Заяц-Паук : Alternative story

Антон резко очнулся. Тело дернулось вверх так стремительно, будто кто-то рванул за невидимую нить. Он даже не понял, как оказался сидящим. Грудь ходила ходуном, дыхание было рваным, громким — слишком громким для этой комнаты. Казалось, каждый вдох отскакивал от стен и возвращался к нему эхом. —Где я?.. Мысль не оформилась словами — она вспыхнула, как разряд. По виску медленно стекала капля пота, холодная, липкая. Сон всё ещё держал его за горло. В нём Егор… нет, то, во что он превратился, — ломало собственное тело, выворачиваясь наизнанку, будто плоть была ему тесной. Антон судорожно осмотрелся. Диван. Потолок. Потускневший свет из окна. Он лежал, не раздеваясь — куртка, штаны, всё на нём. Открытым оставалось только лицо, будто он боялся снять с себя последнее доказательство, что всё ещё человек. Часы на стене тихо тикали, отмеряя время с пугающим спокойствием. Антон прищурился. 6:39 утра. За окном всё ещё царила ночь. Та самая — густая, зимняя, будто намеренно задержавшая рассвет. Он медленно откинул одеяло. Пол встретил его холодным, скрипучим шёпотом. Половицы жалобно простонали под весом ног. Антон провёл ладонью по лбу, зажмурился. —Может… может, это был просто сон? Глупый, больной, слишком реалистичный сон… Он хотел зацепиться за эту мысль, как за спасательный круг. Но взгляд упал на руки. Его собственные перчатки, которые служили ему как вторая кожа. Даже в полумраке было видно — тёмные, засохшие разводы. Кровь. Настоящая. Ни один сон не оставляет таких следов. В груди что-то глухо ударило. Он медленно поднялся. Кости тихо хрустнули — звук показался слишком громким, почти неприличным в этой тишине. Куртка и перчатки лежали рядом, аккуратно сложенные, будто он на время снял с себя не одежду, а вину. Грехи, от которых нельзя отмыться. Глаза привыкли к темноте, и Антон смог увидеть тех, кто дремал седьмым сном. Юрий спал в кресле у камина, скрестив руки на груди. Его лицо казалось спокойным, почти мирным — чуждым всему, что Антон тащил в себе. Слева, на кровати, спали Бяша и Рома, прижавшись друг к другу, словно дети, которым страшно спать в одиночку. В доме царила абсолютная тишина. Все спали. Все — кроме него. Антон двинулся к выходу из гостиной, осторожно, будто шёл по тонкому льду. Краем глаза он заметил фигуру на кухне. Сердце сжалось — но это был отец. Борис сидел за столом, уронив голову на сложенные руки. Он спал чутко, тяжело, как человек, который устал не телом — душой. Антон выдохнул. Он направился в ванную — и в этот момент нога задела половицу. Короткий, но громкий скрип раздался от половицы. Он был длинным, протяжным и оглушающим. Антону показалось, что звук прошил весь дом, поднялся по стенам, ударил в потолок. Он замер, не дыша. Ничего, все также мирно спали на своих местах, даже не подняв голову. Тишина поглотила звук, будто его никогда и не было. Антон сглотнул и осторожно закрыл за собой дверь ванной, щёлкнув выключателем. Свет резанул глаза. Маленькая, тесная ванная встретила его пожелтевшей плиткой. Белая когда-то, теперь она выглядела больной, уставшей — словно впитала слишком много чужих страхов. Антон подошёл к раковине и открыл кран. Холодная вода ударила по пальцам. Ледяная. Почти болезненная. Он не отдёрнул руку. Вентиль был повёрнут. Через мгновение тёплая вода растеклась по коже, и тело невольно обмякло. Тепло было слишком приятным — подозрительным. На секунду он выпал из реальности, будто позволил себе забыть. Он зачерпнул воду и умыл лицо. Короткое облегчение. Мгновение, в котором он почти поверил, что всё ещё обычный парень, а не… нечто другое. Вода стекала в слив. Звук был монотонным, убаюкивающим. Мысли поплыли.Они стали путаться, мешаться между собой.. Они словно боролись, пытаясь что то сказать Антону.. Но в этот раз не сам Антон управлял мыслями, а они им.. Взгляд медленно поднялся. Перед ним было зеркало, которая показывало его отражение. Оттуда на него смотрел подросток, которого он почти не узнал. Синяки под глазами стали тёмными, отчётливыми. Волосы — спутанные. А взгляд… пустой. Растерянный. Такой взгляд бывает у тех, кто не понимал... Не понимал что делать дальше.. И словно по команде, в ушах зазвенел гул. Он был низким и давящим, как будто на Антона обрушился весь мир. Он зажмурился, схватился за голову, стиснув зубы. В этом шуме были голоса. Шёпоты. Они лезли внутрь, пробирались под кожу. — Ты убил меня. Слова ударили, отразились от плитки, будто пуля, и вернулись обратно. Антон распахнул глаза. Отражение, которое было единственным знаком, что Антон еще не сошел с ума, показывало не его... Нет... Там был тот, кто теперь будет сниться Антону в кошмарах. Егор.. Он стоял слишком близко. Почти вплотную. Лицо — без эмоций. Глаза — пустые. Мёртвые. Не злые. Не обвиняющие. Просто… отсутствующие. Антон резко ударил себя по щеке. По щеке прошлась жгучая боль, оставляя красное пятно.. Он снова посмотрел в зеркало. Все тоже отражение, которое было и до этого.. Тяжело выдохнув, Антон перекрыл воду, вытер руки и направился к двери. Пальцы сомкнулись на ручке. Он потянул. Дверь распахнулась. Но за ней не было дома Харитона. Не было старых обоев, которые создавали внутренний уют, и спокойствие. Вместо этого, там стоял неизвестный.. Тьма за его спиной шевелилась, словно живая, ожидая приказа. Существо — ни человек, ни зверь. Белые точки глаз. Пасть, слишком широкая для человеческого лица. Когти — длинные, острые, как ножи. Такие, что способны перерезать горло и даже не моргнуть глазом.. Антон застыл. И тьма… улыбнулась. Он смотрел на существо, не моргая. Страх не кричал — он сдавливал изнутри, как тиски. Тварь не делала ни единого движения. Не дышала. Не приближалась. Она просто была — и этого было достаточно. Антон чувствовал, как напряжение расползается по мышцам, как тело само готовится к рывку, к удару… или к бегству. Ситуация была тупиковой. С одной стороны — если это реально, медлить нельзя. С другой — откуда это здесь? В доме. В нескольких шагах от спящих людей. "—А если это снова я? Если я всё ещё там — внутри своего сознания?" Он зажмурился. Мир дрогнул, будто невидимые руки начали трести его.. Когда он открыл глаза, тьма отступала, будто её выталкивал тусклый, сонный свет. Существо исчезло — рассыпалось, как дым. Перед ним стоял Борис. Растрёпанный, сонный, с тяжёлым взглядом человека, которого выдернули из сна. — Антон… Ты чего встал?.. Сердце ещё пару раз бешено ударилось о рёбра — и только потом начало успокаиваться. Вместе с этим пришло липкое облегчение. Слишком резкое, чтобы быть приятным. — Я… просто задумался. — Ну раз задумался… — Борис зевнул, — иди подумай на кухне. Он шагнул в сторону, давая пройти. Антон не стал спорить — прошёл мимо, словно по узкому коридору между реальностью и чем-то ещё. Отец сонными, но отцовским взглядом посмотрел на него. В нем читалось внутреннее беспокойство, и попытка узнать правду.. Кухня встретила его холодом. Он сел на стул, положил руки на стол. Из ванной донёсся звук воды, затем — умывание. Антон сидел неподвижно, будто боялся, что любое движение снова что-то сломает. Через несколько минут Борис вошёл, сел рядом. Его взгляд задержался на Антоне дольше обычного — в нём было что-то внимательное, изучающее. Строгость смешивалась с заботой. Тишина повисла между ними, тяжёлая, вязкая.И отец решил зайти издалека. — Где ты был?.. — наконец спросил Борис. Антон повернулся к нему. Всё то же лицо. Родное. Знакомое с детства. От этого становилось только хуже — будто его сейчас будут отчитывать не за прогул, а за что-то куда более страшное. — Это так важно?.. — тихо, но твёрдо спросил он. — Я всё же отец— отчеканил Борис. — И это нормально — беспокоиться за сына. Он вздохнул, смягчив тон. — Судя по виду, вернулся ты недавно. — Я чувствую себя лучше— быстро ответил Антон. — Да я вижу— с усталым сарказмом сказал Борис. Он тяжело вздохнул. Пальцы начали ритмично постукивать по столу. Антон сидел неподвижно — как на допросе. — Антон… — Борис понизил голос. — Давай не будем делать вид, что всё нормально. Я вижу. И видел. Это не так. Антон промолчал. В памяти вспыхнул гараж. Холод. Запах железа. Губы дрогнули. — Скажи мне честно… — продолжил Борис. — Что было в тот день? У меня ощущение, будто ты из самого ада вернулся. Антон опустил взгляд на руки. Они были чистыми. Но разум уже дорисовывал другое: кровь, стекающая с пальцев, тёплая, густая. Она капала на стол, собираясь в тёмную лужу. — Антон?.. Он моргнул. Кровь исчезла. Стол был чист. — В тот день… — начал он едва слышно. Борис подался вперёд, ожидая. И в этот момент — звонок. Резкий,неуместный, но одновременно словно спасающий Антона, от тяжелых слов. Оба вздрогнули и повернулись к гостиной. Антон сразу понял — его телефон. Он поднялся. Ноги будто налились свинцом. Из гостиной раздался раздражённый, сонный голос Ромы: — Сука… кто, блять, в семь утра звонит?.. Антон не ответил. Он уже лез в карман куртки. Звонок разрывал тишину, проходясь по нервам, как нож. Бяша тоже зашевелился: — Рома!.. Подвинься! Я щас с края ебнусь!.. Экран вспыхнул зелёным.В нем было лишь одно слово, которое висело по середине, написанное пикселем. "Егор." Мир будто накренился. Сердце забилось в панике, пальцы задрожали. По спине пополз холод — медленный, змеящийся, липкий. —Это невозможно. Он… не может…— Шепотом сказал Антон.. Мысли будто были сами в шоке, не ожидая такого.. Настолько, что они покинули его голову, не смев что-то говорить.. Звонок не прекращался. Будто ждал. Будто знал. Антон стоял перед выбором. Ответить — или оборвать. Но пальцы решили за него. Он нажал и поднёс телефон к уху. Гробовая тишина, будто Антон позвонил в саму преисподнюю.. Это была та тишина, в которой слышно собственное дыхание и удары сердца. — Антон?.. — наконец раздалось. — Антон!.. Ты здесь?.. Голос был знакомым. Слишком знакомым. Антон забыл, как говорить. — Антон… — голос дрогнул. — Пожалуйста… ответь… — Да!.. — вырвалось у него. — Да, Егор, я здесь! Ты… ты… Слова рассыпались. — Антон… помоги мне… — прошептал Егор. — Мне нужна твоя помощь… В голосе была паника. Не истерика — осознание. — Где? — Антон сжал телефон. — Где ты? Только скажи! — Моя квартира… Антон, прошу тебя… быстрее… Я чувствую, что я… Связь оборвалась. Короткие гудки ударили по ушам. На экране появилось сухое сообщение: соединение потеряно. Антон не стал думать. Он уже надевал куртку, натягивал перчатки. Каждое движение — резкое, отчаянное. Будто если он замедлится хоть на секунду — будет поздно. — Антон!.. — окликнул его Борис. — Ты куда собрался?.. Антон замер на мгновение. И понял: если он не пойдёт сейчас — другого шанса не будет. Он собирался рассказать. Слова уже подступали к горлу, теснились, царапали изнутри — о гараже, о крови, о том, что больше не отпускает даже во сне. Но в последний момент Антон проглотил их. Решил оставить под языком — как яд, который пока рано выпускать. — Мне надо в одно место… — сказал он глухо. — Это важно. Борис нахмурился. —Настолько важно, что ты с самого утра снова уходишь из дома? — в голосе зазвенела усталость. — Ты же только вернулся. Даже не поспал толком. Антон резко обернулся. — ОТЕЦ! — голос сорвался, будто натянутая струна лопнула. — Пожалуйста… не задавай вопросы. Он подошёл к окну, распахнул его. В лицо ударил зимний воздух — колючий, серый, пахнущий холодом и утренней пустотой. Антон обернулся напоследок. Сказал тихо, но так, будто каждое слово было гвоздём: — И не иди за мной. Это… только моё дело. И, не дожидаясь ответа, шагнул в рассвет. Паутина вырвалась из ладоней, подхватила его тело, унесла между чёрных стволов и крыш. Дом остался позади. Борис смотрел ему вслед. Долго. Подозрительно прищурившись. Недосказанность давила сильнее любых слов. —Нет уж… — пробормотал он себе под нос. — Я пойду за тобой. Антон летел быстро. Слишком быстро — будто за ним кто-то гнался. Паутина сменялась новой, руки действовали автоматически, тело перепрыгивало с крыши на крышу, цеплялось за балконы, скользило вдоль стен. Внизу — редкие фонари, замёрзшие дороги, пустые окна. Посёлок казался вымершим. Через несколько минут он был у дома Егора. Антон прилип к стене и пополз вверх. Окна сменяли друг друга, одинаковые, тёмные, чужие. Наконец — нужное. Он заглянул внутрь. Комната была пустой. Не просто без людей — без жизни. Будто последний тёплый след здесь погас, как спичка в снегу. Антон осторожно толкнул раму. Окно поддалось. Он забрался внутрь, встал на холодный линолеум. Тот отозвался глухим щелчком — слишком громким в этой мёртвой тишине. Глаза привыкли к полумраку. Никаких следов борьбы. Никакого беспорядка. Слева — диван. На нём — гитара. Она аккуратно стояла, уперевшись верхней частью об спинку дивана, терпеливо, но вечно ожидая своего хозяина, словно Хатико.. От этого стало не по себе. Антон шагнул к двери. Дёрнул ручку — та легко поддалась. Тишина давила на уши, будто ватой набили голову. — Может… показалось?.. — пробормотал он. — Но нет… я же видел. Он звонил... Хотя если так посудить.. То мне могло и не такое показаться.. Кухня встретила его знакомым интерьером. Всё на своих местах. Слишком на своих. Но без людей вещи превращаются в декорации. И это чувствовалось кожей. — Где все?.. — голос дрогнул. — Где твоя мама?.. Где ты сам?.. На столе лежал лист бумаги. Антон взял его. Бумага была сложена, как дурацкая открытка. Лист аккуратно был развернут. Карандашный рисунок.Который не выделялся особыми качествами. Кривые, и тонкие линии. Создалось впечатление , что тот кто это рисовал, специально насмехался над искусством художников.. Либо же тот человек рисовал его в попыхах, явно не обращая внимания на аккуратность.. На рисунке был изображён Антон в старом костюме, подвешенный на висильнице. Внизу — корявая надпись: «Ты будешь мечтать о смерти». По спине пробежал холод. В этот момент слух уловил звук. Антон замер.В этот момент уши играли главную роль, пытаясь прислушать к каждому скрипу.. Спустя несколько секунд, он понял, что это был за звук. Это была мелодия.. Мелодия, которая игралась при помощи гитарных струн. Он положил лист обратно. Медленно. Осторожно. Шаг за шагом направился к комнате Егора. С каждым шагом звук становился отчётливее. Пальцы сами напряглись, тело собралось. Он прижался к стене. Рука легла на край двери. Шли секунды, пока Антон собирался силами а тот кто играл на гитаре, будто понимал, что Антон находиться за стеной. Секунда, и тело рвануло, готовясь принимать удар. Дверь распахнулась — и напряжение в одно мгновение обрушилось. На диване сидел Егор. Все такой же.. В той же одежде, целый, а самое главное.. Живой.. Он играл на гитаре. Пальцы легко бегали по струнам. Губы тихо шептали какую-то песню — слова терялись, будто их не предназначалось слышать. Его взгляд поднялся, и улыбка окрасила его лицо. Но в этой улыбке не было тепла. Только что-то скользкое. Коварное. Будто улыбался не он, а кто-то, кто примерил его лицо. Он прекратил играть. Медленно положил руку на струны. Прищурился. Его взгляд изучал Антона, пока тот не мог даже сложить мысль. И он это понимал, от чего улыбка будто стала шире. Тишина создала невидимую стену между обоими, и после Егор сказал, разрушив эту стену: — Ну привет… — сказал он мягко, почти ласково,в голосе прозвучало что-то чужое—Человек паук...