Зависимое зло

Ему было страшно спать по ночам и даже лишний вздох для него был как верный путь к смерти. Эти крики каждый раз мешали ему уснуть. Слыша те ужасы из подвала и не испытывая ни грамма сочувствия он чувствовал себя извергом. Он понимал, что это не правильно, но идти против отца для него тоже самое, что и на смертную казнь. Однажды, он решился посмотреть что же там происходит и убедиться в своих догадках . Германия медленно спустился по старой лестнице, пытаясь идти максимально тихо. Задержав дыхание, он на носочках преодолел пролет и уже двигался в сторону кабинета, как половица предательски скрипнула. "Черт возьми, почему все в этом мире идет против меня"- подумал про себя сын нациста, молясь на то, чтобы его отец не услышал. По волю случая дверь в кабинет была приоткрыта. Благо петли оказались менее скрипучими (хоть что то в этом доме) и никаких неожиданных неприятностей не произошло, пока что.... Вот. Он уже в кабинете отца. Германия не помнил когда последний раз тут находился. Может в далеком далеком детстве, когда их отношения еще были здоровыми: никакого насилия, только взаимопонимание и ласка... Хоть он и понимал, что отец все еще его любит, но эта любовь другая. Не такая как в детстве. От этих воспоминаний что то в груди Германии затрепетало. На мгновение он ушел в себя, так и оставшись стоять по середине кабинета. Шторы были открыты и свет луны без препятствий проникал в комнату, наполненную ароматом крепкого кофе и сигарет. В кабинете царила абсолютная чистота. Все было разложено по полочкам, ни малейшего изъяна, все как и любил нацист. Но к чему нам это описание кабинета, мы же не за этим сюда пришли) Очнувшись от раздумий, взгляд Германии упал на самую дальнюю дверь в комнате. Вот он. Вход в подвал. Отец никогда и не перед каким предлогом не разрешал сыну туда заходить, но он ведь одним глазочком верно? Из подвала уже не было слышно криков, лишь какой то неразборчивый шепот и лязг металла. Открыв дверь, он проследовал внутрь все также на цыпочках. Подходя все ближе он уже мог расслышать шепот и то, что он услылал повергло того в шок. -Рейх, прошу, не делай этого,- уставший, сиплый мужской голос еле разборчиво о чем то умолял нациста,- у меня дома сын... я не хочу умирать.. не сейчас. Дай мне только увидеть сына и можешь делать со мной что захочешь....я не смогу от тебя сбежать....ты же видишь в каком я состоя... - Молчать. После этого был слышен мощный удар и крики возобновились. Германия тихо подглядывал из за угла, боясь даже дышать. - Умоляю вас, Рейх. Вы должны меня понять! У вас же тоже есть ребенок, которого вы без сомнения люби... Фразу ему договорить не удалось. И уже никогда не удастся. Выстрел в лоб уже никогда не даст ему заговорить вновь. Германия был ошарашен. Его глаза округлились до такого состояния, что едва ли не полезли на лоб. Он закрыл рот рукой дабы не закричать - Как ты посмел говорить про моего сына, свинья, - свозь зубы, чуль ли не рыча, проговорил Рейх, протирая свой револьвер от крови. Вся его форма была запачкана кровью. Все в этом гребанном подвале было ею пропитано. Германия попятился назад от такого зрелища, но случайно наткнулся на полку со всякими инструментами, применения которых он не знал и не хотел знать. На это моментально среагировали. Рейх резко посмотрел в сторону Германии. Увидев своего ребенка, он потерял дар речи, но собрав последние силы, решил объясниться. - Сын.... Германия рванул на вверх из подвала.