Солнце

Ханна не знала, как оказалась здесь. Последнее, что она помнила, это вечернее возвращение домой. Она шла по тёмной улице, когда внезапно услышала за спиной шаги. Она ускорила шаг, но кто-то грубо схватил её за плечи. Затем наступила тьма. Когда она очнулась, её голова гудела, а руки были связаны за спиной. Она сидела на старом, потрёпанном кресле в комнате, которую освещала только тусклая лампа. Запах пыли и сырости резал нос. Дверь заскрипела, и в проёме появился он — Дилан. —Наконец-то ты проснулась,— сказал он с лёгкой улыбкой, будто ничего не произошло. В его руках был поднос с едой. —Что ты делаешь?! Отпусти меня!— закричала Ханна, дёргая связанные руки. Дилан поставил поднос на стол и сел напротив неё. Его взгляд был спокойным, но в нём пряталась опасная одержимость. —Я делаю то, что должен был сделать давно. Ты не понимаешь, Ханна. Все эти годы я думал только о тебе. Я следил за тобой, защищал тебя отдалека. Но ты не замечала меня. Ты отталкивала меня. Теперь мы будем вместе. Ты научишься любить меня так, как я люблю тебя. —Ты сумасшедший! Это не любовь, это мания!— кричала она, с трудом сдерживая слёзы. Дилан встал и приблизился. —Ты называешь это манией? А как насчёт тех, кто не заботился о тебе? Никто не любил тебя так, как я. Никто не пытался тебя защитить! Я — единственный, кто нужен тебе, Ханна. Он провёл рукой по её волосам, и Ханна отшатнулась, чувствуя отвращение —Не трогай меня! Его лицо потемнело. —Ты должна понять, что я делаю это ради тебя. Со временем ты полюбишь меня. Следующие дни слились для Ханны в один мучительный кошмар. Дилан заботился о ней, словно она была хрупкой куклой: приносил еду, пытался говорить с ней, рассказывал о своих планах на «их будущее». Он объяснил, что это место — его тайное убежище, где никто не сможет их найти. Ханна пыталась сохранять спокойствие, но внутри её разрывало от страха. Она знала, что должна выбраться отсюда. Однажды ночью, когда Дилан заснул на старом диване в углу комнаты, Ханна начала тихо работать над своими узлами. Её руки болели от натёртых верёвок, но она не останавливалась. Спустя несколько часов ей удалось освободиться. Она осторожно поднялась, стараясь не издать ни звука. Её взгляд метался по комнате в поисках выхода. Она нашла ключи на столе рядом с Диланом. Её сердце билось как сумасшедшее, но она заставила себя подойти ближе. Дилан пошевелился, но не проснулся. Сжав ключи в руке, Ханна побежала к двери. Ей удалось открыть её, и она выскочила на улицу. Свежий воздух ударил ей в лицо. Это был лес, тёмный и густой. Ханна побежала, не оглядываясь, слыша только шум своих шагов и дыхания. Но вскоре она услышала его голос. —Ханна! Вернись! Ты не уйдёшь от меня! Он был близко. Ханна ускорила шаг, но корни деревьев и кусты мешали ей двигаться. Она упала, но тут же поднялась, несмотря на боль в колене. Слышались его шаги. Он догонял её. —Я люблю тебя! Не убегай от меня! Но Ханна не слушала. Она знала только одно: она должна выбраться. Ханна бежала так быстро, как только могли позволить её ноги. Ветви царапали лицо, кусты цепляли одежду, но она не могла остановиться. Адреналин гнал её вперёд. Она слышала шаги за спиной — Дилан преследовал её, не останавливаясь. —Ханна! Ты не понимаешь! Я делаю это ради нас!— его голос звучал всё ближе, настойчивый и уверенный. Её сердце колотилось, как барабан. Она споткнулась о корень дерева, упала, но тут же попыталась подняться. Однако было слишком поздно. Сильные руки обхватили её сзади и резко притянули к себе. —Попалась,— прошептал Дилан ей на ухо, тяжело дыша. Ханна закричала, сопротивляясь изо всех сил, но он был сильнее. Он развернул её лицом к себе, его глаза горели странной смесью гнева и боли. —Почему ты делаешь это со мной, Ханна? Почему ты заставляешь меня быть таким? —Ты больной! Ты ненормальный! Отпусти меня!— выкрикнула она, ударив его в грудь. Дилан лишь крепче сжал её руки. —Я не дам тебе уйти. Ты не понимаешь, как много ты для меня значишь. Ты — всё, что у меня есть. Он потащил её обратно к дому, игнорируя её сопротивление и крики. Она пыталась вырываться, но его хватка была железной. Когда они вернулись в комнату, Дилан запер дверь на замок, а ключи спрятал в карман. —Я не хотел, чтобы всё было так. Но ты вынуждаешь меня принимать меры, Ханна. Теперь ты не уйдёшь. Мы начнём всё сначала. Он снова связал её, на этот раз ещё туже, чтобы она не смогла развязаться. —Тебе нужно понять: я твой единственный. Никто больше не заботился о тебе. Никто не любил тебя так, как я. Всё, что я делаю, — это ради нас. —Ради нас? Ты не видишь, что ты делаешь? Это не любовь, Дилан! Это одержимость!— её голос дрожал, но она не сдавалась. Он лишь покачал головой, словно не веря её словам. —Ты поймёшь. Когда ты успокоишься, ты увидишь, что я прав. Ты увидишь, что я единственный, кто достоин тебя. Дилан оставил её одну в комнате, чтобы она «подумала», а сам ушёл в другую часть дома. Ханна сидела на холодном полу, слёзы текли по её лицу. Её страх и отчаяние сменились яростью. “Я не сдамся,” — подумала она. Её мозг лихорадочно искал выход. Она знала, что единственный шанс выбраться — это перехитрить его. Теперь ей предстояло сделать то, что требовало всей её выдержки и смелости: завоевать его доверие, чтобы найти момент для побега. Дни превратились в недели, а недели — в месяцы. Время словно застыло в этом доме, где единственным её спутником был Дилан. Он заботился о ней: приносил еду, делал всё, чтобы она чувствовала себя комфортно, разговаривал с ней, как с самой важной в мире. Сначала Ханна ненавидела его. Каждый раз, когда он заходил в комнату, её тело напрягалось, а в глазах вспыхивала злость. Но чем больше он показывал свою “любовь”, тем труднее ей было бороться. Она ловила себя на мысли, что перестала бояться его. Он не кричал на неё, не причинял вреда. Он был добр. —Ты заслуживаешь лучшего, Ханна,— говорил он, сидя рядом с ней на полу, протягивая чашку тёплого чая. —Я хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной ты в безопасности. Она пыталась оттолкнуть эти слова, но что-то в ней дрогнуло. Одним вечером, когда она сидела в своей комнате, Дилан зашёл, держа в руках что-то завернутое в ткань. Он развернул свёрток, и Ханна увидела плюшевого медведя — ту самую игрушку, которую она когда-то потеряла в детдоме. —Я помню, как ты плакала из-за него. Ты всегда держала его рядом, он был твоим защитником. Теперь он снова с тобой, Ханна. Она не могла сдержать слёз. —Почему ты это делаешь? Почему ты помнишь такие вещи?— её голос дрожал. —Потому что ты — моя жизнь, Ханна. Я не могу иначе. Её сердце дрогнуло. Впервые за всё это время она почувствовала не только ненависть, но и странное тепло. Прошли ещё недели. Ханна начала привыкать к его присутствию. Её мысли путались. Днём она напоминала себе, что он разрушил её жизнь, но ночью, когда он укрывал её одеялом или приносил горячий чай, она ловила себя на мысли, что больше не боится. —Он ведь заботится обо мне, не так ли?— шептала она самой себе в тишине. Она начала замечать, как её злость угасает. Она даже стала улыбаться в ответ на его шутки, смеяться, когда он рассказывал истории. —Ты видишь, Ханна? Ты начинаешь понимать, что мы созданы друг для друга,— сказал он однажды, глядя ей в глаза. И она не могла ответить. Но внутри неё всё ещё была борьба. “Это неправильно. Это не любовь,” — пыталась она напоминать себе. Но всё, что она видела вокруг, было заботой. Он не бил её, не угрожал. Он был добр, терпелив, нежный. —Я ведь и правда ему нужна… Он единственный, кто заботится обо мне…— всё чаще проскальзывало в её мыслях. Однажды, когда он сел рядом с ней и попытался взять её за руку, она не отдёрнулась. —Ты ведь понимаешь, что я хочу для тебя только лучшего, Ханна. Ты нужна мне. Ты делаешь меня счастливым. Её сердце разрывалось между страхом и странной, нарастающей привязанностью. —Может быть… может быть, я и правда важна для него,— прошептала она. Пленница, не видящая клетку Со временем Ханна перестала думать о побеге. Дилан стал её реальностью. Он окружил её заботой и любовью, и это стало для неё новым нормальным. Она больше не сопротивлялась, когда он говорил о том, как сильно её любит. Ханна перестала видеть в нём врага. Теперь он стал её спасением. Или тем, что она принимала за него.