такая вечная любовь

могут ли женщины спать без чувств? наверное, могут. ты безумно интересный, ты любишь Шекспира. ты читаешь Гомера. «Одиссея». мои глаза тебя погубят. ты закажешь такси, суши и ещё полмира. а я буду смотреть на тебя с теплотой, сидеть у тебя на коленях. верить в то, что творится между нами, и называть словом «любовь». смотреть на тебя и видеть, как растворяешься в изменах. а у нас даже не начавшиеся отношения. больно. в твоей квартире не будет признаков женщин, ты просто не смотришь все мои кружочки. а моя душа настолько полна трещин, что не замечу все тревожные звоночки. ты сильно старше. ты просто сильный. морально. физически. я бегу и смотрю на твою спину. думаю о том, что ты идеален. мы поедем к тебе смотреть фильм. не обнимемся даже. критически. будешь писать мне «доброе утро». как и тысячам красавиц. я буду видеть насквозь, что ты не способен на что-то серьезное. но что способен на безопасное. мы дойдём до того, чтобы жить вместе. может, даже до свадьбы. но твои глаза змеиные ответят на мои вопросы. ты меня не полюбишь. но может я правда стану твоей невестой. ты — библиотека с запертыми дверьми, где каждая книга — чужая душа на полке. я — пыль на переплётах, что тихо лежит, ожидая, когда твой взгляд на мгновенье прильнёт. ты — океанский лайнер в ночи без огней, я — маяк, что светит впустую, теряя свой смысл. ты даришь мне ракушки — обломки страстей, а я собираю их в горсть, как наивный художник. ты — сад с ядовитыми цветами, где каждый бутон — это ложь в лепестках. я — пчела, что летит на запах обмана, чтобы умереть от сладкого яда на губах. ты — шахматная партия, где я уже проиграла, но всё ещё двигаю фигуры с надеждой в глазах. ты — гений, что строит из пепла пожары, а я — река, что течёт в никуда, исчезая в песках. и может однажды, когда ты устанешь от масок, и захочешь найти не игру, а реальность в конце, ты заметишь, что я — не просто фон для сказок, а та, что могла бы любить тебя вечно. но сейчас ты — коллекционер сердец и намёков, а я — ещё один экспонат в твоей галерее. ты — вихрь, что несётся сквозь время и сроки, а я — песчинка, что верит в возможность осесть. и пусть этот роман обречён с первой страницы, пусть мы — два разных языка, что не сходятся в рифме, я буду слушать, как ты читаешь Гомера, молясь на твои ресницы, и хоронить надежды в глубинах, где даже рыбы немы.