Рапсодия в голубых тонах

2008 год. Осень

      — Меня зовут Арчибальд Поттер. Мой муж сказал, что я могу найти вас здесь… Северус, верно? Гарри сказал, вы можете ему помочь.       Молодой магл замер в дверях, нервно перебирая пальцами край пиджака. Северус видел его в «Пророке» два месяца назад. Впрочем, фотографии Мальчика-который-женился-на-магле, державшего под руку новоиспечённого мужа, были на первой полосе всех магических газет так долго, что Северус в конце концов перестал их покупать. Везде Гарри Поттер сиял как начищенный пятак, а его муж, очевидно, Арчибальд, смущённо стоял рядом, видимо, не привыкший к магическому обществу. А это самое общество так и норовило влезть национальному герою в спальню: журналисты соревновались, кто выдаст самый провокационный заголовок из возможных, и Северус не без удовольствия читал первое время про «сомнительное прошлое мистера Арчибальда Поттера» и брак, который «появился из ниоткуда за несколько месяцев», пока не понял, что больше о личной жизни Поттера ничего знать не хочет.       А теперь личная жизнь Поттера стояла у Северуса под дверью, хотя восемь лет назад мальчишка бросил ему в лицо злое: «Я никогда к тебе больше не обращусь за помощью!» Впрочем, обращался и не он.       — С чего же ваш муж это взял? — У Северуса не было настроения снова помогать Поттеру, хоть за восемь лет обида и прошла. Её заменила желчь.       — Он сказал, вы изучали тот артефакт… Ожерелье. Вчера Гарри стало плохо, а сегодня… — Арчибальд явно волновался: несколько раз он оглянулся, а потом добавил: — Лучше вам пойти со мной и посмотреть. Мистер Снейп, пожалуйста!       Северус устало сжал переносицу, сдёрнул пальто с вешалки и схватил Арчибальда за запястье. Хотел спросить, аппарировал ли магл когда-то раньше, но не стал: вероятно, Поттер не раз перемещал их в постель после свидания или от назойливых журналистов.       Из газет Северус знал, что Поттер с мужем жил в Суффолке. Тихий городок, небольшой домик с милым садом позади. Идиллия, подходящая для маленькой семьи. Никому бы Северус не признался, что поинтересовался у Люциуса только однажды, где живёт новообразовавшаяся ячейка общества, и тот даже ответил, потому что Гарри с недавних пор завёл дружбу с Драко.       А сейчас он стоял прямо у порога этого дома с испугавшимся, очевидно, до смерти Арчибальдом и понимал, что от идиллии тут ничего и не осталось: дверь была оплетена магией — сильнейшие защитные заклинания, а изнутри доносился… Рык. Северус удивлённо посмотрел на Арчибальда, и тот вздохнул:       — Гарри изучал артефакт последние несколько месяцев. Он хотел понять, как тот сработал тогда, восемь лет назад, и проводил опыты. Меня не было дома, когда случилось… Это.       Северус раздражённо сморщился, потому что один вид Арчибальда вызывал неприязнь и большое желание бесконечно язвить, а после толкнул дверь, прорвавшись сразу через все защитные. Поттер стал сильным волшебником, но всё же не до такой степени, чтобы его заклинания могли Северуса остановить.       Посреди разрушенной гостиной, обложенная со всех сторон обломками шкафов и кресел, сидела виверна. Увидев гостя, она тут же расправила крылья и угрожающе ощерилась, но Северус сориентировался быстрее: сначала опутал её магией, затем — прочной верёвкой связал крылья и морду, а после зашёл внутрь. Арчибальд последовал его примеру, осторожно осматриваясь, и закрыл дверь.       — Ну что, Поттер, доигрались со своими артефактами? — усмехнулся Северус, хотя не был точно уверен, понимает ли его виверна и слышит ли человек внутри. В прошлый раз Рон Уизли наотрез отказался рассказывать, как провёл неделю в теле гигантского навозного жука.       — Он безопасен? — В долгом внимательном взгляде Арчибальда, несмотря на волнение за мужа, проглядывал неподдельный интерес.       — Пока да. Вы знаете, что было в прошлый раз?       — В общих чертах. Друг Гарри, Рон, превратился…       — Да. — Северуса вдруг снова взбесил кареглазый, кудрявый и неприлично молодой муж Поттера, поэтому он прервал того жестом и закончил сам: — Мы изобрели антидот. Только я думал, что мистер Поттер уничтожил артефакт, поэтому не хранил у себя рецепта. Придётся восстанавливать по памяти. У вас есть лаборатория?       — Гарри работает в подвале.       Северус кивнул и хотел было спуститься туда, как вдруг зацепился взглядом за фотографию на стене. Похожая была в «Пророке»: мужья Поттеры стояли рука об руку в костюмах, а на фоне переливалось на солнце море. Люциус сказал, что они поженились на Бали. Северус ответил, что это пошло и вообще бессмысленная трата денег, а после уехал на несколько недель в Норвегию на поиски редкого ингредиента для нового зелья.       Спустившись в поттеровский подвал, Северус не мог не заметить, как тот походил на его собственный много лет назад. В таком же полутёмном помещении, полном кипящих котлов и приглушённого света, они и создали противоядие. Казалось, Поттер хотел вернуть эту обстановку и атмосферу. Да и то ожерелье после случая с Уизли должно было затеряться в архивах артефакторов, но Поттер зачем-то снова достал его. Северус ещё не решил, будет ли спрашивать об этом или просто вернёт того в человеческий вид и аппарирует домой. А лучше всего — доверит зелья Арчибальду и не встретится с Поттером лицом к лицу вовсе.       На столе лежала открытая книга. Про артефакты, ну конечно. Северус стиснул зубы, вспомнив, что именно он направил Поттера на артефакторику. Это был один из первых личных разговоров, когда Поттер задержался после рабочего дня, согласился на пару стаканов огневиски и объявил, что не хочет быть аврором. Северус тогда только усмехнулся, решив, что это очередная прихоть золотого мальчика, а потом услышал откровения — и про сны, где раз за разом умирали друзья, и про панические атаки во время праздничного салюта, и про много чего ещё. Поттер тогда вырос в глазах Северуса на голову и лет на десять. И воспоминание о том вечере, проведённом в тусклом свете камина, наедине и с бокалами огневиски в руках, приходило к Северусу в мрачные ночи как самое тёплое и самое дорогое.       Северус прошёлся по страницам книги по артефакторике пальцами, изучая пометки Поттера об ожерелье:

      «Превращает только при близком и долгом контакте!»

      «Защитные не помогают»

«Сознание человека остаётся, но приглушённое сознанием зверя»

      Это запутывало ещё больше. Теперь Северусу было очень интересно, зачем же Поттер использовал артефакт на себе, если знал обо всём так подробно (и наверняка не без помощи Уизли). Самые отчаянные мысли он решил откинуть и подумать их позже — дома, в спокойной обстановке. Сейчас нужно было работать.       В лаборатории Поттера были все необходимые ингредиенты для антидота. Северус так увлёкся, копошась в ящичках, что не заметил, как в подвал спустился Арчибальд. Он остановился у входа, обводя взглядом всё вокруг, а после тихо позвал:       — Северус… Могу я называть вас так?       — Нет. Что вам нужно, мистер Поттер? — Северус подумал вдруг, что никогда больше не назовёт так Арчибальда снова. Это было не его имя и звучало странно, когда не было адресовано Гарри.       — С Гарри всё будет в порядке? — Магл явно переживал пуще прежнего, а наверху вдруг снова раздался рык связанной виверны, и Северус кивнул на стул у входа:       — Если не будете мешать, то да. Останьтесь пока здесь на всякий случай, мои верёвки пусть и магические, но не абсолютно прочные. Дадим ему первую порцию зелья вместе, я покажу как, а дальше будете сами. Сможете?       — Думаю, да. — Арчибальд послушно сел, но вот молчал недолго — через пять минут заговорил снова, наблюдая за Северусом, который нарезал мяту:       — Вы зельевар?       — Вы невероятно наблюдательны, Арчибальд.       — Можно просто Арчи. Знаете, я ведь и не представлял, что весь этот магический мир существует, пока не познакомился с Гарри. И до сих пор не перестаю удивляться. — Арчибальд помолчал, видя, что с ним не спешат разговаривать. — Гарри говорил, что вы были его преподавателем. Знаете, он вас очень уважает.       — Я думаю, если уважаешь человека, то за восемь лет найдёшь время пообщаться.       — Гарри говорил, вы поругались…       — Послушайте, Арчибальд. — Северус подчёркнуто громко произнёс полное имя и высыпал нарезанные листья в котёл. — Я не буду оставаться в вашем доме и на минуту дольше, чем того требует зелье. Когда ваш муж придёт в себя, то сможет рассказать обо мне всё, что захочет. А пока, пожалуйста, соблюдайте тишину. Зелья не любят пустой болтовни.       Арчи и правда сидел тихо ближайшие несколько часов. Зелье закипело, Северус убавил огонь и только после этого решился подняться к Поттеру. Он боялся — не виверны и того, что та может сделать, а гораздо более волнующих вещей. И связаны они были не со зверем — с человеком в нём. Виверна всё ещё была связана и смотрела зелёными глазами — такими яркими, что могла, казалось, обжечь. Северус вспомнил пометки Поттера и подошёл к зверю ближе, протягивая руку. Хотелось дотронуться хотя бы до такого Поттера, пусть тот и не вспомнит. Чешуя на ощупь была гораздо жёстче человеческой кожи, но нисколько не испугала Северуса. Виверна сидела неподвижно несколько секунд, пока вдруг не мотнула головой — и, несмотря на верёвку, изо рта вырвался огненный залп. Руку обожгло, и Северус нехотя отдёрнул её.       — Вы всё такой же дерзкий, Поттер, — почти что с горечью сказал он и провёл рукой по лицу. Хотелось домой, в родной Эссекс, где не было виверны и Арчи, а лицо национального героя появлялось только в редких газетах. Всё это оказалось для Северуса слишком: фотографии на стенах, уютный домик, чужой муж. Не то чтобы он когда-то всерьёз считал, что они с Поттером поженятся, но в какой-то момент и правда чересчур размечтался. Их отношения были коротки и болезненны и оставили после себя только пустоту, которая за восемь лет не ушла — Северус просто научился с ней жить.       Виверна наклонила длинную тёмно-синюю морду вперёд и коснулась плеча Северуса. Тот чуть не подпрыгнул и убрал руку от лица, но Поттер в виде животного не собирался в этот раз причинить вред. По крайней мере Северусу хотелось верить, что теперь в нём заговорила человеческая, а не животная сторона.       — Когда зелье будет готово? — Арчи осторожно выбрался из подвала и замер в дверях.       — Через пятнадцать часов. Я вернусь домой пока, а завтра…       — Подождите! Я останусь здесь один? С ним? — И Арчи побледнел так, будто говорил не о собственном муже.       — А что вы предлагаете?       — Да я ведь… Если он выберется, я даже защититься не смогу! Может, вы останетесь тоже? У нас, правда, даже спальня разрушена…       Северус раздражённо мотнул головой, подошёл к Арчи и молча вложил ему в руку ключ.       — Поезжайте в Эссекс сами. Вы же добрались сегодня туда один раз?       — Я на машине приехал… Она осталась около вашего дома.       — Значит, заберёте её потом. Давайте, Арчи, выбор у вас небольшой: или у меня дома на диване, или тут на полу рядом с огнедышащим драконом. И Поттером.       Арчи усмехнулся, не сразу осознав смысл шутки, а после кивнул и посмотрел на виверну взглядом, в котором было много беспокойства и нежности:       — Гарри, прости, что я ухожу, но мне страшно. Я верю мистеру Снейпу и тебе. Увидимся завтра.       Виверна склонила голову набок и вдруг зарычала. Арчи отпрыгнул к двери и скрылся за ней, даже не попрощавшись. Северус криво усмехнулся и пошёл искать кухню, чтобы сделать себе, наконец, кофе и вернуться к зелью.

***

      — Ты, Поттер, мог бы выбрать себе кого-то и получше, — говорил Северус, потягивая чужой виски в кресле, трансформированном из подушки. Виверна лежала рядом, из носа периодически вырывался огонь, а зелёные глаза следили за каждым действием Северуса. Зелье всё ещё настаивалось, и ему стоило дожидаться внизу, но очень уж хотелось поговорить, особенно когда собеседник не мог ответить. — Хлюпик и нытик. Что будет дальше, когда ты с каким-то ещё артефактом промахнёшься? Арчи твой побежит снова ко мне? Ты мог выбрать кого угодно, но в итоге…       Северус отхлебнул ещё виски и закрыл глаза. В конце концов, что-то Поттер да вспомнит. И, может, придёт начистить ему морду за оскорбления мужа.       — А знаешь, я ведь мелочный и гадкий человек. Каким был восемь лет назад, таким и остался. Мне приятно, что я могу помочь великому Гарри Поттеру, а не его распрекрасный муж. — Северус помолчал, а после призвал с кухни тарелку с жареной курицей. Виверна встрепенулась, видимо, почувствовав запах, и Северус бросил ей кусок.       Только сейчас он смог нормально осмотреть гостиную. Конечно, большая часть мебели была уничтожена, но на полу валялись ещё фотографии в тёмных деревянных рамках — Северус увидел на них золотое трио, разодевшееся на выпускной в Хогвартс, Гарри за столом в отделе артефакторики, Гарри вместе с Драко в баре где-то в центре Лондона, Гарри с Хагридом… Друзья, которые стали для Поттера единственной семьёй, наполняли всю его жизнь смыслом. Это была единственная неизменная вещь, а Северус восемь лет назад оказался ненужной переменной.       Он снова выпил, а после вдруг увидел, как виверна, качая огромной головой, потянулась к одному из разрушенных ящиков. Из него торчали пыльные стопки бумаг, и Северус сначала не обратил на это движение внимания, пока виверна не смахнула мордой несколько папок сверху и не указала на тёмную фотографию — единственную без рамки среди всех.       Северус подхватил её и почувствовал, как сердце против воли заныло. На фото сидели, конечно, они с Поттером в том же пресловутом отделе артефакторики. На Северусе была привычная мантия, волосы отчего-то растрепались, лицо, как и всегда, выглядело скучающе равнодушным. Поттер же рядом лучился счастьем: держал в руках коробку с ожерельем и разработанный ими антидот. Тогда его карьера случайным образом началась, а сейчас Поттера считали одним из лучших в своём деле.       — Ты же не Рон Уизли, чтобы таскать это ожерелье с собой по глупости, — тихо сказал Северус и столкнулся с неожиданно понимающим взглядом. — Почему ты всё же сделал это?