silver wolf was here

      Длинные пальцы ложатся прямо на оголенную талию, когда они тормозят перед нужным входом. Волк чувствует беглый, но меткий поцелуй за своим ушком, от которого перехватывает дыхание.       — Справишься пару минуток без меня, Волчонок?       — Да изи...       — Хорошая девочка.       — Гадость! Забери слова назад!       — Нет.       Серебряный Волк смотрит вслед Герте, устремившейся дальше по коридору замка. Сжатая ладошка так и нависает над ручкой высокой двери.       Баг.       Единственное объяснение происходящему, которое приходило Серебряному Волку в голову.       Серебряный Волк не из тех, кого волной захватывают чувства. Бабочки в животе, отчаянное желание контакта, постоянные идиотские мысли о ком-то? Это просто несовместимо с ее личностью. Перечеркнув все ее принципы, Герта окрасила мышление Волка в тошнотворно яркие розовые, красные и лиловые цвета. Продолжая водить кистью и без капли совестливости, задела даже стойкий характер. Ведь прежняя Охотница никогда не прикрыла бы глаза на откровенный намек выпихнуть ее из преступной организации.       Серебряный Волк... размякла?       Позорище.       Она прогибалась под Гения так сильно, что хотелось пробить ладонью лоб от разочарования. Ей нет оправдания. Она официально лишена своего независимого гордого статуса. И весть об этом разлетится стремительней выпущенной с полной натяжки стрелы, хотя бы потому, что об этом знает Стелла.       Вчерашним вечером Охотница решила вновь остаться ночевать у... своей девушки.       Как непривычно.       И это несмотря на то, что куда больше ее влекла идея вернуться в свою родную комнату и спрятаться лицом в подушке. Это было куда проще, чем иметь дело с Гением. Но желания внутри были противоречивы, разрывали грудную клетку своей неопределенностью. Одна сторона сердца велела сбежать туда, где все знакомо. Другая, перенасыщенная и перевозбужденная новыми эмоциями, стремилась к Герте. К ее голосу и к ее касаниям, которых всегда было мало.       Серебряный Волк не знала, как правильней описать весь спектр своих чувств, взбитых вместе с загнанной растерянностью, от которой ей было негде спрятаться. Факт оставался фактом, но в голове он все равно не укладывался. Словно пытаешься вставить куб в круглую выемку и, ожидаемо, не получаешь никакого результата.       Герта и Серебряный Волк.       Серебряный Волк и Герта.       Даже звучит странно, будто бы эти два имени в принципе не должны пересекаться в одном предложении.       И как ей реагировать на такой исключительный контроль со стороны Гения? Нормально ли это в отношениях? Выбешивает ли ее? Волк сначала вспыхивала, но теперь все стало иначе. Стоило ей посмотреть на Герту, как не успевший взорваться шар эмоций спускался, точно проткнутый с безошибочной аккуратностью. Может, она заболела? Или подружка Герты опять ее чем-то потравила? Когда Волк успела стать уступчивой? Это буквально против всего ее естества.       Серебряный Волк издает горький скулеж себе под нос, радуясь, что сейчас ее никто не видит, и наконец открывает дверь.       Перед ней предстает уже знакомое помещение. Стены уходят высоко вверх, к далекому потолку, а ближе ко входу расположен длинный обеденный стол из качественно обработанного темного дерева. Фиолетовая ажурная скатерть на нем безупречна, но заставлена сейчас кучей кухонных приборов, чем ввергает в недоумение. Слева от входа – столешница с множеством заполненных всем необходимым ящичков и шкафчиков, а напротив – барная стойка с мраморной отделкой сверху, отделяющая столовую от просторной кухни. И за ней столько огромного оборудования, точно это не дом Герты, а кухня пятизвездочного ресторана.       Холодильные камеры, пароконвектоматы, тестомесильные машины, фритюрницы...       На самом деле еще много чего, но Серебряному Волку было лень слушать, пока одна из мини-Герт заумно диктовала названия этого всего в первый ее день в замке.       Сейчас здесь кипит жизнь, отчего Волк стопорится на пороге. Вокруг стола вертится под десяток мини-Герт, усердно корпящих над блендером. Их голоса сливаются в нестройный шум, из которого едва ли реально четко различить хоть отрывок.       — Нужно пятьдесят грамм черники... — один голос.       — Не слишком много? Она такая мелкая, вдруг не влезет? — второй.       — Думаешь, она настолько хиленькая?       — Мы можем сделать его еще полезней... — появляется третий.       — Госпожа Герта сказала убедиться, что она не выльет результат куда-нибудь за кухонную тумбу.       — Где молоко...? — сердитый четвертый.       — А это что? Разве нужно еще что-то туда кидать? — растерянный щебет, уже пятый.       На самом деле в половине случаев, когда Волк заходила на кухню, в ней царила суматоха. Мини-Герты звенели посудой и стучали ножиками по разделочным доскам, аромат специй и самых разнообразных ингредиентов наполнял комнату до краев. Эти поварята постоянно готовили и, очевидно, только иногда для Герты. По большей части они бесстыдно экспериментировали, сооружая гастрономические ужасы или мечты; вероятно, именно благодаря такому обширному опыту за шарнирными плечами, они действительно знали толк в искусстве кулинарии.       И все же по ранним утрам они обычно были тихи.       Одна из кукол замечает гостью и шустро топает к ней, чтобы указать за стол.       — Волчонок, — командует она. — Место.       Другая мини-Герта уже спешит за спину вошедшей, чтобы затолкать ее в нужном направлении.       — Сама ты «место»! — Волк огрызается, отскакивая, как ошпаренная. — Что здесь вообще происходит?!       Волк потирает поясницу, в которую ее только-только беспардонно пихали. Куклы перед ней становятся бок о бок и переглядываются, прежде чем синхронно возвести глаза к потолку.       — Волчата привыкли добывать пищу в дикой природе? — высокомерно осведомляется правая. — На кухне происходит готовка. Запомни это, чтобы не позорить госпожу Герту.       Серебряный Волк бесится, стискивая зубы.       — Без вас знаю! И кухня там! — Волк тычет пальцем в сторону пространства за стойкой.       — Откуда она знает? Она что, поумнела?       — Это влияние госпожи Великой Герты, — догадывается левая, поддакивая задумчиво.       — Я не тупая, — обрубает Волк.       — На кухне все уже заставлено. Нам было лень убирать, поэтому мы притащили то, что было нужно, сюда, — преспокойно ведает правая.       — А собрание по какому поводу? День раба? — язвительно уточняет Охотница.       — И это говорит питомец Великой Герты?       — Т-ты...!       — Госпожа Герта что, не твоя девушка? — удивляется левая. — Спроси ее.       — У вас язык отсохнет, если...?!       Серебряный Волк обрывает речь на полуслове, когда в нее с разбегу влетает третья кукла Герты, заключая в крепкие объятья.       — Госпожа Волчонок! Я знала, что вы не бросите меня...       — Хэй! Дистанция! А ну отвянь от меня...! — кукла прижалась только теснее, пока Волк повисла руками над ее спиной.       Охотница пытается отделаться от навязчивой куклы, но не успевает сорваться с ее уст очередного рьяного протеста, как та сама отталкивает ее и резко мчит подальше. Испаряется, как по щелчку пальцев.       Волк выдыхает с облегчением, а затем понимает, что кухня погрузилась в подозрительную тишину. Мини-Герты выстроились в ряд у столешницы, блендер прекратил бесконечно гудеть, а со стола исчез весь недавний бедлам, словно мановением волшебной палочки сменившись идеально приготовленными двумя порциями завтрака. Все аккуратно, без единого изъяна. Может, у Серебряного Волка до этого просто были галлюцинации...?       — Тебя будто жаложук ужалил, — Волк резко оборачивается, чтобы увидеть уже вернувшуюся Герту у входа. — Решила дождаться меня, прежде чем завтракать? Очаровательно.       Стало ясно, отчего куклы так шустро подобрались.       — Быстрее, чем инсталокеры в лобби, — комментирует Волк.       — Не могу задерживаться, когда меня ждешь ты. Дай угадаю, тебе нужно особое приглашение?       Герта приближается сзади и обхватывает талию Волка галантно, сбивая с толку. Мягко подталкивает и ведет к столу с самодовольной улыбкой. Растерявшись, Охотница идет послушно, слишком сосредоточенная первые секунды на ощущении чужих пальцев на своей спине, чтобы язвить.       — Какая ты прилипчивая, — бормочет Волк, когда они уже оказываются у стула.       Волк тянет руку, чтобы схватиться за спинку и отодвинуть себе место, но Герта ее опережает.       — Я что, на принцесску со второсортного кино похожа? — не может смириться Охотница. — Сама справиться могу.       — Ничто с моим участием не может быть второсортным, — шепот над плечиком, совсем близко.       В груди что-то сладко трепещет, когда Охотница все же присаживается. Она ощущает себя жалкой, когда скучает по контакту сразу, стоит Герте покинуть ее личное пространство. С каждым разом хотелось, чтобы Гений задерживалась рядом с ней подольше. Вместе с тем было и безумно беспокойно, ведь хакер была во всем этом как волк в цирке. Порой она мечтала о возможности отключить себе мозг, так ее достали навязчивые смущающие мысли.       Герта присаживается рядом, по левую сторону стола, и Серебряный Волк обращает внимание на тарелку перед собой.       — Это омлет с овощами?       — Проницательно. Вручить медальку?       — Больше похоже на овощи с омлетом. Насколько у твоих кукол высокий скилл готовки?       — Их мастерство не ограничивается каким-то жалким уровнем, — поправляет Герта, и куклы, все еще стоящие в ряд, важно выпрямляются друг за дружкой.       — А чего они вообще стоят и пялятся?       — Созерцают красоту своей создательницы.       — Может им еще пива и чипсов?       Одна из мини-Герт грустно шмыгает.       — Мы не успели подготовить попкорн…       — Я не заделывалась клоуном! Брысь! — раздражается Серебряный Волк.       — Мы только начали встречаться, а ты уже распоряжаешься моими куклами? — Герта сводит брови в наигранном изумлении. — Впрочем, мне нравится твоя настойчивость, — Волк не успевает защититься, как Гений оборачивается к своим мини-копиям. — Займитесь чем-нибудь на кухне.       Кукол как ветром сдуло.       — Объясни своим куклам, что я не собака, — тут же требует Охотница, стоит им остаться наедине. — Почему они считают меня за твоего питомца?!       — Они умные, так как созданы по моему подобию, — беспечно отвечает Герта, принимаясь за завтрак. — Ох. Я сказала это вслух?       — Угар, — Волк сухо посмеивается. — Больше не шути.       — Почему ты не ешь? Миска перед тобой, Волчонок. Ох, я имела в виду тарелка.       Герта ухмыляется. Она подпирает лицо кулачком, глядя на Волка беззастенчиво пристально, словно Охотница рядом с ней не головная боль КММ, а ее домашний любимец.       — Почему не лакаешь свой кофе, котенок? Ох, я имела в виду пьешь, — Серебряный Волк парирует не задумываясь ни секунды. И сразу после понимает, как крупно облажалась, когда Герта не может сдержать звонкого смеха. — Блять. Мне нужно отстирать язык. Это все из-за тебя! Блять.       — Как мило, это должно было меня задеть? — не прекращает дразнить Гений, пока Волк сгорает на месте.       — Заткнись!       — Остынь, щеночек. На будущее, я не очень люблю ласковые прозвища в свой адрес. Если хочешь называть меня по-особенному… — Герта точно наслаждается своей экзекуцией над Охотницей, смакуя каждое слово. — Можешь называть меня госпожой. Как тебе?       — Нет! — уже порядком взвинченная, рычит Волк. — Захлопнись! Еда стынет, жуй!       — Какая ты эмоциональная.       Герта снисходительно дает Серебряному Волку передышку. Очень нужную передышку. Охотнице казалось, что она сейчас взорвется. Все лицо и уши покалывало от красноты, пальцы с ложечкой мелко подрагивали, когда она шустро приступила к своей порции, дабы отвлечься. И абсолютно безуспешно, потому что память подкидывала ей произошедшее снова и снова.       Семь бед – один ответ. Серебряный Волк вытаскивает свой планшет и разворачивает чехол, дабы использовать как подставку. Она ставит его чуть позади своей трапезы, старательно игнорируя недовольный взор Герты.       — Я могу воспринять это как оскорбление, — роняет Гений.       — Мне нужно выполнить дейлики в восьми играх. Зачистить еженедельных боссов в трех. Закрыть ивент по дефу башни в одной, пересобрать перса в другой, так как вышел сет брони получше, чекнуть награды за новый патч… — заходится Волк, но Герта прерывает поток речи приподнятой рукой. — Что мне, просто сидеть и есть? Скукотища.       — Почему же? Еще лакать, — услужливо напоминает Гений о недавнем фиаско, и Волк морщится как от боли.       Волк обращает внимание на стакан рядом.       — Что это за отрава?       Густая жидкость внутри имеет насыщенный темно-синий оттенок с лиловыми и черными примесями. Не слишком аппетитно, если вы спросите мнения Волка.       Не сразу, но в голове Охотницы щелкает. Она понимает, что это именно тот напиток, который месили в блендере куклы недавно.       — Черничный смузи. Очень насыщенный витаминами напиток, если правильно приготовить. Знала?       — У меня нет энергоса, кофе был бы лучше.       — Нет, — немногословно ставит точку Герта, словно слова Волка – пустой звук.       — Что значит «нет»? Да.       — У тебя отвратительный рацион, Волчонок. Кофе – не плохо, но лучше твое питание разнообразить чем-то полезным, — терпеливо поясняет Герта. — Я попросила кукол совместить пользу и хороший вкус, поэтому не надо корчить мне рожицы. Ты питаешься одним мусором.       — Если это можно есть, значит это еда, а не мусор!       — Если это не приносит пользу организму, то это мусор.       — Зачем вообще так дофига омлета?! — Волк тычет ложкой в озвученное. — Ты хочешь от меня избавиться? Я такой завтрак не переживу!       — Ты что, птичка? Верно, спасибо, что напомнила, — поддакивает Герта, будто Охотница с ней только что согласилась. — Ты явно не употребляешь норму калорий на свои параметры. Это нужно скорректировать.       — Ага, спасибо. Сама разберусь, чего и сколько пихать в свой рот!       — Тише, Волчонок. Разумеется, ты разберешься сама, — голос Герты нарочито мирный, словно она пытается прикрыть безопасной интонацией то, что на деле правдой не является. — Я всего лишь помогаю, — невинная улыбка.       — …Бесишь.       Серебряный Волк никогда особо не задумывалась о своем питании.       Всего лишь очередная раздражающая потребность организма, которая отвлекает от игры в самый неподходящий момент. К счастью, если совсем немного подождать, желудок прекращает жалобно урчать и взывать к совести. Если же нет, то всегда можно отрыть что-нибудь для легкого перекуса. Чипсы или лапша быстрого приготовления – в самый раз.       Охотница чувствовала себя более чем энергично, поэтому желанием что-либо менять отнюдь не горела. Но, конечно, вездесущий нос Герты должен полезть и сюда.       Звучная мелодия заставки игры пронеслась по помещению, когда Волк хмуро затапала по экрану своего планшета, немного притормозив, завидев высветившиеся уведомления от Светлячка, Кафки и Стеллы.       Терминатор-3000: «ты давно не писала, я волнуюсь! ты ночевала у нее?»       женщина: «Ты так часто ночуешь у своей Герты, милая. Мне как раз нужна отдельная комната под свою коллекцию пальто. Когда ты съедешь? ❤»       помойный енот: «это правда что вы живете вместе??????? сделай румтур пж»       помойный енот: «ссылка: /аксессуары-для-собак/»       помойный енот: «ой я это герте хотела скинуть»       Волк была готова зарычать от злости, резко смахнув все уведомления в сторону.       — Что-то не так? — догадливо интересуется Герта.       — Нет, — буркает Серебряный Волк.       — Не увлекайся. Лучше покончить с завтраком быстрее, — продолжает отвлекать Герта.       — Зачем?       — Мы встречаемся, — планшет неуклюже валится экраном в стол. — Я могу освободить этот день под тебя. Чем хочешь заняться?       — У тебя что, работы нет?       То, как просто Герта заявила, что готова отложить все дела ради нее, было…       — Разумеется есть, — пальцы Герты скользят по скатерти, прежде чем добраться до ладошки Волка у планшета. — Но ничего не случится, если один день я посвящу тебе. Волчонок, ты знаешь сколько кукол в моем владении? Я могу автоматизировать любую работу.       Рука Гения подныривает вниз, крепко обхватывая руку Серебряного Волка. Мягко сжимает. Герта уже вытворяла нечто похожее раньше, на их первом свидании. Но тогда все было совсем иначе. Их отношения танцевали по лезвию, слово за словом – только колкость, заигрывание Герты казалось хлестким, лишенным чего-то крайне ценного. Словно ее интересовала только перспектива потешить свое самолюбие.       Сейчас все было иначе.       Спускающиеся каскадом волосы обрамляли бледное лицо Гения. Волк уже давно знала, как ее волосы приятны на ощупь. Шелковистые и гладкие. Цепкий аметистовый взгляд, проникающий в самую суть, приобрел теплые нотки. Как и смех, срывающийся с уст Герты уже куда натуральней и искренней. Вне зависимости от его причины, Серебряный Волк всегда сначала млела, терялась в мгновении, будто внезапно оказываясь где-то далеко. И только потом могла опомниться, вновь язвя и яростно защищая свои настоящие трепетные чувства.       — У меня уже есть планы.       — Хочешь опять от меня сбежать?       — Я? Сбежать? — Волк ерзает на месте. — Пф.       — И какие же у тебя планы?       — Позависать в игровом центре.       — Как предсказуемо. Волчонок, хочешь узнать секрет обо мне?       — Ты про свой кинк на шляпки?       — Нет. Я про то, что у меня есть ноги, — Герта отпускает руку Волка, закатывая глаза.       Серебряный Волк фыркает, не уловив намека.       — Мне тебя поздравить или что?       — Ты теряешь способность строить логические связи в моем присутствии? — вздергивает бровь Герта, делая глоток своего кофе.       — Ну, ты же не хочешь пойти со мной, — хмычет Волк, будто это очевидно.       — Глупый Волчонок. Хорошо, я буду максимально прямолинейной, чтобы ты не перенапрягала свои извилины, — Герта чуть наклоняется через стол, и ее острый взор не позволяет Волку отвернуться. — Я иду с тобой. И займись уже своим смузи, он куда лучше, чем ты думаешь.       И черничный смузи на вкус оказывается действительно чарующе заманчив.              

      *        *        *      

      

      

      Планета Хидзукэ сама по себе не славилась особой известностью, но кое-что в ней заслуживало внимания. Игровой центр «Ветряной Штурм» заработал себе репутацию самого крутого места, которое может посетить геймер. Просто потому, что в нем было все. Огромный центр занимал приличную территорию и вмещал в себя множество развлечений на любой вкус, с легкостью завлекая внимание любого ценителя; Серебряный Волк не была исключением.       Просторные залы с видеосимуляторами, спортивные, танцевальные и призовые автоматы, аттракционы виртуальной реальности, силомеры и компьютеры наивысшей мощности. Тут даже был специальный зал для проведения крупных киберспортивных соревнований. Это место также хранило и откровенно старые экземпляры развлекательных машин, которые привлекали любознательных зевак и людей, страдающих ностальгией. Ослепительные пурпурные, красные и синие оттенки, неоновые подсветки и яркий стиль ласкали взор, создавая неповторимую атмосферу, в которую хотелось возвращаться вновь и вновь.       Но, конечно, Охотникам за Стелларонами тут рады не будут.       По крайней мере, по началу.       Серебряный Волк была частым гостем. Она заявлялась без спросу, легко обходя охрану в любое время суток. Взламывала систему безопасности по ночам, когда не спалось, и развлекалась в гордом одиночестве. Ей не нужно было стараться, чтобы обвести вокруг пальца, и сколько бы владельцы игрового центра ни пытались удалить никнейм Серебряного Волка с первых мест во всех автоматах с рейтингом, они проигрывали.       Но гостей это не отталкивало. Наоборот, притягивало, как мощнейший магнит.       Серебряный Волк собственной персоной побила все реальные и нереальные рекорды? Это азарт. Люди стягивались и спорили, сможет ли кто из них сравниться с известной преступницей. Как ни странно, Охотница дала игровому центру своим присутствием только неадекватно высокий рост и так приличной популярности.       Это даже немного льстило.       Работники смирились. Что они могут с ней поделать? К тому же, Серебряный Волк оказалась весьма полезна. Очень скоро они прекратили тратить время на попытки ограничить вход девушке, по сути безмолвно выдавая билет на посещение в любое время. Все лучше, чем терпеть насмешки Охотницы, да и взломанные рекламные баннеры с ее аватаром резали взгляд лишь тогда, когда она наносила визиты.       — Ты выглядишь как олицетворение этого места, — резюмирует Герта, когда они оказываются в лобби центра. — Как удобно, что на этой планете сейчас ночь. Толпы глупых людей меня раздражают.       Вместо уже привычного наряда на Герте сейчас лиловый лонгслив со свободными рукавами, заправленный в узкие белые брюки со светло-серым ремнем. Видеть ее в такой повседневной одежде было в новинку, но Волк солгала бы, сказав, что ей не нравится.       — Меня тоже. Я пару раз устраивала фальшивую тревогу, чтобы все свинтили отсюда и не мешали мне играть.       — Могу представить. Я не разбираюсь в твоих игрушках, так что тебе придется провести экскурсию.       Герта оборачивается на держащуюся чуть позади девушку, и их взгляды пересекаются.       — А-ага.       — Ты будто все еще не проснулась.       Серебряный Волк не подтверждает слов Гения, хотя это правда. Она все еще была немного сонливой по непонятным причинам.       И она никогда прежде не заявлялась сюда не одна.       Могла ли она представить, что однажды это произойдет?       

      [...]

             В первую очередь Серебряный Волк ведет Гения к призовым автоматам. О, как проклинали ее работники каждый раз, когда по утру обнаруживали пустоту за стеклом; Охотница легко могла выловить все за ночь. Она была виртуозным мастером, несравненной в своих отточенных навыках ни с кем.       В этой секции было множество автоматов с самым различным содержимым, которое можно выловить. Но вариант с милыми плюшевыми котиками разных окрасов – явной новинкой – привлекает Волка в первую очередь. Крохотные лампочки-огоньки мигают рыжими и золотистыми цветами, прицепленные полосками по краям корпуса, мультяшные котики украшают пестрые бока автомата. Рычаг управления и ярко-красная круглая кнопка ждут только их, и Серебряный Волк не должна, но впервые волнуется.       — Оригинальный выбор. Я ожидала более типичного игрового автомата, — лукаво замечает Герта, облокачиваясь об машину, пока Волк взламывает автомат, чтобы не тратить времени на монетки.       — Типичного? Они мне надоели. Я и в гонках, и в шутерах, и в головоломках уже год как на первом месте, — Волк жалуется. — Единственный, кто способен побить мои рекорды – это я. Бесит!       — Поэтому ты решила вылавливать мягкие игрушки?       Это не обвинение, скорее чистейшее умиление, но Волк немного дуется.       — Просто тут решает не только скилл, — с порозовевшими ушами оправдывается она все равно, поправляя лямку синего кроп-топа; сегодня она без накидки. — От формы игрушки и ее положения многое зависит. Плюс часто завозят новые коллекции. Не наскучивает так сильно, как могло бы.       — А, так ты хочешь собрать всю коллекцию котят?       — Это как ачивки! Они отражают мои навыки…!       — Не можешь признать, что тебе нравятся игрушки? — забавляется Герта, склоняя голову набок и глядя из-под ресниц. — Знаешь, если бы мы жили вместе, то у тебя бы было сколько угодно места для размещения всех твоих увлечений. В том числе игрушек.       Планшет выскальзывает из ослабевших и словно взмокших пальцев Серебряного Волка. Лишь обостренные рефлексы Охотницы позволяют ей подхватить его в воздухе, не позволив грохнуться на клетчатый сине-розовый пол.       — Ошибка. Доступ отсутствует.       Весь прогресс взлома идет насмарку, а Волк не может понять, ослышалась она или нет.       — Чего?!       — М-м? Что-то не так? Я просто озвучила факт.       Женщина даже не пытается скрыть ухмылки.       Герта может выдавливать невозмутимый голос с самой высшей степенью актерства, но Серебряный Волк всегда сможет расслышать в нем припрятанную хитринку. Она сквозит в речи Гения почти всегда, когда та говорит с Волком, и от этого она чувствует себя добычей в лапах опытного хищника. Конечно, на самом деле Герта точно знала, что сказала и какой эффект это может произвести на Охотницу.       Но мысли Серебряного Волка все равно превратились в безобразную кашу из-за невольной попытки представить то, что слетело с уст несносного Гения.       — С чего бы нам жить вместе?! — шипит она. — У тебя мозг от гениальности перегрелся?!       — Расслабься, щеночек. Разве ты не хотела показать мне свои умения? — Герта кивает на автомат.       — Ведьма.       Серебряный Волк наконец взламывает автомат, пусть это занимает у нее и чуть больше времени, чем обычно. Боковым зрением она замечает, как Герта отталкивается плечом от корпуса машины. Ладонь обхватывает рычаг управления.       Конечно, поход в игровой центр с Гертой не может пройти спокойно.       Герта льнет сзади. Так естественно и легко, в то время как у Серебряного Волка тут же слабеют ноги. Руки Гения упираются по обе стороны от Охотницы в металлическую поверхность автомата, и Волк чувствует себя окруженной.       Она сглатывает. Все эти беспричинные касания и настырная близость… То, что составляет отношения. Но как, как она могла привыкнуть к такому? Казалось, вот-вот закружится голова.       — Ты как банный лист.       — Грубо. Я твоя девушка, Волчонок.       — Как навязчивый нуб, — Волк быстро моргает, не в силах ни на чем сосредоточиться. — Это игра на одного человека.       — Хватит ерничать. Я всего лишь надеюсь увидеть твое мастерство в деле, для этой цели позиции удобнее не найти, — от чужого дыхания в шею жарко, но Волк уперто глядит на игрушки за стеклом, пытаясь взять себя в руки. — У тебя пальцы дрожат.       Герта подлавливает волнение Волка как всегда чутко.       — По-моему ты просто хочешь меня облапать, а не на что-то посмотреть, — хрипловато отвечает Волк Герте.       — Одно другому не мешает, разве нет?       Волк жмет в сторону рычаг управления хваталкой. Руки ощущаются ватно, будто не свои. Возможно, от глупого волнения, но они словно немеют.       Серебряный Волк с ужасом понимает, что с удовольствием бы подалась назад, жадная до большего. Прерывистый вздох, грозящий обернуться непристойным стоном, застревает в горле. Истома сквозит вверх по телу, кутая все тело в неуютный жар.       Девушку почти морозит от испуга. Что с ней не так?       Характерный механический звук почти спасает, пробиваясь сквозь напряжение в теле.       Близость Герты отвлекает. Охотница нервничает, чувствуя прижавшуюся к ее спине грудь и то, как ее бедра плотно уперлись в бедра Герты. Они и до этого разделяли моменты, когда расстояние меж ними стремилось к нулю, но почему-то сейчас это ощущалось так остро, что стоять буквально было физически тяжело.       Она что, стала извращенкой?       Волк сжимает рычаг слишком сильно. Все же заставляет себя чуть расслабиться, насколько это возможно. Эта женщина слишком обожает вгонять ее в краску. Нет, Серебряный Волк не позволит ей такого удовольствия так бесславно просто. Она не имеет права делать такие подарки и так избалованному Гению.       Внимание Волка падает на дымчато-розового котика в костюме мага. Он притаился в самом уголке, чуть под другим, рыжим котиком, словно специально желал спрятаться. Задачка была непростой, но игрушка слишком сильно напоминала своим стилем Герту, а неудобная позиция только оставляла больше простора на утверждение скилла.       Охотница дергала хваталкой ровно так, как и подобает хронической задротке вроде нее. Она выровняла металлическую лапку над целью настолько, насколько возможно, старательно игнорируя тепло тела позади. Волк размашисто хлопнула по красной кнопке, подводя представление к концу, когда подбородок Герты приземлился на ее плечико.       — Какая скорость. Страшно представить, сколько времени ты здесь потеряла.       — Я еще его не вытянула.       — По моим расчетам ты сделала все безупречно.       В подтверждение уверенным словам Гения, хваталка цепляет котика, крепко и надежно, прежде чем потянуть вверх. Это ожидаемо, и все же Волк гордо ухмыляется. Она отскакивает от своей девушки, как от кипятка, чтобы быстро схватить вывалившуюся из окошка награду.       — Тебе, — пихает она игрушку в грудь Герты, разворачиваясь.       — Так романтично. Не знала, что ты любишь клише.       — Заткнись и возьми игрушку.       Герта обманчиво приподнимает руку, но вместо того, чтобы взять указанное, обхватывает запястье Волка. Рывком она сталкивает хакера нос к носу с собой.       — Она выглядит как я. Поэтому ты оставишь ее себе, — шепчет в губы Герта, срывая с чужих уст оробелый выдох. — Можешь спать с ней в обнимку. А я… — издевательская пауза, растягивающая близость. — Выловлю что-нибудь похожее на тебя. Сама.       Серебряный Волк проклинает себя, чувствуя волну жара, прокатившуюся по телу. Она так и остается стоять, сжимая в ручках выловленного котика, когда Герта прекращает опалять дыханием ее лицо и отходит к автомату.       Сердце билось загнанной птицей. Что с ней?       Смысл слов Герты доходит до Волка не сразу.       — Да ладно.       Волк чуть трясет головой, не без труда приходя в себя и пяля на спину Гения. Глаза округляются в недоверии. Герта в игровом центре в принципе выглядела как нереалистичная картинка, сгенерированная искусственным интеллектом, а теперь она еще и собирается играть? Звучало точно нелепая шутка.       — Я чувствую, как ты пялишься. Мы уже играли вместе у меня в замке, у тебя что, вновь память отшибло? — певуче интересуется Герта, постукивая пальцем по корпусу и рассматривая кладезь игрушек в автомате.       — Это другое, — отрицает тут же Волк, вставая сбоку. — Сама Великая Герта снизошла до игрового автомата…       Серебряный Волк неосознанно оттягивает лямку кроп-топа. Она одета так легко. Привычные короткие шортики и тоненький верх. Но почему-то все равно было душно, словно запихнули в баню.       Герта бросает короткий взгляд на ее действие, но никак не комментирует.       — Как я могу молча наблюдать за тем, как ты развлекаешься? Разумеется, это очаровательное зрелище, но…       Громкий щелчок прерывает речь Герты. Она отвлекается, поворачивая голову и видя задранный вверх телефон в руках Серебряного Волка.       — Что? Я зафоткала шок-контент.       — Поставишь на обои? — ничуть не возмущается Герта, приподнимая брови.       — Еще чего…! Кринж.       — Оу, в таком случае ты собираешься использовать мое фото для чего-то другого?       — Да. Распечатаю и буду метать дротики, — пофигистично поддакивает Волк, не уловив подтекста.       Герта смеется.       Искренне.       — Надеюсь, эта фотография поможет тебе засыпать по ночам, — Гений вновь возвращает внимание автомату, и Волк невольно подвисает, рассматривая ее идеальный профиль.       — Это требует кучи тренировок и прокаченного аима, — не может не заумничать Волк в налете бахвальства. — С первой попытки точно не проканает…       Звук нажатия кнопки отрывает Охотницу от напыщенных высказываний.       — Совсем не веришь в свою девушку?       — Пф. Уже нажала? Так точно облажаешься.       Металлическая лапка медленно опускается и, к глубокому шоку Волка, хватает серенького котика, выбранного Гертой, ловко и намертво. Вместе с зажатым в лапках геймпадом, игрушка летит вверх, чтобы затем упасть точно в победное отверстие. Пара мгновений – и она уже в руках Герты, разглядывающей ее придирчиво.       — Копия тебя. Только ошейника не хватает, — заключает она.       — На мне нет ошейника!       — Не напоминай мне об этом упущении.       — Как ты это сделала…?       — Наипримитивнейшие математические расчеты, щеночек. Мне было достаточно раз увидеть то, как это делаешь ты, чтобы высчитать все идеальные позиции.       — Что за речь из аниме? Какие расчеты, это игра, душнила!       — Хватит шипеть. Я что, правда виновата в том, что Гений?       

      [...]

      

      На лбу Охотницы выступает испарина.       Посреди обширного зала игрового центра было немало красочных островных киосков с различным наполнением. В основном тематические сувениры и вещички с символом центра – ветряным завитком. Серебряный Волк редко уделяла этим киоскам много времени, куда более завлеченная игровыми секциями по обе стороны зала.       Но сегодня она была не одна, и Герта вдруг притормозила у одного из таких.       — Что, Гений захотела сувенирчик? — Волк следует примеру, останавливаясь рядышком.       — Возможно. Но не для себя, — слышится ответ, и Охотница вздергивает подбородок, прослеживая взгляд Гения.       К своему глубочайшему ужасу Волк обнаруживает на витрине за стеклом целую партию ободков с пушистыми ушками разных животных. В том числе волчьих. Милое приобретение для каких-нибудь несмышленых детишек, но в руках Герты этому безобразию делать точно было нечего.       — Нет, — категорично отрезает Волк, когда Герта уже вытаскивает объект своего интереса из оков витрины.       Герта вертит ободочек в пальцах, поглаживает пушистые ушки изучающе, поглядывая на Серебряного Волка. Произнесенное слово ее явно не устраивает, а потому она бесстыдно подается вперед, занося ушки над головой Волка.       Девушка вовремя уворачивается.       — Ну же, я не хочу за тобой бегать. Мне кажется, эти ушки подойдут тебе куда больше, чем бесполезные очки у тебя на макушке. Позволь надеть их.       — Только через мой труп.       — Я же не прошу гавкать. Всего лишь одно фото.       — Какое еще фото?!       — Ты сфотографировала меня, я сфотографирую тебя. В отношениях должен быть баланс, понимаешь? — Волк порывается продолжить протесты, но не успевает вставить слово. — Тише. Иди ко мне.       Голос у Герты слишком нежный, от него все внутри переворачивается. Каким-то образом она сохраняет в нем и властность, и от такого сочетания что-то внутри Волка безнадежно тает. Прошлая она убила бы нынешнюю себя, но не подчиниться импульсивному порыву трудно. Герта смотрит на нее с таким бесхитростным и невинным ожиданием, как она может отказать? Это ведь не манипуляция, верно…?       — Окей, — Волк колеблется, но подходит послушно, надеясь, что не выглядит слишком жалко. — Но без фото…!       — С фото, — ни на миллиметр не прогибается Герта.       — Хорошо. Но никто никогда не должен…!       — Разумеется, Волчонок. Тобой я не поделюсь ни с кем.       Серебряный Волк переминается с ноги на ногу, не зная, куда смотреть, когда Герта победно вновь вздевает ободок. Уже скоро края ободка щекочут кожу, проскальзывая за ушки и сдвигая в сторону локоны волос.       Герта отнимает пальцы с почти восторженным видом, глядя на результат.       Пушистые пепельные ушки идеально совпадают оттенком с волосами Охотницы. К центру, глубже – нежно-розовый цвет, чуть ниже забавно торчит белая шерстка. Сам ободок имеет такое же серое основание, отлично сливаясь и воспроизводя впечатление, будто ушки абсолютно реальны; до того качественное изделие. В сочетании с обиженным выражением на лице Серебряного Волка аксессуар выглядит особенно весело.       Герта приподнимает лицо Охотницы, улыбаясь, как лисица. Гладит большим пальцем нижнюю губу.       — Если бы не знала лучше, подумала бы, что они тебе родные. Может стоит носить их на постоянной основе?       — Ни за что.       — Даже для меня?       Волка бросает в жар от вкрадчивости вопроса. Интимно, шепотом. Так неправильно, но соблазнительно.       Глупо.       Охотница тяжело выдыхает, шокированная тем, как сильно затянуло внизу живота. Герта даже ничего не сделала. Это потому, что у нее еще никого не было или ее тело окончательно свихнулось? Это начинало злить. Почему тело Волка ведет себя так непослушно без спросу, так бурно реагирует на всякую мелочь, словно на взрыв?       Волк ощущала себя больной, и симптомы распространялись по всему телу, поглощали все, до чего дотягивались, а остальное само подламывалось, расшатанное разошедшимся стихийным бедствием.       Так и должно быть? Или она двинулась?       — В твоих мечтах, может быть, — неразборчиво.       Герта сводит брови в подозрении, вглядываясь в лицо замявшейся девушки. Рука скользит вдоль челюсти, проводя по раскрасневшейся щеке.       Срабатывает, как спусковой крючок. Волк будто срывается, льня навстречу ладони так жадно, словно изголодавшийся по ласке щенок к хозяину. Жмурится, трется, и Герта замирает, явно пытаясь осмыслить, что не так. Пальцы ее, тем не менее, услужливо подаются навстречу.       — Волчонок? — Охотница тычется носиком в ее руку. —  Эти ушки что, превратили тебя в настоящую собаку?       Голос рассеивает наваждение.       Серебряный Волк тут же отскакивает, осознав, что сделала.       Она не контролировала себя, тело будто действовало на автопилоте. Было так горячо. Казалось, что ее бросили в раскаленную лаву. Взор подернулся дымкой. Разум помутнел, словно перегорела лампочка, и смертельно хотелось только одного – контакта.       — Я не… — Волк путается, словно весь словарный запас внезапно иссяк. — Оно само.       Звучит ужасно.       Герта дергает ее обратно на себя, прижимая ладонь ко лбу. Связь с миром вновь теряется, и Волк подается навстречу яростно.       — У тебя жар, — утверждается Герта в своем предположении. — Шатаешься, будто тебя сбили.       Серебряный Волк мычит. Во рту так сухо, как в пустыне. В груди стучит слишком быстро. Неадекватно. Как будто кто-то выкрутил ей восприятие на максимум. Обострил до предела, нет, дальше. Все вышло из-под ее контроля, упорхнуло в небытие, оставив после себя руины. Охотница не могла думать. Непосильная задача. Все внутри переключилось как по щелчку во всепоглощающую слабость.       Волк хватает Гения за протянутое запястье, чтобы прижаться сильнее. Невозможно сдержаться. Затем и вовсе льнет всем телом, утыкаясь носом в шею. Как лихорадка. Герта придерживает за талию неустойчивую фигуру предусмотрительно, и от ее касаний хочется выть. Они оставляют ожоги, но эти ожоги приятны. Волк оттягивает заправленный лонгслив на женщине, наваливаясь плотнее и задыхаясь от цветочных духов.       — Герта… — хрипло, и рука на спине Волка напрягается. — Пожалуйста…       Она даже не понимает, о чем просит. Дошла до точки невозврата.       Она не видит, да уже и не смогла бы различить легкого налета румянца на щеках Герты, теряя себя окончательно.       Герта наблюдает почти изумленно. Не часто ей дается удовольствие слышать такие слова от Серебряного Волка. Но в честь чего такой праздник?       — Пожалуйста? Видимо, ты серьезно приболела.       — М-молчи, — дрожащий тон.       Волк упирает сжатый кулачок в грудь женщины, с закрытыми глазами все также прячась лицом в ее шее. Она будто хотела вложить в действие чуть больше силы, но выходит совсем невразумительно. Герта хмыкает.       — У тебя есть крайне вредная привычка пытаться меня затыкать, — Герта поглаживает плечо Волка со сведенными бровями, говоря едва слышно. Пытается оценить ее состояние. — Кажется, игровая «ночь» подошла к концу... Ты можешь стоять сама, щенок?       Герта натурально вскрикивает, чувствуя укус на коже. С языка сыплются ругательства. Серебряный Волк не умела кусать мило или приятно, она всегда вцеплялась так, будто действительно лесной хищник. Поэтому Герта рывком отталкивает ее от себя на расстояние вытянутых рук, а затем теснит к киоску. Заставляет полулечь на широкую витрину под наклоном, крепко удерживая на месте.       Охотница в ответ только бесстыдно скулит. Теперь, имея возможность в полной мере оглядеть ее, Герта замечает, как Волк сжимает бедра.       Паззл складывается.       — Когда ты успела выпить афродизиак? — обескураженно требует Герта.       Она старательно игнорирует то, с каким выражением Волк смотрит на нее снизу вверх. Всего пару минут назад она переговаривалась с ней и скалила зубки, как обычно.       — Афро– Что…?       — Афродизиак, — повторяется Гений.       — Пожалуйста... Мне больно.       Словно все самоуважение вышибли одним точечным ударом, затоптав личность.       Бесполезно.       — Вижу, — Герта вновь метает взор на ноги хакера. — Жмешься, будто подменили.       — Жарко, — хнычет та, извиваясь.       Серебряный Волк пытается задрать собственный кроп-топ повыше в слепой надежде хоть немного охладиться. Герта не останавливает ее, вцепляясь в сцену взглядом, как зачарованная. Отходит не сразу.       — Волчонок, смотри на меня. Ты пила что-нибудь странное?       В ответ Гению Охотница только подается бедрами вперед, в очередной раз убеждая, что говорить с ней – то же, что говорить со столбом.       Герта усмехается не слишком весело, впрочем, разглядывая девушку не без интереса.       — Хоть в рамочку и на стену.       У Волка начинают слезиться глаза, когда от перенасыщенности острыми реакциями тела она закидывает голову назад, ударяясь затылком в стекло. Ободок сползает с макушки, и девушка продолжает периодически всхлипывать теперь еще и от боли иного происхождения.       Герта спешно подхватывает Охотницу под затылок, боясь, что та не прекратит невольно биться головой из-за своего помешанного состояния. Нет, дразнить ее сейчас не имеет смысла. Даже не поймет.       — Сделай что-нибудь, — вновь дергает Волк за кромку лонгслива. — Герта, пожалуйста…       То, как развратно звучит Волк, убивает здравомыслие. Герта не должна заводиться, не в этой ситуации, но слышать такие откровенные мольбы из уст Охотницы слишком горячо. В серебристом взоре – только пелена желания, в бесконечных ерзаниях – просьба помочь, неважно грубо или нежно. Взлохмаченные волосы и возбуждение на разомленном лице наверняка отпечатаются в сознании Герты еще надолго.       Гений и представить не могла, какие мучения сейчас испытывает Серебряный Волк от накатившей на нее низменной нужды.       Проблема была в том, что афродизиаки бывают разными. И, исходя из познаний Герты в этой области, настолько агрессивные редко можно погасить сексуальной разрядкой. Облегчение будет прискорбно кратковременным. Хотя и в противном случае женщина не собиралась сотворять подобное с бессознательной девушкой. Но вот облегчить ее самочувствие будет куда труднее без знания корня одурманенности.       Волк уже пытается обхватить Герту коленями, когда последняя отмахивается от размышлений. Она подхватывает обе ноги, удерживая на месте.       — Тебе повезло, что у тебя есть девушка. Иначе бы ты оказалась здесь одна.       — Почему ты мне не помогаешь? — сломлено. — Я сказала пожалуйста.       Волк гнется навстречу. Герта облизывает губы, сглатывая.       — Это похвально, но я не собираюсь делать это, когда ты в таком состоянии. Где твой планшет, щенок? Будешь приходить в себя у меня в замке.       — У тебя в замке? — Волк, кажется, пропустила мимо ушей все остальные слова. — Где угодно. Пожалуйста.       — Как сладко. Надеюсь, всякие сомнительные вещества – не единственное, чем тебя можно вывести на такую горячку...?       Герта мгновенно сожалеет о вопросе, потому что для пустой черепушки Серебряного Волка соблазнительная речь звучит как зеленый свет, слепящий и без того лишенный всякого намека на проблеск разума взгляд. Она подается вверх, притягивая лицо Гения с впечатляющей для столь ослабевшего тела силой. Врезается губами в губы, кусает нижнюю, вновь стонет, бегает пальцами по шее и ключицам, сдвигая воротник.       Герта не может не ответить на такой пылкий порыв, но вовремя упирается в грудь настырной Охотнице.       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...       — Ты сказала это уже больше раз, чем за всю свою жизнь, — Герта вытирает опухшие губы ребром ладони, с трудом возвращая твердость в голос.       — Коснись меня, — брови домиком и прикушенная губа.       Слишком.       Герта резко отворачивает голову. Этот хакер...       Вернуть самообладание непросто.       — Слушай внимательно. Где планшет? — Герта перехватывает вновь тянущиеся ручки, жестко смыкая их над головой девушки, и Волк тут же заходится в скулеже.       Из-за этого, правда, ноги Охотницы уже полностью освобождаются, и та мгновенно этим пользуется, обхватывая ими талию Гения. Последняя вновь едва ли не наваливается на Волка от силы, с которой ее пытаются привлечь бедра девушки. Герта соскальзывает одной ладонью на стекло витрины, с силой в него упираясь и все еще держа руки Волка сомкнутыми.       — Г-Герта...              — Тц. Щенок, успокойся. Планшет. Где он? — не сдается Герта.       Проходит с десяток секунд, пока до Волка дойдет смысл вопроса.       — В сумке…? — словно сама не знает, шепчет она.       Герта находит желаемое быстро, выхватывая планшет из свисающей через плечо Волка сумки. Серебряный Волк дергает своими руками, пытаясь добиться свободы.       — Тише, Волчонок. Терпи.       — Ты можешь сделать со мной что угодно, — не прекращает Охотница, изнемогая от возбуждения. — Пожалуйста. Пожалуйста…?       Волк звучала так, будто вот-вот заплачет. Она бешено сжимала кулачки, бедра и зубы, словно надеясь этим хоть сколько-то притупить слабость, охватившую тело целиком.       — Спасибо за уточнение, я и так это прекрасно вижу, Волчонок.       Что могло превратить Серебряного Волка в это? Весь сегодняшний день они проводили вместе, Герта точно знает, что девушка не должна была ничем отравиться. Может, афродизиак с длительным периодом бездействия? Выпила где-нибудь несколько дней назад, а выстрелило только сейчас? Куклы не могли подмешать Волку ничего за завтраком. Верно ведь?       — Трахни меня, — уже совсем теряет всякую надежду Волк.       Грязное слово могло бы сбить с ног, будь в Герте меньше выдержки. Оно звучит так грубо и пошло, лишенное всякой чести, что кажется ошибкой в матрице, когда слетает с уст Серебряного Волка. Герте требуется весь самоконтроль, чтобы не перейти к выполнению пожелания своей девушки мгновенно.       — Замок, — категорично напоминает она, не совсем понятно для Волка или для самой себя. — Мне понадобятся твои навыки, Волк. Совсем немного.              

      *        *        *      

                    Серебряный Волк не иначе как висит на Герте, точно коала, наотрез отказываясь отстраняться хоть на милиметр. Герта прикидывает, что с момента начала ее жара прошло чуть больше получаса, но сколько пытка Волка продлится еще – загадка. Для этого Гению было необходимо знать источник проблемы, а он все еще оставался неизвестным. Сейчас она могла только постараться притупить симптомы, чтобы помочь Охотнице вернуть ясность рассудка.       Куклы, облепившие пару по началу, уже были направлены все по своим задачам. Их сопровождала лишь одна из них, и она предусмотрительно распахнула дверь перед Гертой со своей обезволенной ношей, помогая тем самым втащить Волка в спальню. Герта повела девушку к кровати, параллельно без конца слушая ее нытье у уха.       — Ты ведь не уйдешь? — испуганно отнекивается Охотница, когда Герта пытается отцепить ее от себя, чтобы уложить на одеяла. — Г-Герта, ты мне нужна...       — Это моя комната, щенок. Разумеется, я не уйду. Тебе нужно лечь, хватит упираться.       Волк хлопает круглыми глазами, вцепляясь в плечи Гения только сильнее.       — Только с тобой, — ставит ультиматум она, вновь зарываясь носом в ключицу Герты.       Герта тихо посмеивается. Серебряный Волк под действием афродизиака полностью теряла стыд. Все то, от чего ее обычно оберегала несгибаемая гордость, почти гиперболизированно выплескивалось из нее сейчас. Настолько беззастенчиво, что даже не верилось, что перед Гертой один и тот же человек.       Охотнице крайне повезло, что рядом с ней оказалась именно она. В ином случае все могло бы обернуться куда плачевней.       — Полегче. Я ведь могу согласиться.       — Пожалуйста.       — Ложись.       Герте все же удается повалить Волка на простыни, но та успешно увлекает ее следом за собой.       Гений выдыхает, обнаруживая себя нависающей над перевозбужденным телом Охотницы. Лямка кроп-топа давно сползла с острого плечика, и Волк отнюдь не стремилась ее поправить. Ладони Герты так и остаются лежать на тонкой талии. Обнаженный животик подначивает ухватиться за ткань топа, потянуть выше, открывая еще больше кожи, но Герта этого не делает. Кажется, никогда прежде сдерживаться не было так тяжело.       — Непослушный щенок. Если ты еще раз так сделаешь, то мне придется тебя связать.       — Свяжи, — глаза Серебряного Волка только загораются.       Герта была совершенна во всем, но роботом от этого не становилась. Серебряный Волк, которую она знала, отрезала бы себе язык, но не согласилась бы на такое унижение так рьяно, словно это ее сокровенная мечта. И это заводило. Эти интонации, эта абсолютная покорность. Перед глазами сама собой нарисовалась картина связанной Охотницы, и вместе с тем змеей юркнуло в мысли осознание.       Не грандиозное открытие. Герта слишком умна, чтобы это было для нее открытием. Но явное доказательство.       Афродизиак лишает трезвости мышления. Сотворяет из человека воплощение беспомощности и концентрированного желания, подкрепленного мучительной болью. Но поведение может быть разным. И Волк, сбитая влиянием неизвестного вещества, была слишком охотно подчиняющейся для кого-то, кому это чуждо.       Отличная причина поддразнить девушку сразу же, как она придет в себя. Если, конечно, она вообще согласится после всего смотреть Герте в глаза.       Серебряный Волк подкрепляет свое согласие действием, не позволяя раздумывать и дальше. Она вновь подается наверх, втягивая Герту в поцелуй. Теперь это начинает становиться мучительным и для Гения. Волк посасывает ее губу, снова толкается бедрами навстречу, постанывает сквозь близость в бессловесной молитве. Герта рывком прижимает Волка к себе за поясницу, лишь бы подсластить собственную горькую пилюлю.       Спустя мгновение она покидает личное пространство Охотницы, быстро вставая и выпрямляясь. Волк хочет последовать за ней, но Герта давит ей на грудь, пригвождая обратно к подушке. Жалобные протесты исходят от девушки водопадом.       — П-почему ты не можешь просто...?       — Я не собираюсь заниматься сексом с девственницей под афродизиаками.       — Но мне больно...!       Серебряный Волк почти пищит, и Герта не сомневается в том, что это правда.       — Я помогу, Волчонок, — Гений наклоняется и поглаживает Охотницу по волосам, надеясь хоть немного присмирить. — Будь хорошей девочкой. Потерпи.       Уже скоро в комнате появляются куклы Герты. В присутствии них Волк становится чуть менее наглой, только смотрит затравленно и обиженно на Герту, будто та ее побила. Гений присаживается сбоку, безмолвно удовлетворенная тем фактом, что хакер слишком сильно любит открыто одеваться. Благодаря этому не было никакого резона дополнительно раздевать ее, издеваясь над и без того болезненно отзывчивым телом.       Герта заставляет Волка держать голову прямо, когда одна из ее кукол кладет на лоб девушке холодный компресс. Другая мини-Герта приносит поднос с флаконом жаропонижающего и упаковкой успокоительных. Оставляет его на тумбочке. Затем она вздевает кукольный палец, прижимая его точно ко лбу лежащей. Та морщится, явно не находя прикосновение столь же приятным, сколь от Герты.       — Тридцать восемь и семь, — выносит вердит кукла, кивая Герте.       — Подай мне жаропонижающее, — командует Герта, и в ее ладонь мгновенно упирается указанное. — Волчонок, рот.       Серебряный Волк выполняет приказ с завидным энтузиазмом, впрочем, сразу тусклея при виде шприца в длинных пальцах Герты. Сжимает челюсть обратно. Герта закатывает глаза, набирая суспензию в шприц, прежде чем схватить девушку за подбородок и с легкостью самостоятельно выполнить задачу. Гений жмет на поршень большим пальцем, вдавливая лекарство внутрь.       Охотница гримасничает от вкуса, стоит Герте отстраниться.       — Гадко.       — Умничка, — только хвалит Герта, меняясь с куклой содержимым рук на стакан воды с таблеткой. — Справишься? — она приподнимает ладонь.       Внимание Серебряного Волка тут же смещается со стакана на длинные пальцы Герты, удерживающие его. У Охотницы уже давно чересчур заметно расширенные зрачки, и Гению даже думать лишней секунды не нужно, чтобы понять, что сейчас происходит в ее голове.       — Я говорила про успокоительное, а не про свои пальцы, щенок. Справишься? — Волк кисло сопит.       В конце концов Герта вновь делает все сама. Открывает девушке рот и закидывает успокоительную таблетку на корень языка, как собаке, заставляя проглотить. Подносит стакан к губам, чуть наклоняя и придерживая Волка за шею. Рука куклы, все еще стоявшей рядом, ненадолго прижимается ко лбу Охотницы, удерживая на месте компресс.       — Хорошая девочка. Это должно успокоить твой пульс.       Вскоре они остаются в комнате одни.       Оба принятых лекарства имеют очевидную побочку в виде сонливости. Серебряный Волк, и без того никакущая, очень скоро начинает клевать носом. Она почти засыпает, но неуемное возбуждение с болью в висках мешают. Девушка постоянно открывает глаза в решающий миг, упуская сон, просто для того, чтобы убедиться, что Герта все еще здесь. И Герта правда не отходит, не желая оставлять Волка без присмотра.       Проходит какое-то время. Оно течет медленно, но Герта едва замечает. Следит за морщущимся периодически носиком Волка, параллельно полистывает лениво сообщения в планшете своей девушки. В конце концов, она ведь ее вторая половинка, а значит право имеет. Верно?       Вы: «С Волчонком все в порядке. Она немного не в себе, но ничего критичного, ведь рядом с ней ее девушка. Ночует она там, где и положено. Нет никакой потребности в отправке сообщений скоростью 100 шт./1 сек., это понятно?»       Отвечает Терминатору-3000. Или Сэму. Одним словом одному из представителей сомнительной компании, в которой состоит Волк.       Вы: «Вашу драгоценную коллекцию пальто вы можете хранить в открытом космосе, который недалекие люди так любят загрязнять своими отходами. Можете не волноваться, я не менее сильно желаю того, чтобы Волчонок как можно скорее лишила вашу организацию своего присутствия».       Женщине. Или же, очевидно, Кафке – одной из самых разыскиваемых среди Охотников.       Вы: «Румтур доступен только Волчонку. На присланном сайте товары низкого качества, я предпочитаю только лучшее. Стелла, можешь ли ты прекратить лазить в помойках на станции? Персонал жалуется так много, что это дошло даже до меня».       Помойному еноту. Что ж, тут все было ясно.       — Бошка ноет, — в очередной раз терпит неудачу Серебряный Волк, пытаясь заснуть и елозя на постели.       Герта отвлекается.       Мягкий котик-маг лежит у изголовья рядом с головой Серебряного Волка. На лбу уже нет холодного компресса. После пяти раз смены его на свежий и минут двадцати с момента приема лекарства жар стал сходить, и потребность держать его ушла.       Пару мгновений Герта рассматривает хрупкую фигуру Волка.       Возможно, одного присутствия мало. Не исключено, что девушку скоро и вовсе бросит в озноб.       Герта подтягивается к Серебряному Волку, ложась рядом.       Серые глазки Охотницы сверкают от счастья.       — Можешь обхватить меня своими лапками, если это тебе поможет.       Девушка пользуется приглашением незамедлительно. Обнимает крепко-крепко, утыкаясь носом в шею. Обхватывает и руками и ногами, точно Герта – ее персональный плюшевый медведь, а не девушка. Герта расслабляется в ее тепле, оставляя короткий поцелуй на лбу.       Страшно представить, что будет с Серебряным Волком, когда она проснется и вспомнит все, что творила.