silver wolf was here

      Серебряный Волк грезила о том, чтобы ее сплюснуло всмятку под давлением атмосферы на какой-нибудь специфичной планете.       Охотница ничуть не драматизировала. Она просто не видела других выходов из ситуации. Ей нужно было найти быстрый и эффективный способ испариться, чтобы больше никогда не видеть Герту. Ни в реальности, ни в своих снах.       Или, как минимум, ей нужно было отрезать себе язык, так как отдраить его от всей той жалкой бессвязной гадости, что с него слетала, уже просто не выйдет. А может попытать счастье и прошерстить станцию и замок Гения на предмет реликвий, стирающих память подчистую? Потому что Серебряный Волк внутренне умирала каждый раз, вспоминая, как отчаянно льнула к телу Герты, словно не человек, а самый обычный зверь, знающий только язык инстинктов.       Она умоляла ее взять себя.       От этого нельзя отмыться.       Конкретного способа избавления своей бренной души от существования Волк еще продумать не успела. Под рукой по пробуждению не оказалось даже планшета, а голова все еще была тяжелой после всех событий. Думать было сложно. Еще и живот ужасно болел, вероятно, от острого возбуждения, которое насиловало ее тело еще недавно часами напролет.       Так, Волк решила просто накрыться простыней с головой, надеясь, что Герта чудом не заметит ее, когда вернется в комнату. Наивно? Может быть. Зато даже если заметит, то не увидит ее сгорающего лица.       — Выглядишь тупо.       — Схлопнись!       Конечно, Герта не могла отлучиться так просто. Женщина оставила в спальне свою куклу, единственной задачей которой было наблюдать за состоянием Серебряного Волка.       Все верно. Герта стерпела все ее выходки, напичкала лекарствами и не оставляла одной ни на секунду до этого момента. Охотнице повезло очнуться в уже протрезвевшем состоянии именно сейчас, когда она куда-то отошла. И даже так, Гений не преминула посадить с ней свою мини-копию, чтобы не бросать без присмотра.       Заботливо.       Забота?       Волку должна быть противна забота, она должна отталкивать. Охотнице не нужно, чтобы о ней пеклись. Никогда не нужно было.       Но ее девушка все равно заботилась. Даже в мелочах. Потому что Волк обнаружила у себя в объятьях крепко стиснутого плюшевого котика-мага, когда только открыла глаза. Явно предусмотрительно подставленного тогда, когда самой Герте из крепкой хватки Волка пришлось вывернуться. Она не пожалела ни секунды, чтобы аккуратно подменить себя и при этом не потревожить беспокойную дрему Охотницы. Даже на словах звучит сюрреалистично, а как это выглядело?       Герта была такой, какой Волк ее никогда не представляла. Надежной. Она вселяла в сердце прежде не знакомое чувство безопасности. Серебряный Волк не знала безопасности. Она была той, кто постоянно рискует своей, и той, кто рушит безопасность других. Такова ее преступная профессия. Охотница думала, что другого ей и не нужно.       Но вот Герта вытащила ее из ямы вновь. И не подвела.       Серебряный Волк всегда была холодна к романтике. Даже не улавливала смысла. Но гигантский ледник вокруг ее сердца, с каждым годом только крепший, был растоплен Гертой до основания. Обходительно, неспешно. Так, как плитка шоколада, подставленная на ободок кружки под льющийся горячий эспрессо. Герта вынудила его провалиться внутрь, перекраивая все убеждения Охотницы и окружая собой. Все, все, что было связано с Гертой начинало приобретать слишком драгоценную, хрупкую форму, которую хотелось оберегать.       Хакер по уши влюбилась.       Уже не было смысла воротить нос от того, что Герта назвала ярлыком. Такой подход все упрощал, но ничего не менял. Серебряный Волк думала о ней каждую секунду, проведенную врозь. Чувства, ни разу не испытанные ею прежде, вдарили с такой силой, будто отыгрывались за все прошедшее без них время.       Игнорировать их было удобно, но время всегда берет свое. То, от чего изначально Волк бешено открещивалась, теперь хранилось в ее сердце с исключильной бережностью, ей не свойственной.       Озвучить страшно. Волк не уверена, что в принципе способна на это. Но она уже дошла до того, что осознание поселилось внутри протестующей души.       Мягкий свет от лампы на прикроватной тумбочке прорывается сквозь ткань простыни. Тихий вздох срывается с уст. Тишина поглощает, наталкивая на продолжение взволнованных мыслей, но Охотница не может не мечтать о передышке.       Но тут дверь в комнату распахивается и Волк вздрагивает. Тело тут же напрягается, точно нависает угроза, простынь натягивается туже. Девушка считает шаги до своей кровати и внутренне умирает, отказываясь сталкиваться лицом к лицу с неизбежным.       Более мягкая, едва слышная поступь на фоне подсказывает Волку, что кукла покинула помещение.       — Я думала посадить тебя на цепь перед тем, как отойти, — буднично делится Герта над напружиненной фигурой Волка. — Сжалилась, решив, что с тебя на сегодня и так хватит. Но я рада, что ты не успела сбежать.       — …       — Ты же в курсе, что тебя видно, да? Может, все еще туго соображаешь после афродизиака?       — Сходи куда-нибудь.       — Ты так и не научилась благодарности, как прискорбно. Сворачивай детский сад и покажи мне свое лицо.       — Я лучше умру.       — Как драматично. Живее.       — Нет, — Серебряный Волк плотнее сжимает в кулачках простыню, точно последнюю линию обороны.       Охотница слышит, как Герта недовольно цокает. Вновь шаг, и свет лампы перекрывается тенью нависнувшей над ней женщины. Волк жмурится, мысленно прикидывая, какая фраза на ее надгробном камне будет смотреться круче.       — Волчонок, чего ты боишься? Разве после всего того, что ты уже сделала, есть чего стыдиться? — теперь Герта явно намеревается ее пытать. — Знаешь, мне было нелегко лежать с тобой рядом, пока ты беспрерывно стонала мое имя сквозь сон. И это моя награда?       Волк тихо воет от позора. Все то время, что она была в обрывистой полудреме, ей снились абсурдные и крайне пошлые сны с участием Гения, которые навсегда отпечатаются клеймом на ее самооценке. В них не было логики или сюжета, только Герта, вытворяющая с телом хакера все то, о чем та без конца просила до того, как провалилась в воспаленный сон.       — Обойдешься без награды, ведьма.       — Да ты само воплощение бессердечия.       — Иди отсюда. Я сплю, не видно что ли…?!       Герта смеется.       — Ты «спишь» в моей кровати, щенок. Так что я никуда не пойду.       Волк дергается, словно от удара током, когда матрас рядом прогибается и простынь сдергивается с нее одним нетерпеливым рывком. Ее накрывает волна паники. Пальцы судорожно тянутся к одернутой защите у бедер, но Герта подмечает намерение и срывает укрытие с Серебряного Волка уже окончательно. Девушка мешкает и бросает пару испуганных взглядов на невозмутимую Герту, прежде чем спрятать алое лицо в ладошках и трусливо развернуться к стене, поджимая ножки к груди.       — Дрыхни на полу! — язвит она сконфуженно.       Дерзость с рук не сходит. Серебряный Волк тут же чувствует ладонь Герты у себя на плече, надавливающую и легко поворачивающую ее корпус обратно прямо.       Волк отказывается отнимать руки от лица, и все равно сквозь просвет боковым зрением видит Герту. Та растягивает уголки губ в довольной улыбке.       — Что такое? Не можешь прекратить вспоминать какой раскрепощенной была недавно?       — Хватит.       — Вот как? А я ведь только наконец решилась выполнить твою сердечную просьбу и вернулась. Как ты там выразилась? «Трахни меня»? Ты так умоляла, странно, что не сорвала голос…       Волк подлетает на месте быстрее пули, намереваясь спрыгнуть с кровати в обход сидящей сбоку Герты. Последняя не позволяет ей разойтись и капли, бесцеремонно толкая обратно в подушку. Охотница бешено сверкает серебристыми глазами, спихивая с груди чужую ладонь, и наивно пытается проскользнуть в другую сторону, прямо рядом с Гением, но утыкается лицом в руку, упершуюся в изголовье кровати. Волк подныривает под нее, уже не стесняясь даже бесславно сползти и вывалиться на пол, лишь бы не терпеть издевки.       И Герта ожидаемо быстро подхватывает ее под талию, подводя к концу сцену.       — Пусти меня! — красная, как рак, брыкается Волк, когда Герта разворачивает ее поперек постели обратно на спину. — Почему ты такая сильная?! Ты что, халк?! У тебя руки тоньше соломинки, какого хрена?!       — Я не сильная. Просто ты слабая, — глубокомысленно изрекает Герта, и Волк выбешивается лишь сильнее.       — Я?!       — Побочка от афродизиака, щенок. Хватит рыпаться.       — Я не слабая!       На самом деле Серебряный Волк делает неутешительный вывод, что слова Гения – правда. В мышцах отчетливо чувствуется непривычная ломкая слабость, как при простуде. Возбуждение и жар прошли, но, видимо, некоторые симптомы отравления еще оставались.       — Расслабься, — велит Герта немного хмуро.       Пару мгновений висит молчание и держится уязвимый зрительный контакт. Каждая секунда ощущается как пытка, потому что постыдные воспоминания не прекращают штурмовать воспоминания Серебряного Волка, точно абсурдное слайд-шоу. И Герта просит ее расслабиться? Это что, шутка? Звучит именно так. Особенно тогда, когда Гений сама подливает масла в огонь, дразня Волка ее же фразами.       И Охотница вновь вертится, не находя сил это терпеть.       Герта вздыхает так, будто имеет дело с непоседливым щенком, а затем вдруг подтягивает ноги на кровать. Глаза Серебряного Волка расширяются все больше по мере движений Герты, когда та перекидывает бедро через ее талию, седлая и наконец полностью отрезая все пути к отступлению.       Паника разгорается с новой силой в груди Охотницы.       — Слезь. Слезь с меня! Слезь! — снова извивания и упертые попытки спихнуть с себя Гения.       Герта легко перехватывает обе ее руки.       Вид Гения в такой недвусмысленной позе на Волке выстрелил очередной дозой желания меж ног, от которого Охотница только недавно отделалась. После стольких часов обостренного состояния это ощущалось как страдание.       — Ты не оставила мне выбора, — отвечает Герта на ней. — Тебе все еще плохо. Куда ты собралась сбежать?       Серебряный Волк глядит с чистым ужасом. Словно перед ней не ее девушка, а гильотина. Ее близость ощущается как удар хлыстом с размаху после всего произошедшего, и Охотница просто не может взять себя в руки.       — Пожалуйста, слезь.       — Ты слишком вежливая сегодня, — смешок. — Даже непривычно. Волчонок, расслабься, — приказ. — И смотри мне в глаза. Ты меня слышишь? В глаза.       Подчиняться не хочется. Слишком невыполнимое требование. Казалось, весь мир обратится в щепки, если Волк послушается. И если этот мир и не Вселенная, то как минимум вся ее жизнь.       — Нет.       — Да. Мне не следовало так сразу дразнить тебя, я поняла. Идет?       Сердце ухает вниз, когда Волк сталкивается с аметистовым взором вопреки снедающему ее протесту. Девушка сглатывает, натянутая так, будто в любое мгновение готова взорваться. Пульс колотится. Хватка на руках наконец слабнет, и Волк надеется, что ее выпустят, но Гений лишь скользит пальцами к ее ладоням, и происходит иное.       Одну ее ладонь Герта аккуратно прижимает к собственной щеке. Поглаживает большим пальцем кожу, подбадривая, и Серебряный Волк замирает в замешательстве. Ее собственное касание растерянное, неуверенное и невесомое, потому что лицо Герты кажется слишком приятным на ощупь, ввергая в некое благоговение. Гений ее отпускает. Вторую руку Волка она подносит к губам, оставляя мягкий, длительный поцелуй на костяшках.       Охотница наблюдает, плененная, но не понимающая, что происходит.       — Что ты делаешь? — потерянный вопрос.       — Пытаюсь отвлечь своей красотой от глупостей, что засели в твоих мыслях. Мне удается?       Слишком нежно. Словно заклинание, завораживающее и растворяющее в пустоту все тревоги.       — Ты всегда найдешь предлог для самолюбования…?       — Мне не нужны предлоги. Или хочешь сказать, что моя идея не работает?       Серебряный Волк слишком поглощена созерцанием собственных пальцев, гуляющих по изящной линии челюсти Герты. Так идеально. Так красиво. Чтобы ответить, нужно отвлечься. Ненадолго выкинуть из мыслей тепло недавнего поцелуя на ладошке.       Сложно.       — Чуть-чуть работает. Наверное.       — Успокоилась?       — М-м…       Волк действительно немного расслабляется. Нелепая смущенная улыбка затаивается в уголке губ.       — Как ты себя чувствуешь, щенок? Живот болит?       — Откуда ты знаешь?       — Это очевидно. Даже если бы мы занялись сексом, это не отменило бы воздействия отравы, которую ты выпила. Можно принять обезболивающее, но вскоре боль должна сойти на нет в любом случае.       — П-понятно. Крутяк. Можешь слезть с меня теперь?       Герта беззлобно ухмыляется, кажется, наслаждаясь неловкостью Охотницы.       — Знаешь, если ты вновь возбудилась, то оправдать это афродизиаком уже не выйдет.       — Давай заткнись и слезь.       Герта без разрешения ерошит и без того взлохмаченные волосы Волка. Не успевает девушка отмахнуться, как Гений, к ее облегчению, слезает с ее талии.       Герта скрещивает ноги на кровати, и Серебряный Волк шумно выдыхает, тоже спешно садясь и подтягивая коленки напротив.       — Рассказать тебе краткую или длинную историю попадания афродизиака в твой организм? — предлагает Герта, и брови Волка подлетают.       — Ты знаешь, как эта дрянь в меня попала?!       — Разумеется. Я должна была выяснить, чтобы точно знать, что делать с тобой дальше, — кивает Герта малость недовольно, словно ответ слишком очевиден, чтобы его озвучивать. — И зачем ты села? Сама же подтвердила, что живот болит. Ляг.       — Мне что, валяться весь день?       — Вообще-то сейчас ночь. По местному времени три часа. Мы вернулись в замок в середине дня, и вплоть до нынешнего момента ты была в отключке и стонала мое имя сквозь сон, ворочась в постели.       — Я п-просто деградировала из-за этой хрени, — оправдывается Волк тут же. — Я не извращенка. Единственная извращенка в этой комнате – ты!       — Разве я тебя в чем-то обвиняла? — удивленно забавляется Герта, склоняя голову набок. — Ну, мы можем сделать вид, что в этом одностороннем споре одержала победу ты. Хорошо, щеночек?       Серебряный Волк сводит бровки и даже по-детски дует губы в обиде. Глупое выражение, которое никогда бы не посмело объявиться на лице хакера, если бы не Герта, рядом с которой Волк всегда ведет себя не так, как должна.       Пусть тема их разговора все еще касалась отравления, фокус внимания наконец сместился с поведения Серебряного Волка. И последняя не могла не ухватиться за это, как за спасательный круг. Да, ей безусловно хотелось узнать, что или кто превратил ее в такое. Хотя бы для того, чтобы выбить из причины ее позора все дерьмо и отправить витать в открытом космосе, подредактировав данные реальности.       И все же куда больше именно сейчас ее заботила возможность просто немного забыться.       — Рассказывай, — требует Волк.       Герта отвечает не сразу. Отодвигается к стене, упираясь в нее лопатками, вытягивает ноги, а затем побудительно хлопает ладошкой себе по бедру.       — Только после того, как ты ляжешь мне на колени.       — Это еще зачем?!       — Мы встречаемся. Мне что, постоянно об этом напоминать? Смелее, ты должна привыкать.       Волк смотрит на колени Герты. На ее лицо. Снова на колени и снова на лицо. Стискивает покрепче зубы, внутренне умирая от того, на какое сахарно-ванильное недоразумение соглашается, но придвигается ближе и послушно ложится затылком на колени. Лицо горит, а ночнушка у Гения как назло короткая; из ушей Волка вот-вот пойдет пар.       — Такая напряженная, — шепот сверху и нежные поглаживания по макушке. Волк с ужасом осознает, что ласка ей приятна. — Совсем не сложно, верно?       — Че ты там хотела рассказать…? — бормочет Охотница. — Давай быстрее, пока я не сдохла от кринжа.       — Волчонок, — почесывание за ушком. — Ты знаешь, что такое протеин?       — Ты издеваешься? — Волк на автомате подается головой вверх, взвинченная пренебрежительным сомнением в голосе своей девушки. Герта чуть сжимает пальцы в ее волосах, небольно удерживая на месте. — Знаю! Может к делу, недогений…?!       — Впечатляет. Знаешь, чем полезен протеин?       — Для спорта? — небрежно бросает Волк. — Не шарю. Белок типа… Почему ты пялишь на меня, как на дуру? Тебя побить?       — Все верно, белок. И мне просто нравится смотреть на то, как ты злишься у меня на коленях, — бесстыдная улыбка и теплый прищур. Охотница нервно отводит глаза. — Но не суть. Знаешь, как выглядит протеин в виде порошка?       — Как кокс.       — Плохая девочка. Откуда ты знаешь такие слова?       — …Ты совсем охренела?! Мне не пять!       — Тише. Тебя слишком легко вывести из себя. Трудно сдержаться.       — Че ты мне про протеин затираешь, к чему это вообще?! — елозит девушка, порядком и раздраженная и возмущенная одновременно.       — Все просто. Ключом к кулинарному мастерству является готовность экспериментировать. Это то, чем занимаются мои куклы. И одна из них случайно сделала мощный афродизиак, — пускается в терпеливые разъяснения Герта. — Я же попросила кукол приготовить полезный завтрак сегодня, чтобы ты училась впихивать в себя что-то кроме бесполезной дряни. Одна из кукол приняла оставленный на столе порошок за протеин и добавила в твой смузи.       У Серебряного Волка отвисает челюсть.       — Ха-ха, это рофл? Меня потравили твои гномы?!       — Я даю им простор для совершенствования, — пожимает плечами Герта, точно это мелочь. — Не будь его, не было бы среди них и первоклассных поваров. Но ошибки случаются. Можешь не волноваться, я уже утилизировала ту куклу, которая ответственна за отравление.       — Я больше никогда не буду здесь есть, — шипит Волк. — Ты реально ведьма! Пытаешься загасить меня то реликвией, то с помощью своей подружки, то отравой своих рабов!       — Это полностью моя вина, — ничуть не увиливает Гений. — Но, смею заметить, я не привыкла к необходимости следить за безопасностью своей девушки. А мой замок не привык к гостям. Разве я не заслужила поблажки?       Герта проводит пальцами по лбу Волка, сдвигая челку. Вглядывается в возмущенные серые глаза так бесхитростно и виновато, что протест застревает поперек горла. Серебряный Волк не знает, как реагировать. Порой Герта сбивает ее с ног неожиданными от нее жестами или мимикой. Искренне ли это? Или Герта отлично знает, что делает, и искусно вертит Волком, как хочет?       Так или иначе, Охотница не может не поддаться. Не тогда, когда Герта напоминает котенка, перевернувшего миску с молоком и теперь сидящего с растерянным видом.       — Это не оправдание... — Волк правда хочет звучать тверже, но не может.       — Конечно. Но, возможно, так ты не будешь дуться на меня слишком сильно?       Гению точно нельзя знать, что Волк уже поплыла и даже не успела на нее обидеться. Слишком грозное оружие. Охотница не может противостоять ни ее обаянию, ни своим чувствам. Хотя, наверное, Герта и так все понимает. Такая надоедливо прозорливая и исключительно умная; у Волка никогда не было и шанса выстоять против, сколько бы она не сооружала баррикад.       — Проехали, — бурчит Волк. — Но следи за своими миньонами! Они так скоро собачий корм мне пихать начнут. Бесят.       — Даже если это случится, то не сомневайся – это будет корм высшего качества.       — Подрабатываешь комиком? Чую скоро обанкротишься.       — Мы должны заниматься этим почаще, — игнорирует ее Герта, и Волк глядит недоуменно, пока женщина не прекращает пробегаться пальцами сквозь ее волосы.       — Чем? Ничем? Ты сидишь, я лежу.       — Я про то, что ты у меня на коленях, — подсказывает Герта с полуулыбкой. — И вправду выглядишь как милый щеночек. Тискала бы круглосуточно.       — Ты рехнулась? — Герта вдруг щипает Волка за одну щечку, а затем тянет за обе; ладошки девушки подлетают, хватаясь за запястья Гения рефлекторно. — Э-э? Пфусти!       Серебряный Волк чувствует себя игрушкой в чужих руках. Она понятия не имеет, что может быть милого в ее сморщенном личике, но у Герты явно свои мысли на этот счет.       — Не сдержалась.       Волк успешно отбивается, после потирая лицо с шокированным выражением. Герта смотрит сверху вниз с таким веселым и удовлетворенным видом, что даже не верится, что Волк имеет дело с бесконечно титулованным Гением.       — Ты что, ребенок…? Пф, — Охотница отводит глаза с покрасневшими ушами.       — На этом все. Тебе пора спать.       — Спать? Я только проснулась!       Гений чуть подталкивает Волка в затылок, намекая на подъем. Девушка все же слушается и проводит Герту взглядом, когда та поднимается с постели.       Герта раскрывает дверцы шкафа и вытаскивает теплое нежно-лавандовое одеяло, принимаясь затем раскладывать его на постели. Самое обыденное действие в мире, в исполнении Герты кажущееся чем-то слишком интимным, чтобы даже просто верить в то, что это явь.       Охотнице стало немного холодно после того, как жар спал. Интересно, Герте тоже было прохладно или она просто подметила состояние Волка?       Серебряный Волк пялит бездумно, очарованная столь уютной картиной в полумраке помещения. Она начинала жалеть о том, что у нее совсем нет фотографий Герты. Откровенно ничего, разве что одно фото, с недавнего похода в игровой центр. Все чаще она ловила себя на том, что очередное выражение на лице Гения хочется запечатлеть так, чтобы оно никогда не затерялось.       В жизни Волка нет места стабильности, в ней все теряется, но Охотница находила юркую надежду на исправление этого с Гертой слишком соблазнительной, чтобы отнекиваться.       — Где мой планшет? — размышления о снимках наталкивают на резонный вопрос.       — У меня, — Герта взмахом расправляет одеяло над кроватью, накрывая сидящую девушку с головой. — Упс.       Серебряный Волк сдергивает одеяло с лица, взъерошенная.       — Ты – вор планшетов! Могла бы просто оставить его под подушкой.       — Хорошие щенята по ночам спят, — с щелчком Герта гасит лампу на тумбе, погружая комнату во мрак. — К тому же я ответила на все те сообщения, которые ты проигнорировала утром. Тебе не о чем волноваться. Приятно знать, что не одна я подвергаюсь такому отношению.       — Ха-ха, в смысле? — Волк надеется, что ослышалась. — В смысле ответила?       — В прямом, Волчонок, — Герта забирается в кровать рядом. — К слову, я не одобряю твоего общения с твоими… напарниками, — она даже не пытается звучать доброжелательно, почти выплевывая слово. — Уверена, ты в силах найти себе окружение получше.       — Что ты ответила?! — не успокаивается Волк.       — Мне лень вспоминать. Посмотришь утром. Ложись.       — Ты не можешь— М-м…!       Волк не успевает договорить, как Герта затыкает ее быстрым поцелуем. Мыслительные процессы в черепушке тут же обрываются, и Герта с легкостью вталкивает девушку в подушку, ложась вплотную рядом. Гений натягивает одеяло повыше на их тела, заключая рассеянную Охотницу в тепло.       — Я могу все, что угодно. Спокойной ночи, Волчонок.       Серебряный Волк сталкивается носиком с ключицей приобнявшей ее Герты. Ее запах, ее тепло, ее уверенные касания; слишком много, чтобы Волк сохранила способность трезво расценивать слова или поступки.       В кровати ей всегда сопутствовало одиночество, что на Панклорде, что в комнате на космическом корабле Охотников. Одиночество же было и ее безопасностью.       Но сейчас она лежала не одна. И расстояния меж ней и Гертой не было. А комфорт не исчезал. Очередная ошибка, очередной сбой в программе под названием «Серебряный Волк».       — Утром не отвертишься, — шепчет она сражено, но все еще пытаясь бороться.       — Зачем мне это делать? — Волк едва слушает, убаюканная близостью. — Спи.       И мягкое поглаживание на талии провожает ее в сон.              

      *                *                *      

                    женщина: «А все куда серьезнее, чем я думала»       женщина: «Не будьте столь категоричны, госпожа Герта. Уверяю вас, наша организация совсем не так однозначна, как может показаться на первый взгляд ~»       Серебряный Волк выглядывает из-под пены, обреченно просматривая сообщения на вытянутом перед собой планшете. Одно дело, если ее напарники просто знают о том, что она встречается с Гертой. Совсем другое, когда они знают о том, как выглядят ее отношения с Гертой. Всего парой сообщений, отправленных с чужого планшета, Герта пробудила в Волке желание больше никогда не видеть ни Охотников, ни Стеллу.       Эта жизнь определенно измывалась над Серебряным Волком, с каждым разом все оригинальней и изощренней, чем прежде.       Вы: «забудь это соо»       женщина: «О»       женщина: «Волчонок, я до сих пор под впечатлением от того факта, что ты кому-то доверила свой планшетик. Вы так близки…»       Вы: «НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК»       Вы: «еще раз – и я тебя закопаю»       Вы: «это был вирус, ок?»       женщина: «Ты даже не пытаешься быть убедительной или совсем потеряла голову от чувств?»       женщина: «Мило»       женщина: «Пожалуйста, если вы с Гертой будете развлекаться и она захочет посадить тебя на поводок, то попробуй сопротивляться. Есть ощущение, что она может не пустить тебя на следующую миссию. Будь аккуратней ❤»       — Сука, — разочарованный стон. Волк нажимает на кнопку записи голосового сообщения. — Завались! Ты все не так поняла…! Это… Это…! — пауза, полная тщетных попыток выдумать оправдание. — Блять. Да я сама куплю поводок и задушу тебя им нахрен, если ты не прекратишь писать хуйню!       женщина: «Ох, извини»       женщина: «Судя по звукам на фоне ты принимаешь ванную с Гертой»       женщина: «Не буду мешать, милая»       Вы: «Я ОДНА»       Вы: «КАКАЯ ГЕРТА»       Девушка случайно стукнулась затылком об бортик джакузи, яростно вбивая текст. С шипением она задрала повыше руку и зафоткала свой средний палец на фоне потолка, прежде чем отправить его и выйти из диалога, извергаясь непрерывным потоком матов.       Чат со Светлячком девушка открывает заранее морщась, готовая к поджидающему ее кошмару.       Терминатор-3000: «что значит не в себе?»       Терминатор-3000: «хорошо. пожалуйста, позаботьтесь о ней 🙏»       Вы: «я в порядке»       Терминатор-3000: «волк! что случилось?? герта ничего не ответила»       Серебряный Волк прикусывает внутреннюю сторону щеки. На мгновение она абстрагируется, теряясь в звуке льющейся из-под крана воды.       Герта, определенно, была той еще занозой, и все же ванная в ее замке была отпадной.       Хакер попыталась сообразить, что ответить. Желанием поведать историю с афродизиаком она отнюдь не горела.       Вы: «потравилась»       Не ложь, но и без подробностей. Золотая середина.       Терминатор-3000: «от чего?? как ты сейчас?»       Вы: «хз»       Вы: «я в норме»       Терминатор-3000: «пожалуйста, не забывай проверять сообщения»       Терминатор-3000: «расскажешь подробней как придешь?»       Терминатор-3000: «не буду отвлекать от ванной и герты»       Вы: «???????????????»       Вы: «НЕТ никакой герты»       Вы: «вы сука сговорились???»       Терминатор-3000: «прости, просто кафка сейчас рядом»       Серебряный Волк удрученно вырубает планшет, погружаясь под воду до носа и также опуская устройство. Конечно, ее планшет был абсолютно водонепроницаем и даже не терял чувствительности к нажатиям из-за мокрых пальцев, так что Волк могла не расставаться с ним даже в ванной.       А ванная пахла Гертой.       Нет. Все в замке дышало Гертой.       Цветочный запах, характерный только ей, уже давно отпечатался у Серебряного Волка на подкорке. Она никогда не разбиралась в цветах, но теперь у нее не оставалось выбора.       Сон в кровати Герты? Тонкая, сладкая лаванда. Духи Герты? Воздушная гортензия. Пена Герты, прямо сейчас ласкающая обоняние Волка? Горьковатый, чем-то напоминающий мяту георгин. Шампунь и бальзам Герты? Густой, въедливый и сахарный гиацинт.       Даже сама Охотница уже насквозь пропахла Гертой, как минимум потому, что была вынуждена пользоваться ее принадлежностями для ванной.       Она словно была в плену. Даже если она покинет замок и общество Гения, то Герта не прекратит обволакивать ее своим невидимым присутствием. Потому что Волк чувствовала себя, как ходячий цветущий сад. Она пропиталась от макушки до пят запахом и свежестью вечерних ветров с ноткой критичного высокомерия, вседозволенности и очарованности стремлением к знанию, не исчерпывающему, но открывающему новые просторы для вопросов.       Но Волк должна пахнуть безликими ночами, проведенными за беспробудными играми, бесчисленными банками выпитых энергетиков и сладкой воздушной жвачкой, которую постоянно дует на губах. Затхлым и изрядно любимым одиночеством, соперничеством и закрытостью. Ледяным металлом очередного взломанного устройства, кровью и смертельной пустотой космоса, куда отправляет своих незадачливых жертв.       Не цветами.       Серебряный Волк пялит на свои сведенные коленки, блестящие и порозовевшие от горячей воды.       Вчера она обхватывала талию Герты ими, не желая отпускать. Воспоминания хотелось вытряхнуть из черепа, чтобы дышать стало легче, но одновременно с тем Волк вспоминала и то, как Гений обнимала ее до отключки. Заботливо. Словно провести полдня и всю ночь в отчаянно цепляющихся ручках Волка для нее не обременительная необходимость, а нечто естественное, на уровне фундаментального закона во вселенной, известного любому ученому.       Как такое вообще возможно?       Сомнение и недоверие – верные друзья для Серебряного Волка. Они не бросают ее никогда, а сейчас особенно, и все же их неусыпный надзор уже не столь же бдителен, как прежде. Ведь Волк валяется в джакузи Герты и думает, что с удовольствием провела бы здесь весь оставшийся день. Безмятежно и расслабленно, в обнимку с планшетом и в окружении цветущего запаха. Плеск воды и приглушенный им звук игры.       Разве не соблазнительная перспектива?       К несчастью, на телефон поступило кодовое сообщение.       Короткое и четкое, лишенное подробностей. Оно означало, что сегодня будет собрание по поводу новой миссии. И вместо детского лепета будет нечто масштабное и действительно важное, требующее изрядной подготовки и составления тактики.       Поэтому Серебряный Волк неохотно поднимается на ноги. Тело взывает сжалиться и погрузится обратно под воду, но она игнорирует мольбы.       От бортика джакузи вверх идет широкое зеркало во весь рост, до самого потолка. До идиотского безупречное. Его не способен пробить пар от горячей воды, превращающий обычное отражение в муть, а капли при попадании мгновенно исчезают, словно их никогда и не было. Конечно же, личности настолько самовлюбленной, как Герта, не обойтись без такого оригинального решения в своей ванной.       Хакер ставит планшет на полочку сбоку, врубая автобой в уже запущенной игре. Хватает зубную щетку. Чистит зубы, разглядывая все еще видимую россыпь засосов на шее, оставшуюся с того дня в офисе. Волк заклеивала их пластырями, но едва ли картина от этого становилась менее броской. Что еще можно скрывать в такой области на теле, кроме как засосы?       Волк полоскает рот. Потирает затем пальцами метки Герты.       Если Охотница старается их прятать, то Гений ничего не стыдится. Свежий укус на ее ключице ярок, не прикрыт абсолютно ничем. Женщина будто издевается, постоянно ходя в наряде с открытыми плечами и вынуждая Волка глядеть на плоды собственных трудов.       Серебряный Волк моет волосы и проходится мыльной мочалкой по худому телу. Споласкивается. Гель для душа тоже цветочный, но ей лень читать, что на нем написано, чтобы узнать конкретный запах.       Спустя еще какое-то время ее ноги наконец касаются коврика на полу, а полотенце впитывает влагу с мокрых волос.       После всего произошедшего при мысли о Герте Волк чувствует не тревогу, а тепло.       Это все еще сбивает с толку.              

      *                *                *      

                    Герта как всегда проснулась раньше нее.       Именно поэтому, проскальзывая в офис Гения, Серебряный Волк видит уже идеально собранную женщину, едва ли не сверкающую от неизменной красоты. Она восседает за рабочим столом, занятая своими извечными загадочными делами. Строгий взор сканирует информацию на цифровых окнах, и Герта периодически нетерпеливо смахивает то одно, то другое из них в сторону, едва слышно комментируя что-то себе под нос.       Все окошки схлопываются как по команде, стоит Герте заприметить присутствие Охотницы. Прежде скучающий взгляд озаряется теплым блеском.       — Как ты себя чувствуешь?       Хакер ступает глубже в просторное помещение, приближаясь к Герте. Волосы еще мокрые после ванной, и она расчесывает их на ходу. На плечиках сиреневое полотенце.       — Норм, — Герта хмурится, и Волк заминается. — Ну, типа правда норм. Живот немного болит, но не так, будто сейчас откинусь.       Гений поджимает губы, смеряя внимательным взглядом фигуру девушки.       — Хорошо. К слову, если пригодится помощь сейчас, то я не откажу, — заигрывающая улыбка. — Все-таки это моя прямая обязанность, как твоей девушки.       — Ага. Уже нужна помощь в затыкании твоего рта.       Взгляд Волка пробегается по столу Герты, пока пальцы проходятся по его краешку. Элегантно черный, со стопкой книг на противоположном углу и свечками разной высоты на подставке. Источник света не самый современный, зато весьма и весьма эстетичный, как Герта любит.       Перед самой Гертой лежит планшет, с которого она еще недавно что-то проецировала, кружка исходящего паром кофе и телефон. Конечно, на его чехле изображена она сама, корчащая разные лица. Чего-чего, а самолюбия этой женщине не занимать.       Все это Серебряному Волку уже было знакомо. Куда сильнее ее внимание цепляет игрушка в виде серого котика с геймпадом, примостившаяся ближе к ней. Она в наполнение стола совсем не вписывалась, но Герта все равно поставила ее сюда.       Может ли быть так, что… Герта действительно ею дорожила?       — Ты всегда может заткнуть его своими губами, щеночек, — Герта поднимается со своего места, обходя стол и становясь напротив. Волк вздергивает носик, невольно сжимая крепче край стола.  — Что? Такая пугливая, будто бы мы не целовались уже сотню раз.       Охотница раздражается. Подается вперед и порывисто чмокает Герту в губы, словно что-то доказывая.       — Не пугливая.       Герта облизывает губы, улыбаясь довольно, и Волк мгновенно осознает, что ее обвели вокруг пальца.       — Пугливая, — не соглашается Гений. — Зато тебя легко заставить сделать что угодно, если бросить вызов. А за вызов ты принимаешь любое слово.       — Пф. Думаешь, крутой манипулятор…?       Вместо ответа Герта подхватывает полотенчико с плеч девушки, чтобы аккуратно обхватить им кончики все еще мокрых волос Серебряного Волка. Последняя застывает с открытым ртом, растерявшись, пока Гений вытирает и слегка выжимает локоны ее волос, мерно и ласково, словно Волк не может сделать этого сама. Мягкий румянец покалывает щеки, пока Герта поднимает полотенце все выше и выше.       — Как мокрый щенок. Ты хоть пыталась выжать волосы после ванной или просто накинула полотенце на плечи? — осведомляется Герта, сосредоточенная, но не лишенная нотки поддразнивания в голосе.       — Выжимала. Че ты вообще делаешь? Я сама могу!       — Конечно, Волчонок.       Герта, вопреки произнесенным словам, не прекращает. У Серебряного Волка уязвимо сжимается сердце от того, как мило выглядит этот непрошенный жест заботы со стороны Гения. Наверное, она никогда к этому не привыкнет. Но она нагло солжет, если скажет, что глубоко внутри ей это не откликается.       — Давай прекращай уже, — бурчит она.       Герта в последний раз сжимает волосы, а затем, не опуская полотенца, притягивает Волка ближе, оставляя нежный поцелуй на лбу.       — Не рычи, — командует Гений. — Сегодня посидишь в моем замке. Не хочу, чтобы ты куда-то вылезала до того, как полностью восстановишься.       — У меня вообще-то работа, — протест звучит неубедительно, потому что мысли Волка все еще крутятся вокруг недавнего мягкого поцелуя. — И я же сказала, что все норм. Тебе слуховой аппарат купить?       — Какая еще работа? Или ты про шайку преступников, с которой ошиваешься?       — Собрание, — без подробностей озвучивает хакер.       — И надолго?       — Какая разница? По-разному бывает, фиг знает.       — М-м. Ясно. То есть, никаких миссий?       — Ага.       — Я разрешаю тебе пойти. Но только при условии, что ты будешь оставаться на связи. И после собрания вернешься ко мне.       — Можешь не разрешать, все равно пойду.       — Думай так, как тебе приятней, щеночек.       — Я думаю так, как есть.       — Тш-ш. Ну разумеется, — Герта явно просто сворачивает неудобную тему. — Не забудь позавтракать на кухне. Это поможет твоему организму быстрее оправиться.       — Ты же помнишь, что я была отравлена благодаря стряпне твоих гномов, да? — со скепсисом интересуется Волк.       — Ах да, чуть не забыла...       Герта отвлекается от стоящей перед ней девушки, подхватывая со стола свой телефон. У Серебряного Волка тут же возникает плохое предчувствие, потому что Гений выглядит так, будто предвкушает очередную издевку.       Слишком подозрительно.       — Что ты ищешь?       — Аудиозапись.       — Аудиозапись чего? — неуверенная усмешка. — Мира за пределами твоей башни? Осторожней, она может тебя шокировать.       — Это была попытка в юмор? Что ж, теперь мы точно знаем, что Аха никогда не обратит на тебя свой взор.       Герта победно кивает себе, наконец находя желаемое, и приподнимает телефон. Манит пальцем, подговаривая наклониться поближе, и Волк слушается настороженно. Гений мотает запись на определенную минуту.       — И где...?       — Вот, моя любимая часть. Ты обязана оценить.       — Герта... Мх-м, Г-Герта, пожалуйста, быстрее...       Хриплый голос с аудио однозначно принадлежал Волку, погруженному в крайне непристойное сновидение.       Охотница, красная как рак, быстро вырвала телефон из рук звонко хохочущей Герты, прежде чем вырубить звук и метнуть его источник в сторону дивана. Гений едва ли пыталась ей противостоять, куда больше сфокусированная на уже приглушенном смехе и наблюдении за перекошенным от испуга лицом Волка.       Она определенно получала слишком много удовольствия от созерцания паники и смущения на лице хакера.       — Ведьма! Ненавижу тебя! Т-ты удалишь это, ты поняла?! Поняла?! — тычет обвинительно Волк.       — Как можно? Я хотела поставить это аудио себе на звонок.       Волк хватается за край шляпы на голове Герты, дергая его вниз и закрывая потешающееся над ней лицо Гения.       — Заткнись!