𝐇𝐄𝐋𝐏𝐋𝐄𝐒𝐒

Она так и не смогла вспомнить момент, когда сон окончательно овладел ею. Очнулась она уже не связанной на металлическом столе в месте, напоминавшим пещеру. Она лежала в незнакомой кровати. Солнечный свет спокойно и мягко заливал нижнюю половину комнаты, и это зрелище завораживало, особенно когда лучи проникали сквозь приоткрытые занавески балкона. Улыбка на её губах быстро угасла, брови сошлись в настороженной тени. Где она? Откинув одеяло, она заметила, что всё ещё одета так же, как и в момент прибытия на Землю, только без обуви. Тихо ступая, она вышла из спальни. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что она находится в хижине. Та была далека от идеала. Деревянные стены выглядели неровными и грубо сколоченными, в потолке зияла небольшая дыра, а мебель казалась сделанной вручную, без особой тщательности. И всё же в этом месте ощущался удивительный, почти трогательный уют. Слегка скрестив руки на груди, она прошла дальше, в объединённое пространство гостиной и кухни, и внимательно огляделась. Это место было очаровательным в своей несовершенности, простым и одновременно поразительно гармоничным. Вероника задумалась, не является ли всё происходящее сном. Такая мысль казалась вполне разумной, но внутреннее чувство упрямо твердило, что всё вокруг реально. Внезапный смех снаружи привлёк её внимание, и она с любопытством слегка склонила голову набок. Следуя за звуком, она подошла к порогу хижины. Дверь была распахнута настежь, а сама постройка стояла у огромного озера, полностью окружённого самодельными домиками. Золотые солнечные лучи отражались от гладкой, почти неподвижной воды и мягко озаряли пышный лес, обрамлявший поселение. Стоило лишь прищуриться, и с того места, где она стояла, становились различимы очертания двух горных вершин на дальнем плане. Зрелище захватывало дух. — Ух ты...— прошептала она, широко раскрыв глаза от изумления и с тихой улыбкой оглядываясь по сторонам. — Точно так же ты реагировала, когда мы впервые сюда пришли. — Глубокий голос раздался позади неё, но был настолько знаком, что ей не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, кто стоит рядом. Он обнял её за талию, прижавшись сзади, и уткнулся головой в изгиб её шеи. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении, а затем медленно повернулась и посмотрела на мужчину. Она не произнесла ни слова, лишь встретила его взгляд с тихим, удовлетворённым спокойствием. Слова между ними были лишними, им было достаточно самого присутствия друг друга. — Эти проклятые горы, именно из-за них ты и уговорила меня построить тут хижину. — Это ты построил? — Глаза Вероники загорелись живым весельем, и она улыбнулась. С какой стати она вообще позволила бы Беллами, парню, который, по её убеждению, совершенно не умел ничего создавать собственными руками, заниматься строительством их дома? И всё же она позволила. Или, по крайней мере, так выходило. — У тебя что, амнезия? — рассмеялся он и легонько щёлкнул её по лбу. Вероника отшатнулась и нахмурилась. — Твой отец любит говорить, что помогал мне, но на самом деле он прибил одну доску и тут же воспользовался своей коронной отговоркой: «Ой, спина, я не могу». Так что да, я практически построил всё один. А ещё я построил дом твоему отцу. — Он произнёс это с заметной гордостью, указывая на соседний домик. Тот стоял совсем близко, впрочем, Вероника и не ожидала от своего отца иного. — А как же я? Почему я не помогла? — Ты правда не помнишь? — Беллами нахмурился, а Вероника покачала головой. В любой другой ситуации он бы непременно начал расспрашивать её, стараясь докопаться до причины, но сейчас это, по всей видимости, его не особенно волновало. — Поверь мне, ты пыталась помочь. Рейвен и Уик едва ли не силой утащили тебя, прежде чем у нас вновь разгорелся спор о том, какое дерево выбрать. Вероника тихо усмехнулась. — Я бы с удовольствием всё построила сама, вот чего я не понимаю. Он закатил глаза, глядя на неё. — Ты была беременна, глупая. Что? Подождите... ЧТО?! — Погоди... то есть внутри меня жил маленький человечек, — пробормотала она, отвиснув челюсть. — То есть у нас был... — Секс? Много раз. — Он усмехнулся, и Вероника почувствовала, как её лицо мгновенно покраснело. — Финн сейчас учится делать скворечник с твоим папой, но он скоро должен вернуться домой. Именно это её задело. Не сам факт того, что она пережила роды и даже не помнит этого, а то, что они с Беллами назвали ребёнка Финном. Так, как хотел её лучший друг. У неё сжался желудок, но в приятном смысле, и она прикусила губу, стараясь не превратиться в эмоциональную развалину. — Ну, мне нужно кое-что уладить, понимаешь… быть командующим и всё такое, — отмахнулся Беллами, будто это было пустяком. Но Вероника уловила его хитрое хвастовство и сдержала желание ударить его в грудь. Он улыбнулся ей, затем наклонился и нежно поцеловал в губы. — Увидимся с тобой и Финном после работы, я люблю тебя. Она не ответила – была слишком потрясена. Что, черт возьми, происходит? Вероника наблюдала, как Беллами отступает, и в тот момент, когда она собиралась дать волю своим эмоциям, её остановил другой голос. — Привет, Бэмби. У неё перехватило дыхание, когда она встретилась лицом к лицу со своим лучшим другом. Он выглядел точно так же, как в последний раз, когда она его видела: только волосы до смешного аккуратно уложены, несмотря на постапокалиптическое время, а на губах играла милая улыбка. — Финн. — Она без колебаний обняла его, зажмурив глаза и наслаждаясь прикосновением, пусть даже в последний раз. Отстранившись, она нахмурила брови от недоумения. — Что... что происходит? Что всё это значит? — Это я, — начал он, слегка отступая назад и указывая на плохо построенный дом. — Я даю тебе повод выжить. Её хмурое выражение стало ещё более мрачным. — Что? — Ты же знаешь где ты, верно? — спросил он, приподняв бровь. — Я имею в виду, где ты на самом деле. Вероника обдумала его слова, и на её лице сначала появилось выражение озарения, за которым мгновенно последовал ужас. — Я всё ещё в Горе Везер, не так ли? Он печально кивнул головой. — Ты сдаёшься, Вероника. Внезапно её накрыли эмоции, которые она испытывала, лёжа на том столе, и она глубоко вздохнула, почувствовав себя по-настоящему уязвимой. — Я больше не могу, Финн. Я устала. — Бороться? — Он нахмурился. — Потому что если это так, то это просто нелепо. Хватит, Вероника. Ты обещала мне, что несмотря ни на что, будешь бороться. А сейчас ты нарушаешь это обещание. — Он схватил её лицо руками, внезапно разозлившись. — Я отдал свою жизнь, чтобы ты могла жить! Мне нужно, чтобы ты продолжала бороться, Вероника, я не знаю, сколько раз могу это повторять. Она сжала челюсти и вырвалась из его хватки. — Да? Точно так же, как ты продолжал бороться? — Это не то же самое. — Разве? — Я превратился в монстра, — ответил он без колебаний, и Вероника опустила взгляд. — Я всё разрушил, я убил невинных людей, я заслуживал смерти, я хотел её. Но ты? Ты заслуживаешь жить. Ты заслуживаешь всего этого! — Он легкомысленно рассмеялся, обводя взглядом окрестности. — Ты пережила столько дерьма, что заслуживаешь всего, чего только можешь пожелать! — Но… — попыталась возразить она. — Никаких но. Ты дала мне обещание, и я не позволю тебе его нарушить, потому что это тяжело. Вероника, тебе пронзило ногу копьём и ты отказалась, чтобы тебя несли, потому что хотела бороться за себя. Ты чуть не утонула, но боролась и победила, ты что, не понимаешь? — Он провёл рукой по волосам. — В большинстве случаев, когда ты попадаешь в беду, ты сама из неё выбираешься. Никто тебя не спасал, это всегда была ты сама. Потому что ты не сдаёшься. И на этот раз всё так же. Ты не можешь полагаться на Беллами или на кого-либо ещё. Я знаю, это тяжело, Бэмби, правда знаю, но ты не можешь поддаваться искушению, понимаешь? Он был прав. Всё, что он говорил, было правдой, и она это прекрасно понимала. Что она вообще делала? Это было не в её характере. Она не умела сдаваться и принимать судьбу. Если бы умела, то давно была бы мертва. — Сейчас это тяжело и поначалу будет ещё труднее, — продолжил Финн, и его голос стал тише. — Но конечный результат оправдывает любые усилия. Получив его, ты поймёшь, что цена была справедливой — если только не выберешь смерть на стальном столе во время извлечения костного мозга? — Нет, — ответила она тихо. — Что ты сказала? — Финн снова дёрнул бровью, и она сжала кулаки. — Нет! — повысила голос Вероника. — Нет, я не хочу умирать на столе в чёртовой Горе! Нет, я не хочу сдаваться! Я идиотка, раз вообще начала думать, что смогу это сделать. Я это я! Я пережила кислотные туманы, огромных кошек и, что хуже всего, Мерфи. Я бы предпочла, чтобы он удостоился чести убить меня, чем этот придурок-президент с испорченным моральным компасом. Я не хочу быть причиной того, что эти уроды могут выйти наружу. — Она улыбнулась. — О, у меня есть бойцовский дух, и я не боюсь им его показать. — Вот она, — усмехнулся Финн, обняв её за плечи. — Это всё, что я хотел услышать. — Чт-

***

Она резко ахнула, вынырнув из сна. Глаза распахнулись и сразу же настороженно забегали. Обжигающая боль в бедре недвусмысленно дала понять, что на этот раз она действительно проснулась. Значит, это был всего лишь сон. Веронику тяготило то, что она так и не смогла попрощаться с Финном. Эта встреча вновь вскрыла едва затянувшуюся рану, но каждое его слово оказалось правдой. Ей нужно было бороться. Нужно было доказать этим ублюдкам, что они выбрали не того человека из небесных людей, чтобы с ним связываться. Она огляделась в поисках хоть какой‑нибудь возможности для побега, и взгляд её остановился на маленьком лезвии в её бедре. Мысль вспыхнула мгновенно, и по телу пробежала дрожь — она уже знала, что это будет адски больно. Она нервно сглотнула и потянулась вниз. Ремни крепко удерживали запястья, но ей удалось немного ослабить их натяжение. Она попыталась подтянуть бедро ближе, однако ноги были связаны, а тело плохо слушалось от боли. Кончики пальцев коснулись рукоятки скальпеля, и она тихо зашипела, почувствовав, как он едва заметно сдвинулся. — Хорошо… дыши, Вероника. Просто дыши. Она глубоко вдохнула и попробовала снова. На этот раз ей удалось ухватиться за металлический предмет и резким движением освободить его. Она прикусила язык, сдерживая крик, и шумно выдохнула. Всё. Получилось. Лезвие было у неё. Она изменила его угол, прижала к тканевым ремням и начала резать, вкладывая в движение все оставшиеся силы. Когда была пройдена почти половина, раздался резкий звуковой сигнал. Она замерла. Сердце болезненно сжалось, и она поспешно попыталась спрятать скальпель. — Итак, у меня хорошие новости, — объявил доктор, входя в комнату не замечая действий Вероники. — Что ж, хорошие новости для нас, я полагаю. Вероника не ответила. Вместо этого она вновь осторожно продолжила резать ткань — медленно, выверенно, стараясь не привлечь внимания. — Мы знаем о ваших планах, и вы потерпели неудачу. Ваши друзья потерпели неудачу. Земляне, как вы их называете, предали вас, и теперь у вас не осталось ни единого шанса, — рассмеялся он. Вероника старалась не поддаваться тяжести, сжимающей живот, пока он говорил о её друзьях. — Всё будет хорошо, — повторяла она про себя. — Мы победим. Она знала: они победят. — Так что, по правде говоря, теперь ты нам больше не нужна. Он зловеще усмехнулся. Почти получилось. Оставалось совсем немного. Руку начало сводить, но она не останавливалась ни на мгновение. — Очевидно, Кейджу ещё нужен твой костный мозг, но пока он не явился, мне есть чем заняться с тобой. Он повернулся к ней спиной и принялся перебирать медицинские принадлежности. Вероника не упустила мгновения. Она окончательно перерезала ремень и осторожно перевернулась, чтобы дотянуться до пряжки, удерживавшей вторую руку. Никто не предупреждал её, насколько трудно будет справиться одной рукой, но после нескольких неловких попыток ей это удалось. Затем она медленно поднялась, стараясь не издать ни звука, и быстро освободила ступни. Она сделала это. Действительно сделала. — Если хотел немного повеселиться, — произнесла она хриплым голосом, отвыкшим от речи и знавшим лишь крики, — то, пожалуй, не стоило оставлять острые предметы в теле противника. — Что… Доктор не успел договорить. Вероника рванулась вперёд и одним решительным движением нанесла удар. Его глаза расширились от внезапного понимания, он захрипел и судорожно схватился за шею, но было уже поздно. — Прости, я должна была пырнуть на сантиметр вправо от твоей артерии. Упс. — Ее голос был леденящим, и на лице не было ни капли раскаяния. Она наблюдала, как он падает на землю, слегка поникнув. Это был первый человек, которого Вероника убила своими руками, а не из пистолета. Она находила это до тошноты захватывающим. Не желая терять ни секунды, она спрыгнула с операционного стола и, зашипев, надавила на бедро. Прихрамывая, подошла к трупу доктора Оука, сорвала с него рукав халата и прижала им рану. Она изо всех сил обвязала бедро, затем схватила его ключ-карту. Финн был прав. Она спасла себя сама, ей не нужна была помощь. И теперь пришло время спасать других.