𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Чёрт, чёрт, чёрт. Громкий стук её боевых ботинок становился всё более навязчивым, эхом отзываясь от холодных металлических стен Ковчега. Это был единственный звук, на котором она могла сосредоточиться. Эхо повторялось в её ушах, резкое и ритмичное, как непрерывный вызов, которому она не могла отказать. — Давай, давай, ты почти на месте, — она мысленно подгоняла себя, заставляя игнорировать тяжёлые, сбивчивые вздохи, рвущиеся из её лёгких. Она не могла позволить себе слабость, даже если её тело уже кричало от усталости. Когда Вероника резко повернула, она потеряла равновесие и, едва не падая, выругалась себе под нос. Все попытки вернуть контроль над ногами оказались тщетными, и было уже слишком поздно. Он появился, как тень. Его руки, огромные и крепкие, сжались вокруг её запястья, дёрнув её назад. Она почувствовала, как её тело с глухим ударом столкнулось с холодной металлической стеной, и в тот же момент его пальцы схватили шиворот её свитера. Она облажалась. В этот момент вся уверенность ушла. Он был рядом, а его взгляд, полон ярости, не предвещал ничего хорошего. Он снова отбросил её, ударив об стену с такой силой, что каждый мускул, каждое волокно в её теле отозвалось от боли. Воздух вырывался из лёгких, с каждым вдохом становясь всё тяжелее. — Сколько ты слышала? — его голос был хриплым и напряжённым, глаза прищурены, а выражение лица — яростным, как у зверя, готового напасть. — Достаточно, чтобы понять, что у тебя серьёзные проблемы, — с трудом прошептала она, сжимая челюсти. Выражение ужаса промелькнуло на его лице, но всего на мгновение. Очень быстро оно сменилось ослепительным гневом и ненавистью. Вероника осознала, что могла бы промолчать. Но теперь было поздно. Его грубые, сильные руки обхватили её горло, сдавливая трахею. Вероника задыхалась, пытаясь вырваться, но её попытки были напрасны. Её лёгкие, отчаянно расширяясь, не могли поглотить достаточного количества воздуха. Да, она определённо не должна была произносить эти слова. — Ты переступила черту, — прошипел он, не отпуская её горло. — Пусть даже ты — любимая дочь Кейна, это не делает тебя неуязвимой. — Вероника, с усилием, пыталась ослабить его хватку, но всё было напрасно. Он был сильнее. Его пальцы начали сжимать шею с такой силой, что её зрение стало тускнеть. Невыносимая боль, жгучее чувство удушья… Так вот как всё закончится. Горько подумала она, задыхаясь под руками этого чудовища. Его взгляд стал другим — холодным и расчетливым. Вероника знала этот взгляд, этот взгляд человека, у которого есть план. — Есть гораздо более простой способ избавиться от тебя, — произнёс он, отпуская её шею. Она рухнула на пол, хватая ртом воздух, чувствуя, как горло горит от боли. Её лёгкие сжались, но, несмотря на это, она успела отползти подальше от этого психопата, известного как Командир Шамуэй, и сердито уставилась на него, с трудом восстанавливая дыхание. — Тебе стоит пересмотреть свой выбор карьеры, — едва выдохнула Вероника, с трудом удерживая дыхание. — Я не думаю, что твоя... личность... подходит для того, чтобы быть охранником. Ты слишком психически нестабилен. Он внезапно поставил её на ноги, слабые от напряжения, и прижал к стене, так что её спина оказалась прикована к холодному металлу. Его левое предплечье грубо прижало её ключицы, лишив возможности сбежать, в то время как правая рука извлекала электрошокер. Чёрт, мысленно выругалась она, осознавая, сколько ошибок она совершила в своей жизни. Шамуэй усмехнулся с презрением. — Если я узнаю, что ты кому-то рассказала, а я узнаю, твой отец будет первым, к кому я приду с этим, — произнёс он с мрачной ухмылкой, медленно водя электрошокером перед её лицом. Вероника услышала быстрый, зловещий гул тока, проходящего через устройство, и невольно сглотнула. — Я позабочусь о том, чтобы он больше ни минуты не провёл на Ковчеге. Уверяю тебя. — Он наклонился ближе, его лицо искажалось от злости. — Видишь ли, я, возможно, и не достиг таких же высот, как твой отец, но я вполне способен его понизить. В конце концов, это довольно просто, каждое преступление — смертный приговор, все, что мне нужно сделать, это подставить его, и бац - пока-пока, папочка. — Ты не посмеешь, — прошипела Вероника, её кровь застыла от его слов. Даже если её отношения с отцом были далеки от идеальных, она всё равно боролась за него, за его безопасность. — Правда? — Шамуэй ухмыльнулся, но Вероника увидела, как он едва сдерживает свою ярость. Его лицо было искажено, как у человека, который пытается контролировать вспышку гнева. Вероника заставила себя оставаться спокойной, хотя в голове у неё бушевали мысли о том, как бы уничтожить этого идиота. — Ты будешь хорошей заключённой и отправишься на Землю с остальными несовершеннолетними. Разве я не гений? Какой лучший способ избавиться от тебя, чем позволить радиации сжечь тебя изнутри? Никакого беспорядка, никакого тела, никаких следов. И даже если каким-то чудом ты выживешь — что маловероятно — я не пропущу ни одного слова, сказанного тобой кому бы то ни было. Поняла? — Земля? — едва смогла пробормотать она, не веря своим ушам. Её глаза расширились, а лицо побледнело от страха. Нет. Нет, нет, нет. Она бы предпочла, чтобы её выбросили из Ковчега или даже задушили, чем отправили на Землю, где её сожжёт кислотный дождь или туман, который испепеляет до хрустящей корочки. Шамуэй не произнес ни слова, вместо этого он поднял электрошокер и поднес его к её животу. В тот момент, как он коснулся её кожи, её тело резко дернуло, а затем каждый её мускул напрягся, когда белая раскалённая боль пронзила её тело, распространяясь с ужасающей скоростью, прежде чем всё поглотила тьма. Последним, что она увидела, были его беспощадные глаза, наполненные презрением. Чёрт.

***

Когда Вероника пришла в себя, первой мыслью было, то что она явно не в своей постели… и вообще не в постели вовсе. Она сидела прямо, её спина и шея напряжены, голова пульсировала, а боль проникала в каждую клетку её тела. Желание просто лечь и умереть было почти невыносимым. Она тихо застонала, медленно открывая глаза и поднимая голову. Огромное пространство вокруг было чуждым и смутным. Даже сквозь размытое зрение Вероника почувствовала, как её сердце сжалось. Она была пристёгнута к сиденью, как и десятки других. Подростков. Нет. Преступников. — Эй, ты в порядке? Ты какое-то время была без сознания. — раздался неожиданный голос рядом. Вероника резко повернула голову, и перед ней появилась белокурая девушка, которая с тревогой осматривала её с ног до головы. — Да... — Вероника попыталась скрыть боль и замешательство в своём голосе. Она с трудом двинулась, пробуя устроиться удобнее в ремнях безопасности. Каждое движение приносило мучительную боль, и как только она немного привыкла, воспоминания вернулись с ошеломляющей силой. Шамуэй и его чертова электропалка. Она злилась на себя за то, что ослабила бдительность и за неуклюжие движения ног. — Ты уверена, что с тобой всё хорошо? — снова спросила блондика. — Уверена, — Вероника слегка отмахнулась от её заботы. Тихо улыбнувшись, она почувствовала благодарность за искреннюю заботу. Это было редкостью на Ковчеге, тем более со стороны заключённого. Неловко протянув руку, она добавила: — Я Вероника. — Кларк, — ответила девушка, с улыбкой пожимая её руку. Вероника взглянула на запястье Кларк, а затем на своё, нахмурившись. У обоих на запястьях был зажат толстый металлический браслет. Вероятно, именно так Шамуэй и протащил её на корабль. Вероника отдернула руку и начала изучать этот браслет с настороженным интересом. — Они отстой, не так ли? — Прервал её размышления голос Кларк. Вероника снова посмотрела на неё, затем вернулась к странному браслету. Острая боль, словно прикованная к его поверхности, продолжала её беспокоить, но она заставила себя не обращать на это внимания. — Что это такое? — Этот браслет передаёт информацию о тебе на Ковчег, — ответила Кларк, её голос звучал так, как будто она пережила это не один раз. Так это был не сон, подумала Вероника, стиснув зубы. Они действительно собирались спустить нас на ту планету, которую оставили в самом начале. И с весомой причиной. — Они не сказали тебе, когда вошли в твою камеру? — Вообще-то... — Вероника хотела сказать, что она вовсе не была в заключении, но её сознание эхом отозвалось угрозой Шамуэя. "Если я узнаю, что ты кому-то рассказала, а я узнаю, твой отец будет первым, к кому я приду с этим" — Нет, они ударили меня электропалкой, — сказала Вероника, утаив правду. Это была половина правды, и это было всё, что она могла сказать. Кларк поморщилась, когда внезапная мощная вибрация прокатилась по десантному кораблю. Паника охватила пассажиров, подростки завизжали от страха. Глаза Вероники широко распахнулись, она инстинктивно вцепилась в ремень безопасности, удерживающий её в кресле. Хотя она была инженером, идея десантных кораблей всегда вызывала у неё отвращение. Особенно тех, которые летели в один конец — на радиоактивную планету. — Что это было? — спросила Кларк, пытаясь сохранить спокойствие, хотя её тон выдавал растущую тревогу. Вероника знала, что произошло, и знание этого вовсе её не утешало. Ладони вспотели, а сердце билось так быстро, что казалось, готово было выскочить из груди. Она была напугана. Даже в ужасе. — Атмосфера, — пробормотала она дрожащим голосом, не утруждая себя попытками казаться смелой. — Заключённые Ковчега, слушайте меня. — раздался механический голос, и на одном из многочисленных экранов появилось изображение канцлера Джахи. Болтовня в салоне стихла, все взгляды устремились на экран. Вероника замерла, увидев его. Это был человек, до которого она пыталась добраться. Её губы сжались в тонкую линию. Как бы она ни злилась на него, она надеялась, что он был жив. Даже он не заслуживал смерти. Именно из-за этого она сбежала от Шамуэя, когда случайно подслушала, как тот планировал убийство Джахи. — Вам дали второй шанс. И как ваш канцлер, я надеюсь, что вы понимаете: этот шанс — не только для вас самих, но и для нас всех. Для всего человечества, — сказал Джаха. Вероника не отрывала взгляда от экрана. Её разум бурлил от паники. Её пугал не только сам корабль, но и его конечная цель. Она вообще не должна была быть здесь, но оказалась среди сотни несовершеннолетних преступников, отправленных на верную гибель. По её мнению, у неё было полное право сходить с ума. — Мы не знаем, что ждёт вас там. Если бы шансы на выживание были высокими, мы бы отправили других. Честно говоря, вас выбрали, потому что жизнь преступника ничего не стоит, — продолжил канцлер. Какой же вы мудак, внутренне усмехнулась Вероника. То, что они нарушили закон, не означало, что их можно использовать в качестве подопытных кроликов. Это было неправильно. Человек, которого избрали вести Ковчег к спасению, сейчас просто списывал их со счетов, отправляя в ещё более мрачное будущее. — Ну и козёл твой папаша, Уэллс! — выкрикнул кто-то из пассажиров. Вероника оторвала взгляд от экрана и огляделась, ища глазами сына канцлера. Она не могла поверить, что Джаха действительно отправил на гибель собственного ребёнка. Ещё один резкий толчок потряс корабль, её мышцы напряглись, и, хотя она пыталась держать себя в руках, вцепилась в руку Кларк. Ты же инженер, напомнила она себе. Ты бывала в космосе. Тогда ты не боялась. Так почему боишься сейчас? Соберись. Кларк крепко сжала её руку в ответ, и Вероника услышала её тяжёлый прерывистый вздох. Это помогло ей немного успокоиться. — Если выживете, — продолжал голос Джахи. Вероника уловила подчёркнутую неуверенность в слове "если". — Вам простят все преступления, а личные дела будут уничтожены. Место посадки выбрано не случайно. До последней войны внутри Горы Везер находилась военная база. Её запасов должно хватить, чтобы триста человек могли прожить там два года. Вероника отвела взгляд от экрана, заметив, как один из парней встал и начал парить в невесомости. Лица его она сразу не узнала, но поняла, кто это, когда кто-то выкрикнул: — Космический пират идёт на бортаж! Финн Коллинз. Её губы тронула едва заметная улыбка. На миг она позволила себе забыть о страхе и неминуемой гибели. Они с Финном знали друг друга давно. С того самого момента, как она, буквально, случайно вторглась в его жизнь, между ними завязалась дружба. Вероника никогда не знала, что значит иметь брата или сестру, но если это хотя бы отдалённо напоминало её чувства к Финну, то она считала его своим младшим братом. После того, как его посадили за безрассудный выход в открытый космос, она навещала его всякий раз, когда выдавалась возможность. Мысль о том, что он рядом, была для неё источником огромного облегчения. Если они выживут, у неё останется её младший "брат". — Смотри-ка, — ухмыльнулся Финн, указывая на парня рядом с Кларк. — Это твой отец на нас отыгрался. — Ты бы не хотел оказаться не пристёгнутым, когда раскроются парашюты, — заметила Вероника с лёгкой ухмылкой. Финн резко повернулся, услышав знакомый шведский акцент. Его глаза расширились. — Вероника! — воскликнул он с зубастой ухмылкой. — Что... Как-как ты здесь оказалась? Её улыбка слегка померкла. Что она могла ему сказать? Правда не была вариантом, даже для Финна. — Вы двое, не трогайте ремни, если хотите жить! — резко сказала Кларк, отвлекая их. Вероника выдохнула с облегчением. Лгать Финну ей совсем не хотелось. Чтобы отвлечься, она перевела взгляд на двоих подростков, которые решили последовать примеру Финна и отстегнули ремни. — Тупицы, — покачала головой Вероника. Финн лениво улыбнулся Кларк, проплывая мимо них. — Ты же та предательница, которую посадили в одиночку. Вероника подняла бровь, наблюдая, как лицо Кларк напряглось, а челюсть сжалась. Она злилась, это стало очевидно, когда её пальцы сжали руку Вероники с болезненной силой. — А ты тот идиот, который потратил кислород на незаконный выход в космос, — сухо ответила Кларк. Вероника не смогла сдержать лёгкой усмешки. — Зато было круто, — пожал плечами Финн. — Я Финн. Один из парней встал со своего места. — Оставайтесь на местах! — крикнула Кларк, но, похоже, её слова были напрасны. В этот момент гравитация внезапно включилась, как по щелчку, и все, кто не пристегнулся, были отброшены по салону корабля, включая Финна. — Финн! — закричала Вероника, пытаясь понять, куда его швырнуло. — Финн! Ты жив? — крикнула Кларк. Вероника почувствовала, как её желудок сжался от волнения. Сделав глубокий вдох, она заставила себя сосредоточиться и не поддаваться панике. Если я умру, то умру, сказала она себе. По крайней мере, её не выкинули за борт или не убили на Ковчеге. Хотя, летя к радиоактивной поверхности Земли, она начинала сомневаться, что это было бы худшим вариантом. Искры осыпали салон, огни замерцали. Лицо Джахи исчезло с экрана, оставив за собой чёрный экран. Внезапно всё затихло. Шум машин исчез, свет перестал мигать, корабль остановился. — Слушайте, — тихо произнёс кто-то, нарушив наступившую тишину. — Мы приземлились. — Ого, это было сильно, — пробормотал другой подросток. Вероника встала и бросилась к Финну. Он стоял на коленях рядом с телом одного из парней, которые решили подражать ему. Она схватила его за плечо, разворачивая к себе. Его тёплые карие глаза встретились с её, в них читалась боль. Она поняла, что парень не выжил. Обняв Финна, Вероника уткнулась лицом в его плечо. Её охватило облегчение — он был цел. Но одновременно с этим накатила злость. Эти парни погибли, подражая ему. И хотя она хотела сказать, что это не его вина, она не могла. Они не пробыли на Земле и пяти минут, а люди уже мертвы. Отстранившись, она строго посмотрела ему в глаза. — Ещё раз выкинешь что-то подобное — пожалеешь, — тихо сказала она. Финн ничего не ответил. Его взгляд был устремлён на мёртвого мальчика. — Финн, он жив? — голос Кларк раздался позади. Вероника обернулась и увидела, как Кларк проверяет пульс другого подростка. Финн покачал головой. — Выход на нижнем ярусе, идём! — закричал кто-то, и заключённые начали двигаться к указанному месту. — Нет! — резко выкрикнула Кларк, и Вероника нахмурилась, услышав её голос. — Нельзя просто так открывать двери! — воскликнула Кларк, стремительно поднимаясь на ноги. Вероника уже бросилась к лестнице, ведущей на нижний уровень. Паника охватила её настолько, что она даже не попыталась спуститься по ступеням. Вместо этого она, опершись на край проёма, спрыгнула вниз, едва не задев одного из заключённых. Приземлившись, она поспешно начала пробираться через толпу, которая окружила внешнюю дверь десантного корабля. У самой двери стоял охранник, тщетно пытающийся сдержать напор собравшихся. — Эй! Только не толпитесь! — раздался его резкий голос. Он нервно отталкивал наиболее настойчивых, пытаясь восстановить порядок. С каждым шагом, приближающим Веронику к двери, её охватывало нарастающее чувство тревоги. Мурашки пробежали по коже, когда она поняла, что этот человек вовсе не охранник. Это был Беллами Блейк — уборщик, которому было приказано убить канцлера Джаху. Холодный ужас сковал её разум. Если Беллами оказался на десантном корабле, значит, он действительно сделал это. — Стой! — выкрикнула Кларк. Вероника обернулась и увидела, как та спешно пробиралась сквозь толпу, чтобы остановиться рядом с ней. Глаза Кларк метались по лицам собравшихся, а голос прозвучал громко и отчётливо: — Воздух может быть ядовитым. Беллами взглянул на неё с невозмутимым выражением лица, но его голос прозвучал уверенно. — Если воздух ядовит, нам всё равно конец. Вероника понимала, что он прав. Если на Земле действительно осталась радиация, все они обречены. Но её страх всё же прорвался наружу. — Ты уверен, что готов рискнуть? — произнесла она с вызовом. — Эта планета была заражена радиацией почти сто лет. Наши предки покинули её не просто так. И я не горю желанием узнать, почему. Беллами бросил на неё странный взгляд — такой, с каким на неё смотрели многие. Её лёгкий акцент, унаследованный от матери-шведки, часто вызывал недоумение. Она внимательно смотрела на него, и даже взгляд узнавания не скользнул по его лицу. Он даже не подозревал, что она знает его маленький секрет. Он открыл рот, собираясь ответить, но его прервал другой голос: — Беллами? Вероника повернулась и заметила, как через толпу пробирается девушка с тёмными волосами. Беллами замер, но его лицо озарила улыбка, когда брюнетка подошла ближе. — Мой бог, смотри, как ты выросла, — мягко сказал он. Девушка тут же обняла его, будто совершенно не замечая ни толпы, ни напряжённой обстановки вокруг. Вероника наблюдала за ними с недоумением. В их жесте не было ничего романтического, но это явно было больше, чем просто дружеское объятие. Когда она отстранилась от него, её взгляд упал на его наряд, и Вероника подозрительно прищурилась. — Что это на тебе? Униформа охранника? — она с отвращением выплюнула слово "охранник". Вероника подняла бровь в изумлении, она не могла особенно винить брюнетку за это, она слышала по слухам, что охранники придурки, когда ты в заключении. Ну, они и были придурками. Вероника узнала это на собственном опыте. Возьмем, к примеру, Шамуэя. На лице Беллами мелькнул почти смущённый взгляд. — Я взял её, чтобы пробраться на корабль, — объяснил он. Вероника подняла брови ещё выше, недовольно прищурившись. Он явно не собирался рассказывать ей, что ему пришлось сделать, чтобы получить эту форму… — Кто-то ведь должен за тобой приглядывать, — добавил он с лёгкой улыбкой. Они обменялись взглядами, и девушка снова обняла его. — Где твой браслет? — спросила Кларк, нахмурившись. Вероника посмотрела на его запястье, и, как ни странно, она поняла, что Кларк права — у него не было браслета. Это было единственным объяснением того, почему никто не заподозрил, что Вероника не должна была находиться на десантном корабле: Шамуэй надел на неё браслет. Хотя она и не хотела этого признавать, даже самой себе, Шамуэй оказался гораздо умнее, чем казался на первый взгляд. Пальцы Вероники рассеянно начали играть с браслетом, прикреплённым к её запястью. Она взглянула на мужчину с явным ожиданием. Она хотела услышать его оправдание. Было очевидно, что он не собирался рассказывать всей правды о том, как оказался здесь. Прежде чем он успел скормить им какую-нибудь чушь, брюнетка повернулась к Кларк с многозначительным взглядом. — Может потом? Я уже год не видела брата. Брат. Брат?! Слово эхом отозвалось в голове Вероники. Она сразу заметила сходство: одинаковые волосы, глаза, даже оттенок кожи. — Здесь ни у кого нет братьев! — крикнул кто-то из толпы. — Это Октавия Блейк которую нашли спрятанной под палубой! — выкрикнул другой голос. Глаза Вероники расширились, когда она попыталась скрыть свое удивление. Черт возьми, она что, единственная, кто этого не знал? Октавии было семнадцать, и она провела год в заключении. Она скрывалась под палубой шестнадцать лет. Черт, это даже нельзя было назвать жизнью. И без того темные глаза Октавии потемнели еще больше, и она бросилась в толпу, но ее удержал брат. — Октавия, нет! — голос Беллами стал глубже от приказа, и Октавия неохотно подчинилась и попыталась успокоиться. — С сегодняшнего дня они будут помнить о тебе другое. — Да? Что, например? — резко спросила она. Беллами, казалось, не был тронут вспыльчивостью сестры и улыбнулся. — Ты будешь первым человеком на Земле за сто лет, — сказал он с лёгкой улыбкой. Вероника закусила губу, сдерживая желание вмешаться. Девяносто семь лет, а не сто, — мысленно поправила она его, не скрывая раздражения, однако, понимая, что в этом нет смысла. Это было слишком мелочно, особенно в данный момент. Поняв, что Беллами сказал, она отступила на шаг, её мысли вновь вернулись к одной важной детали: она никак не могла быть первой, кто погибнет от радиации. Беллами потянул рычаг, и свет проник внутрь. Вероника инстинктивно прикрыла глаза рукой, пытаясь привыкнуть к резкому освещению — ведь на десантном корабле она была уже давно привыкшей к полумраку. Когда дверь начала медленно опускаться, и она наконец смогла разглядеть, что творится за ней, её дыхание перехватило. Земля, которую она представляла себе как сожжённые остатки деревьев, мрачную пустошь, поглощённую огнём и разрушением, оказалась совершенно другой. Здесь были деревья. Сотни зелёных деревьев с пышными листьями и тёмной корой. Земля была покрыта мягкой зелёной травой, а камни — мхом. Это была не пустошь. Это была земля, как и прежде. Она была живой и прекрасной. Вероника стояла в изумлении, молчала, наблюдая за этим пейзажем, её рука медленно опускалась, пока глаза привыкали к яркому свету. Она всё ещё жива. Это хороший знак, подумала она про себя, чувствуя, как её напряжение немного ослабевает. Октавия, сделав шаг вперёд, с такими же широко раскрытыми глазами, как и у Вероники, была не менее поражена. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь свежим воздухом, и Вероника невольно улыбнулась. Затем Октавия пошла по пандусу, пока не оказалась на краю. Так Октавия Блейк стала первым человеком на Земле за девяносто семь лет. Она огляделась, восхищённо, и с радостью подняла руки в воздух. — ЗЕМЛЯ СНОВА НАША! И в этот момент все бросились вперёд, радостно сверкая улыбками. В тот момент Вероника столкнулась с реальностью. Она находилась во многих милях от своей семьи, застряв на планете, которая была непригодна для жизни в течение девяноста семи лет, с кучкой несовершеннолетних преступников, уборщиком-убийцей и смертельной угрозой, висящей на ее плечах. Проклятье.