Зависимое зло

Германия бежал из-за всех сил. Ноги сами несли его, а в голове он прокручивал то, что только что произошло. Таким отца он видел впервые в жизни. Нет, он конечно знал насколько жестоким может быть его отец, даже приходилось испытывать это на собственной шкуре, но то что он увидел в подвале переходило всякие границы. Он был уверен, что ему это будет снится в кошмарах еще долгое время. Адреналин ударил в голову и он сам не заметил, как спрятался в шкаф. Дыхание никак не восстанавливалось, а тело непереставая дрожало. Вдруг он услышал шаги. Отец.  "Лишь бы он не нашел меня"- пронеслось в голове у Германии. Сильнее вжавшись в стенку шкафа, он обнял свои колени. Сердце бешанно билось, что ему казалось, оно вот вот пробьет грудную клетку. Тем временем Рейх метался по комнате, обрыскивая каждый угол. И вдруг его взгляд остановился на шкафу. Германия, смотря из щели, чуть не упал в обморок, когда понял, что отец идет в его сторону. - Германия, милый, то что ты видел в подвале не то что ты думаешь...,-  начал лаского Рейх. Он медленно подходил к шкафу, словно хищник, загоняющий свою жертву в угол.  Сын нациста, зная, что его расскрыли, продолжал играть в молчанку, не подавая своего присутствия, а вдруг поможет. - Ну что такое. Чего же ты молчишь. Знаешь же прекрасно, что я знаю, где ты, - продолжил нацист уже раздраженно. Пока Рейх подходил, Германия начал судородно обрыскивать шкаф в поисках предмета самообороны. И его поиски не были напрасны. - Ты меня вынуждаешь пойти на крайние меры,- Рейх быстро распахнул шкаф, как вдруг ему прилетает по морде. Такого он явно не ожидал, тем более от собственного сына. Он мигом хватается за челюсть, а из носа начирает идти кровь, как чувсвует что его толкают. Геомания никак не думал, что старый дедовский кастет может ему когда нибудь пригодится, за что был очень тому благодарен, что забыл его в этом злосчастном шкафу.  Оттолкнув отца он мигом ринулся из комнаты и побежал в сторону выхода. К его ужасу он обнаружил, что дверь заперта, а своц ключ он потерял еще месяц назад, второй же - принадлежал отцу.  Германия слышит быстрые шаги за спиной и ругань на немецком, что заставляют его метнуться на второй этаж. Судорожно он ищет в какой бы комнате спрятаться, но времени на раздумья у него не так много. Инстинктивно он бежит в ванную и запирается.  Это место не редко спасало его от выходок отца. Так как в комнате Германии нет замка, ванная была для него островком спокойствия. Это единственное место, где он мог позволить себе заплакать. В их семье, плакать- это табу, за которое не только пристыдить могут, но и поднять руку, чтобы лишний раз нюни не распускал. Когда отца не бывало дома, Германия зачастую доставал лезвие из его бритвы. Селфхарм помогал ему не только морально, но и физически. Он любил чувство боли. Когда мыл руки в кипятке, когда разгрызал губы в мясо, когда расцарапывал свое лицо - все это приносило ему нескончаемое удовольствие. Однажды, сильно увлёкся истерзаннием своей руки он резанул лезвием слишком глубоко. Густая кровь, стекала в раковину и по консистенции больше напоминала не кровь, а сопли. Кожа так сильно расходилась, что ее нужно было только зашивать. Германия уже не осознавал, что происходит, ноги стали ватные, а сознание медленно отключалось, он понимал, что возможно сегодня его последний день. Но вдруг он услышал звук открывающися входной двери. Он боялся. Боялся не из за того что умрёт, а из за того что с ним может сделать отец за такую выходку. Но он не мог собраться с силами. Тело его совершенно не слушалось. Оперевшись руками об раковину он смотрел на свое отражение и лишь ждал конца. Как вдруг в ванную заходит отец. Германия побледнел ещё сильнее прежнего. Страх окутал его тело. Он был готов к самому худшему, но реакция отца его потрясла. В глазах нациста был неподдельный ужас. Рейх метнулся к своему сыну, приобнял того, чтобы Германия не упал. Пока у его сына темнело в глазах, он взял его на руки, говоря, что все будет хорошо, параллельно с этим набирая скорую. Всю поездку в скорой Рейх гладил своего ребёнка по руке, нашептывая что то ласковое. Это был единственный раз, когда Германия видел, чтобы его отец плакал. После этого инцидента нацист ещё пол года не оставлял сына одного, не кричал и не поднимал на того руку, ну и конечно все колющие режущие предметы в доме были спрятаны. Это было чудесное время. Германия был готов снова распотрошить себе руку, да что уж руку все части тела, лишь бы опять почувствовать заботу отца.  Сейчас же, заперевшись в своём укромном местечке, Германия прокручивал это воспоминание и на его душе было тепло. Тепло. До того момента, как в его дверь постучались  - Германия, ну же, открой папе дверь...,- как и в прошлый раз Рейх начал лаского пытаться выманить сына, но его терпение продлилось не долго,- Германия, сукин ты сын, открывай по хорошему или я вырву эту дверь нахрен с петлёй! По двери начали неистово барабанить с такой силой, что она вся ходуном ходила. Казалось вот вот и нацист сдержит свое слово. Как вдруг дверь распахтвается.