь противника за противником, поймав всплеск бессмертной уверенности после победной серии, а потом сталкиваешься нос к носу с еще одним, который полз за тобой минуту для того, чтобы взять на нож и убить со спины.       — Почему ты не избавишься от своего наряда первой? — роняет Волк, словно защищаясь.       Герта не верит. Сдерживается, чтобы не засмеяться во весь голос, потому что конечно же даже здесь Волк остается прежней.       — Ты думаешь, что это соревнование?       — Чего?       — Волчонок, это не игра. И даже если бы это было игрой, ты бы не выиграла.       — Кому я могу проиграть? Тебе? Думаешь, что доминируешь надо мной? — с каждым словом все больше раздражаясь, ощеряется Волк.       — Заметь, не я была той, кто первым это сказал.       Серебряный Волк напоминала рыбку, без конца клюющую на одну и ту же приманку и попадающую в одну и ту же ловушку. Так просто, что даже не верилось в возможность этого.       Прежде чем с уст Волка успевает слететь еще одна язвительная колкость, которая помогла бы восстановить ей свою хрупкую гордость, Герта прижимает палец к ее губам. А затем наклоняется, вдруг врезаясь губами в чужую шею. Заместо слов Волк издает стон, слабый, застигнутый врасплох. Потому что поцелуи Герты – страстные, напористые, горячие – наверняка оставляют засосы, когда она опускается к ключицам и затем движется к подрагивающему плечику, сдвигая пушистый воротник в сторону.       Другая ладонь покидает поясницу, чтобы подхватить под колено. Еще ближе. Теснее. Волк задыхается, дергаясь, хватается за чужие плечи словно за спасительный круг. Герта в ответ вдруг пятится назад, увлекая за собой девушку и все еще жесткой хваткой удерживая ее за ногу. Глаза Волка расширяются в испуге, потому что она боится упасть, но заместо этого она чувствует сильный толчок коленом между ног.       — Ч-черт!       По телу будто проносится электрический разряд, и стрельнувшее возбуждение кажется почти болезненным, вызывая навязчивое желание сдвинуть ноги. На этот раз Волк почти скулит, и жалобно и громко, утыкаясь носом в плечо Гению.       Герта переключает внимание на невольно открывшееся ей ушко Охотницы, намеренно медленно проводя за ним кончиком языка, прежде чем оставить еще один поцелуй.       — Этого соревнования ты хотела? — горячий выдох в ухо обмякнувшей девушки, а затем еще один толчок коленом.       Еще один сломленный вскрик, протяжный и обрывистый, служит ответом Герте. Женщина чувствует, как ногти Волка от переизбытка новых ощущений оставляют царапины на ее плечах. Волк безвольная, будто тряпичная кукла, но все еще не оставляет шанса вставить свое слово, даже если оно не сходит с языка, а оставляет розовые отметины на коже.       — Я не слышу ответа, щенок, — обманчиво нежный шепот.       Серебряный Волк кусает ее в шею так неожиданно, что выбивает весь воздух из грудной клетки. Это больно, потому что, кажется, будто девушка вкладывает весь жалкий остаток сил в укус. Он чувственный, пылкий. Герта посмеивается сквозь накатившую слабость, шатко упираясь рукой в поверхность стола за спиной Волка.       — Ты любишь кусаться, да...?       Герта делает попытку отстраниться, но Волк не отпускает. Возможно, для нее это то же самое, что сжимать в кулаках простыни, когда доводят до края. Это мило, но чудовищно больно, если вы спросите мнения Герты.       Тогда она цепляется кончиками пальцев за шорты Волка. Уверенно, быстро. Герта успевает проникнуть под ткань до костяшек, уже намереваясь довести дело до логичной кульминации, когда челюсть Волка наконец-то разжимается, а ее рука перехватывает запястье Гения на полпути.       — Нет.       Лицо Волка красное, губы припухшие, в серых глазах плещется слабый, но одновременно с тем стойкий протест. Герта чувствует разочарование, накатившее на нее, точно цунами. Раздражение. Она так привыкла получать все, что хочет, сиюсекундно, что слова отказа звучали будто на незнакомом языке. Волк перед ней возбужденная и, несомненно, покорная. Герта знает, что на деле Охотница не сможет сопротивляться ей, если она продолжит. Потому что тело и разум Волка говорят прямо противоположные друг другу вещи слишком часто.       — Боишься, что не переживешь оргазм? — поддразнивает она в итоге хрипло.       — Я не готова.       Искренне и просто. Доверчиво.       Сердце Герты пропускает удар. По крайней мере, ей так кажется. Она была достаточно уверена в себе, когда раздвигала ноги Волка, и достаточно уверена в себе, когда оставляла бесстыдные засосы на ее теле. И почему-то именно сейчас она краснеет, резко отводя взгляд, сама не зная, что с ней не так.       Серебряный Волк будто впервые обнажена перед ней.       Не физически, как тогда в ванной. Иначе.       Волк вообще так умеет?       — Хорошо, — Герта отнимает руки от тела Охотницы и наконец опускает все еще прижатое колено.       Бедра Волка подрагивают, когда она мгновенно смыкает их.       — Я просто... — уязвимо и виновато. — Я никогда не занималась ничем...       Не иначе как попытка оправдаться.       — Ты что, пытаешься передо мой извиниться? — в неверии прерывает ее Герта. — Ох, мои касания настолько свели тебя с ума, что ты забыла, кто ты такая?       — Нет…! — слова действуют, и Волк мгновенно делает самонадеянную попытку слезть со стола, чтобы встать на ноги. Герта предусмотрительно хватает ее под руку, когда коленки Охотницы тут же ломко подгибаются. — Твою мать.       — Ты куда-то торопишься? — Герта усмехается, приподнимая брови. — На твоем месте я бы посидела. Ты должна быть благодарна, что все еще можешь стоять, ты же в курсе?       — А-ага... Заткнись. И прекрати ухмыляться, ты выглядишь тупо.       — Я всего лишь нахожу твое поведение забавным. И немного переменчивым.       — Не зазнавайся, просто… — пауза и явно отчаянная попытка придумать оборонительную браваду. — Раны еще не зажили.       — Разумеется.