такая вечная любовь

для большинства людей мы — фасад, им не нужны наши глубокие травмы. для таких извергов нежен ад, для таких мало одной преисподни. они глядят — и видят лишь обложку, кусок картона в яркой мишуре. им не понять, что каждая строчка — это шрам, прикрытый пластырем на кожуре. мы — витрины в их мире потребленья, где боль — брак, а счастье — стандарт. их душа — это склад впечатлений, где все взято в кредит и в антракт. они жуют эмоции, как фастфуд, запивая дешевым вином. их любовь — это просто акт труда, где никто не рискует собой. а мы? мы — пыль на их лакированных ботинках, грязь, что стирают салфеткой с рук. нам их мир — пластиковый суррогат, где даже смерть — это модный звук. они верят в скидки на спасение, в карму, что можно купить за наличку. их боги — рекламные объявления, а грехи — не поймают с поличным. так пусть их ад будет стерильным, как их души — без трещин и дна. мы же будем гнить аутентично, ведь их рай — это наша вина. а я? я снова сижу в ванной с ножом, разглядываю бритвой на запястьях пейзаж. может, шрамы — это и есть мое лицо, а все остальное — декорация, страх. и да, я знаю — завтра проснусь, забинтую эту порезную поэзию, надену пиджак и пойду продавать ещё один день из своей экспрессии. а я? я снова сижу в ванной с ножом, и хотела бы сказать, что это метафора, но в сливное отверстие капает слишком уж буквально, а на кафеле — не символизм, а следы пальцев. я бы назвала это арт-перформансом, если бы боль не была такой банальной. но нет — это просто ванна, просто сталь, просто тело, которое разучилось врать. и да, завтра я снова надену кожу, приклею улыбку, как ценник на товар. потому что даже мое саморазрушение — моя надежда и мой дар. и пусть кто-то шепчет: «это же поэзия!», но поэзия — для тех, кто верит в слова. а я? я просто считаю капли на дне, пока таймер на телефоне не скажет, что завершена игра. ведь даже смерть теперь — лишь контент, а воскрешение — вопрос подписки. и я бы хотела быть метафорой, но я — просто девушка с глупыми мыслями.